Глава 12

Якопо наблюдал как солнце все ниже и ниже спускалось с неба и несколько раз оглянулся в поисках нагоняющих путешественников. Но фортуна была на его стороне и купец скомандовал — Привал! Здесь и заночуем напоследок. Вон там, в стороне от дороги, родник. Лошадей напоить, да и самим воду набрать. Мы каждый раз перед Тулузой здесь останавливаемся. Располагайтесь, парни! Завтра мы с вами расстанемся, предлагаю напоследок выпить вина. А мои обормоты составят вам компанию.

Головорезы Якопо переглянулись и расхохотались — они уже мысленно делили наше имущество и прикапывали наши тушки под раскидистым дубом, под которым мы остановились. Огромный такой великан, пять человек едва охватывают его ствол.

Якопо подозвал своего помощника — Пьер, выкопайте вон там, поближе к зарослям орешника яму, чтобы все уместились.

Тот кивнул — Будет сделано, а они не заподозрят?

Итальянец легкомысленно махнул рукой — Это же лохи, что они заподозрят?

Мы разожгли обычный костер — даже зимы в этом регионе были мягкими и теплыми, искоса наблюдая за копателями. Подозвав своих пацанов, дал задание раствориться среди кустов и деревьев и приготовиться к стрельбе по моему сигналу — я должен был громко свистнуть. Мы же с Франсуа воспользовались случаем для обучения фехтования, привлекая внимания наемников и купца. Якопо поединок оценил высоко — он сам неплохо фехтовал и мастерство Данси итальянец смог оценить по достоинству. К его удивлению и малец своей рапирой показывал неплохие результаты. В левой Красавчик держал дагу и если не успевал его длинный клинок, то отбить шпагу Данси Луи помогал кинжал, который как бабочка мелькал в его левой руке.

Итальянец потягивал вино, не обращая внимания на кислятину — вино было дешевым, которое он купил для своих людей. Сам он обычно держал для себя бочонок прекрасного тосканского вина Брунелло ди Монтальчино — вино из 100% санджовезе гроссо, выдержка — пять лет, из которых два года в бочке. Все его внимание привлек учебный поединок и потому он смаковал кислятину как будто у него было налито дорогое вино.

Когда учебный поединок закончился, наемники уже докопали братскую могилу и купец огляделся и не обнаружил четверых сопляков. Потому он обратился к Данси — Господин Данси, а куда же подевались ваши четверо оруженосцев?

Франсуа, полировавший с любовью свой клинок, пожал плечами — Я их отправил за хворостом.

Итальянец тут же прикинул — Если убрать самого опасного и этого мальчишку Луи, то потом четверых прикончить не составит и труда — тетивы на луки они натягивали лишь для охоты, так как шайки разбойников предпочитали держаться подальше от каравана. Поэтому он достал свой одноручный меч и шагнул в сторону Франсуа, а ко мне приблизился со спины один из наемников с дубиной в руке, желая по-видимому размозжить мою голову. Я свистнул, развернувшись к подкрадывающемуся бандиту, одновременно посылая в полет свою дагу. Она вонзилась в грудь выпятившему глаза наемнику, уронившему свою дубину. Тут же четыре стрелы пронзили тела четверых наемников.

Несколько секунд и я приставил свою рапиру к трясущейся от страха шее итальянца — Значит решил позариться на наших лошадок?

Подскочившие мои пацаны споро связали ему сзади руки и ударами под колени поставили купца на колени. Якопо с ужасом следил за острием моего кинжала, который я вытащил из тела убитого мной бандита, с него капала кровь. Лезвие приблизилось к глазу итальянца и я задал тому вопрос — Ну что, сука! рассказывай про свои тайники!

— Ка-какие еще тайники.

— Рассказывай, где твои ухоронки и возможно даже останешься жить в отличие от твоих наемников. Я предполагаю, что тайники ты устроил в своем доме в Тулузе. Рассказывай как найти твой дом и где спрятаны твои деньги.

— У меня нет никаких тайников, нет! — он закричал от боли, когда я отхватил ему палец.

