Глава 20

Она лежала в густой траве, стараясь не шевелиться.

Высоко в небе созвездия судьбы Ярославской Вероники начали выстраиваться в замысловатый узор…

Она испустила долгий блаженный вздох и села стряхивая с плеч травинки. Потянулась за небрежно брошенными в траву сандалиями и начала спуск с холма. Надо же, она проснулась, когда сгущались сумерки. Славно она поспала, зато хоть головная боль прошла. Бедный мистер Жак. Он все это время ее ждал. Вероника села в карету и услышала облегченный вздох кучера.

В городе было непривычно тихо и страшно.

В домах горел свет — почти во всех окнах. Только в домике Вероники было темно и шторы задернуты.

Ни о каких местных танцах и речи быть не могло. Вероника решила, что население ее подождет до следующего дня. После горячего душа она забралась в постель и снова уснула. Так всегда бывало, когда она позволяла себе выпить лишнего. Переизбыток алкоголя действовал на нее угнетающе.

Ей снилось, что городок превратился в один огромный мутный пруд, в котором, плавали крокодилы, и среди них почему-то были и крылатые, все они охотились за ней.

Вероника очень хотела проснуться, потому что ей надо было проснуться, ее ждало важное дело. Какое — она во сне не помнила, но то, что важное, знала наверняка. Поэтому она попыталась сесть с закрытыми глазами, так у нее раньше получалось.

Утром выяснилось, что мысли и сны могут передаваться на расстоянии. Она услышала чьи-то голоса на лужайке и осторожно выглянула из-за занавески.

…и увидела злодеев-крокодилов.

Она поспешила скрыться в ванной. Горячий душ очистил ее кожу, но не смог отмыть сознание. И ей не удавалось избавиться от чувства, что день будет паршивым.

Папа как-то ей говорил о зонах комфорта. Люди любят находить такие зоны и подолгу в них оставаться. Зона комфорта может быть ментальной: к примеру вера в Бога. Или физические места: такие как любимое кресло отца, которое мама не первый год угрожает выбросить. Кресло с продавленным сиденьем, растянутыми пружинами, линялой обивкой и чудесной аурой — потому что стоит папе вечером опуститься в это кресло, и он расслабляется. Или, например, мамин любимый уголок в кухне, где она каждое утро пьет кофе, а солнечные лучи, падающие под идеальным углом, создают такое впечатление, словно она светится. Или кабинет дедушки, где он мог сидеть часами, не покидая его.

А этот домик в данный момент был зоной комфорта Вероники.

Здесь она была в безопасности. Дракон защитил ее домик от всех врагов и укрыл его заклинаниями. Сюда не войдет никто, даже те, кто хотел ее смерти. Здесь ничто не сможет причинить ей вред. Ну, если не принимать во внимание самого дракона. И, если она сама не откроет дверь.

Хотите узнать человека? Так отнимите у него зону комфорта и посмотрите, что из этого выйдет.

В дверь постучали. Зона комфорта была нарушена.

Вероника распахнула дверь.

Дело шло к тому, чтобы впасть в отчаяние, но в этот самый момент Судьба очнулась и начала спешно наводить порядок в своем хозяйстве.

На пороге стояли три кроко…

— Доброе утро, Вероника, — Крэй прислонился плечом к косяку и наблюдал за девушкой, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по ее груди и застыл на несколько секунд. Когда его внимание вновь переключилось на нее, Вероника перевела дыхание и тупо уставилась на него. Дракон только что одарил ее самым чувственным, самым сексуально напряженным, самым голодным взглядом, и она была абсолютно уверена, что он этого даже не заметил. Ее груди внезапно потеплели и отяжелели, а во рту стало до неприятного сухо.

— Это спорный вопрос, — проворчала Вероника. Каждое утро, в котором был он, она могла назвать каким угодно, но добрым — едва ли. Опасным? Да. Бесконечно притягательным? Да. Полным событий. Возможно, даже удивительным. Но не добрым.

