Глава 16

Ей снился кошмар…

Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в ее сторону… в небе сияет яркая полная луна, ее свет заливает все вокруг… Но она не видит во сне красоты этой ночи. Волки, быстроногие бежали по лесу в свете полной луны. Рев отозвался эхом и заполнил ночь, требовательный и вопрошающий. Наполненный силой, такой же естественной, как дыхание. Стая стояла на высоком холме подняв головы вверх, они взывали к полной луне.

Вероника проснувшись долго лежала в тишине, картины сна, как живые, все еще стояли перед глазами. Не удивительно, что ей приснился такой сон. Слишком много впечатлений на нее произвели волчары и прошедшие события. Слишком мнительной она стала, а ведь ни змееподобные твари в Аримии, ни живые драконы и даже кровавые бои в Гарде не произвели на нее такое впечатление, как обычные волки хоть и громадного размера.

Она села, запустив пальцы в плотную шапку спутанных каштановых волос. Глаза быстро сфокусировались на смятой рядом подушке.

Проснулась она одна.

Было немного больно и как-то странно. Никаких поцелуев, никаких нежных слов — растерянная и смущенная девушка смотрела на примятую подушку и гадала, почему он ушел. Затем нахмурилась своим мыслям и сердито покачала головой.

Когда ее охватывает беспокойство, невозможно оставаться дома, ее потянуло на свежий воздух. Хорошая долгая прогулка вернет довольство жизнью, миром и покоем, необходимые, как дыхание. Бодренько соскочив с постели, она умчалась в умывальню и через четверть часа вошла на кухню.

— Всем доброе утро! — она села за стол напротив Крэйя.

Он просто посмотрел на нее, просто молча уставился на нее своими чудесными, умопомрачительно синими глазами. Просто назвал по имени. Просто сказал: «Вероника».

В столовой царила несколько напряженная, но — идиллия. Все трое сидели за столом и чинно поглощали завтрак.

Смущенные и немного растерянные, Крэй и Вероника старательно смотрели в разные стороны. Маруша с интересом посмотрела на них и изрекла:

— У вас вид, как у детей, поссорившихся в песочнице.

— Мы не ссорились, — тут же сказала Вероника, подумав, что просто кто-то оставил ее одну.

Крэй тут же взглянул на девушку и в его глазах зажегся озорной огонек.

— Мне снился кошмар… — сказала она, не сводя с него глаз.

— А меня не оказалось рядом, — прошептал Крэй, а Вероника заметив его едва заметную улыбку, фыркнула.

— И что тебе приснилось? — спросил он.

— Не хочу об этом говорить, — она откусила кусочек ягодного пирога.

— Ну раз аппетит отменный и ты не в слезах, то ничего кошмарного.

— Сухарь, — огрызнулась она.

Он протянул ей сухарики на тарелке, — Прошу.

— Спасибо, — вежливо и сухо ответила она, и вот чего она взъелась на него? Не иначе гормоны. Вероника в уме подсчитала «кое-чего» и пришла к выводу, что скоро будет лежать пару дней и мучиться с животом. Вот не вовремя женская природа о себе знать дает!

Не успели они насладиться вкуснейшими пирогами с мясом или ягодами, как в дверь постучали. Маруша открыла, на пороге стоял староста.

— Ты скоро у меня поселишься Михай, — пробурчала Маруша.

— Можно мне пройти?

— Да проходи уже. Проходи.

— Всем добренького утречка, — староста уселся за стол. — А когда будут кормить? — потер он довольно руки.

— Ух, — тряхнула головой Маруша и поставила перед ним тарелку с большим куском мясного пирога.

— Вот что, — сказал староста Михай, — давайте-ка начнем готовиться к отъезду на ярмарку.

— Но сперва к Гордею, — сказал Крэй и вскоре мужчины завели негромкий и до ужаса нудный разговор о сборах. Вероника помогла прибраться Маруше на кухне, а когда увидела, что мужчины вышли из дома тут же юркнув за дверь пристроилась рядом с Крэйем.

— Я с вами, — непреклонно сказала девушка.

— Да кто ж спорит, — пожал плечами Крэй.

— Но ты не предложил мне пойти с вами и, если бы я не заметила, так и ушли бы без меня, — в ее интонациях слышались обвиняющие нотки.

— Но заметила же, — обронил Крэй поймав ее ладонь переплетая свои пальцы с пальчиками девушки. Они шли по главной дороге в сторону кузницы и мужчины продолжали вести между собой негромкий разговор порой прерываясь, чтобы поздороваться с сельчанами, которые встречали Крэйя и саму Веронику с радушием и кивками.

Кузницу они сразу увидели, вернее услышали стук молота, сопровождающий частым перестуком молотка и гудением пламени в горне, раздуваемый мехами. Под навесом работал кузнец со своим подмастерьем — дюжим парнем. От раскаленной болванки по которой они попеременно ударяли то молотом, то молотком, во все стороны летели искры. Кузнец работал с обнаженным торсом. Был он жилистым и мускулистым. Его кожа лоснилась от пота, а от летящих искр его грудь защищал кожаный фартук. Оба — и кузнец, и подмастерье, работали слаженно, сосредоточенно, не отвлекаясь.