После того как на одной руке с пальцами было покончено и я перешел ко второй, успев отрезать на ней пару, купец не выдержал и стал колоться. Для проверки его показаний пришлось еще отрезать уши и пальцы на ногах, при этом он выдал еще пару тайников. Похоронив трупы в выкопанной для нас могиле, мы, выставляя часовых, выспались и отправились в Тулузу, остановившись на постоялом дворе.

Оставив Данси присмотреть за грузом тканей в телегах, мы впятером отправились в кафедральный собор Сент-Этьен пощипать придворных маршала герцога Монморанси, управляющего Лангедоком почти как самовластный правитель, мало соотнося свои действия с видами королевского двора. Это пожалуй был самый прибыльный день за все время нашей туристической поездки! Мы умудрились срезать кошели у почти семидесяти расфуфыренных дворян. Мне удалось избавить от набитого золотом кошеля и нескольких крупных брильянтовых подвесок с платья самого герцога и его супруги. Срезанное и снятое мы складывали в специальные карманы, придуманные мною, и прикрываемые нашими плащами. Когда мы вернулись и посчитали украденное, то только в монетах мы насчитали почти полторы тысячи.

Вечером мы наведались в дом итальянца, в котором дожидались своего хозяина трое слуг. Семью купец еще не завел, он вел переговоры с венецианским купцом, имевшим дочь на выданье и их свадьба планировалась в следующем году. Тайники итальянца принесли мне еще двенадцать тысяч ливров.

Утром мы отправились на юго-запад в Олорон-Сент-Мари, от которого до Труа-Виля останется пройти около двадцати с лишним километров. Все же я решил не грабить семью Жана дю Пейре, но разыскать его дом и взглянуть на его сына мне показалось интересным.

Почти пять дней ушло на дорогу. От товара я решил избавиться позже дабы не вызвать ненужных подозрений в родном городе убитого купца. Как оказалось, вместо одного города существовали два: Олорон, в котором находился замок виконтов Беарна и Сент-Мари. На левом берегу реки возвышался кафедральный собор Святой Марии-д’Олорон — резиденция епископов.

Устроившись на практически безлюдном постоялом дворе, чей хозяин при виде потенциальных постояльцев подскочил лично — Господин! Лучше чем мой постоялый двор вы не найдете. Все знают, что у Рене лучший конюх во всем Лангедоке! Он присмотрит за вашими лошадками, напоит ключевой водой и накормит отборным овсом. И стоить это вам будет в два раза дешевле, чем если бы вы остановились у Мартина. И за проживание я с вас возьму дешевле. А как готовит моя жена! А мои сыновья кузнецы, осмотрят подковы ваших лошадей. За телеги я вообще не возьму ни денье.

Франсуа усмехнулся — Не много у вас здесь проезжих?

Хозяин постоялого двора смущенно кивнул — Не сезон, чтобы господа и дамы стремились отдохнуть на юге.

Данси подмигнул — Хорошо, Рене, мы остановимся у тебя, готовь лучшие комнаты. Где у вас баня.

— Да буквально в двух шагах, вам крупно повезло, от постоялого двора Мартина вам пришлось бы через весь город тащиться, хотя его двор находится на южной дороге, которая намного оживленнее — сеньоры время от времени съезжаются то на воскресную службу в кафедральном соборе, то на ярмарки.

Когда мы вчетвером вернулись на постоялый двор и отправили одного их моих пацанов, охранявшего в наше отсутствие наше добро в баню, то оказалось, что нас уже ждет обед — Хозяйка по имени Франсуаза подала «Боэмьен де легюм» — блюдо, которое считается предшественником современного рататуя. Название можно перевести с французского как «овощи по-цыгански». В течение нескольких столетий это кушанье из сезонных овощей готовили бедные крестьяне на юге Франции: в Лангедоке и Провансе. Некоторые хозяйки в Лангедоке добавляли в боэмьен де легюм для сытности кусочки копчёного сала (лярдон). Вот и в этом рататуе было копченное сало. Кассуле, основу которого составляет тушёная на медленном огне белая фасоль мне понравилось. В рагу добавлено конфи (классическое конфи подразумевает томление в жире при низких температурах) из гуся и куропатки с сельдереем. Гардиан — тушёное мясо быка, приправленное тимьяном и шалфеем, которое долго тушат с картофелем на оливковом масле всем пришлось по вкусу. Уже практически наевшись, мы все же не отказались от Manouls de La Canourgue — бараний рубец, тушенный с солёной грудинкой и ветчиной несколько часов после того, как замаринуют в белом вине, поданный с тушёными морковью и картофелем под насыщенное красное вино.

