Глава 11

Внутри храма было сумрачно и холодно. В ночной час полумрак казался суровым, но благодаря лунному свету проникающим сквозь три арочных окна казался еще и мистическим. Привыкшие к полумраку глаза медленно оглядывали небольшое помещение с рядом колонн и статуй, окутанных кружевом изящного орнамента. Статуи с головами животных были расписаны в красный или голубой цвет с золотой отделкой, правда цвета были поблекшие от времени и пыли. Практически все статуи были полуразрушены. Взгляд девушки наткнулся на стену, состоящую из множества одинаковых по своей форме и цвету кусочков, упорядоченных в интересном рисунке из множества камней. Вероника изумилась обнаружив, что вся стена до самого потолка храма была выложена камнями, и у нее захватило дух от многообразия форм, оттенков и цветовых гамм. Узоры были выложенны геометрически и составляли мотивы флоры и фауны восходящие к произведениям звериного стиля и отражающие дух древнего народа. Вероника любила этот флер из экзотики, тайны и своеобразного аромата.

Случайно бросив взгляд вверх, она обнаружила почти под потолком фреску в виде звезды. Часть фрески украшали крупные драгоценные камни… а вот на концах звезды были вставлены пять камней. Она пригляделась и сглотнула. Внутри у нее все задрожало и по телу разлилось тепло. Знакомое чувство, и ощутила, как ее охватила дрожь, а по спине потек холодный пот.

— Какой неожиданный и приятный сюрприз! — она была поражена своим открытием. Сейчас девушку переполняли самые разные чувства. — Я справлюсь. Для меня это раз плюнуть.

Она быстро отыскала то, что ей было нужно, но деревянная тяжелая лестница не поддавалась, и Вероника, кое-как кряхтя и ругаясь приставила ее к стене. Неторопливо перебирая руками и ногами поднималась по лестнице вверх. Сейчас, в своем свободном одеянии, она как никогда сожалела о том, что одета не в брюки и остановилась на полпути заправив подол юбки за пояс, и чуть не упала, одна перекладина треснула и Вероника повисла, лестница угрожающе зашаталась и заскрипела. Но девушка упорно продолжала взбираться на самый верх к заветной фреске. Добравшись, она замерла и осторожно из сумки вытащила лампу, с помощью специальных палочек зажгла ее, и ошеломленная водила лампой из стороны в сторону, осматривая звезду с камнями. Внезапно рука ее замерла, некоторое время она не двигалась и ахнула от неожиданности — перекладина с шумом треснула, и Вероника быстро влезла на каменный узкий выступ, а лестница с грохотом и треском упала вниз. Как теперь спуститься вниз? Вероника красочно выругалась. Но решила, что потом придумает, она установила лампу на выступ и одной рукой держалась за выпуклость в стене, а другой рукой проводила над камнями, и всматривалась. Самый верхний камень вспыхнул, проявляя знакомый иероглиф, а затем погас.

— Вот ты-то мне и нужен, — проговорила она и осторожно встав на цыпочки потянулась, стараясь вытащить камень. Но тот не поддавался крепко вставленный в фреску. Свободной рукой она достала нож из сумки и подцепила камень. Такие вещи нельзя было делать наспех, и она осторожно начала отковыривать камень сохраняя при этом равновесие. Вероника обратила внимание на то, что, когда она дотрагивалась до камня пальцами, он начинал светиться изнутри и пульсировать.

Увлеченная своим делом и не слыша ничего вокруг, она не сразу сообразила, что к ней обращались.

— Вероника, похоже, тебе сейчас не помешает помощь, — раздался снизу потусторонний, чувственный, со скрытыми до поры до времени звуками громового раската знакомый голос.

— Вы что-то потеряли, хасами Верон Ника? Или стараетесь найти?

Вероника уставилась вниз с разинутым ртом.

Прошло несколько бесконечных мгновений. Три неподвижных фигуры словно превратились в статуи. Однако эта картина вскоре должна была «ожить» и, скорее всего, закончиться трагедией.

«Зло. Мужчины — это зло».

Как они ее нашли?

И как будто в ответ на ее вопрос сверху обвалился целый фрагмент потолка, и в зал грохнулся огромный камень, разбившись при этом на тысячу кусков, раздался невероятный грохот, что весь зал сотрясся от его падения, а некоторые камушки раздробились в пыль, которая тут же туманом распространилась по всему залу. Те кто был внизу успели вовремя отскочить в разные стороны.

Вероника содрогнулась.

— Вот такой шум, я думаю, может разбудить мертвых, — высказался Крэй отряхиваясь. Тоже самое делала и Забаай.

Вероника чертыхнулась, потянулась и со всей силой ковырнула ножом камень, а потом пол и потолок со свистом поменялись местами, ноги Вероники стали ватными, она не то упала, не то взлетела и с облегчением закрыла глаза, потому что удерживать равновесие было больше ни к чему и молча полетела вниз.

— Я поздравляю вас моя хасами со счастливым спасением, — услышала Вероника и тут же открыла глаза, она почувствовала, как сильные руки поймали ее. Вернее, ее поймали оба и держали в своих руках. Они смотрели на нее так, как будто она была обнаженной.

— Что с твоим лицом?!

— Почему вы в таком виде?!

Вероника посмотрела на одного, затем на вторую… и выругалась. Каждый ее тянул на себя, в результате эти двое одновременно схватили за горло друг друга рыча, и Вероника шлепнулась на пол.