— Доброго утречка Гордей, — крикнул староста.

Кузнец и парень кивнули в ответ, отложили молоты и направились прямо к ним.

— Сидит нечисть в клетке, рычит, пасть скалит, — басовито сказал кузнец Гордей и вместе с Крэйем направился к небольшой пристройке открыв на дверях ключом железный замок. Первым вошел Крэй и уже через минуту волочил клетку с шипящим и рычащим насхом.

Все пятеро: Крэй, Вероника, староста, кузнец и его подмастерье окружили клетку разглядывая насха.

— Вот же твари, всю округу в страхе держат, а с виду обычные бесшерстные псы, — воскликнул парень.

— Отойдите подальше, — велел Крэй, а сам присел на корточки перед клеткой и перешел на магическое зрение рассматривая насха.

— Что скажешь о чудище этом? — не выдержал Михай.

— Зверь как зверь, — медленно ответил Крэй прощупывая насха, будто бы сканируя, — глаза красные, светящиеся. И кровь красная, плоть живая, — вытащив свой клинок он через прутья клетки умудрился насху хладнокровно перерезать глотку. Тот зашипел, кровь закапала и повалился ничком, вздрагивая телом в предсмертных конвульсиях. Вероника все же не сдержалась ахнула, а Крэй внимательно следил за хищником. Тот лежал кровью истекая и не шевелился. Глаза потухли, являя остекленевший черный зрачок зверя.

— Странно, — нахмурился Крэй и поднялся, взглянув на Веронику.

— Крэй, смотри, — вскрикнула она. Мертвый насх прожилками огненными засветился, пасть открыл и вскочил на четыре лапы, выглядел еще злее, чем прежде и оскалившись кинулся на прутья, да так, что клетка ходуном заходила, напугав старосту, парня и Веронику. И глаза снова красным светом светились. Парень осенил себя знамением, как и староста с кузнецом.

— Колдовство, — прошептал парень.

— Выходит, мы их убиваем, а они снова живые, — не веря, что увидал произнес староста.

— Теперь понятно, — кивнул кузнец Гордей, сплюнув на землю, — не избавиться нам от нечисти.

— Избавиться можно. Их убивает огонь, — мрачно произнес Крэй.

— Да как же в лесу-то со огнем? — развел руками Михай. — Спалим же все, пожарище полыхнет и до деревни дойдет.

— Огненными стрелами? — наконец подал голос парень. — Но насхи эти трехпроклятые всем скопом нападают.

— Либо выманить их всех из леса, — ответил Крэй, — либо логово найти и сжечь, — он выставил руку и направил ладонь на насха выпуская из нее струю огня, зверь, шипя, визжа сгорал и остервенело бросался на прутья клетки.

Крэй поморщился, когда от сожженной твари вонь распространилась по всей округе. И ждали, когда только пепел и останется.

— Вы маг! — с придыханием произнес парень во все глаза смотря на Крэйя.

— Так и знал, что ты не простой парень, — залыбился староста.

— Я маг, владеющий огненной стихией. И я не ведьмак и не колдун. — Крэй не собирался больше ничего им сообщать и твердо посмотрел в глаза каждому. — Их жизнь поддерживает магия и кто-то ими управляет. Но насхи не трупы, а оживают, имея плоть и кровь. Вот это мне и не понятно.

— Некромант, — подала голос Вероника и все разом уставились на девушку, — вернее ведьма. Давайте немного порассуждаем… я так понимаю, что, как Ружена померла, так и насхи объявились. Так? — обвела она взглядом мужчин задержавшись на старосте и тот кивнул. — Настасья — самоубийца, а кузнец под проклятием был, правда сам помер. Из них только Ружена ведьма, но Настасья как самоубийца может не найти себе покоя и требует мести.

— Нет Вероника, здесь именно живым зверьем управляют, — покачал головой Крэй.

— Идти нужно в лес и найти дом Ружены, — твердо сказала девушка. — Только там мы сможем найти ответы или что-то, что подскажет нам о насхах.

— Твоя чуйка? — усмехнулся Крэй внимательно смотря на Веронику.

— Да. — кивнула она. — Заодно и недостроенный дом кузнеца осмотреть не помешает, и вот еще что… Михай, вы отпевали девушку?

— Конечно отпевали, — удивился он. И Вероника поняла, что здесь все едино, что умершие естественной смертью, что самоубийцы. Так-так… что за религия, обряды? Маруша про Богиню Живу да Макошь часто упоминала. Вероника призадумалась, вспоминая легенды и мифы своего мира, зная, что Жива у славян ее мира — Богиня Жизни. Жива, по сути, и есть нить жизни, которой Макошь плетет судьбу. Переплетены два мира, ее и этот, слишком уж похожи во всем.

