Глава 13

Лес. Лес. Лес.

Лес был диким, сумрачным и холодным.

Крэй совершенно не переносил глухой и дремучий ельник, в разлапистых кронах которого безнадежно гибнет любой свет, а между стволами даже днем безбоязненно шныряет кто-то очень недобрый. В таких лесах непременно водятся кровожадные хищники, опасные змеи, противные летучие мыши… Осень, Drax бы ее побрал, Крэй не любил осень: умирающие, тускнеющие краски, падающие на голову листья, налетающий из ниоткуда ветер, злой, пронзающий насквозь, и холод, от которого невозможно укрыться. Он тряхнул головой и погрузился в окружающую ауру, выискивая в ней ледяное дуновение опасности и дыхание находящейся поблизости чужой жизни. В мозгу медленно проявлялась энергетическая картина окружающего мира. По стволам деревьев от корней до каждой веточки плавно двигались светло-зеленые энергетические потоки. В этом мире была магия, но не настолько сильная и волнующая. Что ж, перекинуться в дракона он сможет. И это его несказанно обрадовало. Вот только место нужно просторное, куда же идти?

Вероника увидела холодный оценивающий взгляд мужчины и поняла, как он насторожен и собран.

— Как думаете, это враждебный мир? — она ежилась от холода прижимаясь к нему.

— Смотря на эту непроходимую чащу я готов признать, что — враждебный, — поморщился он. — Мне необходимо перекинуться в дракона, но сперва выйдем на открытую поляну, — и посмотрел на девушку. — Замерзла?

Она кивнула, он сильнее прижал ее к себе и тут же замер.

Опасность. Крэй почувствовал за мгновение до нападения. Время для дракона толкнулось и резко замедлило свое движение.

— Drax! — Крэй выхватил меч, а затем достал из ножен узкий длинный кинжал передавая в руки Веронике. — Кажется мы сейчас будем ужином.

В первое мгновение Вероника даже не поняла, что происходит. Просто внезапно возникло дикое ощущение нереальности происходящего, словно она наблюдает за всем со стороны. Повисла тревожная пауза. Ладони намокли от напряжения, а сердце колотилось так, что его стук, казалось, слышали все вокруг. Крэй притянул к себе девушку, она охотно поддалась и уткнулась лицом в его грудь.

— Все хорошо. Дыши глубже, — Крэй еще крепче сжал ее в своих объятиях. — Не отходи от меня ни на шаг.

Вероника кивнула. Не думать, не бояться, не паниковать — женские эмоции не должны мешать делу, когда на кону стоит их жизнь. Став спина к спине и приняв боевое положение, они приготовились. Вероника двумя руками выставила длинный кинжал вглядываясь в темноту и в того, кто к ним приближался.

Из темноты на них смотрели два светящихся желтых глаза.

Это было жутко. Нереально жутко, до одури, до полной потери самоконтроля. И непонятно кому принадлежали глаза.

Глаза дрогнули, на мгновение пропали — и проявились снова, уже в прыжке. Крэй тоже прыгнул, отбрасывая девушку в сторону и принимая удар на себя. Падая на землю Вероника успела заметить, что светящиеся зрачки принадлежат огромному, едва ли не с нее ростом, волчаре.

— На дерево, живо! — сквозь звон в ушах до нее донесся приказ Крэйя.

Вероника без промедления начала карабкаться вверх.

Несколько секунд волчара и Крэй стояли друг напротив друга, молча, напряженно, словно оба готовились к прыжку. Зверь прыгнул. Мужчина не сдвинулся с места, но молниеносным движением руки загнал свой меч прямо в разинутую пасть, в мягкое ярко-розовое небо. Волчара рефлекторно сомкнул челюсти, вонзая клыки в человеческую плоть — и вместе с тем загоняя смертоносный металл все глубже и глубже. Хрупкие кости запястья хрустнули, не выдержав натиска зубов, сжимаемых в последней предсмертной судороге.

Вероника всегда восхищалась мастерством Крэйя владеть оружием, видела его на арене, но именно здесь, сейчас, когда он один на один с жутким зверем, когда еще чуть-чуть… на волосок от смерти… она зажмурилась, подавляя рыдания.

Волчара умер в полете, массивная туша рухнула на землю, погребая мужчину под собой, желтые глаза потухли и почти остекленели.