— Вы оба чокнутые! — закричала она больно ударившись.

— Оба? — не понял Крэй и отдернул свою руку от горла воительницы, та сделала тоже самое.

— Да, оба, — поднялась Вероника, потирая ушибленное место.

— Мы вас спасли хасами Ника, — недовольно проговорила Забаай, а потом взорвалась: — Что вы делаете в запрещенном храме? Почему вы выглядите как заарийка?

— И что это за жуткий запах? — сморщился Крэй.

Вероника тяжело вздохнула, — Разлилась масляная лампа, — ответила она, игнорируя двух своих спасителей и старалась одернуть юбку пока Крэй не рыкнул и не помог ей. — Спасибо, — улыбнулась она, подняв к нему лицо и застыла. Он здесь!

Сильные руки схватили ее за плечи, впиваясь пальцами в кожу. Крэй медленно склонил свою голову, пока между их губами не остался только один вздох. Его слова прозвучали так тихо, что Вероника едва их уловила.

— Я хотел узнать, что ты здесь делаешь, рискуя жизнью, честью и конечностями?

Вероника с язвительным сарказмом проговорила: — А вы пораскиньте своими драконьими мозгами… и подумайте об этом.

— Ррони… — он спокойно смотрел на нее своими непостижимыми синими глазами, и ей опять показалась в них насмешка.

— Что вы оба здесь делаете? — спросила она.

— Спасаем деву в беде, — изобразил он скучающий взгляд.

— А как вы нашли меня? — Вероника поджала губы, но комментировать не стала.

— Я же тебе говорил, что твой клубничный аромат навсегда отпечатался в моей памяти.

Молчание повисло между ними, но на этот раз оно было сознательным, тяжелым. Искушающим. Они пристально разглядывали друг друга. Крэй почти мог видеть, как в ее глазах сменяли друг друга мысли и эмоции. Невидимая нить натянулась между ними, притягивая еще ближе.

— Крэй, — прошептала она взволнованно, — она и не подозревала, что так сильно будет скучать по нему.

— Я здесь, — ответил он так же тихо. Она почувствовала внезапно, как его рука касается ее руки, и ее кожа, казалось, вспыхнула огнем.

— Я так рада, — произнесла она. Тепло его рук мгновенно согрело ее и подарило ей неописуемое чувство счастья. Неожиданно он обнял ее так, что она замерла, как будто хотел передать ей свою силу. Так же внезапно он снова отпустил ее.

Она нахмурилась и бросила на него пронзительный взгляд. Он стоял к ней боком, но она заметила, как на его челюсти заиграли мышцы.

— Хасами Ника, я жду от вас объяснений, почему вы выглядите как заарийка и пробрались в запрещенный храм?

— Святые Небеса! — вскричала она и метнулась к развалинам. — Камень! Мне нужно найти камень, — закричала она. — Он упал куда-то сюда!

— Что за камень? — приглушенно спросил Крэй и Вероника многозначительно на него посмотрела, он выругался очень по-драконовски и кинулся искать камень.

— Ни этот ли вы ищите? — Забаай сжимала в руке именно тот камень, который они искали.

Крэй и Вероника медленно обернулись и замерли.

— Отдай его мне, — сказала Вероника, поспешно направляясь к воительнице через рухнувшую груду обломков.

Забаай сжала камень в кулаке, Крэй с рычанием схватил воительницу за грудки, та оттолкнула его весьма ловко и выхватив свой меч острием наставила на них: — Что этот камень для вас значит?

— Отдай по-хорошему, — тихо сказал Крэй, и Вероника мысленно пожалела Забаай, так как хорошо знала эту тихую спокойную манеру дракона.

— Зачем он вам? — сощурила глаза воительница.

Вероника встала между ними, пальцами отодвинула кончик острия меча от Крэйя и взглянула в лицо воительницы.

— Камень нужен мне.

— Ваше сердце утомлено тайнами, — проговорила Забаай и уставилась на девушку. Вероника вздернула подбородок и уставилась в ответ.

— Твое сердце тоже хранит тайны, не так ли Зорган? — и почувствовала, как заарийец вздрогнул, а она тихо продолжила: — Одна хасами тридцать одно солнце назад отказалась от ребенка, его забрала и воспитывала семья заарийцев, но, когда Зоргану исполнилось пятнадцать солнц он исчез и больше его никто уже не видел. Истинный заарийец, смешанных кровей. Полукровка. И как сложилась его судьба никто не знает. Но мне кажется, что этот Зорган научился красить лицо, чтобы выглядеть как заарийец и вернулся, но уже как Забаай бен Селима. Я права? Ведь это можно и проверить смыв краску. Я догадалась, считай интуиция, а ты плохо скрыл эмоцию. Тебе минус. — И Вероника насторожилась, пристально взглянув на него, а он изучал ее, темные глаза оставались холодными.

— Красивая, слабая, беззащитная женщина…

— Ты ошибаешься, — Вероника близко подошла к воину, не сводя с него глаз, — я женщина, но ни в коем случае не слабая и беззащитная. А красота… — она помедлила и посмотрела на него, — …понятие относительное. Отдай мне камень.

— Хочу знать зачем он вам.

— Я не хочу тебя убивать Забаай или Зорган, — сказал Крэй тихим угрожающим тоном и встал рядом с Вероникой, — и не буду повторять дважды.