Он был одет в прекрасно скроенный темно-серый почти графитовый камзол, невероятно белую рубашку. Темные волосы были зачесаны назад и полностью открывали красивое смуглое лицо. Тело, как всегда, излучало энергию, от которой воздух практически трещал. А глаза были ясными, умными, без устали высматривающими и замечающими все.

Когда взгляд мужчины скользнул по ней, она вдруг снова почувствовала тяжесть его тела, прижимающего ее к стене. И тут же попыталась об этом не думать. В ее сознании образовался своеобразный ларец, которого никогда прежде не было. Раньше он просто был ей не нужен. Этот звуконепроницаемый и наглухо закрытый ларец Вероника спрятала в самом дальнем и темном углу. Именно в него она складывала мысли, с которыми не могла разобраться и которые сулили ей большие неприятности. Под крышкой ларца яростно скреблись воспоминания о поцелуе с драконом, которые после его горячего взгляда она старалась удержать там.

Вероника очнулась и оглядела всех троих.

— И чем обязана с утра пораньше?

— Я начал читать…

— Как ваше самочувствие?..

— Ты почему в таком виде?..

И что самое интересное, Вероника знала кому принадлежит каждая фраза, несмотря на то, что они заговорили одновременно.

Вероника посторонилась и все трое вошли в ее маленькую гостиную и там сразу стало тесно.

— Этот день мог быть тихий и спокойный… Тишина. Тьма. Покой. Тепло.

— Ты что там причитаешь? — спросил Крэй.

— Колдуешь? — усмехнулся Нейвуд.

— Заговоры? — уточнил Аарон.

— Вы что сговорились с утра пораньше? — взорвалась Вероника.

— Крэй, что происходит между тобой и Вероникой? Только не ври, что мне все показалось, — спросил Нейвуд хмуря брови.

— Я не собираюсь тебе врать, Нейвуд, я просто не знаю, о чем именно ты говоришь, — пожал плечами Крэй.

— Отлично, поиграем. Почему она так яростно восприняла твое появление и наше?

— Оно было слишком неожиданным, — в насмешливых глазах дракона плескалось веселье, когда он смотрел на девушку, сидящую на диванчике.

— Также неожиданно вы можете и уйти, — подала голос Вероника.

— Какое гостеприимство! Если хочешь мы уйдем.

— Бож-же, какое благородство! — пробормотала Вероника.

— Бож-же, какой характер… — передразнил ее Крэй.

В дверь постучали, Вероника удивленно посмотрела на дверь, поднялась и открыла.

Там стоял с неожиданным визитом управляющий господин Крач, который олицетворял собой Закон и Порядок в Конфтенбурге.

Нет, он был не в костюме шерифа и не в форме кавалерии, но весь его вид — выставленный вперед подбородок, крючковатый нос, нахмуренные брови, сцепленные на животе пальцы — все указывало на то, что в данную минуту господин управляющий Крач представляет собой исключительно порядок, а закон — само собой…

У Вероники мигом в голове взорвались петарды, засверкали фейерверки и какая-то зараза била в барабан, ритмично и назойливо.

Господин Крач откашлялся и проскрипел:

— Прежде, чем приступить к нашим делам, позволю себе напомнить, что злоупотребление алкогольными напитками в столь юном… в прочем, в любом возрасте приводит к самым печальным последствиям. Поскольку после драки кулаками не машут, рекомендую больше этого не делать.

С пылающими от смущения щеками Вероника смотрела на управляющего, но воспрянула духом. В конце концов, она собиралась мириться с населением. Она одарила управляющего ослепительной улыбкой. Ее бывшие поклонники за такую умерли бы, не задумываясь.

— Итак, господин Крач, я вас внимательно слушаю.

— Рад.

— Чему именно?

— Тому, что вы слушаете внимательно.

Позади нее хмыкнула троица, но Вероника держала дверь так, чтобы мужчин не видел управляющий. В результате она выскочила наружу и прикрыла дверь со словами, — Простите господин Крач, у меня не прибрано.

