Глава 10

Снова усевшись за стол, Вероника запустила пальцы в свои волосы. Что ей теперь делать? Она чувствовала себя совершенно разбитой. У нее ужасно болела голова. Ее губы потрескались, во рту пересохло. Больше всего ей хотелось, чтобы исчез весь мир, включая и ее саму. Она практически не спала всю ночь. Ее одолевали кошмары. Снились кровавые бои и в ее снах дракон все время погибал. В ужасе она то просыпалась, то снова засыпала. Минутами она впадала в оцепенение, как бы в забытье, предшествующее сну, но потом вдруг вздрагивала, словно от толчка, и снова начинала ворочаться. Наконец, она действительно заснула, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тревожным дыханием спящей.

И ничего удивительного что она встала не выспавшийся и раздражительной. С силой, потерев ладонями лицо, Вероника зевнула. Очень хотелось спать. На нее тут же нашло острое чувство отторжения окружающей действительности. «Что я здесь делаю? Я не должна быть здесь. Это все не имеет ко мне никакого отношения, потому, что всего-навсего мираж, сон. Он должен исчезнуть. Все так нелепо». Возможно, именно сейчас до нее стала доходить вся реальность ее положения. И тоска навалилась на нее оттого, что ей уже не приходило в голову сомневаться в реальности своего пребывания в этом мире, и в чью жизнь она против воли втягивалась.

— Хасами Верон Ника, — тихий голос Зиэн вернул девушку в действительность. — Вас требует королева.

— Меня? Я что-то натворила? — сердце у Вероники забилось, она забеспокоилась. Девушка не забыла, что обязана королеве. В ушах ее зашумела кровь. Нет, здесь, в этом мире, под палящем солнцем для нее не будет мира. Только не для нее.

— Вам следует поторопиться.

Вероника нахмурилась и поспешила за Зиэн. Они прошли через зал и оказались перед двухстворчатыми резными золотом дверьми. Стражница распахнула двери, и Вероника вошла в покои королевы тут же заметив хасами Бэлей. Обе женщины полулежа устроились на диванчиках. Они пили легкое вино, ели фрукты разговаривая между собой.

Королева подняла кубок, — Вот это воин! — услышала Вероника обрывок разговора, когда вошла. Она глубоко вздохнула и остановилась перед женщинами.

— Моя королева, хасами Бэлей, — поклонилась Вероника слегка присев и склонив голову, как требовал этикет.

— О! Хасами Верон Ника, — улыбнулась хасами Бэлей и ловко поднялась, — вас позвали не просто так, я говорила королеве, что очень довольна вами и вашей усердной работой.

— Да-да, — улыбнулась королева, — наслышана, что ты отыскала давно забытые сказания нашего народа.

Вероника не совсем понимая удивилась, но молчала, а хасами Бэлей пояснила: — Наша королева очень любит сказки народного мудреца и поэта Оттоасса, хоть он и мужчина, но как творил, как выдумывал, а как слагал, как сочинял! — восхищалась хасами.

— Жаль только, что умер, еще в правление Третьей Великой Гарды. Я уж думала, что все сожжено.

— Сожжено? — наконец подала голос Вероника.

— Да, — грустно проговорила хасами Бэлей, — при правлении Двенадцатой Гарды смутьяны и отступники устроили пожар Дома Знаний и все ценные фолианты, книги и свитки были сожжены, многое нам удалось спасти, многое мы уже разобрали, а многое восстанавливаем до сих пор. А также мы собираем информацию и пишем по воспоминаниям тех хасами, которые сейчас в почетном возрасте дожили до наших дней. Та комната, в которой вы работаете хасами Верон Ника, так до сих пор все еще не разобрана. Теперь вы понимаете, какой труд вы делаете?

— Какой кошмар! — искренне возмутилась Вероника. — Сжечь книги! Немыслимо! Это кощунство! Это…

Хасами Бэлей с восторгом смотрела на девушку и на ее эмоции возмущения, и в такт ее словам кивала, — Совершенно с вами согласна хасами Верон Ника. Вы даже не представляете в какой мы находимся скорби, еще моя мать, уважаемая хасами Нобелэн восстанавливала Дом Знаний.

— Ты хасами Бэлей, — сказала королева, — кажется нашла родственную душу в лице хасами Ники, — хмыкнула Великая Гарда, которую больше всего интересовало оружие, игры и походы, и королева заскучала. — Как ты думаешь хасами Ника, из чего состоят звезды? Из золота? Из огня? Оттоасс утверждал, что они все маленькие солнца, как наше солнце, только чрезвычайно далекие от нас.

— Я не знаю, моя королева, — осторожно начала Вероника. — Из огня, конечно, нет, хотя некоторые звезды горят ярким пламенем. Они холодные, как золото.