Рене, видно соскучившийся по постояльцам, стоя рядом с нашим столом делился новостями — В Олероне гугенотские толпы убили двух священников, а половина монахов и монахинь бежала в Испанию, остальные были убиты. Монастырь капуцинов был разрушен. Епископ Олерона и каноники собора нашли убежище в Молеоне, где продолжили исполнять свои обязанности. Епископ Режин, живший на небольшую пенсию от короля Франции, два десятка лет серьёзно заболел в Молеоне, но выздоровел. Однако его преследовали протестанты из Беарна, которые разграбили его дом. Он покинул Молеон и нашёл убежище в Вандоме, где и умер в восемь лет назад. Вы бы, господин, не пытались кичиться своей католической верой, здесь это не любят.

Франсуа расстегнул пояс на пару отверстий — Спасибо, хозяйка! Все просто великолепно. Похоже мы у вас задержимся на несколько дней. — затем повернувшись к хозяину, лениво поинтересовался — а где в вашем городе можно поинтересоваться сеньориями, выставленными на продажу?

— Герцог Анри Первый де Монморанси назначил в нашем городе на должность бальи отца своего оруженосца, виконта де Брюникель. Он занял дворец, принадлежавший раньше епископу в городе Сент-Мари, расположенном на противоположном берегу реки Гав.

Франсуа достал из переметной суммы новый шерстяной плащ, подбитый шелком, который он по моему настоянию купил в Тулузе — как говорится встречают по одежке. Конюх оседлал уже отдохнувших коней, которых у нас теперь было вдвое больше и мы в дальнейшем меняли лошадей, не давая им уставать. А вот тягловым лошадкам приходилось по прежнему тяжко.

Чтобы нас быстрее допустили к бальи, Франсуа «позолотил ручку» надменному щеголю, который стоял на страже покоя своего господина.

Бальи, узнав, что мы прибыли из Парижа, пригласил Данси отведать вина под легкую закуску — Господин Данси! Я вне терпении, что творится при королевском дворе?

Данси рассказал те слухи, которые мы собирали через свою парижскую агентуру, между делом отметив, что он окончил академию фехтования.

Бальи внимательно слушал, а затем благосклонно улыбнулся — С какой целью вы, господин Данси, проделали такой долгий путь?

— Господин виконт! Мой товарищ решил осесть здесь, в солнечном Лангедоке, он хочет приобрести сеньорию, которая даст его внукам дворянство. Мой оруженосец Луи как раз является его сыном.

Бальи усмехнулся — Значит простолюдин решил подарить внукам дворянство?

Франсуа прижал руку к груди — Поверьте, Жан славный малый, он почти сорок лет отдал службе королю, побывал в разных сражениях. Да и его сын Луи после хочет служить нашему королю, надеясь за свою верную службу получить дворянство раньше, чем его дети.

Бальи оценил меня цепким взглядом. За год я оброс мышцами и мои кисти рук выглядели внушительно — Есть две сеньории на продажу. Труа-Виль выйдет дешевле — за нее достаточно выложить восемь тысяч ливров, а вот де Перье в прошлом году женился. Скажу по секрету — его жена тянет из него золото целыми ручейками. Вот сеньор и решил продать свою сеньорию вместе с замком Легюньон а на вырученный деньги его жена хочет, чтобы он попытал счастья в Париже. Изначально Château de Légugnon был бывшим аббатством, построенным в шестнадцатом веке. Замок построен семьей де Пеер, рядом с церковью Святого Пьера. Замок требует ремонта и де Пеер решил от него избавиться. За свой замок и земли, которые по размеру примерно равны Труа-Вилю, де Пеер хочет получить почти двадцать тысяч.

Покосившись на меня и увидев мои едва заметные отрицательные повороты головы, Франсуа развел руками — Пожалуй, Труа-Виль будет по карману будущему сеньору де Тревилю!

— Хм, тогда к завтрашнему полудню будет готов договор купли-продажи сеньории, я жду вашего Жана с деньгами. За оформление купчей государству надлежит заплатить налог. Прощайте, Данси!