В результате Вероника твердо заявила: — Я иду с тобой искать дом Ружены, — и от взгляда Крэйя у нее на спине выступила изморозь. Захотелось немедленно забиться в самый дальний угол и накрыться одеялом с головой.

— И тем не менее на поиски приключений ты не пойдешь, — твердо отчеканил он.

— Какие аргументы могут тебя убедить? — Вероника встала в позу скрестив руки на груди.

— Логически обоснованные, — скопировал он девушку приняв ту же позу.

— Мой дорогой муж… ты ничего не забыл? — голос ее сочился медом и патокой. А поскольку такие приторные интонации Веронике обычно не свойственны, напрашивался вывод, что за этим бесхитростным, на первый взгляд, вопросом что-то скрывается и Крэй выругался.

— С характером у тебя жена, — грустно произнес староста Михай, — и котяр, наверное, любит.

Вероника выдержала драматическую паузу, — Мы обязательно проверим, что за сюрприз скрывается в доме Ружены и проверим это вместе. Вспомни магистра.

И Крэй тут же замер, было видно, что его очень раздражали именно эти воспоминания. Но все же он был невозмутим, как памятник адмиралу Нельсону.

— Насколько я понимаю, мы все-таки команда, — вздернула бровь Вероника и отбросила косу за спину. Трое наблюдателей в сторонке переводили взгляды то на девушку, то на мужчину.

Крэйю совершенно не понравилось ее утверждение. Он передернул плечами что означало крайнюю степень раздражения и недовольства.

— Я с вами пойду, — сказал Михай, — все же я глава и староста деревни, негоже мне быть в стороне. А в вас я верю. Но народ не пойдет.

И все разом посмотрели на горстку пепла, которая осталась от насха.

— На ярмарку пора, — сказал Михай.

— А что с этим делать? — крикнул парень, когда Крэй и Вероника развернулись, чтобы уйти.

— Развей по ветру или просто выбрось куда-нибудь, — ответил Крэй.

***

А в деревне суматоха творилась: телеги, нагруженные товаром, выезжали за ворота, мужики да парни кто на конях, кто пеший, вооружившись контролировали обозы. Рядом шли, а кто и в телеге сидел нарядные женщины и девицы, и под смех, и громкие разговоры местные жители на ярмарку отправились.

Общую веселую атмосферу и Вероника подхватила.

— Крэй, как думаешь, наши золотые монеты здесь пригодны?

— Золото оно везде золото, — ответил он.

— И все же, я хочу себе многое прикупить, а вдруг вопросы начнут задавать, — усомнилась девушка.

— Хорошо, сейчас у Михайя узнаю, а ты иди в дом собирайся.

— И куда это ты пропала? — ее встретила на крыльце Маруша.

— Насха изучали, — и рассказала Маруше что видела и, что они в итоге совместно решили.

— Ладно, пойдем собираться. Насхи эти заразные подождут своего часа.

— А мне и собирать-то нечего, только сумку прихватить, — ответила Вероника.

— Ты в этом не пойдешь, — отчеканила Маруша, — снимай, я тебе другое платье дам, а на ярмарке купишь все по своему вкусу. Все девки поехали ряженые да разряженные. А ты чем хуже?!

В результате Вероника была одета не хуже местных красавиц. Свободное платье-рубаха с длинными широкими рукавами украшалось дорогой вышивкой, а сверху девушка надела верхнее платье-сарафан с незашитыми боками, бретели которого закреплялись на плечах парными фибулами-брошами в виде серебряного цветка с бирюзовыми лепестками, восхитившими девушку красотой и качеством исполнения. На талию кожаный ремешок, а на плечи набросила легкий платок. Вроде просто, но красиво и по фигуре. Волосы Вероника в объемную по всей голове французскую косу заплела. Никто здесь так волосы не заплетал и Маруша восхищаясь сказала, что теперь девки захотят научиться такому плетению кос.

— Моду ты ввела Вероника, — улыбнулась травница.

— Я и тебе сейчас прическу сделаю, — улыбнулась Вероника. — Царственную.

Маруша махнула рукой подхватив азарт девушки, — А давай.

В зеркало на себя Маруша смотрела очень долго.

— Красавица ты, — сказала Вероника. — Словно и не сельчанка, а княгиня.

— Да ну тебя, — махнула рукой женщина, немного смущаясь, но в зеркало еще раз на себя глянула. — Я уж и не помню, когда в последний раз так прихорашивалась, — и замолкла.

— Ну вот и случай как раз выдался, — Вероника перекинула через голову свою сумку. — Я готова.

Вскоре обе женщины улыбаясь вышли за ворота, там уже их ждал Крэй держа под уздцы коня. Увидев их, он улыбнулся, а староста присвистнул, а вот его жена Митрофана с дочерью заахали, рассматривая прически женщин. Староста решил, что поедет вместе с Крэйем. Вот прилип мужичок к парню, а самого Крэйя ни болтовня, ни присутствие Михайя не раздражало.

