Глава 13

В Пуатье как только мы встали на постой, найдя свободные места на постоялом дворе, неожиданно для всех меня и Данси за нами прибыли пара стражников: нас обоих вызвал к себе Жоффруа де Сен-Белен — епископ епархии Пуатье в католической церкви, принадлежавший к цистерцианскому ордену (католический монашеский орден, ответвившийся в XI веке от бенедиктинского ордена. В связи с выдающейся ролью в становлении ордена, которую сыграл Бернард Клервоский, в некоторых странах принято называть цистерцианцев «бернардинцами». Цистерцианские монахи ведут затворнический образ жизни, в духовной жизни большую роль играют аскетические практики и созерцательная монашеская жизнь. Для цистерцианских церквей характерно почти полное отсутствие драгоценной утвари, живописи, роскошных интерьеров).

Когда нас доставили к епископу, тот минут десять молча рассматривал нас и наконец, что-то для себя определив, указал на нас свим пальцем — Ваше путешествие от Парижа оставило после себя шлейф недостойных для католиков поступков. У меня нет доказательств, но с каждым вашим прибытием в города по пути вашего следования в тихой мирной провинции появлялись воры высокого класса, не гнушавшиеся срезать кошельки у выходящих из соборов после мессы дворян и почетных горожан из простонародья.

Я переглянулся с Данси и опять с простодушным видом уставился на Жоффруа де Сен-Белена. Тот, не видя раскаяния на наших лицах, вздохнул — Удивительно, но слава Всевышнему, ваша шайка отчего-то решила оставить прихожан в Пуатье в покое! Из Орлеана пришла весточка, что твой отец, Луи, приобрел на Юге сеньорию. Надеюсь, что возможность получить дворянство остепенит тебя и твоих молодцов. Я, как видите, даже не требую начать расследование этих гнусных ограблений прихожан. — я ухмыльнулся: «Еще бы, не имея никаких улик и доказательств». — Однако на вас, Франсуа Данси и Луи налагаю помимо епитимьи оказывать в течении года помощь ближним своим и не забывать о страждущих, сопроводить обоз из двух возков в Париж с серебром, собранным в моей епархии, и передать все в целости и сохранности архиепископу Парижа Анри де Гонди. Если вы убережете серебро, то ваши знание о ваших проказах дальше меня не уйдут. Завтра обоз будет вас ждать у городских ворот в восемь утра. А теперь можете идти, вам еще нужно отдохнуть перед дорогой.

Я перекрестился и елейным голосом заверил — Ваше высокопреосвященство! Ваши обвинения на наш счет воистину обидны. Вполне возможно, что за нами следом увязались парижские воры, следуя как и мы по одному маршруты. Мы не виновны, но готовы помочь церкви доставить ее деньги в Париж.

Епископ усмехнулся и неожиданно язвительно поинтересовался — Я знаю, что вас нанимал охранять свой купеческий караван итальянец Якопо. Удивительно, но он так и не дошел до Тулузы, пропал вместе со своими людьми.

Я пожал плечами — Насколько я знаю, Якопо опасался мести от соотечественников за убийство. Возможно его на окраине Тулузы, где мы с ним расстались, и поджидали кровники.

Епископ хмыкнул — Ну-ну! Ступайте!

Покинув дворец епископа, Данси тоскливо присвистнул — Как бы нам не подвиснуть навечно на этом крючке!

Я лишь пожал плечами — Епископ сам признался, что у него на нас нет ничего, а домыслы к делу не пришьешь. Так что доставим его денежки и только нас и видели. Но учитывать тот факт, что он и возможно не только он знает о наших гастролях, нам с тобой, Данси, придется стать благообразнее самих монахов. А во Дворе Чудес появляться только в масках. Уверен, что информация о наших похождениях не потеряется. Церковь по любому использует ее в своих интересах.

Утром мы подъехали к воротам, у которых уже стояли две повозки, забитые сундуками и накрытые парусиной, с двумя монахами в качестве кучеров. Оба монаха были худющими с голодными глазами, жадно оглядывающих наши седельные сумы.

Тот, что моложе выглядел, перекрестил нас и назвал свое имя — Можете меня звать брат Марк, а моего собрата — брат Себастьян!

Второй монах тоже перекрестил нас и принялся перебирать четки.

Франсуа поежился — Ночью и спать боязно будет ложиться — еще захотят нас сожрать эти монахи. Вместе с лошадьми и седлами.