— О, да у тебя хорошее мнение о золоте, как мне кажется, — Великая Гарда рассмеялась.

— Золото — металл, как железо или медь, а металл холодный.

— Тут ты права, а у меня сердце согревается при виде золота.

— А почему бы вам не выковать золотой меч? И дать ему имя — Звезда Гарды. Вы будете первой воительницей-королевой с именным мечом. Он станет реликвией на все времена.

Королева и хасами Бэлей переглянулась, и на лице Великой Гарды расплылась улыбка.

Вероника молчала.

— Ты радуешь мое эстетическое чувство, — сказала королева, — иногда я захочу с тобой разговаривать. Ты нашла свое призвание хасами Верон Ника и порадовала меня, теперь у меня хорошее настроение и я дарую тебе виллу рядом с Домом Знаний. Ты порадовала меня с утра пораньше. И я немедленно прикажу выковать себе такой меч.

Вероника не верила в свою удачу.

— Благодарю моя королева, — не скрывая сияющий улыбки произнесла она. — Вы даже не представляете, как это замечательно жить рядом с Домом Знаний. Я же могу теперь работать хоть до утра! — воскликнула Вероника, а хасами Бэлей сжала руки девушки.

— Многим хасами нужно у вас поучиться преданности и любви к своему делу.

Королева закатила глаза, — Иди уже хасами Ника.

Вероника только и ждала сигнала покинуть королевскую опочивальню, и только развернулась на выход, как ее остановил вопрос королевы.

— Воина, которого забрала Забаай… это ты о нем говорила, это он помог тебе?

Вероника кивнула, — Да это был он.

— Ты выбрала себе воинов?

— Нет, — Вероника постаралась сделать грустное лицо. — Я пока не располагаю средствами…

— Нашла, о чем горевать, — поднялась королева. — Я сегодня щедрая и добрая, пойдешь к хасами Лаинэй и получишь пятьдесят гардов.

— Спасибо моя королева, — поклонилась Вероника, думая о том, что кто-то ей все же благоволит где-то там сверху, — и девушка покинула покои королевы, которая уже обо всем позабыв рассуждала вслух о золотом мече и ее глаза сияли.

— Зиэн, проводи меня пожалуйста к хасами Лаинэй, — попросила Вероника, подумав еще раз о том, что у нее сегодня удачное утро.

У казначея она получила свиток-документ на виллу и мешочек с пятьюдесятью гардами.

— Вилла в некотором запущеннии. За ней нужен уход, — сказала хасами Лаинэй, — этих гардов вам хватит, чтобы купить пару воинов и нанять слуг. И подумайте о том, чтобы начать зарабатывать, выставляя воинов на арену, это приносит хорошие доходы. Это вам мой совет. Берите пример с других хасами. И не забывайте про выплаты налогов.

— Спасибо хасами Лаинэй, — и Вероника от радости чуть не закричала. Да она теперь на это золото выкупит Крэйя у Забаай бен Селимы.

Встретив хасами Бэлей на обратном пути от казначея, Вероника тут же отпросилась у нее, чтобы переехать на свою виллу и обжиться. Хасами Бэлей дала девушке только пару дней, а заодно предложила ей своего слугу, но Вероника сказала, что у нее уже есть на примете одна девушка заарийка. Вероника не хотела ничьих шпионов в своем доме, пусть даже предложение хасами было без всяких умыслов.

— Я съезжаю из дворца, — убирая свои вещи в сумку Вероника взглянула на притихшую Зиэн заметив погрустневший взгляд заарийки.

— Жаль. Если я вам буду нужна, то вы всегда можете найти меня во дворце. И если вам нужна будет помощника, то я с радостью пойду к вам служить.

— Но ведь во дворце наверно много платят, да и место престижнее.

— Это да, но я лучше буду с вами, — опустила глаза Зиэн.

— Я подумаю, — улыбнулась Вероника, — сперва обживусь, а потом начну нанимать помощников.

— Если хотите я могу вам помочь.

— Я обязательно к тебе обращусь, но позже.

Собрав свои вещи Вероника отослала Зиэн за обедом и, когда осталась одна, быстренько выкопала свиток и упрятала к себе в карман.

Пообедав девушка с растущим волнением отбыла в крытой повозке в свой временный — как она очень надеялась — новый дом. Как же хорошо, что она — хасами!