Так двумя телегами и покатили по дороге на ярмарку. И не одни они были, а целый караван тянулся по главному тракту. Вероника ехала в телеге, а рядом с ней сидела Маруша, и девушка видела очень много людей. Настроение у всех было радостное. Много слышалось разговоров, смеха и окриков друг с дружкой.

— Ярмарка не один день, а целый вересень идти будет, — сказала Маруша, и Вероника вспомнила, что «вересень» у славян ее мира, означает конкретный месяц — сентябрь. — Товар распродать надо бы, чтобы зиму сытую прожить, — Маруша передала девушке горстку семечек. Вероника семечки не любила щелкать, но тут заразилась деревенским настроем и горсточку приняла.

— Разгулялось бабье лето, — улыбнулась Маруша щелкая семечками, — на ярмарке весело и много интересных товаров представлено будет.

А Вероника вспоминала, что вообще собой представляет ярмарка. Как правило это рынок, в центре города или села, куда приезжали купцы, торговцы и ремесленники как из окрестных деревень и сел, так и из отдаленной местности, чтобы продать свой товар и посмотреть чужой. На таких ярмарках каждый продавал что хотел, товаром могли быть как бублики и сахарные кренделя, так и домашняя скотина, птица, предметы гончарного и ткаческого искусства и многое другое. Это был настоящий рай для ремесленников: бондарей, кузнецов, гончаров, ткачей, которые готовились к тому, чтобы явить покупателям настоящие шедевры своего мастерства. Любая ярмарка была для обычных людей настоящим праздником, который помогал отвлечься от тяжелых рабочих будней, позволял отдохнуть и душой, и телом. Там всегда царила атмосфера праздника и веселья, играла музыка, выступали актеры, скоморохи, звучали народные песни и детский смех. Туда ходили всей семьей, наряжались в красивые праздничные одежды, веселились от души, покупали различные товары, сладости и гостинцы.

— Приехали, — Маруша спрыгнула с телеги и стряхнула шелуху с юбки.

Жизнь тут кипела. Толпились обозы, телеги готовые выезжать, и те, что только прибыли на постой. Возницы переругивались, то и дело замахиваясь друг на друга хлыстами. Мужики, пыльные и потные с дороги — такая жара стоит, ведь бабье лето разгулялось в полную силу — злились всё больше. Крэй держал коня под уздцы и медленно двинулся вслед за гомонящим потоком людей.

— Пробка, — усмехнулась Вероника, спрыгивая с телеги и подошла к Крэйю. — Мы тут надолго, — а затем оглянулась и удостоверившись что рядом никого, обняла его за шею прошептав на ухо: — Может здесь камень найдем?

— Нужно по ювелирным лавкам пройтись, — в ответ произнес он, обнимая девушку одной рукой.

— И по рядам. Предлагаю потом разделиться.

Крэй нахмурился.

— Но я же буду с Марушей, ты же не пойдешь по женским рядам. Да и быстрее будет, когда оба займутся таким важным делом.

Крэй подумав согласился, а потом ей мешочек вручил, — Возьми. Эти золотые монеты пригодны в этом мире. Покупай, что понравится.

— Развернусь по полной, — улыбнулась Вероника.

Крэй хмыкнул, и они наконец вошли на ярмарку, где в специальном месте пристроили коня с телегой заплатив работнику за постой. По улицам туда-сюда сновали люди: одни громко переговаривались, другие спешили по своим делам или на Торг. Среди горожан мелькали хитроглазые мальчишки, наверняка, не упускающие случая стащить у зазевавшегося путника кошель с монетами — стоит держать ухо востро. Торговцы схожим товаром, как правило, держались вместе. Митрофана, жена старосты славилась своими вышивками. Она вовремя заняла бойкое место и стала быстро выкладывать привезенное добро на продажу из телеги. Сын и дочь старосты крутились рядом, помогая. Вскоре у ее ряда собрались кумушки рассматривая товар. Митрофана-рукодельница слыла искусницей на три деревни.

И чего только здесь не было… и что только не продавали: окорока, колбасы, живые куры, кони, свиньи, соленья, изделия из дерева, кованого железа, кожи, меха, украшения из бисера, золота, заморские ткани…

— А мы будем товары покупать, я не торгую, — подошла к Веронике Маруша, — потом можно в харчевню заглянуть перекусить.

Они не сразу пошли по рядам, а не спеша прогуливались и осматривались, так и увидели небольшое представление скоморохов и театр тряпичных кукол. Вероника вместе с толпой зрителей хлопала и смеялась, а потом слегка толкнула Крэйя.

— Тебе не нравится?

— Я бы предпочел выпить чего-нибудь прохладительного.

— Я вижу небольшой теремок с напитками и кренделями, — указала она рукой. — Купи мне и Маруше, а мы еще посмотрим представление.

