Глава 10

Якопо вот уже больше десяти лет водил караваны по Франции, перебравшись жить в Тулузу из Флоренции. Якопо получил свой пай после смерти отца и торговал не только товарами, принадлежавшими ему самому, но и товарами, взятыми на комиссию. Нехватка денег вызвала широкое распространение бартерной торговли.

Флорентийские компании создавались как общества на паях, большая часть которых принадлежала ведущему роду компании, экспортируя из Англии, Испании, Северной Африки шерсть и грубые сукна, а затем превращая их в тонкие сукна ярких расцветок. Купцы имели торговые связи с купцами из городов Крыма, Армении, Турции, Персии, Туркестана, Монголии и Китая, Сирии, Египта, Кипра, Алжира, Марокко, Туниса, Греции. Морские перевозки осуществлялись главным образом венецианскими и генуэзскими галерами. Именно благодаря купцам Европа узнала о шёлке, фарфоре, бумаге и порохе — вещах, которые были изобретены на Востоке. Итальянские торговые пути, проходившие по всему Средиземноморью и за его пределами, являлись важными проводниками культуры и знаний.

Ему пришлось бежать из родного теплого уютного города, убив в гневе венецианца. Теперь под чужим именем, опасаясь кровной мести, Якопо вывозил во Францию из Италии бархатные и шелковые ткани.

Центрами производства бархата в средние века стали итальянские города. Наряду с венецианским, самыми известными были бархаты из Генуи, Лукки, Флоренции и Милана. Позднее выработкой бархата занялись фламандские ткачи, и к XVI веку город Брюгге стал одним из центров производства этой ткани.

Из-за дороговизны ткани бархат был доступен лишь аристократии, церковным иерархам, придворной знати. Из бархата шили праздничные одеяния королевских особ и придворной знати, высшие иерархи церкви. Самые богатые люди могли позволить себе из бархата плащи, пояса, попоны для коней, отмеченные геральдическими символами. Наиболее богатые и знатные демонстрировали не только одежду на себе, но обивали мебель и драпировали стены и даже военные шатры и погребальные повозки.

В середине XVI века французский король Франциск I запретил ношение этой ткани дворянами. Правда, этот запрет был в силе недолго — всего через четыре года его сын ослабил ограничение.

Шёлковые мануфактуры в Италии создавали местные правители, сохранявшие контроль над прибыльной отраслью, хотя лучший шелк шел из Византии. Во Франции появились несколько фабрик, однако привозной шелк считался более престижным и качественным. Продав в Париже пару возов, остальные ткани купец собирался сбыть в провинциях — там тоже хотели выглядеть красиво, модно и шикарно.

Якопо как и многие купцы тех времен не брезговал при случае ограбить путешественников или своих коллег, наняв бывших солдат, которых устраивал и их постоянный заработок и возможность получения вещей и части серебра или золота убитых. Итальянец держал всех в ежовых рукавицах, его по-настоящему боялись наемники, которых он нанимал. Якопо мог за косой взгляд отрезать ухо или палец на левой руке, а за попытку не подчинения он не колеблясь перерезал глотки.

Потеряв в дороге четверых и, наняв французского дворянина, имевшего при себе странных молодых парней лет пятнадцати-шестнадцати и старого служаку, который похоже был ответственным за молодежь, Якопо положил глаз на лошадей этого Франсуа, который впрочем уверял, что взял их в аренду на время путешествия к своему отцу. Да и жаль было того серебра, которое он выплачивал им каждый день. Помимо лошадей со сбруей и холодного оружия с пацанов можно было взять замечательные клееные луки, один из которых Якопо держал в руках и хорошо разглядел. На востоке такие луки из-за длительного изготовления стоили ну очень дорого, еще дороже они пока не появился огнестрел стоили в Европе. Восточный сложный лук чаще всего ассоциируют с кочевниками. Хотя его использовали и персы, китайцы, славяне и ряд других оседлых народов.

Само оружие имело сложную форму плеч, что позволяло уместить большую их длину в компактном формате и состояла из нескольких слоёв органических материалов: древесины, рога, сухожилий, проклеенных между собой клеем, который, как правило, получали из плавательных пузырей рыб или сухожилий животных.