— Крэй, — сорвалась Вероника на крик, у нее было ощущение, что внутри все умерло, показалось, что внутри нее вонзились тонкие острые шипы и медленно погружаются под кожу, и не задумываясь она спрыгнула с дерева бросаясь к нему. Дышать стало в несколько раз труднее, словно она делала вздох, а вместо кислорода в легкие врывалась гарь и грязь, и захлебывалась в ней, чувствуя, как сердце бьется все сильнее и болезненнее, как его щемит и выкручивает наизнанку. И приходит полное осознание своих заблуждений, прозрение и понимание…

Крэй выбирался из-под мертвого тела, — Drax, вот же мерзость, — он оттолкнул тушу ногами и стряхнул кровь с руки. На его руке зияла безобразная рваная рана и замер, когда Вероника кинулась на него и крепко обняла. И она почувствовала, как сжались в ответ его сильные пальцы на ее плечах. Удержал. Слегка тряхнул. И смотрит в ее глаза и секунды уже взрываются в висках, клокочут, ревут. И трогает его всего словно не верит, что живой.

— Крэй, — прошептала так тихо, что сама себя с трудом услышала, — Крэй! — уже громче.

И заплакала, обхватила его за шею, рывком, сильно так, что у самой заболел каждый надорванный нерв, каждый мускул, каждая клеточка кожи. А он стиснул в ответ с такой силой, что стало нечем дышать. Так крепко держал, что ей казалось, она вся разломается на кусочки в его сильных руках. И по щекам потекли слезы. Крэй не просто обхватил ее руками, он крепко прижал ее к себе и стал для нее живым щитом. Он не колеблясь бросился к ней, чтобы защитить. Он укрыл ее своим телом. Зная, что за его спиной таится неизвестная угроза.

— Рони успокойся, живой ведь. Страшно?

Нет. Не страшно. Она с ума сойдет, и не знала, что сделать с собой, чтобы перестать дрожать. Но не от страха, а от раздирающей ее радости. Все настолько мелкое и ничтожное, не важное и пустое по сравнению с тем, что ОН ЖИВ!

— Это стресс, — попыталась она улыбнуться, нехотя убирая от него руки. — Я в вас не сомневаюсь, вы всех убьете.

— Ты беспокоилась обо мне и… мне это приятно. Рони… — медленно произнес Крэй, поднимая руку и с теплом смотря в ее бирюзовые глаза со слезинками на щеках, а потом застыл напряженно, проговорив: — Быстро на дерево!

Их окружали, красные глаза светились в темноте, девушка с ужасом наблюдала, как светящиеся точки передвигались все быстрее и быстрее прямо на них. Вероника достала кинжал, Крэй отступал, прикрывая девушку.

— Крэй, быстрее наверх, — нервно крикнула Вероника. — Может добравшись до самого верха вы там и перекинетесь в дракона?

— А не плохая мысль, — усмехнулся Крэй отступая к дереву и держа меч наготове. К ним медленно приближались хищники, напоминающие бесшерстных собак, вместо глаз — огненные провалы, на конце хвоста — острый шип. С их клыков капала слюна и их было очень много, и они окружали со всех сторон.

Крэй накрыл себя и девушку охранным щитом, но все было бесполезно, хищники спокойно прорывали магическую защиту приближаясь все ближе, рыча и скаля пасть. Отступать было некуда. На дерево он не успеет взобраться. Меч в руке Крэйя замелькал в воздухе с бешеной скоростью, рубя и разрезая напавших в мелкий фарш. Даже успевал перехватывать некоторых тварюг в прыжке и двумя руками переламывал тем хребты. Увертываясь от смертельного удара страшной лапы, Крэй стал падать на спину, одновременно вспарывая мечом живот нападающей твари. В нос ударил запах крови и смерти, которая невидимо кружила повсюду. Чудовищный, душераздирающий, сумасшедший визг разорвал ночь, потряс всю округу и не прекращался, то вздымаясь, то опадая и вибрируя… скулеж, визг… ругань Крэйя и вскрики девушки, когда она увидела, как он упал. Размахивая кинжалом Вероника подскочила, заслоняя собой мужчину и сделала выпад, лезвие вошло в плоть твари, та со скулежом упала к ее ногам. Крэй бесцеремонно задвинул девушку за спину.