— Вы должны использовать женскую форму обращаясь ко мне, как к Забаай бен Селиме. И других имен у меня нет. Прошу учесть это.

— Но ты не отрицал, когда я раскрыла тебя, — Вероника была ошарашена она и не думала, что окажется права. — Ты Зорган!

— Вы меня моя хасами не раскрыли и несказанно утомили меня, до такой степени, что я готова вас посадить под арест в камеру. — Он смотрел на нее так, как никто другой. Словно у него рентген в глазах или что-то такое, отчего он четко знает, что происходит в чужих головах. Вероника думала о нем только как о мужчине. И он продолжал: — Я буду следить за вами, хасами Ника. Каждый раз, оглянувшись, вы будете видеть мое лицо. Считайте, что у вас вырос хвост.

— Ты хочешь, чтобы я закончила свои дни в темной, унылой тюремной камере?

— Это было бы самым разумным, — согласно кивнул он.

— Твоя забота о моем благополучии мне льстит, — сухо ответила Вероника.

— Какой-то внутренний инстинкт подсказывает мне, что едва только вы получите камень, как тут же растаете с ним, бросив меня без зазрения совести.

Вероника надула губки. Так далеко она не загадывала. Но идея, безусловно, ей понравилась.

— Так кто ты на самом деле? — нахмурившись спросил Крэй.

— А вы кто? Что за странная татуировка на тебе и черные браслеты, которые ты носишь? Что за одежды были на вас, когда мы нашли вас в пустыне?

— Давай откровенность за откровенность, — согласился Крэй, — но только в том случае, когда камень будет у нас, — и протянул открытую ладонь.

— После того, как хасами Верон Ника сделает то, что мне нужно, иначе я раскрошу камень.

— Хорошо, что ты от меня хочешь? — Вероника упрямо вздернула подбородок.

— Чтобы вы нашли один очень древний свиток, — пристальный цепкий взгляд впился в девушку, и Вероника прекрасно поняла, о чем он, и сделала шаг назад наткнувшись на преграду в виде молчаливого дракона, тот обнял ее рукой прижимая к себе.

— А если я его не найду?

— Он должен быть в Доме Знаний. Как только вы отдадите его мне, я отдам вам камень, а также все сделаю, чтобы вы были в безопасности.

— В безопасности? — не поняла Вероника, взглянув на Крэйя.

— Что в том свитке? — мрачно спросил он.

— Договор гардайцев с заарийцами подписанный Третьей Гардой.

И Вероника замерла, Крэй почувствовав изменения в девушке быстро взглянул на нее и это не укрылось и от заарийца.

— Вы знаете о свитке моя хасами? — улыбнулся он. — Вам минус. Плохо скрыли эмоции. — И он смотрел на девушку завороженно. — Вы похожи на заарийку, когда она выбрала свою пару, — его насмешливый взгляд не вязался с суровым выражением лица.

— Зорган, — Вероника близко подошла к нему и схватила его за плечи. — Даю слово, что я передам тебе свиток. — И уж извини, я не могу к тебе обращаться больше в женской форме. Я вижу мужчину перед собой.

— Давно я не слышал своего имени и уже отвык от него. Зорган умер и теперь я Забаай бен Селима. Но как только мы сядем в колесницу вы обращаетесь ко мне — Забаай.

— Но ты еще не определился ведь с полом? — спросила Вероника.

— Это очень прямой вопрос, — ответил он наконец, — и очень невежливый.

Он отвернулся к ней спиной.

Вероника сочла это также очень невежливым.

Помолчав какое-то время, он шагнул к ней и оказался вдруг ближе, чем Вероника ожидала, — Мне не выгодно становиться мужчиной, — ответил он тихо. — Сейчас я не имею пола. Но вы моя хасами заставляете меня чувствовать то, что я запрещаю себе, а вот наш с вами воин — мое равновесие. Вы нравитесь мне оба.

Вероника от такого признания опустила глаза, а Крэй глухо зарычал, — А ну объяснись.

— Думаю не стоит, — быстро проговорила Вероника и обернулась к дракону. — Я вам потом все объясню Крэй, — и подумала, что лучше ему не знать. Вероника вновь посмотрела на Зоргана. — Отдай мне камень и обо всем узнаешь. Пожалуйста. — Они смотрели какое-то время друг другу в глаза, и он медленно разжал кулак, камень упал в раскрытую ладонь девушки. — Спасибо, — прошептала она и опустила взгляд на камень, все трое склонили головы наблюдая, как он засветился, Вероника услышала, как шумно выдохнул Крэй и быстро спрятала камень в карман.

— Мы должны снять ошейник. Как это сделать? — она вопросительно посмотрела на Зоргана.

— Вы не сможете, — ответил он. — Нет магов и нет заклинания. Поверьте, мне. Вы их нигде не найдете.

Крэй выругался и отошел к дальней стене одним махом разбив каменную плиту, и Вероника его понимала.

— Неужели не сохранились записи того мага, который делал эти ошейники?

— После его смерти еще в правление Двенадцатой Гарды храм полностью уничтожили хасами и сожгли все записи, они боялись, что их могли найти отступники. А при жизни мага тщательно охраняли, он даже ни с кем не мог общаться.

— Но может он оставил послание? — и Вероника оглядывала храм с его фесками.

— Не стоит тратить время, на это может уйти вся жизнь.