Небольшая, но уютная белая вилла встретила Веронику цветущим садом, ароматом раскаленной на солнце пыли, изнемогающих от жары цветов, бирюзовым небом… В отличие от других вилл, окруженных темными высокими колоннами, это имение излучало радостный свет и простор. Белые стены были украшены цветной мозаикой на мифологические сюжеты, что придавало уют. От жары, казалось, звенел воздух, и очертания небольшого дома дрожали и мерцали, словно пустынный мираж. Перед домом располагалась терраса от которой шла дорожка в сад, а по обеим сторонам дорожки протянулись скульптуры из мрамора перемежаясь с зарослями цветущих и благоухающих растений, кустарников и деревьев. Но здесь все было в запущенном состоянии, требовалась поливка сада, стрижка кустарников, прополка и уборка. Одна она не справится, и вероятнее всего — зарастет тут. Но пока Вероника не сделает то, что задумала, то никакие посторонние ей в доме не нужны. Все потом.

Осмотрев виллу, гостиную, кухню с печью и две спальни, она уже понимала, что ей требуется приобрести из товаров. Вероника снова зарыла свиток в саду так, чтобы его не испортил ни дождь, ни палящее солнце. Зайдя в купальню, девушка пригорюнилась при виде пустого бассейна для купания и ей пришлось ополоснуться под холодной водой из душевой лейки. Да… слуга или прислужник ей точно необходим. Она даже не знала, как нагревать воду и, как наполнять бассейн.

В скором времени собранная и решительная она снова ехала в повозке по главной улице в казармы, и знала, что ее ждет достаточно серьезное испытание, как посещение самой принеприятнейшей из всех воительниц в этом мире.

Вероника вышла из повозки натянув на лицо капюшон, чтобы дойти до казарм ей нужно было пересечь улицу, которая вела на рынок, возница дальше не смогла проехать так как все было перекрыто толпами людей. Нескончаемые людские потоки текли по улице по направлению к рынку, где выбирали и покупали воинов и слуг. Множество сотен взволнованных голосов сливались в один невнятный гул, в котором тонули отдельные слова и фразы, вопросы и ответы. Пестрый людской поток переливался тысячами цветов и оттенков: от грязно-белых тог до белоснежных туник, от небесно-голубой вуали на голове робкой девушки до вызывающе яркого индиго, в которые были окрашены туники гетер из городского притона, от бледно-оранжевой туники до шафранового наряда зажиточных горожан. Это изобилие красок озарялось ярким полуденным солнцем, придавая зрелищу фантастически-живописный вид. А люди гудели только о вчерашних играх. В общем, для оживленных пересудов было немало поводов. Увиденное повторяли на все лады, и каждый старался прибавить что-нибудь от себя. Почти все суетились, отчаянно жестикулировали и толкались. Было только и слышно…

— …Забаай бен Селима приняла участие, а как она сражалась…

— …королева Великая Гарда так милостива, а какие были грандиозные игры, а какие угощения после игр…

— …а хасами Найкиль бедняжка потеряла таких воинов…

— …а вы видели… а вы помните…

— …а воин по имени Крэй… хорош… — слышалось отовсюду в основном голоса женщин. И пока Вероника пробиралась через толпу она уже кипела не только от жары, и снова повсюду слышала…

— …а Забаай бен Селима великолепна!

Да провались пропадом эта бен Селима, бурчала Вероника, наконец-то оказавшись у входа в казарму и естественно девушка была не в духе.

— Хасами, вы ведь не собираетесь идти к Забаай бен Селиме прямо сейчас? — стражница бросилась вслед за Вероникой, когда та нагло прошла мимо нее решительным шагом прямиком к кабинету воительницы.

— Мне необходимо попасть к ней именно сейчас, — Вероника даже не остановилась.

— Моя хасами, я думаю, Забаай бен Селима согласится принять вас, вы только подождите, сейчас я переговорю с нашим военачальником. Думаю, что Забаай очень занята, — сказала она, преграждая путь девушке.

Вероника остановилась и взглянула прямо в темно-сливовые глаза стражницы.

— Приношу свои извинения, но мне необходимо именно сейчас попасть сюда, — ткнула она пальцем на дверь и ловко обогнув стражницу, даже не постучавшись, открыла и перешагнула через порог.

— Забаай… — начала она решительным тоном.

— Я вижу, что вы моя хасами провели плохую ночь и не выспались, — произнесла воительница, подняв голову от свитка, который в данный момент читала и задержала взгляд на девушке. Их глаза встретились, а затем взгляд Забаай прошелся сверху-вниз по всей ее фигуре.

Вероника нахмурилась, — Совершенно верно, — подтвердила она, не обращая внимания на вольготную позу воительницы или как там его… ее…

— В вашем сердце веет ветер беспокойства.

Вероника непонимающе уставилась на нее сбитая с толку.

— Что?

— У вас ко мне вопрос или очень важное дело? — Забаай свернула свиток и спустила ноги со стола, но продолжала сидеть и разглядывать девушку.