Из-за условий своей кочевой жизни кочевники поголовно владели луками, что гарантировало их высокий мобилизационный потенциал. В Европе ситуация была несколько другой. Несмотря на то, что простой длинный лук, представляющий из себя некую слабо изогнутую при натяжении палку, там знали очень давно, к развитому средневековью военное дело становится главным образом занятием феодалов, которые чаще всего воевали между собой, руководствуясь некими правилами и предпочитая прежде всего ближний бой.

Крестьянство, составляющее более 90% населения, постепенно закрепощается, его функции сводятся к производству сельскохозяйственной продукции. Охота становится в основном развлечением всё тех же феодалов, поэтому лук стал терять свою актуальность. Впрочем Крестовые походы и встреча с арабскими стрелками привела к ответу в виде распространения арбалетов и отчасти луков, которые снова набирают некоторую популярность в Европе.

Поначалу наличие луков у сопляков вызывало у оставшихся восьмерых охранников купца смешки. Однако когда пацаны прямо в седле на ходу несколько раз с первого выстрела подстрелили несколько зайцев, уток и гусей, смешки исчезли и наемники изменили свое отношение — они стали опасаться лучников, невольно представляя как их могут превратить в подобие ежиков. Добытую дичь отдавали в общий котел, разнообразив ежедневную пищу, потому наемники стали более благосклонны к нанятым новичкам.

Однако их алчные взгляды, оценивающие наши кожаные доспехи и оружие, не говоря уже о четвероногих, говорили о том, что в любой момент может последовать нападение.

На пару дней мы заглянули в Блуа, где часть товара осталась в лавках местных торговцев, купивших ткани небольшим оптом. Мы с Франсуа поглазели на замок, который после Генриха Третьего перестал выполнять роль королевской резиденции. Мне удалось во время выхода из городского собора, в котором мы беззастенчиво разглядывали прихожан, срезать пару набитых серебром кошелей у надутых как индюки аристократов, которые двигались как броненосцы — перед ними расступался народ, а я случайно притерся к ним и машинально мои руки сделали свое дело.

Вздохнув, я скинул добычу Франсуа, которого уж точно не заподозрят в краже — прикинь, дружище, до такой степени натренировался в срезании кошельков, что руки сами делают за меня работу, пока я любовался цветными витражами.

Данси только покачал головой — Ты просто неисправим, Луи. Когда-нибудь ты попадешься и получишь плетей.

Я махнул рукой — Если я и попадусь, то только нарвавшись на сосредоточенного человека, который может контролировать окружающее. Таких к счастью практически нет. Пойдем пройдемся по местному рынку, я избавлю от презренного металла еще пару-другую толстосумов.

Около лавки с оружием мы остановились. Данси сразу вцепился в шпагу и рапиру, которые ему приглянулись. Шпага была прекрасна — длинное и универсальное холодное оружие, которое позволяет наносить противнику и колющие, и рубленные раны. Длина составляет около 100 см. Выглядит она как узкий меч, с достаточно гибким лезвием. Венчает конструкцию прямая рукоятка с навершием, Ее масса похоже не превышает 1.5 килограмма. Появилась шпага вместе с началом распространения огнестрельного оружия в Европе и постепенным отказом от тяжелой кольчужной и латной брони. Произошло это по причине того, что надобности в больших и тяжелых мечах больше не было. Первопроходцем на этом поприще стала Испания, где шпаги начали широко применяться в 1460-х годах. Причем почти сразу шпага разделилась на два вида. Первый чаще всего использовали «гражданские», кому было позволено носить оружие (представители знати, а позже и буржуазии). Второй образец применялся в армии. «Гражданская» версия меньше весила и затачивалась только у конца острия. Рапира — это и есть легкая, изначально гражданская версия оружия для знати, заточенная лишь на кончике. Такое оружие старались делать легким, красивым и утонченным. Оно мало подходило для реального боя, и было скорее атрибутом знати. Армейские рапиры были достаточно тяжелыми для того, чтобы размахивать или в любой конфигурации, ведь в реальном бою ни о какой «технике фехтования» речи чаще всего не шло.

В конечном итоге тяжелая шпага выйдет из военного дела Европы, оставшись в традиции исключительно как церемониальное оружие. Им и будет та самая легкая рапира, которая спустя некоторое время станет еще и спортивным инвентарем.