— Тебе нужен свиток не просто так, да Зорган? Ты хочешь сражаться за трон, — Вероника скрестила руки на груди.

— Вы читали его, — а потом усмехнулся, — естественно читали и все поняли.

Вероника кивнула.

— Мы заарийцы также имеем право на трон, а Третья Гарда уничтожила договор, хотя благодаря нашему народу, нашей поддержке и нашим воинам, женщины Гарды пришли к власти.

— Ты хочешь дать свободу мужчинам?

— Нет. Они маги и опасны. Но я хочу восстановить правду и право заарийцев.

— Но помощь мужчин и отступников тебе необходима.

— Пока будет достаточно того, что я как Забаай бен Селима смогу получить право в поединке на законных основаниях и тот свиток тому подтверждение.

— И станешь Великой Гардой, — улыбнулась Вероника.

— Нельзя менять все кардинально.

— И я тебя прекрасно понимаю, — усмехнулся Крэй внимательно слушая заарийца. — Вижу тут переворот намечается. Так и знал, что ты не проста… не прост…

— Мне выгодно оставаться таким какой я сейчас.

— Но мы не будем участвовать во всем этом, — тихо сказала Вероника, — это не наш мир Зорган.

— Не ваш? — он не смог скрыть удивления.

— Мы из другого мира, — прошептала девушка, — и у нас там уже был переворот, и Крэй… он…

— Властитель мира? — краешком губ улыбнулся воин.

— Я главнокомандующий и регент своей империи, — ответил Крэй. — Мой отец император.

— Но как вы оказались у нас? — Зорган выглядел ошеломленным.

— С помощью камня, — нехотя ответил Крэй.

— И это значит, что вы уйдете с помощью этого камня?

— Да. — твердо подтвердил Крэй.

— Зорган, ты знаешь свой мир, свои правила и свою цель. Наше предназначение как оказалось это — найти и отдать свиток тебе, в правильные руки. Теперь я знаю, что сделала правильно, сохранив его. Я нашла камень, а это означает, что нам пора уходить. Только постарайся в далеком будущем все же снять ошейники и установить мир. Я верю ты будешь Великим. — улыбнулась Вероника.

— Я бы поучаствовал в борьбе за свободу своего вида, — улыбнулся Крэй.

— Нет господин дракон, — строго сказала Вероника, — в вашей империи бродит убийца и кто знает, что там сейчас творится. Наше время в Гарде прошло.

— А вы сможете еще раз вернуться, использовав камень? — спросил Зорган.

— Не знаю, — честно ответила Вероника, — да и не понимаю зачем возвращаться. Я не умею использовать камни конкретно по назначению.

— Вы маги?

— Я — нет.

И Крэй хмыкнул, — Ты Рони неправильный какой-то маг.

— Зато я прохожу все ваши дурацкие охранки.

— Луше не напоминай, — рыкнул он. — Я тебе магистра не забыл… и твое появление, и твое…

— Ну хватит хватит… и не смотрите на меня так… я начинаю нервничать.

Крэй снова взял себя под контроль и посмотрел на Зоргана.

— Я дракон и маг. Моя татуировка — принадлежность к моему роду.

— Дракон?!! — изумился он — Человек с крыльями?

— Ну что-то вроде того, — согласился Крэй. — В этом мире я не смог обернуться в свою вторую сущность. Из вашего мира уходит магия, она настолько ничтожна, что я не чувствую ее. Чтобы обернуться в дракона мне вашей магии мало.

— Наверно, как пленили мужчин, и магия ушла, — предположила Вероника. — Может на рожденных мальчиков не стоит надевать ошейники? Проверь Зорган, вдруг больше не рождаются маги, то и опасаться вам нечего. Все же что мальчики, что девочки должны быть равноправны и иметь любящие семьи.

— Я никогда ее не видел и не хотел, — тихо ответил Зорган, и Вероника поняла о ком он говорил.

— А твой отец? Он ведь заарийец? — спросил Крэй.

Они трое знали, что есть и другая правда.

— Королевская кровь, — прищурился Крэй и бросил на него быстрый взгляд.

— Я последний потомок из рода правителей Архан. Мое настоящее имя Зорган бен Архан. Мой отец ушел в пустыню, когда хасами, которую он полюбил отказалась от него. И он не знал обо мне, как и я о нем, через пятнадцать солнц я присоединился к воинам пустыни и встретил отца, и он узнал меня по моему цвету кожи, а я похож на него. От отца и старейшин я узнал правду. Именно моя мать выкрала у отца свиток. Хотела передать королеве, но не успела… свиток она спрятала, когда поняла, что ее хотели убить. Много интриг во дворце, королева не простила ей что она связалась с заарийцем и родила ребенка королевской крови.

— Но почему вы раньше не говорили о своем праве? Почему молчали? Ведь свиток был у вас пока его не выкрали.

Голос Зоргана был безжизненным, искусственным, намеренно искаженный так, что непонятно, принадлежит он мужчине или женщине.