Свора зверей, накинулась всем скопом. Крэй выпустил огонь из ладоней образовывая вокруг себя и Вероники круг, твари заскулили и отступили, и этого мгновения хватило, чтобы схватить девушку за руку. И бросились бежать, не разбирая троп и едва успевая уворачиваться от деревьев и хлещущих по лицам ветвей, перепрыгивая через толстые, торчащие над землей корни и кочки. То там, то тут временами раздавалось жуткое рычание оставшихся в живых хищников, но ни Крэй, ни Вероника не обращали внимания продолжая бежать.

Выбежав на более-менее свободный участок Крэй обернулся в дракона и ринулся в самую гущу своры опаляя тварей огнем и раздирая их когтями. Деревья с хрустом и треском ломались, придавливая собой рычащих тварей. Вероника прижалась к дереву укрываясь. Сгруппировавшись, твари атаковали дракона стараясь разодрать и вцепиться в его шкуру.

Вероника боялась пошевелиться, пока вдруг не услышала такое же рычание над собой. Зажмурилась, перестав дышать. Зверь рядом, прямо над ней, она даже чувствовала его дыхание.

— Лезь, — прорычал дракон, подставляя Веронике крыло и терпя боль от укусов тварей, которые вцепились в него острыми клыками, но чешуя дракона, словно броня не позволяла им смертельно вонзать свои клыки и шипы в его плоть. Вероника быстро взобралась на крыло, но закричала, две твари вцепились ей в ногу, а шипы вонзились ей в плечо. Дракон в это время раздирал когтями тварей и палил огнем. Сухие деревья мгновенно вспыхнули. Огонь и дым разъедали глаза, они слезились. Вероника прикрыла глаза, губы дрогнули, зубы стиснулись сильнее, боль в ноге и плече была нестерпимой. В ушах загудело… крик, стон, дикое, сумасшедшее метание и жуткое чувство охватившего ее страха, когда она поняла, что ей не освободиться… страх, раскачивающиеся тени, неестественная, перевернутая земля, перевернутое небо, деревья, горящие с перевернутыми кронами, боль, бьющаяся в висках кровь… она не могла вскарабкаться на дракона и отталкивалась от нападающей твари, которая наметила свою пасть в ее горло.

Дракон зарычал, крылом подтолкнул девушку и одним движением отправил ее в полет. Испугаться она не успела. От удара о твердую, не предназначенную для таких акробатических трюков поверхность, в голове прояснилось. Он закинул ее к себе на спину и Вероника, сжимая зубы от боли вцепилась в его наросты прижимаясь всем телом.

Дракон глубоко вдохнул, на мгновенье задержал дыхание, а потом с силой выдохнул. Из его пасти обжигающими языками вырвалось оранжево-красное пламя сжигая тварей. И сорвался вверх, взмахивая крыльями до тех пор, пока не скинул с себя всех вцепившихся в него тварей. И устремился, разрезая воздух огромными крыльями в небо. Крэй летел, осматривая окрестности, он позвал девушку и обеспокоился, когда Вероника ему не ответила, рыча проклятья он с высоты разглядел небольшое поселение, скрытое за высоким частоколом из массивных кольев.

— Рони! — встревоженный голос донесся до ее сознания, словно через густой туман, и тут же исчез в новой лавине разрушительного холода. Крэй выругался и приземлился недалеко от деревянных высоких ворот.

Вероника с трудом сползла с дракона, голова кружилась, и она не смогла устоять на ногах и рухнула на землю, ее сотрясала дрожь, она прибывала словно во сне, не понимая, как еще способна ходить и дышать. Она думала о том, что видела, и постепенно ей начало казаться, что боль начинает неметь, как под наркозом, превращаясь в тупую навязчивость. Липкую и противную. Она, как грязь, обволакивает изнутри.

— Рони, — Крэй бросился к ней и не узнал свой надорванный, хриплый голос и его короткий, пронзающий душу взгляд искал ее взгляда.

Жуткий холод, пробирающий до костей так, что молчать просто не остается сил. Крик, пропитанный ужасом и страхом. Его? Ее? Она не знала, да и какая разница, когда сердце грозит разорваться от боли, а перед глазами сплошная пелена из слез. В какое-то мгновение показалось, что ее заковали в чистый лед. Тело не слушалось, дышать получалось через раз, а в голове бился только один вопрос: неужели это конец? Страха смерти не было. Было ощущение какой-то нереальности. Словно все происходит не с ней, словно это лишь дурной сон, который непременно развеется, стоит только открыть глаза. От нового приступа боли мир содрогнулся, раскололся на несколько острых осколков в их ослепительном сиянии.