— На сегодняшний день положение дел таково, ваш кузен, да снизойдет благословение на него Богини, привнес щедрое пожертвование в казну нашего города, а также заплатил за все нехорошие дела, которые вы устроили. Мадам Карпа Мюрэй прибывает по сей день в прискорбном настроении с мигренью, вы уничтожили все ее ротондоры и клумбы, а также спалили лужайку.

— Мне очень жаль… — начала Вероника.

— Вы сняли домик до конца месяца…

— Вы меня выселяете?

— Что вы, нет!

— Я все равно не понимаю, к чему вы клоните…

— Мы рады, что вы с нами, а теперь о мероприятии — общий сбор всех проживающих в нашем городе состоится в вечернее время после полудня. Вам бы стоило посетить наше собрание. Оно состоится в клубе, а после развлекательная программа. Я вам настоятельно рекомендую прийти. Познакомитесь с людьми и постарайтесь расположить к себе мирных граждан.

— Я поняла, — буркнула Вероника. — Приду.

Управляющий Крач церемонно поклонился и ушел.

Вероника вошла в домик и уставилась на мужчин, каждый из них улыбался, правда Аарон прятал улыбку и разглядывал золотисто-розовое убранство. Нейвуд сел на диванчик и покидал в разные стороны подушечки, Крэй привалился к стене скрестив руки на груди.

Вероника ослепительно улыбнулась, — Располагайтесь. Будьте как дома.

В ее дверь постучали.

Вероника замерла, мужчины молча вздернули бровь и вопросительно уставились на девушку.

Она же подошла и резко ее распахнула.

Это был не господин Крач.

В гостиной сгустилась страшная, тяжелая тишина.

Это была высоченная и дородная монахиня, которой только в цирке выступать с поднятием тяжестей. Из-под дурацкого чепца с рогами полной луной сияло круглое румяное лицо, украшенное курносым носом и маленькими пронзительными глазками.

Монахиня оглядела Веронику с ног до головы, потом с головы до ног, потом заглянула девушке через плечо, нахмурилась увидев мужчин, наконец вздохнула и трубным гласом изрекла:

— Да хранит Богиня этот дом. Я — сестра Фелицата. Я ищу местного нарушителя покоя славного Конфетенбурга. Верон Нику Веронику.

Вероника нервно хихикнула.

— Они все перед вами.

Мужчины напряглись.

Сестра Фелицата строго посмотрела на девушку, и Вероника немедленно спрятала улыбку.

— Я пошутила, сестра. Не слишком удачно, впрочем, такой уж сегодня день, видимо. Меня зовут… все то, что вы сказали, но на самом деле Вероника. Я — хозяйка этого дома.

Вероника очень надеялась, что у нее вполне светский вид. Жаль, что футболка и спортивные штаны — в них трудно произвести надлежащее впечатление. Кроме того, ужасно чешется нос… и щека… и шея. И спина немножечко. Так всегда бывает — зачешется что-нибудь одно, а потом не знаешь, куда деваться.

Тяжелый вздох вырвался из могучей груди монахини, и сестра Фелицата, нагнувшись, принялась энергично рыться в широких складках своего монашеского одеяния, бормоча себе под нос:

— В геенну огненную не берут… — и достала толстый молитвенник. — Вы должны посещать утренние мессы, — и строго взглянула на мужчин задержав на каждом взгляд, словно сканировала.

Вероника обернулась посмотреть, что так возмутило сестру, мужчины стояли, скрестив руки на груди и смотрели на сестру Фелицату, монахиня вся пунцовая и круглая вперила свой взгляд вновь на Веронику. Девушка прикрыла глаза.

— Каждым воскресным утром все мы посещаем храм Богине слушая божественные мессы, я хотела вас предупредить, что не стоит пренебрегать и позаботиться о своей душе. Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богине. Ваш кузен, да падет на него благодать нашей Богини, был очень щедр принося пожертвование в святой Храм.