— Мысли и желания витают вокруг нас, — начал он, как будто говорил сам с собой. — Они пытаются проникнуть в нас. Чего они добиваются? Хорошего? Плохого? С начала времен у нашего народа были законы. Эти законы позволили нашему народу выживать в пустыне все это время. Они предписывали каждому из нас собственное место в этом мире. Однако преступишь ты законы или нет, это твое собственное свободное решение. Мы раньше были свободны до подписания договора и объедения в один народ. Но мы и умирали. Пустыня не ко всем благосклонна. Время Света обожгло каждого из нас. Кого-то сильнее, кого-то слабее, но достало оно всех. И всех превратило в конченых эгоистов, думающих только о себе. Заботящихся только о себе. Мы превратились в зверей. Долгое время у нас заарийцев не было никакой цели, кроме как дожить до завтра. Найти еду. Не стать едой. Отбиться от преследователей. Спастись. Долгое время мы выживали, и многие сохранили философию «убей или умри».

Он резко обернулся, посмотрев на Крэйя и Веронику, — Мир Гарда жесток. Гарда беспощадна. Время Света превратило нас в зверей, но теперь, как мне кажется, мы потихоньку шагаем обратно. Мы начинаем напоминать людей… Нет, я никого не идеализирую, даже себя и своих собратьев: мы разные, мы делаем много вещей, которые не следовало бы делать. Но у нас есть цель. Не важно. Важно, что мы делаем что-то не только для себя. Важно, что я хочу получить законное право, как и следующие мои собратья. Этот мир создавали два народа равные друг другу. И должен быть честный поединок и выбор. Сейчас нас много и за мной встанут не только заарийцы, но и отступники. Великой Гарде придется признать правду. И она ее знает, с этим свитком она не станет отрицать право заарийцев.

Зорган замолчал, собираясь с мыслями.

— Человек, свободный от рождения, никогда не сможет вынести несвободу. Для этого он слишком горд. Столетиями мы владели пустыней и караванными дорогами. До тех пор, пока наши мечи были лучшими в Гарде, все шло хорошо. Наша жизнь состоит из традиций. Без традиций мы теряем чистоту рода, утрачиваем свою природу, независимость. И заарийец не умирает так просто. Он умирает с гордостью и достоинством в сердце.

Зорган отвернулся, и Вероника знала, что больше ничего не услышит.

— И ты уже пришел как Забаай бен Селима выкрасив лицо? — спросила Вероника.

Зорган кивнул, — Я долго проводил расследование и в итоге узнал, что свиток находится в Доме Знаний.

— Он не в Доме Знаний, он у меня.

— Что?! — Крэй и Зорган смотрели во все глаза на девушку. — Веррроника…

— Ну видимо это мое предназначение, — вспыхнула она, отворачиваясь и с нарочитым спокойствием, которого вовсе не ощущала, проговорила: — Я не смогла его отдать ни хасами Бэлей, ни королеве. Я посчитала что его нужно спрятать, а что с ним делать дальше понятия не имела.

— Ну естественно… — хмыкнул Крэй.

— Но теперь же мы поняли кому он предназначается, — негодующе уставилась она на дракона.

Зорган улыбнулся, — Надеюсь вы надежно его спрятали моя хасами, — в его обращении слышалась нежность.

— Ну да… — кивнула Вероника стараясь не смотреть на дракона.

— Ну да, — передразнил ее Крэй, и вскипел: — Ты понимаешь, что прознай хоть кто-то о твоей выходке, убил бы?

— Да понимаю я, но никто же не видел. Я на хорошем счету и королева мне даже презентовала виллу, когда я откопала сказки народного мудреца и поэта Оттоасса, а когда предложила королеве сделать золотой именной меч, то после этого мне и пятьдесят гардов премировали.

— А может тебе остаться в этом мире? — съязвил Крэй.

— А вот возьму и останусь, — взвилась Вероника коброй, гневно сверкая глазами, — тем более вы такой ручной… а я ваша хасами… и нам будет весело….

— Веселье я тебе обещаю, когда мы вернемся. Давайте уйдем отсюда, меня это место напрягает, — и ни мгновения не колеблясь, направился к дверям. Резким ударом и с чувством он вышиб двери. Они распахнулись, с громким треском ударившись о каменные стены. Крэй вырвался наружу, как порыв штормового ветра.

Они вышли из храма, оказавшись на улице, Вероника глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, их окружила темная ночь, звезды, повсюду пески, а в небе громадная красная луна. Вероника уставилась на нее, как на чудо. Она остановилась и прислонилась спиной к стене. Темнота была подобна мягкому бархатному покрову, накрывшему их. Все жило в пустыне, даже камни. Она откинула голову.

— Красная луна, — прошептала она. — Такую красную луну я вообще никогда не видела.

— Для нас красная луна нехороший знак, — тихо сказал Зорган.

— Знаки не всегда однозначны, — ответила Вероника. — Путешественнику в пустыне этот знак говорит, что может быть песчаная буря, сомневающемуся — что где-то есть надежда.

— Мне это говорит, что я должен сохранять бдительность, — сказал Зорган и опустился на песок подняв глаза к небу, и они все вместе, молча, долго смотрели на небо. — Посмотрите на звезды. Каждую ночь они путешествуют по небосклону. С древних времен. Время и вечность смешались друг с другом. Вот Большая Верблюдица, а там Дочь Ночи, — Зорган указал на созвездие. — Для них мы, люди на земле, лишь крошечные песчинки. Над нами есть что-то. Оно определяет наш путь.

— У вас есть Бог? — спросила Вероника.

— Мы верим в Солнце, мы верим в Духов. Мы верим себе и миру. Мы остаемся верны самим себе, нашей жизни, нашим традициям. Поэтому все это позволяет нам выжить в этом море из песка, камня и засухи.