— Пришла поздравить с приобретением, — ехидно высказала Вероника. Ее глаза были холодными и ясными. — Перейдем сразу к делу, — девушка выложила на стол мешочек. — У меня важное дело и здесь пятьдесят злотых гардов. Хватит на трех сильных воинов, но я отдаю все золото только за одного.

Забаай откинулась на спинку своего высокого кресла и молчала.

— Я хочу выкупить его у тебя.

— Нет, — наконец-то соизволила ответить Забаай и отложила свиток, с таким видом словно Вероника была в данный момент назойливее мухи. — Мой ответ — нет.

— Почему? — сузила глаза Вероника. — Мало золота?

— Потому что — нет. А золота у меня достаточно, чтобы купить столько воинов сколько я захочу.

— Это окончательный ответ? — вздернула подбородок Вероника. Она так и знала, что будет именно такой исход.

Забаай поднялась и обойдя свой стол встала напротив Вероники, — Моя хасами обо всем узнает в свое время. Наберитесь терпения.

— Что именно? Что ты перестроилась в женский пол?

У воительницы был вид человека, глубоко погруженного в свои мысли. О чем она думала? Вероника рассматривала бен Селиму заметив тени под глазами и усталое выражение лица.

— Я предвидела ваше появление именно с таким решением. Нам стоит поговорить, но немного позже. Не сегодня. Будьте терпеливой и занимайтесь своими повседневными делами, на того воина вы претендовать не имеете права. Он вам никто. Не так ли? — взгляд воительницы был настолько проницательным, что Веронике показалось, что Забаай знает о чем-то. Она что, пытала Крэйя? — Вы настолько моя хасами одержимы желанием его заполучить? — теперь воительница смотрела на девушку с интересом.

— А ты оказалась настолько одержимой, что все же его заполучила, вот только — зачем он тебе? Поверь мне Забаай… — усмехнулась Вероника, сделав шаг вперед к воительнице и ехидно произнесла: — Только тронешь его, так он тебе твои не существующие яйца оторвет. Такой союз до добра не доведет.

Широкая улыбка появилась на лице воительницы.

— С вами нелегко моя хасами Ника.

— Я тебе не по зубам. Так что отведи меня к моему воину.

— Тот воин — мой, — скрестила руки на груди Забаай.

— Не долго. И не называй меня «моя хасами». Просто хасами.

Забаай удивленно вскинула бровь. Вероника рассерженно пояснила: — Я не твоя хасами. И считаю обращение должно быть — хасами Верон или хасами Ника. Без «моя». Это понятно? Где Крэй? Я хочу просто увидеть его и удостовериться, что его не пытали и он жив.

— Я уже все сказала, — невозмутимо ответила Забаай, — и простите меня, но у меня служба.

Вероника сузила глаза, когда как глаза воительницы насмешливо искрились. И улыбнулась, открыв при этом два ряда великолепных белых зубов. Вероника поймала себя на мысли и ощущениях, что от этой Забаай исходит некая аура жизни и гордости. Она словно обладала изысканным тонким и гордым видом свободного сокола, которому принадлежали и небо, и мир, и точно с таким же вниманием и остротой смотрели его глаза. Очень странный вид красоты. Перед ней однозначно был — мужчина.

— Ну хорошо, — пошла Вероника на попятную, — временами я склонна быть… резковатой.

— Напористой — более точное определение. Или, может быть, требовательной. Даже деспотичной.

— Потому что ты не вызываешь у меня приятных эмоций, — и Вероника, подняв бровь, ответила на дерзкий взгляд — таким же. Во всяком случае, она на это надеялась.

— Мне очень жаль.

— Не думаю, — Вероника бросила на воительницу нетерпеливый взгляд: — Я смогу его увидеть?

— Настаиваете?

— Боюсь, действительно настаиваю, — Вероника, кажется, не услышала мягкой угрозы в ее словах.

— Похоже, вы меня не расслышали, — Забаай сделала шаг и замерла, возвышаясь над девушкой и смотрела в ее бирюзовые глаза. — Как море, как вода, — прошептала она.

Святые Небеса, думала Вероника, не отрывая взгляда от лица напротив, ну почему ей попадаются на пути только упрямые и властные мужчины. Что дракон, что этот Забаай! Мужчины бывают упрямыми существами, а этот конкретный экземпляр решительно отличался от других в худшую сторону. Стоп! Она что, думает и воспринимает Забаай — мужчиной? Несомненно, там женщины нет и не будет ни при какой перестройке.

— Слушайте меня внимательно! — голос воительницы был сдержан, холоден и сух. — Сейчас воин в лазарете. Его лечат, он получил глубокие раны. В свое время вы увидите его хасами, я обещаю. И обо всем узнаете.