Да… вдыхать. Сильнее, глубже. Пружина внутри наконец-то разорвалась, ободрала внутренности шипами. Больно. Очень больно. Она распахнула глаза и протянула дрожащую руку, коснулась колючей щеки. Крэй вздрогнул, смотря прямо в ее глаза, а она не знала, что там… в черных зрачках… И не могла читать этот взгляд, она ничего не могла. И чувствовала, как проваливается куда-то во тьму. Сознание плывет, а вместе с ним его образ, он тает в хрустале слез.

На мгновение Крэйю почудилось, что время застыло на месте. Тяжело дыша, словно раненный зверь, он подхватил девушку на руки целуя ее волосы, шепча что-то бессвязное и бессмысленное, задерживал дыхание, — Рони, девочка моя, моя милая, мой лучик… Не молчи, сладкая моя, скажи хоть что-то… Ты меня слышишь? — с рычанием, сжал девушку в объятьях.

А она слышала, но все было как в тумане. Воздуха не хватало. Мысли путались. Грудь стала каменной. Даже боль уходила — осталась одна усталость. Вероника чувствовала, как угасала. Тьма поглощала ее. Бездна готова была принять.

Она почти потеряла сознание.

И тьма взрывается золотыми искрами, и в призрачном свете — радуга на все небо.

Ангелы близко, вот они, сидят на облачках, улыбаются одобрительно. У всех — твое лицо.

Кровь — на двоих, дыхание — на двоих, тело — на двоих.

Больше нет одиночества. Есть двое. Ты и я.

Вверх-вниз, вверх-вниз, качели раскачиваются, сердце выпрыгивает из груди, кровь бьется в жилах, ей тесно, ей жарко, ей мало одного тела.

На качелях — мы с тобой. Под нами бездна, над нами небо, вокруг — бесконечность. Время стало Вечностью, Жизнь — Памятью, Смерть — Сказкой. В сказке всегда страшно, но кончается все хорошо.

У нас с тобой все всегда будет хорошо. У нас с тобой только начинается — Жизнь. А то, что было, — так, сон плохой. Как в детстве — вскрикнешь, проснешься и успокоишься.

Не отпускай меня, слышишь? Не отпускай никогда. Без тебя нельзя жить. Быть. Незачем.

И не то чтобы я умру без тебя, просто жить я могу только — с тобой.

Не отпускай.

— Рони… — Он смотрит по-прежнему в глаза, не шевелится. Не произносит ни звука.

Захотела закричать и не могла, хотела сказать хоть слово, но вместо звука только дыхание со свистом и слезы… Они сами катятся по щекам.

Прижал к себе… чувствуя, как сильно горят глаза и наконец-то взрываются кровавым дождем, стекая по щекам. Подхватил крепче, поднимаясь рывком. — Я найду способ исцелить тебя, — поклялся Крэй рукой смахивая с себя кровь. Чья это кровь? Его? Или убитых тварей? Алые капли текли по его лицу. — Черта-с два ты бы справилась без меня, — процедил он и убыстрил шаг к главным воротам. Все его чувства болезненно обострились. Руки сжались в кулаки. Крэй громко постучал в дверь.

Залаял пес, сперва один, потом подхватили и другие.

— Потерпи немного, — он тревожно вглядывался в бледное лицо девушки и прислушивался к ее дыханию, и снова кулаком громыхнул по воротам крикнув: — Нужна помощь! Откройте! — и забарабанил по воротам свободной рукой и ногами со всей силой рыча и матерясь.

***

В глухой, затерянной среди лесов и болот деревеньке Ракушки проживали мирные оторванные от столичной жизни тихие жители, и староста деревеньки в эту злосчастную ночь был склонен приписывать свое угнетенное состояние чему угодно, только не бутыли самогона, распитой на ночь глядя. Лежа в кровати и трудно щурясь на тусклый холодный лунный свет за окном, староста пытался унять головную боль, с нажимом массируя виски.

Жена тихо посапывала на закопченной печи, сын и дочь, спали в соседней комнате, басисто мурлыкал толстый рыжий кот, примостившийся под боком у жены. Тьфу ты, опять рыжий здесь. В подполе деловито шуршали и попискивали мыши, а этому лежебоке хоть бы хны.

Староста приподнялся на локтях, отбросил одеяло, встал, нащупывая ногами лапти. Подошел к окну. Ветер посвистывал в печной трубе, шелестел голыми прутьями малинника. Пес дремал в будке, свернувшись калачиком и укутав нос пушистым хвостом.