— А королева знает кто ты такой?

— Нет и никто не знает, и не узнает. Я буду претендовать на трон в поединке, когда придет это время, как Забаай бен Селима.

Наконец Зорган повернулся и задумчиво посмотрел на Веронику и Крэйя.

— Мир заарийцев никогда не сможет быть завоеван, — сказал он, — потому что никто не захочет владеть этой дикой пустыней. Заарийцы сохранят свою свободу. Никто не помешает им. Я тревожусь о мире. То, что творит Великая Гарда может привести к войне. Мужчины объединятся и станет все больше отступников. Слишком много кровавых боев. Пора создать более уравновешенные, мирные времена.

— Ты боишься изменений? — спросила Вероника.

— Я не боюсь, потому что заарийец не знает страха. Но я буду опасаться за вас обоих если вы останетесь. Вы хасами Ника получили бы воина. Но влиятельные хасами захотели бы вас устранить. Сперва предлагали бы вам золото. Вы естественно не согласились бы, тогда вас попытались бы убить, чтобы заполучить вашего воина. И убили бы. Хасами Найкиль он нужен живой, Крэй разгромил ее лучших воинов, а королева не простит ему меч. Я вас защитил бы, но потом вам пришлось бы бежать в пустыню став отступниками. Это было бы концом вашей жизни, вашего существования, — говорил Зорган и замолчал, но после долгого молчания вновь продолжил: — Это чуждый вам мир. Но это мой мир и мое предназначение, моя судьба. Поэтому вам лучше уйти. Это не ваша война. Вы выполнили то, что должны были. Вам пора уходить и не стоит тянуть.

Вероника очень хотела бы понять этого воина, его душу, его сердце. Вначале ей казалось, что это будет легко, ведь сыны пустыни ведут простую суровую жизнь на границе человеческого существования. Постепенно она поняла, что это очень сложные люди. Скромная суровая жизнь ставит свои правила, которым не так-то легко следовать. Словно услышав мысли девушки Зорган сказал:

— Пустыня сурова и жестока, повсюду она может приготовить для жизни человека ловушку. Жизнь не что иное, как песчинка в пустыне. Ее можно просто сдуть.

— Жизнь у вас, кажется, не имеет большой ценности, — возразила Вероника. — Почему же тогда вы имеете рабов? Ты сам отлавливаешь и делаешь из свободных мужчин рабов, и они убегают потому то не хотят быть рабами и не хотят умирать на арене.

— Это — почетное дело, — сказал Зорган уверенным тоном, — все совершается согласно определенным правилам мира.

— Почетное? — Вероника возмущенно фыркнула. — Это же чистый цинизм. Правила там, правила здесь, отнимаете у людей их свободу! Что в этом почетного? Ты сам ценишь свободу, а пленишь других.

— Есть правила, — спокойно ответил Зорган, — чтобы начинать борьбу, необходимо равновесие в силах.

— Вы воительницы жестоки.

Прямая спина Зоргана, казалось, еще больше выпрямилась.

— Это верно, в первую очередь ценится личное мужество воина и его искусство убивать мгновенно.

— Итак, жизнь для вас ничего не значит?

— Наоборот, она очень ценна. Заарийец убивает только тогда, когда это необходимо. И только равного себе противника. Никогда он не нападет на женщину. Женщины неприкосновенны. Они являются сердцем.

— Это успокаивает меня несказанно, — пробормотала Вероника, бросив косой взгляд на Крэйя.

— Воины никогда не нападут на жилье противника, — продолжал объяснять Зорган, — потому что дом принадлежит женщинам. Наши законы и правила знают гардайцы, поэтому мы никогда их не могли победить.

— Я никогда не пойму войну и смерть, — Она взглянула на Зоргана сквозь темноту.

— Иногда это необходимо. Дело не в том, что я не уважаю чужую жизнь. Наоборот, суровая жизнь в пустыне предписывает также суровые правила. Без них мы не смогли бы здесь выжить.

— И тем не менее… — сделала она еще одну слабую попытку. — Вы уважаете своих женщин, а как ваши рабы, насколько ценна для вас их жизнь?

Зорган ничего не ответил. У него была своя правда. Он сын этого мира.

Вероника замолчала. Под рабами она действительно понимала нечто совсем другое.

— Я не считаю такую жизнь раем. Там, где есть рабы, не может быть рая.

— У нас нет рабов. Рабы у гардайцев. Мы берем себе в услужение воинов только тогда, когда видим их силу и дух воина. Мы даем им с честью умереть на арене и даем им лучшую жизнь, не используя их так, как гардайцы.

— Почему Крэй твой первый воин?

— Причину вы знаете, он мне интересен, он связан с вами хасами, и я не хочу для него участи королевской игрушки.

Зорган наклонил голову посмотрев на Крэйя.

— Как ты чувствуешь себя сейчас, свободным или плененным?

— Именно сейчас я свободен.

— Ты думаешь, что ты свободен, — тихо заметил Зорган. — Ты не свободен Крэй. Ты пленник своих принципов, правил. Пока ты не освободишься от этого, ты никогда не будешь свободен. — Зорган поднялся и встал чуть поодаль, смотря в ночь.

— Он нам преподал урок о свободе, — прошептала Вероника, поворачиваясь к Крэйю, — у каждого из нас есть свои принципы, и мы ими связаны словно скованны цепями. Этот мир убьет меня с его правилами, — вздохнула она.