Я рассмеялся — Ничего, выделим им больше крупы, пусть набьют свои желудки, а то их к самому позвоночнику похоже от голода скрутило.

Монахи, услышав, что их будут обильно кормить, приободрились и дружно принялись читать молитвы на латыни. Правда произношение у них был ни манду ни в красную армию — я за год научился разговаривать на латыни как настоящий священник, успешно освоив и чтение библии, молитвенников (продолжая развивать свою память).

Идя шагом впереди повозок, наши лошади гордо заставляли глотать пыль бедных монахов. Двое разведчиков как обычно двигались в километре от нас впереди. Еще двое держались в сотне метрах позади каравана с натянутыми на луки тетивами и все свободное время я и мои стрелки тренировались в стрельбе из лука, стреляя в птицу, которая нагло пролетала над нами, и в зайцев, которые прятались в придорожной траве до последнего, а затем резво устремлялись прочь.

Франсуа задумчиво произнес — Вот это я понимаю! Тренировки так тренировки! Интересно, оставшиеся в Париже так же продолжают тренироваться, или баклуши бьют?

Я неволько фыркнул — Если они этот месяц забыли про тренировки, я в первую очередь устрою сладкую жизнь Мишелю, ответственному за мою армию и Николя, ответственному уже за все. Переведу их в рядовые братья на полгодика минимум. — присмотревшись к задумчивому другу, который отчего-то витал в облаках, спросил его — О чем задумался, дружище? Если тоже хочешь стать сеньором, только намекни — И тебе накопим монет, в крайнем случае поменяем цацки на серебро, не в деньгах счастье, чтобы их прятать до смерти в земле.

Данси покачал головой — Благодарю конечно, но я должен сам добиться всего, не вытягивая из друга его заработанные нелегким трудом деньги. Вот подумываю, может с тобой вместе податься на службу королю. Надеюсь, что за полгода уже позабыли про мою дуэль.

Я кивнул — Хороший вариант! Вот только нам стоит найти сначала знатных покровителей. Не хочу служить рядовым. Ты же в курсе, что при осаде Руана Генрих Четвертый создал особую роту тяжёлой кавалерии под своим личным командованием, для нанесения решающего удара в критический момент сражения. Позже, скорее всего уже в следующем году, он передаст её своему сыну, дофину Людовику, который родился больше месяца назад. Жандармы обязательно будут причислены к Королевской Гвардии. Вот увидишь — жандармы будут сопровождать короля при торжественных церемониях, выездах, переезде в другую резиденцию, всегда находясь позади королевской кареты. Так же из числа роты несколько человек будут выделены для несения королевских штандартов до покоев монарха, провожая его практически до кровати. Та же церемония повторится, когда король решит произвести смотр войск или выехать за город. Капитан-лейтенант роты будет подчинялся только королю и иметь право свободного доступа в его личные покои. Жандармы будут самой привилегированной частью Внешней Гвардии: четыре старших офицера роты будут иметь право самостоятельно продавать вакантные должности, рядовые неблагородного происхождения через двадцать лет службы получат дворянство. И командовать этой ротой он я надеюсь, назначит Жиля де Куртанво де Сувре, который по слухам предан королю и даже отказался от огромной взятки ради его предательства.

Франсуа хмыкнул — Интересный прогноз! Неужели так хороши твои шпионы? А ты уверен, что именно он станет капитаном этой роты?

— Скорее да, чем нет. Нам нужно попасть в его ближайшее окружение, так как де Сувре доверят и воспитание дофина.

Данси присвистнул — План прекрасен,спору нет! Осталась ерунда — найти возможность оказаться у де Сувре в любимчиках. Как будем решать эту мелочь? Насколько я помню, де Сувре сейчас губернатор Турени вместо умершего великого приора, сложив обязанности генерального наместника. Завтра вечером будем в Туре, может попробуем попасть на прием к губернатору?

Я пожал плечами и Данси продолжил — Есть еще рота Гвардейских Шеволежёров из двухсот всадников, выделенных из легкоконного полка! Уже восемь лет как рота причислена к Королевской Гвардии. Причём,сразу получила значительные привилегии: солдат — не дворянин, который сумел купить должность в роте, через пять лет службы получал дворянство. Однако, вот незадача: после битвы под Деттингеном, в которой Шеволежёры были практически полностью истреблены англо-ганноверскими войсками, командир корпуса обратился к королю с просьбой принимать в роту только людей благородного происхождения с не менее, чем двухсотлетней родословной.