И тут Пестрый громко залаял. Его лай подхватили и другие псы. Староста протер глаза и прижался носом к холодному стеклу.

— Не иначе в ворота стучат? — пробормотал он. Насхи, да пропади ж они пропадом. Снова объявились отребья хищные, только недавно из соседней деревни бравые молодчики их истребляли. Сам Профор, староста соседней деревни собрал отряд из крепких молодцов. Три дня тварей истребляли. А вот же поди снова. Да кто ж эта так барабанит?

Староста торопливо осенил себя знамением и начал бормотать первую пришедшую на ум молитву, как позже сообразил — заздравную.

— Ты чего там с занавесями возишься, спать не даешь? — сонный голос жены звучал хрипло и грозно, кот неодобрительно мяукнул, и хозяйка прижала к себе котяру.

— Да видать гости к нам пожаловали. Пойду гляну.

— Арбалет возьми старый дурень.

— Цыц женщина.

Староста заметил, что в других домах начал зажигаться свет, хлопали ставни. Люди выходили из домов кто с вилами, кто с арбалетами, а кто и с чем попало. Староста накинул свой кафтан, взял старый меч и угрюмо пошел к главным воротам.

Сонные жители деревни собрались на площадке. Мужики угрюмо молчали, бабы укачивали ревущих младенцев, которых разбудил лай собак. Кое-кто принес с собой зажженные факелы, многие сжимали в руках топоры и вилы.

— Все в сборе? — староста беспокойно оглядывал людей. — Шли бы спать.

Но неизвестность и ожидание выводили людей из себя. Люди волновались, участились беспорядочные выкрики — мол, надо расходиться по домам, запираться и никого не пущать.

Староста махнул рукой, подошел к воротам и отворил затворку оконца.

— Кто здесь?

— Мне нужна помощь, — сказал Крэй услышав скрипучий мужской голос. — На нас напали хищники… нам требуется помощь целителя. Срочно. Я заплачу золотом.

— Прошло уже много месяцев с тех пор, как чужаки в последний раз проходили через нашу деревню. Ты пришел из Великого Загорья или куда путь держишь?

— К тебе путь держу, — ответил Крэй, — открывай, помощь нужна.

Староста посмотрел на бесчувственную девушку в руках мужчины.

— Жена?

Его вопрос застал Крэйя врасплох. Разумеется, у него не было не только подходящей легенды, но даже продуманной стратегии поведения. Через пять минут болтовня мужика начала раздражать дракона. Еще через две — откровенно бесить.

— Жена, — процедил Крэй готовый убить мужика за его медлительность. — Ей. Нужна. Помощь.

Заскрипел засов и ворота со скрипом открылись, Крэй немедля ни секунды вошел, рассматривая невысокого, дородного с густой бородой мужика, в кафтане с волчьим мехом и с коротким мечом в руках, тот прищурившись оглядел Крэйя и его взгляд остановился на девушке. Чужаки, и одежды странные, не иначе как господа знатные. Интересненько, а что они забыли-то в их глуши? Видать по тракту в Великое Загорье ехали, да насхи напали. Эх, беда-беда, — махнул староста рукой, какой уж тут сон теперь.

— Быстрее неси девоньку к Маруше. Иди за мной. Разговоры все потом, — а потом громовым голосом гаркнул жителям. — Расходитесь-расходитесь. Завтра всё узнаете.

Деревня стояла на ушах.

— Слыхали?! — прямо с порога начала бабка. — Страсти-то какие делаются! Уже от насхов спасения нетути! Прям аж хоть ты заворота носа не кажи!

Крэй пока шел приметил домов двадцать. Каждый — деревянный терем с крыльцом, к которому ведут высокие ступени. Резные окна, массивные двери на толстых запорах, шатровая крыша с козырьком. На коньке возвышается вырезанная голова медведя с разинутой пастью видимо для отпугивания злых духов. Присмотревшись, он заметил в некоторых окнах тусклый неверный свет — видимо, от очага. Люди так и не сдвинулись с места, пока они не подошли к избе, выкрашенной в зеленый цвет. Староста кашлянул и постучал.

Через некоторое время открылась дверь, на пороге со свечой в руке стояла женщина.