Крэй пробираясь сквозь толпу направился к теремочку, Вероника, проследив за ним взглядом снова повернулась к сцене, но внезапно почувствовала каким-то шестым чувством на себе чей-то пристальный взгляд. Солнце слепило, и девушка прикрыла глаза рукой как козырьком. Ее взгляд гулял по толпе и зацепил силуэт незнакомца. Вероника не могла сказать, что ее так привлекло, сперва она подумала, что там стоит Крэй, волосы длинные, широкоплеч, одежды кожаные по фигуре, он стоял в ленивой позе облокотившись о высокую балку под навесом и осматривал толпу равнодушным взглядом, пока не остановился на ней. Вероника точно могла поклясться, что он смотрел на нее, хотя взгляда его не видела. Лица мужчины она не могла разглядеть из-за слепившего ее солнца и значительного расстояния между ними, мужчина достаточно долго не двигался с места, но потом повернул голову заметив кого-то в толпе и скрылся в рядах. Присмотревшись к нему более внимательно, она поняла, что спутала его с Крэйем, сходство было не только в фигуре, но и в плавности движений и манере стоять.

— Держи, — Крэй протянул ей стакан с холодным лимонадом.

— Спасибо, — кивнула она, вновь устремляя взор на сцену позабыв о незнакомце. Досмотрев спектакль, они прошли к небольшому теремку где купили мороженое, Вероника пока ела разглядывала зажиточных горожан и купцов, богато одетых женщин, нарядных девушек и во что они были одеты, какие украшения предпочитали и как их носили. В ней проснулся исследовательский интерес и потянуло пройтись по рядам. Веронику интересовали не платья и ленты, а именно украшения.

Час спустя Крэйю это до ужаса наскучило, когда женщины ходили по женским рядам. Он отвел Веронику в сторонку пока Маруша рассматривала ткани.

— Я поняла-поняла, — улыбнулась Вероника, — ты по ювелирным лавкам, а я по украшениям. Бери все камни похожие на наши, — шепнула она и Крэй кивнул уже приободряясь.

— Я тебя потом найду, будь аккуратна и наслаждайся. Маруша, — окрикнул он травницу, — иногда присматривай за моей женой.

— А ты держи кошель, — улыбнулась девушка, заметив трех мальчишек, и рассмеялась, когда Крэй проследил за ее взглядом и все понял.

— Ко мне не так-то просто подступиться, — хмыкнул он и обнял Веронику, но оглядывал все вокруг, всегда был на чеку. Крэй привык контролировать любое пространство, где ему приходилось находиться. Это его совершенно не отвлекало ни от разговоров, ни от любования девушкой, но одновременно краем глаза смотрел и на то, что у Вероники за спиной. Опасности здесь не было и можно было расслабиться, наслаждаясь всеобщим весельем. Оставить Веронику без себя на некоторое время он не боялся, тем более был уверен в ней, зная, что она могла постоять за себя в любой ситуации.

Надо сказать, Вероника была рада, что оказалась предоставлена сама себе, она не любила торопиться и привыкла бродить по таким местам в одиночку ни на кого не отвлекаясь.

— Я буду в рядах, где продают украшения, — сказала она Маруше, травница кивнула и направилась в ряды специй и трав.

Здесь столько было украшений ручной работы, что девушка, позабыв обо всем уже с исследовательским интересом перебирала броши, бусы, браслеты, заколки, фибулы из разных материалов, а также камни и камушки для украшений, и вышивок. И довольно надолго задержалась в этих рядах. Только у одного торговца она увидела камни разных цветов, распределенные по шкатулкам. Того, что ей было нужно там не оказалось, даже ее «чуйка» молчала.

Так потихоньку, увлеченная своим занятием она подняла наконец голову, когда ряды закончились и огляделась. Найдя взглядом Марушу помахала ей рукой. Покрутив головой она по правую сторону вдалеке ото всех заметила несколько столов под навесом, на которых лежало всевозможное оружие, меха и изделия из кожи. Мужской ряд, где и обитали мужчины, но Веронику это не смутило. Ее камень мог оказаться где угодно, даже на рукояти меча. Она не спеша подошла к столам рассматривая оружие ручной работы на которых имелись гравировки. Склонив и не поднимая головы, она надолго остановилась над выложенными клинками.

— Катана, — прошептала она, взяв клинок в руки, — или «пламенеющий» клинок. — Ее глаза сверкнули, и Вероника начала очень тщательно изучать столь дивное оружие. Этот клинок был с многочисленными изгибами и как она знала, гораздо более жестким, чем просто прямой. Для прямых клинков «пламенеющая» форма позволяла усилить поражающий фактор оружия, без излишних усилий. Если простой прямой клинок — рубящее оружие, то волнистый за счет многочисленных изгибов — рубяще-режущий. Раны от «пламенеющих» клинков заживали гораздо хуже, чем от прямых. А в условиях военно-полевой антисанитарии средневековья, когда микробы косят раненых сотнями, это пламенеющее оружие становится втройне смертоносным. Интересно, его ковали по определенной технологии?

Она взмахнула клинком и прислушалась, прикрыв глаза. Меч зазвенел, словно песню пел, а сталь на солнце блестела. Она стянула с шеи свой платок и подбросила вверх, тот опустился на сталь, и на землю упали две ровные половинки ее платка.