Вероника подняла указательный палец вверх: — Ибо мы — Творения, созданы в Боге на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять. Аллилуйя, я обязательно приду на утреннюю мессу в воскресное утро и покаюсь в своих грехах.

Сестра Фелицата поджала губы, но в черных глазках мелькнуло одобрение. Вероника получила удовлетворенный кивок и милостивый взгляд монахини-великанши. Она подошла поближе к Веронике и типа прошептала: — Да вечеряют с тобою мужи праведные, и слава твоя да будет в страхе Божественном.

— Но они мне не мужья, и никто со мной не вечеряет, — процедила Вероника.

Монахиня грозно посмотрела на трех мужчин, обвела каждого своим суровым взглядом, — Во избежание блуда, каждый имей свою жену, — и посмотрела на Веронику — и каждая имей своего мужа.

Не убий, вспомнила Вероника главную заповедь и тут же расслабилась.

— Носить такие одежды — безнравственно! — перед ее носом потрясли молитвенником и Веронике почудилось, что сейчас на нее побрызгают святой водой.

— Хотите, я застрелюсь на ваших глазах?

Монахиня явно испугалась и даже попятилась.

— Нет, нет, что вы… но… жду в Храме, — а потом сестра Фелицата сама захлопнула дверь, что-то бормоча себе под нос.

Вероника стояла и смотрела на розовую дверь, и находилась в странном состоянии тупого безразличия ко всему на свете. Она слышала позади себя сдавленные смешки и прикрыла глаза, когда услышала голос дракона.

— Пять… четыре… три… два …

В дверь постучали.

Спокойствие, только спокойствие.

Как хорошо было раньше! Стучит, положим, поздний гость в дубовые ворота, а ты свечку задул и спишь себе в западном крыле замка. А если еще и подъемный мост не опускать…

Вероника как робот с каменным лицом открыла ненавистную дверь.

Это был не мистер Крач, не монахиня Фелицата. Это были Берта и Берти Шнапс.

Вероника вспомнила о человеколюбии заодно и о драконолюбии, когда взглянула через плечо на мужчин.

— Доброе утро! — обреченно улыбнулась Вероника пожилой чете.

И тут же получила свою долю восторгов и комплиментов от Берты.

— Мы боялись, что ты деточка впала в затяжной сон. Тебя не видели уже очень давно.

— Ну как видите жива здорова, — закивала Вероника.

— Мы видели сестру Фелицату…

— Сестра любезно мне напомнила о моем спасении души и тела, — смиренно сказала Вероника.

— Очень праведная наша сестра и милая, — вздохнул грустно Берти Шнапс.

— Не сомневаюсь, — откликнулась Вероника.

— Мы пришли тебе сказать хорошенькая Верон, что после вечернего чаепития все собираемся в нашем клубе на собрании, а потом будут танцы, — подмигнула ей Берта, — мы тебя ждем. Не бойся ничего, мы с Берти возьмем тебя под опеку.

Пожилая чета улыбаясь помахала Крэйю, — А ваш кузен просто очарователен, ты бы видела Верон, как он задобрил Карпу Мюрэй, кстати она твоя соседка.

— Которая выращивает ротондоры? — тихо спросила Вероника.

— Она самая, — поморщилась Берта, — но не переживай, — и похлопала девушку по руке. — Мы тебя ждем.

Через минуту пожилая веселая чета оставила Веронику в похоронном настроении.

Вероника медленно повернулась, пространственным взглядом посмотрела на мужчин, молча прошла в спальню, тихо закрыла дверь, она не спряталась под кровать, не выкинулась из окна, а просто надела длинную ядовито зеленого цвета юбку до самого пола, первую попавшую блузку, взяла сумку, также молча вышла из спальни, также молча вышла из домика и направилась в кафетерий завтракать.

Переглянувшись между собой и пожав плечами Крэй, Нейвуд и Аарон последовали за девушкой.