— Маруша, тут такое дело, — начал староста и поежился от взгляда травницы. Пронзительный, испытующий взгляд каленой спицей прожег Крэйя до самого затылка и женщина, не задавая вопросов посторонилась. — Входи. А ты Михай иди. Я тут сама справлюсь, да людям скажи, чтоб спать ложились. До утра потерпят. Иди-иди Михай.

Староста что-то крякнул типа «не учтивая женщина» и пошел прочь к своей жене, которая с котом на руках поджидала мужа на крыльце.

Крэй оглядываясь переступил порог. В избе стояла кромешная тьма.

Травница молча включила тусклую лампу под потолком, и Крэй наконец смог осмотреть помещение. Большую часть комнаты занимал стол, накрытый белоснежной скатертью. Вокруг него размещались три стула из темного дерева с высокими резными спинками. Окно было зашторено белой занавеской с изящной кружевной вышивкой по низу. Но самой удивительной и совершенно не вписывающейся в интерьер деталью были кресла: два глубоких, мягких и отнюдь не дешевых кресла, каждое из которых было вполне достойно если и не королевских покоев, то, по крайней мере, гостиной средней руки аристократа. В целом обстановка, конечно, была далека от роскоши и, если бы не кресла, он бы вынес вердикт «бедненько, но чистенько». Очевидно, изба или, во всяком случае, эта конкретная горница — предназначалась для гостей. Стены украшали картины из сухих цветов и пахло травами. В помещении было уютно и чисто.

— Насхи напали? — спросила травница и повела его в другую небольшую комнату.

Крэй молча кивнул.

— Срочно клади ее сюда, — велела женщина, постелив тонкое одеяло на длинный стол. — Кто она тебе? — прищурилась травница.

— Жена, — спокойно ответил Крэй.

— Помощь мне твоя нужна. Раздень ее, пока я снадобья достаю. Медлить нельзя и так из-за болтовни Михая время упустили.

Крэй раздевал бесчувственную Веронику, а травница готовила зелья и вытаскивала банки и горшочки с чем-то остро пахнущим. — Полностью раздевай, да не будь таким медлительным и осторожным, — поворчала она, — ей сейчас все равно, а теперь принеси мне вон те кадки с водой и сюда поставь.

Крэй молча и беспрекословно выполнял всё, что повелевала ему травница и старался не смотреть на жуткие раны Вероники, тому, что она была полностью обнажена он даже не придавал значения.

— Остальное я сама. В углу стоит бадья с теплой водой. Вот тебе мазь, сам смажь свои раны и жди, когда с женой твоей лечение закончу.

Травница взяла с комода сумку с медикаментами. Несмотря на полноту и небольшой рост, двигалась она легко. Не обращая больше внимание на чужака, она занялась девушкой, ощупала раны, промыла их и начала браниться. Маруша не упускала случая поворчать всякий раз, как только ей на глаза попадалась памятка о когтях насхов.

— Кошмар какой-то! — бормотала она себе под нос обрабатывая раны. — И как уцелели-то?

Крэй стянул с себя куртку, рубаху и споласкиваясь над бадьей, с наслаждением глотал стекающую по лицу воду и чистой тряпицей протирал тело и руки, смывая запекшуюся на них кровь. А потом сел на скамью наблюдая пристально за женщиной и ее действиями.

Травница тем временем наложила на раны девушки зеленую кашицу, резко пахнущую эвкалиптом, перебинтовала, а затем преподнесла к ее губам глиняную кружку. — Отвар из Итили восстанавливает жизненные силы. Ничего-ничего скоро заживет, но шрам на ноге и плече останется. Ох красоту-то какую попортили тварюги окаянные. Спасу от них нет, — и накрыла девушку чистой белой простыней. — Немного подождем, сейчас подействует.

— А если нет? — хрипло спросил Крэй.

— От моего врачевания еще никто не помирал, — травница села напротив и внимательно посмотрела в глаза мужчине. — Сон я видела давеча, что придешь ты. Жена твоя жива будет, а вот ты помочь нам должен.

— И чем? — удивился Крэй.

— Насхов истребить.

— Кто такие эти насхи?

— Твари, которые на вас напали. В лесу обитают и на путников нападают, а в последнее время и на деревни. Спасу от них нет. В город на ярмарку стало страшно ездить.

— А тебе видение было, что я их истреблю? — уголок губ Крэйя иронично приподнялся.

— Силу в тебе чую. Я тебе помогла, а ты нам.

— Почему не соберетесь и не устроите охоту на них?