— Потрясающе, — прошептала Вероника, вновь рассматривая клинок и гравировки, понимая, что это ее меч, и она должна его купить.

Очнулась она лишь тогда, когда над ее ухом раздалось:

— Доброго дня, красавица… Что-нибудь понравилось?

Пораженная звуком низкого хриплого голоса возле самого уха, ее голова сразу повернулась в его направлении, и почти носом уткнулась… Ее глаза скользнули по гибкой фигуре, начиная от сапог и далее — до кожаных штанов, которые обрисовывали длинные, мускулистые ноги. Потом быстро проскочили мимо средней части тела на грудь и широкие плечи, скорее подчеркнутые, чем скрытые под туникой темно-коричневого цвета. Но только, когда она посмотрела на лицо парня, то глубоко поразилась невиданной силе произведенного на нее впечатления. Первым впечатлением была мощь. Словно она увидела вокруг него некую ауру — слишком сильное это было чувство, чтобы его игнорировать, такое, как поглаживание против шерсти. Глаза серые, но не совсем — проглядывают и голубые оттенки. Напоминают то камни, сорвавшиеся с высокого утеса, то тихую озерную воду. Это чувство возникло в то мгновение, когда она увидела его глаза. Такие яркие, жизненные, покоряющие своей глубиной. Его волосы цвета чистого темного меда спускались ниже плеч.

Парень также пристально изучал ее, каждую деталь, сканируя ее взглядом с ног до головы.

Она стойко выдержала оценивающий взгляд, чем удивила его. Его эмоцию она заметила.

Он уже смотрел на нее с явным интересом, а потом перевел взгляд на клинок в ее руках. Его глаза заискрились весельем, поскольку он снова перевел свой взгляд с нее, на клинок и платок.

В одном она была уверена наверняка. По десятибалльной шкале харизматичности этот парень легко набирал одиннадцать.

— Тебе понравился клинок красавица? — в его голосе проскользнули ироничные нотки.

— Мой дедушка говорил: если клинок поет, значит он нашел своего хозяина, — негромко сказала Вероника, вновь рассматривая оружие в своих руках.

— Путь воина — это путь поиска своего меча, — сказал он.

— Мастерство воина — это умение владеть своим мечом, — сказала и она.

— Солнце сможет коснуться твоего меча, если ты этого захочешь, — улыбнулся он.

— Великим воином считается тот, кто дожил до старости, не разрубив своим мечом ничего, кроме воздуха, — не смогла сдержать улыбки Вероника, взглянув на парня заметив потайенный огонь в самой глубине его зрачков.

— Если ты обнажил свой меч и не можешь убить — это значит, что твой меч обнажил не ты, но твоя слабость, — склонил он голову чуть на бок разглядывая девушку совсем иначе.

— Кто направляет на тебя свой меч? Тот ли, кто его выковал?

Он засмеялся. От хриплого звука по ее коже побежали мурашки, — Я никогда не наставлю на тебя свой меч.

— Бой выигрывает тот, кто придумывает его правила. Заставь противника играть по твоим правилам. — Вероника взмахнула клинком и приставила острие к его горлу.

— Если ты не подумал о том, зачем ты обнажил свой меч — это значит, что твой меч обнажил не ты, но твоя глупость, — серьезно ответил он, убирая острие в сторону. Его глаза вдруг словно засветились. Как будто в зрачках зажгли свечку. В течение долгого мгновения Вероника храбро выдерживала его пристальный взгляд на себе. Поразительные, необычные глаза. Глаза, которые жгли. Которые, казалось, никогда не мигали. Они парализовали ее до состояния полного оцепенения, как будто поймали и зажали в невидимые тиски.

— Сколько стоит этот клинок?

— Я дарю его тебе прекрасная воительница.

— Я в дар не приму, — серьезно сказала Вероника. — Так сколько?

— Иногда, для того, чтобы победить — нужно отбросить меч в сторону, — загадочно произнес он. — Меня зовут Сверр и это я выковал меч. Надеюсь, что вскоре мы встретимся еще раз, — и с улыбкой отвернулся, оставив ее смотреть ему вслед.

Словно очнувшись Вероника посмотрела по сторонам заметив достаточно покупателей, рассматривающих товары. Она услышала рядом с собой приятный бархатный мужской смех и обернулась.

— Судьба твоего меча в твоих руках, — сказал блондин, и тоже скрылся под навесом, как и тот парень по имени Сверр.

— Берите девушка клинок, не пожалеете, оружейники из Серой Пустоши мастера своего дела, — услышала Вероника рядом мужской голос. Купец, а это был явно он, со знанием дела выбирал ножи подбрасывая их в руке.

— А сколько стоит этот клинок? — спросила у него Вероника.

— Не меньше десяти золотых, я бы отдал и больше.