Крэй слабо улыбнулся.

— Я думаю, что ты не понимаешь, Рони. Я не позволю тебя убить. Несмотря ни на что. И однажды ты меня за это поблагодаришь.

Она выглядела уверенно и спокойно.

— Разумеется, — ответила она. — Я нашла камень и верну вас теперь домой.

— Ты думаешь я только из-за камня не дам тебе умереть? — поднялся Крэй. Он стоял совсем близко к ней и смотрел на нее сверху вниз. Его взгляд заставил ее вздрогнуть. Она удивленно посмотрела на него, и могла рассмотреть его глаза, горевшие внутренним огнем.

Вероника промолчала, а Крэй тихой поступью отошел ото всех и тоже смотрел на луну в одиночестве.

— Проклятье, — прошептала она, — почему мы не можем понять друг друга? — ее захлестнула печаль. На душе у Вероники стало совсем неуютно.

Они все молча смотрели на красную луну. Все небо было усеяно мерцающими серебряным светом алмазами, алмазами вселенной. Вероника восхищалась этим зрелищем. Небо над пустыней было и оставалось вечной мистерией, как сама бесконечность. После мучительной жары дня, ночное звездное небо излучало силу, спокойствие и утешение. Они наблюдали как полная яркая луна медленно плыла по небу и набросила на пустыню покрывало цвета меди. В конце своего пути она нырнула в черную бесконечность, чтобы уступить место новому дню. Пустыня затаила дыхание. Наступил час, в который рождаются легенды.

— Пора, — сказал Зорган. — И помните, как только мы въедем в город, я — Забаай бен Селима.

В скором времени они дошли до колесницы и Крэй прижал девушку к себе уткнувшись носом в ее макушку, и незаметно вздыхал ее аромат.

— Накиньте капюшон моя хасами, — сказал Зорган, и Вероника сделала так как ей велели, понимая, что ее такой видеть никто не должен.

Вскоре они остановились у ее виллы, и Вероника сразу же направилась в сад, где вырыла свитки и протянула Зоргану. Он взял их в руки и развернул.

— Благодарю, — сказал он, смотря сперва на Веронику, а затем перевел взгляд на Крэйя.

— У меня к тебе последняя просьба Зорган, — улыбнулась Вероника, — я хочу с себя смыть всю эту краску, но не знаю, где брать горячую воду.

Он показал, настроил поток воды, а после молча удалился, и пока Вероника отмывала с себя краску наслаждаясь теплой водой, мужчины устроили набег на ее съестные запасы, а когда вернулась, то ее ждал импровизированный ночной ужин и крепкий сладкий чай. Она ушла в спальню собрать сумку, вернувшись на кухню, не увидела там ни Крэйя, ни Зоргана, а потом вошел Крэй с мокрыми волосами.

— А где Зорган? — спросила Вероника.

— Он в купальне.

— Она, — поправила его Вероника.

— Он…

— У него нет пола…

— Откуда знаешь?

— Проверяла.

— ЧТО?! — слово «проверяла» взорвалось в его мозгу раскатами грома.

— Ну там нет ничего, пока он не определился с полом, ему нужно влюбиться, да и вы уже поняли, что ему не выгодно быть мужчиной.

— Что значит проверяла? — наступал на нее Крэй сверкая глазами.

— Ну… — Вероника прижалась к стойке и отклонилась слегка назад, когда над ней нависли, сверкая глазами, — можете сами проверить.

— Рррони…

— Ну что Рони-Рони… — разозлилась девушка, — так получилось, — и отвернулась, а потом бочком обошла застывшего дракона.

— Мы еще не закончили… — рыкнул он, — я хочу знать, как ты проверяла.

— Очень просто, — раздался голос, — я заставил хасами Нику ко мне притронуться.

Они обернулись, перед ними стоял человек весь в красно-белых узорах и в набедренной повязке.

— Как красиво, — восхищенно отозвалась Вероника, позабыв о драконе и направилась к заарийцу. У него светлая кожа, но на ней красные орнаменты узоров по всему телу и лицу, и линии переплетались, складываясь в необычные росписи. Ничего конкретного узоры не изображали, просто были похожи то на тонкие языки пламени, стелющиеся по коже, то на ровные и четкие линии. И невозможно было определить его родной цвет кожи, белый он или темно-красный.

— Ты красивый и необычный Зорган, — обходила его вокруг Вероника, но не прикасалась к нему пальцами. — Жаль, что тебе приходиться скрываться. Я надеюсь, что ты встретишь того, кто оценит тебя и примет таким какой ты есть. Я хотела бы, чтобы тебя признали два народа. Ты часть гардайцев и заарийцев.

Крэй осматривал парня, — А может забрать тебя в свой мир, войдешь в мой отряд, станешь мужиком, и мне кажется в тебе откроется магия.

— Нет, — улыбнулся Зорган. — Моя судьба здесь и писать летопись своего мира теперь буду я.

Крэй протянул ему руку, — Я рад, что встретил тебя и познал твой мир, но вот только не прощу за ошейник.

— В своем мире магии ты его и снимешь, — спокойно сказал Зорган наблюдая за Вероникой и его глаза потеплели, когда он увидел искреннее восхищение в ее взгляде на него.

— Давай возвращаться к цивилизации, Вероника… к нашей цивилизации, — Крэй посмотрел хмуро на девушку, а та, отходя от экзотичного воина разглядывала его на расстоянии.