Травница поднялась и всучила Крэйю кружку, — Пей, тебе силы нужны.

Крэй сначала погрел руки о кружку, потом отпил глоток горячего вина с пряностями.

— Только недавно охотились, из трех деревень молодцов собрали. Да как видать насхов не всех истребили, — нахмурилась Маруша.

— Живучие такие?

— Как имя твое чужак?

— Крэй.

— А жены?

— Вероника.

— Вера и Ника, — улыбнулась травница. — Хорошее имя, а вот твое иноземное, ведьмаческое.

— Я не ведьмак и не колдун.

— Ладно, завтра поговорим, устала я, — травница поднялась, открыла дверь, там стояла кровать с пуховым одеялом и подушками. — Жену сюда положи и сам здесь же спать будешь.

— Спасибо, — коротко кивнул Крэй травнице.

Маруша внимательно оглядев мужчину сказала: — Ты вот что, спать иди, но присматривай за женой. Хвала Богине Макошь, ты вовремя ее ко мне принес. Смотри, чтоб ее в жар не бросало, а если ей будет холодно, дрожать начнет, то согревай, вот это давай ей пить, как только начнет метаться. К утру должна оклематься. Как твоя рука?

— Пройдет, — глухо ответил Крэй зная, что регенерация уже начала действовать. Жжение сменилось привычным зудом, рана начинала заживать, а возиться с повязкой не стоило: всё равно к утру на руке и теле останутся только розовые полоски шрама, а через пару дней и они исчезнут.

Травница прищурившись посмотрела на его руки и хмыкнула.

— Я в главной горнице, если что призовешь, — с этими словами она вышла за порог закрыв за собой дверь.

Крэй поднялся и бережно взяв девушку на руки понес к постели, положил, укрыл одеялом, а сам придвинув табурет сел, не сводя глаз с Вероники и устало потер лицо. Он смотрел на нее бездонными темными глазами, опустив голову.

— Рони, — прошептал он, прикасаясь ладонью к ее лбу. Вероника кажется спала. Он все же поднялся и лег поверх одеяла рядом с ней прислушиваясь к ее дыханию. И губами прижался к волосам спящей девушки. Она инстинктивно податливо прижалась к его груди, ее действия вызвали ворох мурашек, побежавших по коже мелкой россыпью и сердце забилось еще быстрее, он пальцами погрузился в ее волосы и с каким-то отчаянием зарылся в них сильно ероша и перебирая их. Ничто не могло больше удержать его от прикосновения к этой коже… к этим нежным щекам… к губам…

И тут Вероника заметалась по постели, нервно вздрагивала и вновь впадала в небытие, а потом задрожала. Крэй прижал к себе девушку стараясь согреть и вливал ей в рот отвар. Он медленно провел пальцем по ее губам, а затем поднес палец ко рту. Ощутил соль. Соль ее слез.

Чувствуя нарастающую тревогу, приподнял руку девушки, отпустил.

Рука мягко и безвольно упала.

В любую из ночей ее тяжкий сон грозил перейти в сон вечный. Его прошиб холодный пот при мысли о таком исходе.

И вот она снова начала метаться, а потом затихла, губы ее побелели и Крэй склоняясь над ней начал звать ее, схватил за плечи и слегка потряс. Вероника как кукла упала на подушку дрожа всем телом. Крэй с силой прижал ее к своему горячему телу и шептал ее имя.

Кто-то звал ее и, Вероника отвернулась от холодной бездны, оставляя ее, чтобы слиться с сиянием, которое звало к себе, обещая покой и любовь. Там ее ждали те, кто был ей дорог и которых она давно потеряла: бабушка и дедушка. Но из бездны, догоняя ее, рос образ Крэйя. Его лицо с откинутыми назад волосами смотрело строго и торжественно, заслонив собой Вечность, разрастаясь до вселенских размеров и вдруг рассыпавшись на мириады звезд, растворилось, чтобы вновь вынырнуть перед ней, ладонью стряхивая с лица звездную россыпь. Он протянул к ней руки:

— Не уходи… — и стал стремительно падать обратно в бездну, увлекая ее за собой, прочь от вечного покоя.

Вероника торопилась догнать его, но каким бы стремительным ни был ее полет, она не смогла даже приблизиться к нему. Она летела все быстрее и быстрей, пока не почувствовала, что безудержно падает. Она едва не задохнулась, влетев в то, что остановило ее падение. Легкость бытия исчезла. Стало тяжело, тесно, неудобно, не хватало воздуха и она, закашлялась. Ее схватили за плечи, приподняли, сунули в губы край глиняной кружки, облив шею и грудь холодной водой.