Вероника отсчитала пятнадцать золотых и положила на стол. И только собралась уходить, как в ее голове всплыли слова купца — «Из Серой Пустоши» и девушка прищурившись пригляделась, выискивая взглядом чернобородого. Мужчины, один постарше, а другой — молодой, широкоплечий с короткими черными волосами переговаривались с покупателями, еще двое вышли из-под навеса, а потом высокий блондин и парень по имени Сверр. Они пошли навстречу к группе из четырех человек. Вероника заметила в этой группе двух девиц, парни заулыбались и всей компанией подошли к ним образовав скопище. Возле Сверра и блондина остановились две девушки. В их косы были искусно вплетены цветы. Говорила в основном та, что побойчей, с белокурыми волосами, голубыми глазами и пухлыми губками, круглая и аппетитная пышечка с бойким язычком. По-видимому, ей прощалось все, чтобы она ни сказала, а поболтать она явно любила. Вторая девушка держалась чуть позади, смущенно теребя свою косу. Она была выше своей подружки и явно уступала ей в темпераменте, но по ее мимолетному напряженному взгляду на Сверра, было заметно, насколько глубоки ее чувства. Вероника украдкой глянула на него. Интересно, а догадывается ли он, что стал предметом обожания и грезой девичьей любви. Или это ему не интересно?

Внезапно все шестеро мужчин обернулись и посмотрели на нее.

Вероника смотрела на них, и тут до нее дошло, что, возможно, ей вообще не надо на них смотреть. Они могли подумать, что она заигрывает с ними! Слишком сильным был контраст с другими членами этой деревенской общины, состоявшей в основном из сельчан. Эти парни выделялись. Вероника быстро вернулась с небес на землю. Промелькнула мысль о том, что негоже показывать свое столь пристальное внимание.

А ее разглядывали пристально. Мужчина, довольно взрослый, чернявый да чернобородый, красивый в своем возрасте, а глаза цепкие, пронзительные, он переглянулся с блондином и Сверром.

Вероника насторожилась.

Они напоминали ей грозную стаю… волков, решила она, хотя не знала, почему такое сравнение пришло ей в голову, может из-за своих снов и впечатлений? Теперь ей повсюду мерещатся хищники. Определенно они были больше похожи на стаю. Чернобородый выглядел немного жестче чем другие, выше и мощнее. Остальная часть банды, все же, напоминала ей стаю диких волков, мускулистых, но поджарых. Их кожа была золотисто-коричневая от загара, что означало, что они много времени проводили на улице.

Что в мире могло сплотить столько доминирующих мужчин? Они были похожи во всем между собой. Высокие, широкоплечие, их взгляд проникал в самую душу того, на кого они смотрели. Они не были родственниками, хотя нельзя сказать, что все родные братья походили на горошины из одного стручка.

Мужчины напряглись, когда она перевела взгляд с одного на другого и опять к длинноволосому. Что-то мелькнуло в его глазах, но это было не удивление.

Пристальный взгляд другого с короткими черными волосами тоже переместился к ней, он оглядел ее тем взглядом, которым обычно некоторые мужчины «раздевают», да так, как будто пред ним было произведение искусства, вообще это должно быть оскорбительным, но не было. Может быть, это потому, что складывалось впечатление, что ему нравилось то, что он видел?

Учитывая, как они смотрели на нее, они просто хотели поиграть с ней, все же она была в том месте, где девушкам находится не полагалось.

Блондин, стал внимательно ее изучать, затем перевел загадочный взгляд на парней.

— Я так и думал, — сказал он, растягивая слова, после нескольких секунд, — это она, как и предполагалось.

Вероника, услышав его фразы нахмурилась, и ее пристальный взгляд нашел глаза Сверра. Ей показалось, что в его глазах загорелось озорство. Он улыбнулся ей и подошел присев на край стола.

— Я буду очень рад познакомиться поближе, — и внимательно смотрел на нее долгое время.

Вероника снова нахмурилась от его двусмысленного высказывания, а потом до нее дошло. Она стоит и пялиться на них. Они восприняли ее пристальные гляделки как призыв, но она-то изучала их с исследовательской точки зрения без умысла и подтекста. Вероника встряхнула головой. И все же, так явно предлагать ей близкое знакомство не очень красиво.

— Ладно. Не обижайся, — сказал Сверр.

— Слишком поздно, — раздраженно ответила Вероника, затем откинула длинную косу назад и плавно двинулась прочь. Она еще долго ощущала завороженный мужской взгляд, устремленный ей вслед и совершенно не догадывалась, о чем он думал.

Лед в его глазах стремительно таял. Ему совершенно определенно пришлась по душе холодноватая сдержанность незнакомки. Она не щебетала, как остальные девицы, не смеялась и не пыталась кокетничать. Избалованному неустанным женским вниманием Сверру такие манеры были внове. Странное это было чувство.

Он видел перед собой необычную девушку с необыкновенными глазами цвета бирюзы. Ее взгляд был словно… хитроумный узор или сверкающий гранями камень. Из тех, что так искусно гранит его отец, прежде чем вставить в перстень или ожерелье. В каждой грани отблеск сущности. И разбери — где кончается чутье и где начинается безумие.