Она сделала заказ, села за столик и уставилась в окно. Она с ними не разговаривала. Она вообще не разговаривала. Они задавали ей вопросы, а она молчала, ела и смотрела в окно. На красивом личике отразилась безмерная, скучающая досада. Так часто бывало, когда Вероника пребывала в глубокой задумчивости над жизнью в целом.

— Да Drax, что с тобой! — прорычал Крэй, не сводя глаз с девушки.

Вероника медленно перевела на него взгляд.

— Я знаю это взгляд, — вскипел Нейвуд, — тысячу раз его видел. Лучше нам парни исчезнуть.

Вероника перевела снова взгляд на окно.

— Действительно, кратко и емко. Вероника, что происходит? — спросил Крэй.

— В каком смысле? — спросила она.

— Ты на меня так смотришь… странно.

— Не думала об этом.

— А вчера думала? — В этот момент она поняла, что он повернулся к ней и внимательно за ней наблюдает. Его взгляд был еще хуже. Словно к сложенному хворосту поднесли спичку. Огонь вспыхнул где-то внизу живота и стремительно понесся по жилам, заставляя кровь бурлить и кипеть, плавя кости и мышцы.

— Вчера все было по-другому.

Он отвел от нее взгляд. Потом его лицо смягчилось, он наклонился вперед и тихо прошептал: — И я был другой?

Она промолчала.

— Ты сердишься?

Она промолчала.

— Каковы твои планы на сегодня?

— Это относится к разряду секретной информации. Думаю, не надо пояснять, что разглашению это не подлежит.

— Рррони…

— Вы не слышали, что говорил управляющий? Как думаете, какие у меня планы? — Вероника сжала зубы.

— А-а, теперь понятно на что ты сердишься. Ну не расстраивайся, сходи развейся, — Крэй не улыбался в отличии от остальных, хотя глаза его смотрели на девушку насмешливо.

Вероника же находилась в глухой обороне. Некоторое время царило тяжелое молчание. Примерно такое же молчание повисало, вероятно, над полями сражений, когда воюющие стороны перезаряжали пушки.

Наконец выкидывается белый флаг.

— Не хочешь восстановить отношения? — усмехнулся он, вновь завладев ее вниманием своим вопросом.

Она возмущенно взглянула на него, и Крэй рассмеялся.

— С чего вдруг такой приступ человеколюбия? — прищурилась она.

— Понятно. Пока не хочешь. Подожду, не страшно. А спросить ни о чем не хочешь? — Крэй разглядывал девушку.

— Я говорила вам, что умею предсказывать будущее по звездам?

Он подпер рукой подбородок и уставился на нее не мигая.

— И что же обещают звезды? — чуть ли не промурлыкал он и взял ее за руку.

И снова она почувствовала удар током, снова змейки по позвоночнику, снова странная слабость в ногах…

— Они обещают большую трагедию, — похоронным голосом сказала Вероника.

— До встречи Вероника, — Крэй поднялся, как и остальные.

— Веди себя хорошо, — улыбнулся Нейвуд, — иначе гнев сестры Фелицаты падет на твою головку.

— Вероника, хорошего вам вечера, — улыбнулся Аарон.

— А вы зачем все трое ко мне приходили? — крикнула Вероника.

Все трое обернулись и Крэй просто ответил: — Решили узнать, как ты, а теперь нас ждут дела.

Они развернулись и покинули кафетерий. Вероника только сейчас заметила, как все посетители ожили и принялись снова между собой разговаривать, как хозяйка с подносом горячих булочек отмерла и выкладывала их на витрину. Вероника поднялась и направилась в конторку.

Кучер, завидев своего арендатора экипажа уныло отложил газету.

— Мистер Жак, отвезите меня пожалуйста в самое тихое место Конфетенбурга. Мне нужно подумать.

Ее привезли на кладбище.

Склепы. Кости. Древности. Нет лучшего места подумать. Тишина. Птички. Цветочки.

Вероника ожила.