Крэй вздрогнул, потому что Вероника вдруг перевернулась набок, вцепилась в его руку и со вздохом облегчения прижалась к ней мокрой от слез щекой. Дыхание ее постепенно стало ровным, на высоких скулах проступил легкий румянец.

Крэй стоял на коленях возле кровати и чувствовал себя одновременно полным идиотом — и необыкновенно счастливым. Она точно птица заснула на ладони…

Так он провел около часа, боясь потревожить ее сон, а потом осторожно высвободил онемевшую ладонь, придержав спящую девушку за плечо…

…и коснувшись при этом ее тела, как же иначе? Он слушал тихий ритм ее сердцебиения, ему нравилось смотреть на то, как дрожат во сне ее ресницы, и она спит голая в постели, и пальцы сами тянутся, чтобы повторить изгибы ее бедра, пройтись по ребрам вверх к локтю, и выше по руке к атласному плечику и спустится вниз к груди… и ничего не мог с собой поделать.

Она была вкусом небес, сладостью и светом, и Крэй внезапно оголодал. Его пронзило молнией. Ударило током. Затрясло в лихорадке. Обожгло лавой, ошпарило кипятком. Ни одно сравнение не передавало и сотой доли истинных чувств, обуревавших мужчину в эту минуту. Он хотел эту девушку так, что разум отказывался работать, стыдливо уступая место инстинктам, здоровым, могучим и не обремененным условностями.

Крэй поразился своим чувствам. Когда она так близко, он получил возможность рассмотреть ее получше, и совершенно напрасно воспользовался этой возможностью. Даже странно: он столько времени с ней проводил. Они уже спали вместе, обнявшись друг с другом в ее розовом домике, он целовал ее и чувствовал ее страсть, они купались вместе в озере обнаженными — но вид именно такой девушки заставил Крэйя разволноваться не на шутку.

И дело тут было не в обнажившейся совершенной груди с розовыми бутонами сосков, не в разметавшихся каштановых кудрях, не в длинных ресницах и не полуулыбке, с которой она спала.

Дело было в доверчивости, с которой она спала рядом с ним. Дело было в ее явной невинности. Дело было в том…

Дело было в том, что впервые в жизни неукротимому Крэйю Эр-Тэгину хотелось смирить свой темперамент. Хотелось защитить. Помочь. Укрыть. Согреть. Хотелось спасти от всех опасностей на свете. Хотелось баюкать ее на руках и не обладать ею, не заниматься с ней любовью, нет… просто обнимать ее и слушать ее дыхание. Чувствовать ее тепло. Умирать от счастья, когда она доверчиво прижимается к его груди… И только потом заняться с нею любовью!

И прикоснулся к бескровным губам, пропустил между пальцами шелк волос, дотронулся до прохладной кожи, погладил ее щеку и сжал ее руку крепче, прошептав: — Не могу понять: я все время хочу быть возле тебя, хотя точно знаю, что магия здесь ни причем. Тогда, что же меня так тянет к тебе? Мне так странно…

Крэй с невероятной ясностью осознал: он не просто хочет заполучить ее тело в свою постель, он хочет ее всю, без остатка. Она вошла в жизнь дракона без спроса, естественно, как входит в темную комнату луч солнца. Дракон впустил ее. И тогда зацвела сирень…

А потом он погрузился в желанную дрему. Тело и правда требовало отдыха, магия — хорошего пополнения. Все в нем, включая энергию с магией, понимало, какие испытания ждут впереди, насколько глупо и неуместно тратить сейчас драгоценные силы.

Глубокой ночью он резко проснулся оттого, что замерз. Попытался понять, куда делось одеяло и сама Вероника. Сообразил. Нежно поцеловал похитительницу в нос. Она не просто утащила одеяло, она свила из него целое гнездо — и теперь, пожалуй, только носик из него и торчал. Он притянул ее к себе обнимая и снова закрыл глаза зарывшись носом в ее макушку, ноздри мужчины раздувались, жадно втягивая ее чувственный аромат, который ударил ему в голову, и он подумал, что готов держать девушку в своих объятьях всю свою жизнь.

И незаметно задремал от непривычного ощущения покоя и мира.