— Налюбовалась? — елейно спросил Крэй.

Ее глаза притворно округлились от ужаса: — Ревнуете?

Крэй замер. На его красивом, загорелом лице словно прошла какая-то судорога, синие глаза казалось стали ярче, губы вдруг сжались. А затем из груди раздался какой-то сдавленный рык.

Вероника, задрав голову молча подошла к кушетке, взяла сумку и перекинула ее через плечо, а потом вытащила шкатулку и камень.

— А ты уверена, что он сработает? — усомнился Крэй.

— Уверена, — прошептала она, — скоро вы будете дома и снимите ошейник. Я хочу попрощаться с Зорганом, — и подошла к нему.

— Я желаю тебе удачи и буду верить в то, что скоро ты станешь самой Великой из всех Гард этого мира.

Его длинные пальцы охватывали ее лицо, большие пальцы нежно поглаживали ее щеки, и он нежно прижался своими ноздрями к ее, вдохнул в нее свое теплое дыхание. Затем медленно втянул в себя ее дыхание. Он как будто вдыхал в нее новую жизнь. Ее пронзила теплая дрожь.

— Ты очень красивая.

— Что ты делаешь? — спросила она взволнованно.

Он тихо рассмеялся и приложил ее руку к своей груди, туда, где она могла ощущать глухое биение его сердца.

— У воинов пустыни есть сердце, Верон Ника. Они только умеют это скрывать. И их любовь должна оставаться скрытой. Я отдаю тебе часть своей жизни и беру себе часть твоей.

Она удивленно на него смотрела. Его лицо было совсем близко, и она могла рассмотреть его темно-бордовые глаза, горевшие внутренним огнем.

— Любовь двуполое существо, иногда нежное и ласковое, порой суровое и мучительное, поэтому не так легко распознать род любви. Все зависит от того, какая она. Прощай Верон Ника.

— Прощай Зорган бен Архан. Все теперь в твоих руках, — прошептала она.

Он подошел к Крэйю и положил свою руку ему на грудь в районе сердца, — Ты был бы моим равновесием, если бы остался в этом мире, — сказал Зорган, — вы мне оба нравитесь.

— Вот только не надо в меня вдыхать часть своей жизни, — Крэй сделал шаг назад. — Прощай Зорган, и не надо сентиментальностей. Рони нам пора…

Вероника спрятала улыбку посмотрев на дракона, ему практически признались в симпатиях. Крэй прижал к себе девушку, Вероника положила камень в следующее отверстие шкатулки, вспыхнул иероглиф и камень засиял. Вероника вновь почувствовала сильное головокружение, когда прочитала иероглиф и пространство словно раздвинулось, от девушки исходило сияние окутав и дракона. Они одновременно посмотрели на Зоргана поймав его восхищенный взгляд и тут же исчезли.

— Где мы? Drax… опять… ВЕР-РОНИКА?

— Да что б я знала! — вскричала девушка, озираясь по сторонам. — Это разве не Аримия?

Она посмотрела на шкатулку с камнем, тот потух и слился с окантовкой в единое целое. Теперь она знала, что все имеет свое предназначение. — Кажется я поняла, — прошептала она и болезненно простонала.

— ЧТО?

— Ну как сказать… пойдемте изучать этот мир.

— Я убью тебя…

— Я знаю…

— Собственными руками…

— Конечно-конечно… — Вероника прошла вперед не обращая внимание на реплики дракона, ну расстроился, ну что поделаешь.

— Я тебя выпорю сейчас, — заорал он.

— Только посмейте, — закричала она убегая вперед.

Крэй рыча вцепился в ошейник. Drax!

Вероника уже не слышала гневные тирады дракона. Она завороженно смотрела на дворец.

Он был прекрасен. Он был виден издалека, от самого горизонта бескрайней морской глади, и выглядел по-королевски величественно. Дворец являлся неспешно, с достоинством, позволяя вдоволь налюбоваться на узорные стены, голубые и розовые, на изящные башни, тонкие и высокие, на сплетение садов и садиков, переполненных пышными кустами и раскидистыми деревьями, небольших водопадов, одетых в гранит каналов и веселых фонтанов.

Он был большим и красивым.

Восхитительный Дворец. Великолепный в своем убранстве. Изысканный настолько, что им можно было любоваться бесконечно.

Дворец стоял на большом острове, привольно раскинувшемся посреди теплого моря. Главная башня, возвышалась на горе и резными зубцами упиралась в самые звезды. Казалось, с ее высоты можно разглядеть всю Землю: всю, всю, всю — каждый уголок.

А от башни, подобно прекрасному шелковому платку, пестрому, расшитому яркими нитями, спускался к морю сам Дворец, мягко и нежно укладывая камень в чистую воду… Нежно-зеленую у берега, где неглубокое дно покрывал белый песок, и невозможно синюю, как нарисованную, на глубине, чуть темнее у скал, чуть светлее на отмелях, играющую с покрытыми водорослями рифами, и бесчисленное множество морских светлячков, затейливо играющих в чудесном лунном свете.

Удивительный остров, чарующее море, которое ночное светило раскрасило во все оттенки серебряного.

Дворец был прекрасным настолько, что его невозможно забыть.

Крэй взглянул на полную и такую знакомую яркую луну.

— Лун'а'ани, — прошептал он.