Наконец Данси отложил рапиру, схватив вместо нее еще одну шпагу с замысловатой гардой, которая защищает руку и пальцы фехтовальщика от повреждений, наконец оставив в руке именно этот испанский клинок, он с посмотрел на меня своими щенячьими глазами — его дворянская честь не позволяла ему просить меня ее приобрести, но увидев на его лице блаженную улыбку фаната этого опасного оружия, я раскошелился, позволив ему залезть в один из срезанных мною кошелей. Свою старую шпагу, подумав, Франсуа предложил торговцу в часть уплаты за новую и тот согласился, начав торговлю с Данси. А я тем временем срезал еще пару кошелей у ротозеев, которые останавливались взглянуть на выставленное оружие — мужчины они вне зависимости от рода деятельности тяготеют к смертоносным игрушкам как дети.

Луи, взгляни на клеймо на клинке — Франсуа протянул мне свою новую шпагу — ее создал Педро Вельмонте, знаменитый мастер из Толедо. Спасибо тебе, друг! Эта шпага пронзит не один десяток твоих врагов! может быть возьмешь вон ту рапиру? Похоже ее вес как раз будет тебе по руке.

Я сомневаясь покрутил отложенную Данси рапиру и сделал несколько ударов по воздуху, затем несколько уколов. Действительно, ее вес вполне подходил для тренировок и я поручил своему другу процесс торговли, срезав еще кошелек у богато одетой дамы, которая вместе с пожилой женщиной пробиралась сквозь толпу. Вау! Аристократка не зная пока этого, невольно одарила меня тремя десятками золотых монет и двумя десятками серебряных. Ее расшитый жемчугом кошель так приятно для глаз был раздут, что я невольно его срезал, наступив несильно на ее ножку. Внезапная боль в ноге затмила ей глаза, кроме нее для дворянки ничего больше не существовало, я мог бы спокойно снять с ее руки массивный серебряный браслет с камушками зеленого и голубого цвета и я конечно же это сделал, представив реальную стоимость этого изделия. Этот браслет навскидку стоит не меньше трех тысяч ливров. «Это я удачно погулял по городу Орлеан!»

Женевьеве было уже семнадцать, она давно должна была выйти замуж (14 или 14,5 лет — возраст, в котором женщины во Франции выходили замуж в Средние века, официально установленный церковью, крестьянки могли откладывать брак и до 30 лет — пока сами не заработают на приданое. Неимущие жители городов женились позднее крестьян, потому что вначале хотели получить образование и профессию, заработать деньги), тем более что у ее отца, владельца постоялого двора, еще к двенадцати годам своей дочке он собрал прекрасное приданное, которое хранилось под замком в огромном сундуке. Да вот беда — хотелось получить зятя из хорошей, зажиточной семьи, вот и ходила Женевьева в девках, на которую оглядывались все посетители постоялого двора — разносившая заказанную еду и питье девушка успела округлиться во всех нужных местах, с гордостью выставляя грудь третьего размера.

Но в этом году довольный отец договорился с известным в Орлеане менялой из достойного венецианского рода, что сынок венецианца возьмет его сиротинушку, у которой мать умерла через пять лет после родов, за хороший взнос в совместный бизнес — решено было пристроить к постоялому двору новое трехэтажное здание гостиницы из кирпича, выкупив у соседа его участок земли с лавкой, которая несла убытки из-за неумения ее хозяина торговать.

Казалось бы девушке радоваться, да вот незадача — тридцати пятилетний сынок менялы был дурачком — его мозги были на уровне тринадцати-летнего ребенка. Да и сам Пьер лицом отталкивал девушек, которых пытался просватать ему его отец — слишком длинный нос, сломанный в детстве, лопоухие уши и текущая время от времени слюна из края губ — все это после известия о запланированной свадьбе приводило Женевьеву в ужас и она ночами плакала, молясь Пресвятой Богородице послать ей нормального мужа.

Появление на постоялом дворе дворянина, которого сопровождали юноши лет пятнадцати-шестнадцати, вооруженные до зубов, немного оживило несчастную девушку — один из оруженосцев был так красив и мил, что у девушки защемило сердце. Это был настоящий ангелочек с такими ясными умными голубыми глазами, а его вьющиеся блондинистые волосы еще больше придавали очарования его мужественному лицу.