— Почему не здесь и не сейчас? — мило улыбнулась Вероника, вглядываясь в почти черно-бордовые глаза.

— Это не то место для разговоров. Здесь и у стен есть уши. Я дам вам знать в свое время. У меня к вам весьма серьезный разговор, — и Забаай слегка наклонила голову.

— Наверное, мне следует поверить тебе, — нахмурилась Вероника.

— А у вас моя хасами выбора нет.

Рассерженная Вероника резко отвернулась, а потом сделала вид, что разглаживает кайму своего плаща на левом плече. Овладев собой, она холодно проговорила: — Какие интересные вещи ты говоришь, у отважной Забаай бен Селимы есть нечто, что она скрывает?

Оба умолкли в сердитом молчании, а затем Вероника развернулась чтобы уйти, но Забаай преградила ей путь.

— Я знаю, что вы переехали на виллу рядом с Домом Знаний.

— Надо же, уже осведомлен. на, — запнулась Вероника и поймала пронизывающий темно- бордовый взгляд. Ой, да мы злимся. — За мной шпионят?

— Дворцовые слухи разлетаются мгновенно, а мое положение обязывает многое знать.

— В том числе и о безродной хасами? — усмехнулась Вероника.

— А о вас в особенности, — своим пронизывающим взглядом воительница пригвоздила Веронику к полу. — Вот на это золото, — кивнула Забаай на мешочек, — вы моя хасами лучше обеспечьте себя слугами и парочкой воинов.

— Обязательно, — натянула улыбку Вероника, — именно этим сейчас и займусь.

— Помочь?

Вероника вздрогнула от холодного сарказма в ее голосе.

— Ну что ты, не стоит. Справлюсь. — Она повернулась, взметнув плащом цвета слоновой кости, и зашагала к двери. Однако, распахнув дверь, поколебавшись какое-то мгновение, повернула лицо к воительнице, и стиснув кулаки, сказала: — До встречи Забаай бен Селима, очень буду ждать это «самое время» — и хлопнула дверью.

Верника стремительно покинула казарму. Терять время не имело смысла, нужно действовать пока она предоставлена самой себе, ей срочно нужно осуществить свой план. Этим вечером она собралась за стены города и тянуть с этим не собиралась.

Вероника приехала на рынок.

На каждом углу толкались торговцы, предлагая свои товары громко их расхваливая. Вокруг спорили, пели, шумели, куда-то передвигались. В узких переулках сталкивались люди, ослы, лошади, быки, уличные собаки. Тяжело нагруженные повозки мешали продвижению вперед. Вероника удивлялась, как много здесь лавок ремесленников, гостиниц, закусочных и магазинов. И очень огромный городской рынок. В передних рядах стояли рыбаки со свежим уловом, дальше — горожане из окрестностей с фруктами, овощами, птицей и свежим мясом.

Вероника купила приглянувшиеся продукты, некоторые бытовые товары и одежду необходимую не только для жизни, но и для ее вылазки. Она наняла на рынке носильщиков, которые должны были отнести покупки на ее виллу. Девушка измучилась от жары, суеты и споров с торговцами.

— Вроде всего закупила достаточно, — пробормотала она. Ей нестерпимо хотелось в тень и принять ледяной душ. Сидя в повозке она изнемогала от духоты.

В скором времени, когда покупки все были разобраны, она наконец-то сидела после душа на террасе и не спеша ела, и ждала… ждала прохлады и темноты.

Всё! Час настал!

Растворив порошок, она полностью покрасила лицо, руки, шею, грудь и даже ноги — сандалии то открытые, она оглядела себя в зеркало, и когда краска на ней высохла надела одежду, которую носили простые женщины заарийки: льняную рубашку, доходившей до щиколоток, и юбку в сборках, подпоясанную широким поясом. Заплела косу и нацепила узкую повязку на лоб, которая довершила ее прическу. В зеркало на нее смотрела заарийка, ну не совсем конечно, более уточенная, да и глаза выделялись, сверкая бирюзой. Но в темноте-то, кто там ее будет разглядывать. Для храбрости Вероника выпила бокальчик вина. Сложив в холщовую сумку шкатулку, нож, немного золотых гардов и масляную маленькую лампу с огнивом, она надела плащ, накинула капюшон и вышла оглядываясь. Опустив немного голову вниз, она пешком поспешила к дальнему кварталу к повозкам, где, наняв возницу озвучила конечный пункт своего пути.