Я кивнул — Да-да, и это печально. Кстати, лет так через двадцать, из числа Шеволежёров этой роты будет создана новая гвардейская часть, мушкетеры! Мушкетёры будут нести службу как в пешем строю,так и верхом,сопровождая короля при выходах, но во внутренние покои дворца их на посты расставлять не будут.

В Туре я решил воспользоваться тем, что у меня была бумага от епископа Пуатье, которая являлась подтверждением факта охраны денег церкви Данси и мною, мы вдвоем были ответственны за сохранность груза.

Поэтому я вместе с Данси нагло поперся во дворец губернатора, находящийся рядом с собором. С 1545 года замок, на месте которого находится дворец, был резиденцией губернатора Тура. Таким образом, старый замок и Дом губернаторов постепенно стали называться «Дворец губернаторов». Поначалу нас никак не хотели пускать к губернатору и только, устроив скандал, крича — "Епископ Жоффруа де Сен-Белен, который послал нас сюда, устроит вам кузькину мать.

После этого губернатор поинтересовался причиной криков в его дворце и приказал доставить нас под его очи.

— И что привело вас, господа, в Тур? — губернатор осмотрел каждого и отсутствие у меня шпаги его почему-то развеселило — Ха-ха! Простолюдин будто знатный господин требует! Ха-ха! Немедленно требует его пропустить к губернатору Турени! Ты кто такой, мальчик?

Я поклонился, подметя перьями своей испанской шляпы плиты пола — Я Луи Жан Труавиль! Мой отец приобрел на юге сеньорию, дающую право на дворянский титул. Вот копии документов. А вот сопроводительное письмо епископа Жоффруа де Сен-Белена. А со мной мой друг и наставник, мастер фехтования Франсуа Данси, ваша милость.

Ознакомившись с моими бумагами, губернатор ухмыльнулся — И что тебе нужно от губернатора, юный Луи?

— Мы сопровождаем в Париж деньги церкви, ваша милость и прошу на эту ночь разрешить расположиться на территории вашего замка во избежание хищения, или не дай Бог, ограбления сокровищ.

Губернатор стер улыбку — Ну что же, вам повезло — я уважаю прелатов церкви! Так и быть, ваших лошадей накормят и напоят. А вас я приглашаю вечером разнообразить досуг моей семьи. — поморщившись, признался — Честно говоря, мы в провинции скучаем, я так понимаю, вы сами парижане?

Данси поклонился — Да, ваша милость. Мы почти три недели как покинули стены Парижа для приобретения сеньории для отца моего ученика.

Губернатор удивился — Что, он так же хорошо владеет шпагой?

Данси улыбнулся — Пока он тренируется с облегченной рапирой. У мальчика большой талант.

— Пусть прихватит свою рапиру, хочу посмотреть как будущий отец дворян научился держать клинок.

Я заявил — Ваша милость, я рассчитываю получить дворянство на службе его величества.

— Ну-ну! — затем губернатор прищурился и проявил неслыханную щедрость — Можете съехать с постоялого двора, вам предоставят три комнаты.

Стоявший за троном важный хрен что-то прошептал на ухо хозяину и тот осклабился — Да, и монахам тоже найдется место — их уложат рядом с кухней, вроде как они совсем отощавшие. Видно их аббат на своих монахах экономит! Ничего, мое гостеприимство они будут лет десять вспоминать!

Нас довольно неплохо устроили — пацанам моим досталась одна комната на четверых и несколько охапок свежего сена, а мы с Данси устроились в комнате с двумя широченными лавками, на которые слуги положили тюфяки, набитые сеном и мы сверху застелили своими плащами, а под головы положили сшитые овечьи шкуры, купленные мною для всех и используя их как подушку, набивая оставленную щель свежим сеном.

У знати в средневековой Франции типичным был двухразовый приём пищи:

Обед (dinner) — основная, самая плотная трапеза, которая проходила в районе полудня (между 10:00 и 14:00).Ужин (supper) — более лёгкий приём пищи, который приходился на вечер, перед заходом солнца.

Утренний приём пищи был исключением, продиктованным необходимостью. Аристократия, особенно во время путешествий, охоты или военных походов, позволяла себе утреннюю трапезу, но это был не пир, а лёгкий и изысканный перекус.