Она не кокетничала с ним, но ее странный словно изучающий взгляд останавливался на каждом из них, и если Яромир и Драгомир восприняли ее как доступную, то Сверр был уверен, что это не так.

Он знал, что был мужчиной красивым и видным, но эта девушка, против всех ожиданий, вела себя с ним более чем сдержанно, и показалась ему холодной гордячкой. Мысленно Сверр восторгался ее выдержкой и хладнокровием. Не каждый мог смотреть прямо ему в глаза и не отводить их. Если он захочет, он может очаровать птицу на ветке и заставить ее петь. Незнакомка с легкостью сохраняла на лице маску невозмутимости, улыбалась одними губами и цедила что-то нейтрально-любезное там, где любая другая девушка млела бы от восхищения.

И она разбиралась в оружии. Она ценила и знала такие вещи, которые преподают в их общине. Кто она? Откуда она пришла? Из столицы? Княжна?

Его цепкий взгляд еще у театра выделил ее из толпы. Она бросалась в глаза. Чужая. Девушка выглядела прекрасно. Совсем не трудно возжелать ее. За ней было легко наблюдать, выделяя из толпы. Она отличалась ото всех, как пламя от пепла, и будоражила его чувства своей несомненной привлекательностью. В ней чувствовалась жизненная энергия, которая горела так же ярко, как солнце в ее волосах.

Ветер гулял, шевелил волосы, легкая дрожь волнения пробежала по телу… Он воскресил в памяти прелестный образ девушки до мельчайших деталей. В ее прекрасных очах можно утонуть, заблудиться…

— Она тебе понравилась, — рядом с ним встал его побратим и верный друг Яромир. — Сверр, держись от таких как она подальше.

— Я знаю Яр.

— Помни, что говорил Боеслав.

— Отец много чего говорил. Но закон и правила я не нарушу.

Тем временем Вероника, сделав несколько шагов наткнулась на взволнованную Марушу.

— Я тебя везде ищу, — сказала травница и застыла на месте. Вероника медленно повернула голову туда, куда смотрела женщина. Маруша и могучий черноволосый мужчина не сводили с друг друга глаз, оба словно окаменели.

— Уведи меня отсюда, — прохрипела Маруша схватив крепко за руку Веронику.

И девушку осенило, так значит это тот негодяй, который отверг Марушу? Вероника сузила глаза и глянула поочередно на всех парней таким взглядом, что те нахмурились, а двое даже встали со своих мест. Вероника в свой взгляд вложила все эмоции и чувства надеясь, что они ее поняли. Она хотела, чтобы ее коронный взгляд «кобры» надолго бы им запомнился. Схватив за руку побледневшую Марушу, а в другой руке крепко сжимая клинок, Вероника решительно направилась сквозь толпу.

Уйдя на приличное расстояние от мужских рядов она остановилась у теремочка и купила холодного лимонада. Стакан себе и Маруше. Залпом выпила, а потом спросила: — Это был Он?

Маруша кивнула, затем отмерла и выпила лимонад.

— Есть хочу. Айда в харчевню, аппетит проснулся.

— Я видела, как он на тебя смотрел, — выпалила Вероника. — Сожрать был готов своим взглядом, а глаза у него такие черные, жгучие.

— Хочу вина глоток, — пропела Маруша загадочно чему-то улыбаясь.

— А вот где интересно мужа моего носит?! — вздохнула Вероника, ища взглядом дракона.

— Вон он, со старостой нашим в компании, — указала в сторону харчевни Маруша.

Сердце Вероники глухо забилось, когда она увидела его высокую фигуру и женщины ловко пробираясь сквозь толпу подошли к Крэйю.

— Я ничего не нашел, — тут же сказал он и Вероника прекрасно поняла, о чем он говорил.

— Я тоже ничего не нашла, но зато купила клинок, — и показала Крэйю вытащив его из ножен.

— Прекрасная работа, — кивнул он, рассматривая оружие. — Ты все купила что хотела?

— Нет, — ответила Вероника.

— Столько времени прошло, а ты только клинок приобрела? — возмутился Крэй.

— Долго выбирала, — передернула плечами Вероника и неосознанно потерла шрам на плече.

— Болит, — прошептал Крэй склоняясь к ней.

— Иногда, — в ответ прошептала она. — Я есть хочу, у меня проснулся волчий аппетит…ой… драконий… ой…зверский…в общем я голодная.

Крэй усмехнулся, — Ты и правда голодна, судя по твоим репликам, — с этими словами он распахнул дверь харчевни под названием «Пасть Голодного Зверя».

К ним присоединилась семья старосты и семья кузнеца. Стало очень весело, когда вино и медовуха потекли рекой, когда весь стол был заставлен блюдами и закусками. И Веронике было даже невдомек, что вскоре она увидит заходящих в харчевню парней из Серой Пустоши.

Если бы она знала, что они придут, то ни за чтобы не пошла в эту харчевню.