Атианис — небольшое селение, вернее овечья ферма по производству шерсти и именно от него вела дорога к храму. А от селения Вероника спокойно найдет дорогу к храму тем более карту она хорошо запомнила. И вздохнула с облегчением, когда беспрепятственно выехала за стены города.

Ночь была черная и жаркая. Даже самый легчайший ветерок не шевелил листья великолепных высоких пальм. Небо цвета оникса было усыпано звездами, сверкавшими подобно бриллиантам. Вокруг стояла тишина, словно сама земля в нерешительности чего-то ждала.

Селение было чистым и мирным, побеленные домики под соломенными крышами выстроились вдоль дороги, обсаженной деревьями, а дальше стояли длинные прямоугольные амбары.

Вероника отпустила возницу и сливаясь с тенью шмыгнула не по дороге в селение, а в обход, поспешив к храму. Около часа она шла тропами и благодаря лунному свету видела куда идет.

Ночью все сливается в тень.

И вот наконец появились очертания храма.

Храм был построен из темного камня, был каким-то длинным и высоким, старым и полуразрушенным. Вероника во все глаза смотрела на своеобразную статую, возвышающуюся на цоколе, к которому вело несколько ступеней. Голову скульптуры украшала огромная корона с рогами коровы и солнечным диском. Вероника прислушалась, затаившись среди кустов и деревьев, убедилась, что единственным звуком, нарушающим ночную тишину, только она сама, а значит, ее появление осталось незамеченным. Лихо, но при этом бесшумно она пробежала, добираясь до храма и прижалась к стене. Покрутила головой вновь прислушиваясь, снова убедилась, что ее никто не заметил. Храм никто не охранял.

Она остановилась перед первой попавшейся дверью и повернула ручку.

Заперто.

Сердце у нее упало. Обойдя вокруг храма, она бросилась к следующей, та тоже не поддалась. Девушку охватила досада и она подняла голову вверх. Приняв решение Вероника задрала подол юбки зацепив его за пояс и ухватилась руками за выступы, оттолкнулась и начала взбираться по направлению к арочному окну… чуть передохнула, а затем с необычайным проворством полезла по стене, мастерски используя малейшие выступы, неровности, щели между камнями и все, что способно помочь ночному скалолазу в незаконном деле. Импровизированные «ступеньки» располагались не одна за другой, поэтому путь ее пролегал не прямо вверх, а зигзагами, то вправо, то влево, но помешать подъему это обстоятельство не могло, и она уверенно, ни на секунду не останавливаясь, приближалась к окну. И зачем окна так высоко построили?

Подтянувшись она забралась на узкий подоконник и спрыгнула, приземлившись на четвереньки оказалась в полнейшей тишине и темноте. Затем огляделась. Льющийся в окно яркий свет луны озарял все помещение. Вероника моргнула, пытаясь привыкнуть к полумраку, но масляную лампу пока не решалась применить.

Ей повезло, она попала внутрь. Волнение и трепет охватили душу и тело. Она, наконец, нашла это знаменитое и столь загадочное место. Вот она — цель ее начала. И кто знает, может это место даст ей гораздо больше, чем достижение самой цели.

Но всякому везению рано или поздно приходит конец. Вероника совершенно не подозревала, что за ней следили.

***

События после игр.

Вместе с остальными Крэй вошел в туннель. Они миновали несколько коридоров и, в конце концов, приблизились к большому сводчатому проему с огромной цельнометаллической дверью. На ней был выгравирован профиль воина в роскошном шлеме. Двери открылись, и процессия вошла в большое просторное помещение с чистым каменным полом, внутри был стол, стулья и узкая койка с лежащим на ней свернутым одеялом. В дальней стене камеры была маленькая дверца, ведущая скорее всего, в уборную.

— Ты здесь временно, — сказала Забаай закрывая дверь и рассматривая внимательно Крэйя. Сущность этого мужчины ощущалась подобно стали, льду и теням. И воительница задавалась вопросом, показывал ли этот воин кому-нибудь свою истинную натуру.

— Планируешь выставлять меня на бои? — спросил Крэй усаживаясь на койку.

Забаай пожала плечами, — Подумаю и решу. Ты экзотичен и отличаешься ото всех, словом странный, — ее голос был ровным и глубоким.

Крэй внимательно посмотрел на воительницу и сдаваться было не в его характере.

— Забаай, неужели ты думаешь, что мне нравится, когда ты называешь меня экзотичным и странным? — в его душе горела ярость.