На обед мы явились по приглашению гофмейстера. Нам накрыли за отдельным длинным столом. Стол хозяев и наш разделяли пять метров. Посадили нас так, чтобы мы оказались лицом к хозяевам. Да и стулья семьи губернатора стояли по ту сторону стола, чтобы и нас могли лицезреть. Данси поначалу возмутился тем, что его, дворянина, посадили поодаль, но когда за нашим столом сели еще несколько дворян, в том числе комендант замка, Данси успокоился. Все ждали, не прикасаясь к еде. Столы накрыты белыми скатертями, украшенные цветами и серебряной посудой, но миска на нашем столе была одна на двух сотрапезников, из которой поочерёдно зачёрпывали ложками. Право на отдельную посуду имели только самые знатные особы, которые будут сидеть на другом столе напротив.

Наконец появились хозяева замка: жена Франсуаза де Байёль, которой было наверняка от тридцати до сорока лет, семнадцатилетний сын Жан, пятнадцатилетний сын Рене и пятилетний Жиль и на руках у кормилицы смотрел на нас всех однолетний Жак. Рядом с губернатором шествовал архиепископ Турский Франсуа де ла Ге.

Прочитав молитву, архиепископ благословил всех и сел. Сначала мы все минут тридцать молча поглощали жареное на костре мясо кабана, рагу из небольших кусочков вначале обжаренного, а затем тушёного мяса оленя с овощами и грибами в густом соусе. Причем все блюда отличались приличным количеством перца, корицы, имбиря, шафрана, гвоздики и мускатного ореха. Мясо и другие твёрдые виды пищи подавали на «траншуарах» — больших кусках хлеба, вилок не было. Овощи практически не употребляли — только изредка в качестве гарнира. Средневековые кулинарные трактаты содержали мало овощных рецептов, так как растительные продукты считались пищей бедняков. Овощи стали появляться на столе аристократии только с конца XVI — начала XVII веков. Вот и сейчас подали небольшое количество соленых огурцов. Капуста, бобы и шпинат были потушены с рыбой.

Старший сын Жан откинулся на спинку и рыгнул после еды. Затем осоловело посмотрел на Данси — Значит вот вы какой, Франсуа Данси! Я, узнав, что у нас гостит один из лучших фехтовальщиков Франции, поспрашивал о вас наших вассалов. Говорят, вы скрываетесь после той дуэли! Я считаю несправедливыми нападки на вас — вы защищали свою честь дворянина. А этот ваш ученик, Луи — он действительно так хорош, раз вы взялись за его обучение?

— Да, юноша прекрасно владеет ножами и кинжалом и я попросил его обменяться знаниями. Луи учит меня обращению с короткими клинками, а я его — с длинными.

Рене, покосившись на отца, неверяще протянул — И чему смог научить этот простолюдин?

Данси ухмыльнулся — Луи, покажи господам свои ножи.

Я вытер рот куском хлеба и ополоснул руки в тазике, который подал слуга. Затем вышел между столов и, глядя в глаза Жана, будто из ниоткуда достал два швыряльных ножа, которые закрутились в моих руках как пропеллеры, перемещаясь при этом между пальцами от мизинца и обратно, затем я броском отправил клинки в полет и они одновременно воткнулись в один из деревянных щитов, обитых железом и висящих вместе с оружием на стене.

Жан усмехнулся и достал свою шпагу — Ты же принес свою рапиру, Луи? Покажи, чему ты смог научиться.

Жан был немного выше ростом и его руки были уж точно длиннее моих. Поэтому он был уверен в своих силах. Каково же было его удивление, когда моя рапира через пару минут выбила его шпагу и остановилась напротив его глаза.

Губернатор пару раз хлопнул в ладоши — Действительно, хороший ученик. Может пойдешь служить под начало моего сына?

Я, убрав в ножны свою рапиру, поклонился — Простите, ваша милость, но я бы с удовольствием пошел служить вам и королю. Как только вы получите роту королевских гвардейцев, вспомните о нас с Даси и примите нас под свое командование.

Губернатор удивленно покачал головой — Увы, Луи, но я похоже надолго останусь здесь, в Туре.

Я опять поклонился — Я иногда читаю судьбы людей. Совсем скоро, возможно через год или три король отдаст вам роту своих гвардейцев.

— Ха! Как только это случится, немедленно жду вас вместе с Дасси. Уж пару мест я для вас найду в этой роте. Предлагаю выпить за короля!