Да-да — Луи, которого все заслуженно звали Красавчиком, мог меняться до неузнаваемости — Женевьева видела, как пьяный помощник кузнеца, от которого в квартале шарахались все жители попытался заступить дорогу этому Луи — Эй ты, Красавчик! Иди-ка сюда! Я дам тебе медную монету и ты согреешь мне постель! Ха! — этот дурень больше ничего не успел произнести из своих любимых шуточек, от которых ежились все местные любители зайти промочить горло вином — Луи неожиданно для всех как то плавно шагнул и вдруг оказался около пуза поддатого насмешника. Раскрытая ладонь устремилась впереди вошла глубоко в живот, отбив при этом внутренности подмастерью. Теперь этот идиот как слышала девушка, лежит у себя дома и стонет так, что слышно на всю округу.

Купец, которому служит и Луи, завтра отправляется дальше в путь. Женевьева решила получить хотя бы одну ночь любви с милым ангелочком. А вот и он, несет в руках длинную рапиру. Девушка почувствовала томление в животе. Выждав момент, она,опустив глаза в пол, шепнула юноше — Луи, я сегодня вечером буду тебя ждать на сеновале! Ты придешь?

Услышав в ответ — «Да!, только не забудь перед этим хорошо помыться», она тут же без ума от счастья выскочила во двор, гадая для чего Луи попросил ее помыться. Впрочем раз ее ненаглядный просит!

Девушка поспешила за чистой сорочкой, мочалом и куском мыла. Ей хотелось успеть посетить городскую баню до ее закрытия.

Я удивленно проводил взглядом девушку и невольно мой член дал о себе знать. Насколько я знал, Женевьеву отец выдает за местного дурачка. Об этом судачили все вокруг. Ну, что ж, если девушка просит! Тем более такая непорочная, что грех не согрешить вместе с нею сегодняшней ночью!

Решив самому посетить баню, я пригласил с собой Франсуа. Чистый, избавившись от дорожного пота и запахов костров и жареного на огне мяса, я с началом сумерек поспешил на сеновал, расположенный на чердаке огромной конюшни, в стойлах которой разместились все лошади обоза, который мы нанялись охранять и наши лошадки.

Наконец по лестнице наверх как кошка проскользнула Женевьева, я легонько свистнул, обозначая свое присутствие и через несколько секунд мы слились в едином порыве, наши губы нашли друг друга и поцелуй с языком по видимому явно озадачил еще ни разу не целовавшуюся с парнями девушку. Избавив ее от одежды, которой я наощупь в темноте накрыл сено, часть лежбища я уже подготовил, накрыв его отстиранным дорожным плащом, не успевшим правда высохнуть.

Поставив с страхом ждущую продолжения девушку на колени, помог ей упереться ладонями в пружинистое ложе любви, я нежно вошел в нее сзади. почувствовав преграду, толчком ее преодолел. Девушка от боли застонала, но прикусила губу, стараясь сдержаться. Моя ладонь погладила ее лобок, а палец раздвинул половые губы и нащупал маленький бугорок.

Женевьева от неожиданности забыла про боль, и сосредоточилась на поглаживание моего пальца, затем округлые движения заставили ее опять застонать, только в этот раз уже от волн невиданного ранее наслаждения. Она выгнула спину — Я хочу от тебя ребенка, Луи! Люби меня, мой желанный!

Женевьева представила, что ее тело будто прыгает с обрыва в воду удовольствия. Каждый раз, когда получается вот так прыгнуть — это будто новая, очень мощная волна. Она почувствовала, как все внутри пульсирует и едва не потеряла сознание! Все пульсировало, тело подрагивало от наслаждения, через все тело будто пронеслась волна счастья. А рука Луи заставляла снова и снова переживать это по новой. Наконец что-то Луи дернулся последний раз и застонал от полученного оргазма, между ног что-то потекло.

Выйдя из нее, Луи рухнул рядом с ней, стараясь отдышаться, покрытый с головы до ног потом. Затем повернулся на спину — А теперь я научу тебя, моя красавица, минету. — взяв за голову, он потянул ничего не понимающую девушку губами к своему члену, который опал после оргазма — Возьми его губами и ласкай языком, посасывай как кусочек сахару!

Женевьева открыла рот и приняла комочек плоти, который начал набухать, напугав ее до ужаса. А то, что последовало потом, и вовсе перевернуло мировоззрение бедной девушки — она задыхалась, когда ставший неприлично большим член пытался проникнуть в ее горло. Когда какая-то солоноватая по вкусу жидкость ударила ей прямо в горло, Луи похвалил — А ты молодец, глотай если хочешь. В следующий раз постарайся во время этого фонтана продолжать двигаться и ласкать одновременно!

Волкодлак. Спасти СССР. Продолжение

https://author.today/work/511424