— Ты вышел на арену совсем недавно, но уже сделал себе имя. В тебе невозможно не заметить прирожденного и вышколенного военного. По твоей идеальной осанке и пристальному взгляду сразу становится ясно, что ты не был рабом. Ты мастерски дрался. В тебе присутствует чувство долга и чести. И тебя оценила толпа. Ты теперь понял какова арена? — прищурилась Забаай, глядя на Крэйя. — Чем необычней и интересней воин, тем благосклоннее его принимает толпа. Чем лучше борются воины, тем больше успех, — пристальный взгляд воительницы оценивал каждую деталь и эмоции воина, напротив. — Тебе требуется лечение, и ты будешь рад услышать, что я организовала для тебя массаж.

Крэй усмехнулся.

— До утра ты в лазарете.

— Я хочу увидеть хасами Нику, не стоит тянуть, пора бы ей все рассказать.

— Что-то мне подсказывает что уже завтра с утра она будет в казарме, — процедила Забаай. — Вы оба такие упрямые… оба экзотичные.

— Ну с экзотикой я бы поспорил, — Крэй окинул ленивым взглядом фигуру Забаай и посмотрел в ее лицо, притягивающее своим странным ангелоподобием и в тоже время резкими чертами.

— Здесь ты в безопасности. Сначала лечение, — нахмурилась Забаай от столь пристального изучения.

— Я ни слова тебе не скажу и пальцем не пошевельну пока не увижу ее.

— Да что вас связывает?! Хасами не может быть привязана к воину-рабу, — вскипела Забаай сверкнув бордовыми искрами.

— Я не раб.

— Разгашс-с… — выругалась она, — отдыхай, наслаждайся массажем и лечением, — и вышла.

Дверь закрылась со звоном металла, много раз отозвавшимся у Крэйя в ушах. Он подергал руками услышав звон цепей на запястьях. У него ныло плечо после последней схватки, а потом вцепился в ошейник и выругался. Крэй внимательно осмотрел свою камеру и мрачно ухмыльнулся. Ему совсем не нравилось быть пленным. Всколыхнулись тоска и печаль, от которой перехватило горло. И знал, что его положение ужасно. Он стал собственностью этой непонятной краснокожей, и понятия не имел, какая участь его ждет. Сделав несколько глубоких вдохов, он отринул бесполезные эмоции. Он был жив, а значит, оставалась надежда обрести свободу. Вернее, подобие свободы.

Он тосковал по своему дракону и по небу.

Вот что значит быть человеком. Нет магии. Нет крыльев. Только ты и твоя внутренняя сила.

— Это плохо, — пробормотал он. Его эмоции вскипели, боль, печаль, гнев и страх за Веронику. — Я не знаю, что нас ждет, но мы будем бороться за наши жизни. Просто нужно проживать минуту за минутой, а затем мы найдем путь домой, — прошептал он.

В камеру вошли две заарийки прервав его размышления, и в следующие минуты его направили в душевую, затем лекари занялись его лечением и массажем. После всего ему приказали выпить отвар.

Крэй уснул мертвым сном до самого утра.

На следующий день ближе к вечеру, после того как ушла хасами Верон Ника, Забаай бен Селима направилась в лазарет проведать Крэйя. Перебинтованный воин, но вполне здоровый требовал снова увидеться с хасами и его настроение было мрачным и злым.

Забаай так устала от этих двоих, что решила организовать им встречу на вилле девушки. Заодно посмотрит, как та устроилась. Нечего было тянуть, времени у Забаай было не так уж много, она прекрасно понимала, что королева скоро заявит свои права на воина, выходку с мечом Великая Гарда не забудет Крэйю, а хасами Найкиль уже сразу после игр — в чем Забаай не сомневалась — начала продумывать как ей отобрать у нее воина.

— Пойдем. Пора нам троим поговорить, — вид и у самой воительницы был не мрачнее лежащего напротив в койке мужчины.

Крэй тут же вскочил и протянул руки, Забаай отстегнула цепи, а потом молча кивнула на выход.

Крэй встал рядом с Забаай в колесницу, которой та лихо управляла и поехали по улицам. Проезжая мимо квартала по найму повозок Крэй внезапно тихо, утробно зарычал и потребовал у Забаай ехать за повозкой, в которую села фигура в плаще.

— В ту повозку села моя будущая хасами, — Крэй втянул носом, его пульс заходился, разгоняя кровь в венах. Затем он уловил еще один запах, который знал очень хорошо — опьяняющая смесь океанского бриза и чистого клубничного аромата. Внутри у него все сжалось.

— В ту повозку села заарийка, — усмехнулась воительница, — но очень хорошенькая.

— Нам нужно проследить, — Крэй прикрыл глаза. — Немедленно Забаай, — его голос был глух. И замер совершенно неподвижно. Словно окаменел. Будто вовсе не дышал. — Если тебе нужна хасами Верон Ника, то послушай меня, эта женщина ходячая катастрофа и медлить нельзя. Она мне нужна также живой, как и тебе, — Крэй практически рычал, сбивая тем самым столку Забаай. Воительница тревожно взглянула на Крэйя, и натягивая вожжи повернула свою колесницу за крытой повозкой.