На следующий день мы внесли золото и мой якобы отец стал владельцем Труа-Виля, заручившись его словом прибыть на смотр дворянского ополчения, бальи с нами попрощался.

Добравшись до поместья, я сразу нанял строителей для ремонта жилого здания и конюшни. Заказав строительство коровника и свинарника, договорился о покупке поросят и телят для выращивания бычков на мясо.

Передав своему «отцу» кошель золота и кошель серебра, я нанял управляющего, которого сразу предупредил о наказании за воровство — Если ты, Клод, будешь воровать, то сядешь на кол, а твою семью я выгоню просить милостыню.

Жан при этом так зыркнул на управляющего, что тот уже был не рад, что позарился на хороший оклад.

Затем я решил показать помимо кнута и пряник — Помимо оклада ты будешь иметь пятую часть от прибыли нашей сеньории! Так что смотри, чем больше мой отец будет получать после урожая монет, тем больше сможешь получать и ты, Клод!

Управляющий, получивший такое предложение захлопал глазами и рухнул на колени — Я клянусь, что ваши земли будут давать лучшие урожаи.

Прощаясь, спросил Жана — Надеюсь ты сможешь контролировать управляющего и не дать ему разорить приобретенную сеньорию?

Старый солдат усмехнулся — Не переживай, Красавчик! Когда вернешься, удивишься количеству монет, которые я скоплю к твоему совершеннолетию. И от души благодарю тебя за доверие! Прожить остаток жизни сеньором я даже не мечтал.

Остаток денег я закопал, устроив тайник. С собой я взял лишь кошель серебра.

Оставшиеся ткани удалось сбыть в Бордо английскому купцу. Отдав отрез шелка портным, я на всех заказал сшить шелковое нижнее белье, пояснив мастеру что мне нужно и я в итоге получил комплекты солдатского исподнего, заказав по два комплекта для избежания появления вшей — на шелке как правило вши не живут. Вместе с Данси я обновил гардероб, заказав нам из темно-зеленного и синего бархата, а моей охране из шерсти шаровары, облегающие талию и лодыжки, штаны как у сечевых казаков были свободными на бёдрах и голенях, под широкий кожаный по талии были нашиты шлевки. Внизу брючины имели «тормоза», не позволяющие им задираться в сапогах. Незнакомые в этом времени шаровары я нарисовал углем, пояснив, что шить их необходимо из двух полотнищ ткани, перегнутых по основе и сшитых посередине вставкой-«мотнёй». Каждая штанина выкраивалась из целого прямого полотнища.

По сравнению с одеждой знати шаровары выглядели вызывающе — в этом времени штаны редко опускались ниже колен, и назывались плундры, их можно без преувеличения отнести к самым экстравагантным явлениям в истории костюма. Чем ни более странно они выглядели, тем проще, однако, был у них покрой.

Отличались они от прежних брюк величиной, кроились очень широкими и собирались в густые сборки вокруг ноги. Эти штаны расширялись до середины бедра или до колена и позволяли показать ноги в облегающих чулках. Несмотря на всю свою непрактичность, они со второй половины XVI века стали частью европейского дворцового или военного костюма, а в Польше, где они назывались плудры, их носили и в XVII, и в XVIII веке. Портной долго спорил со мной, уверяя меня как по его мнению должны выглядеть штаны, но я не выдержав, пообещал пойти к другому портному и, вздохнув, мастер позвал своих подмастерий и через пару дней все было готово по моим рисункам. Портному я дополнительно заказал пришить накладные карманы по бокам шароваров.

Данси мне пришлось убеждать почти час в пользе этих шароваров, он считал недостойным для дворянина носить непонятно что. Лишь то обстоятельство, что сшиты они были из дорогущего бархата, позволило Франсуа все же надеть их на себя.

Избавившись от телег и тягловых лошадей, мы смогли с помощью запасных лошадей увеличить скорость передвижения, проходя рысью около тринадцати километров в час. За десять часов мы преодолевали около ста тридцати километров, постоянно меняя лошадей. Через пять часов мы давали животным полтора часа отдыха и через следующие пять часов мы устраивались на ночь.