— Куда она? — хмурился Крэй.

— На овечью ферму, — уже сама Забаай хмурилась, когда они выехали за стены города и свернули на дорогу в селение. — Там работают заарийки.

Крэй хмыкнул. Где-где, но Вероника точно не будет работать с овцами. Они просто-напросто не поймут ее, когда им начнут рассказывать о древностях. Зачем она тайком переодевшись в заарийку поехала на ферму? Что Drax она удумала? Без него. Не обсудив. Одна!

Крэй и Забаай недоуменно переглянулись, когда повозка подъехала к главным воротам, а затем уехала, они увидели, как девушка, оглядываясь и сливаясь с тенью куда-то заспешила.

— Разгашс-с! — выругалась воительница с большим чувством, когда Вероника скрылась из их поля зрения. Была вот только что и исчезла.

— Drax! — выругался Крэй, больше не чувствуя ее аромат, повсюду царил запах овец.

— Запрещенный Храм, — процедила Забаай, — больше в этой местности ничего нет.

— Так поспешим.

— Придется передвигаться пешком, никто не должен нас видеть в этой части.

— Храм охраняется?

— Он разрушен, пустой, там уже много затмений никто не появляется. И нет смысла его охранять. Зачем хасами туда потянуло? И ты уверен, что это хасами Ника? Хотя без разницы, туда вход воспрещен и все об этом знают. Но что понадобилось там заарийке? Мы с роду туда не входили. А вот если это хасами, то… — Забаай резко остановилась в изумлении посмотрев на Крэйя. — Она подделала себя под мою расу? Она посмела это сделать! Она настолько не чтит и не уважает нас?

— Не принимай так близко к сердцу Забаай, — усмехнулся Крэй. — Хасами Верон Ника еще и не такое может. Вот поймаю лично вобью в ее голову, чтобы сидела на своей вилле. Приставь к ней воина.

— Ты не простой воин Крэй, ты привык повелевать, тебе достаточно учуять аромат, и ты узнал ее, перед тобой лег волколак, ты…

— Поговорим тогда, когда сама мне откроешься, но без девчонки и слова не скажу. Помнишь наш уговор?

— Теперь у тебя появилось нечто ценное, что могут отнять, — переговариваясь они шли по дороге, ведущей к храму.

— Вероника способна постоять за себя, — усмехнулся Крэй.

— Точно, она способна, — соглашаясь кивнула воительница, озираясь по сторонам и прислушиваясь. — Если это окажется хасами Ника, то я ее сама накажу.

— Только через мой труп, это моя привилегия. Не смей и пальцем ее трогать.

— От нее больше проблем, чем пользы. Она нарушила закон. Я арестую ее. Я ее запихну в камеру, — мрачно решила воительница, увидев очертания храма.

— А это может быть и неплохо, я хотя бы буду уверен, что она останется жива и под охраной, — и тихо рассмеялся, подумав о том, что есть еще кто-то, кто с ним солидарен в отношении девчонки.

Крэй и Забаай бесшумно пробрались к храму спрятавшись за пристройками. Крэй обратился к своим чувствам. Зрение обострилось, став таким же, как у самого зоркого ястреба. Не отводя взгляда от деревьев, он застыл в ожидании. Они увидели, как девушка тихо и бесшумно подкралась к стенам храма, а потом пыталась открыть дверь, и когда не удалось просто задрала подол и начала проворно взбираться по стене, и вскоре шмыгнула в окно.

— Разгашс-с! — прошипела Забаай.

— Полностью солидарен, — подтвердил Крэй и выругался. Он был в ярости, что Рони подвергала себя опасности.

Не теряя ни минуты, они тихо подбежали к храму и проделали тот же путь что и Вероника. Бесшумно спрыгнув с подоконника и давая знак друг другу молчать, они выпрямились, вытащили оружие и осматривались. Было тихо, потом послышалась ругань, возглас, кажется что-то грохнуло, не сговариваясь они метнулись в тот конец, где раздавалась отборная брань.

— На каком языке она ругается? — прошептала Забаай.

— Луше тебе не знать, — процедил обеспокоенно Крэй.

— Да кто вы оба такие?! — прошипела Забаай.

— В данном случае один очень несчастный человек, другой по всей видимости, очень счастливый, — ответил Крэй задрав голову вверх замечая под потолком храма карабкающуюся Веронику.

А Вероника передвигалась по тонкому выступу на каменной стене, цепляясь за какие-то выпуклости и камни периодически чертыхаясь на всех известных ей языках.