Глава 17

При их появлении, присутствующие подняли головы от своих тарелок, мужчины настороженно смотрели на Крэйя, ну это и понятно, он всегда привлекал к себе внимание тем более — чужак, но, когда рядом с ним встал староста Михай указывая на свободный стол, посетители заведения вновь принялись за поглощение пищи и к прерванным разговорам, более не обращая на вновь прибывших внимания. Крэй, Маруша и остальные заказывали еду, как только появился подавальщик, девушка положилась на вкус дракона разрешая ему заказать все, что он для нее пожелает, а сама рассматривала людей и саму харчевню, которую она бы и харчевней не назвала бы, а скорее таверной. Как правило харчевни посещал простой люд, и они приравнивались к закусочным низшего разряда с дешевой простой едой и выпивкой. А вот таверна — это питейный дом, где за плату можно было получить еду, выпивку квас, пиво, мед и даже крепкие напитки, а также заведение подобного типа являлось центром общественной жизни, сюда народ сходился для еды и питья, для бесед и попоек с песнями и музыкой. Да и народ здесь присутствовал зажиточный. Главный зал, вмещал в себя несколько десятков обеденных столов и кухня, на которой постоянно копошатся, что-то готовя, что-то выкидывая, что-то наливая, впрочем, это не так уж и важно. Столы стояли друг за другом в ряд. Тепло в зале поддерживалось благодаря большому каменному камину с кованным решетками, напротив него стояли два кресла, похожие друг на друга, как два брата близнеца: оба массивные и большие красного цвета, ножки их сделаны из дуба. Там было нечто похожее на зону комфорта, где можно посидеть у камина и расслабиться. У одной из стен стоял диван, довольно старый и потрепанный, хотя это не слишком заметно, ведь все его изъяны скрыты под шкурой медведя, что умер наверно пару зим назад от старости, подумалось Веронике. Напротив, камина — длинная барная стойка за которой пряталась небольшая дверь и вела она прямиком на шумную кухню.

Вскоре к ним присоединилась и семья кузнеца Гордея. Крэй не возражал против большой и веселой компании, но крепкие напитки не приветствовал, ограничиваясь медовухой. Вероника отказалась даже от меда сказав, что, когда поест и пока не стемнело пойдет прикупить некоторые женские товары.

— Я с тобой не пойду, — сказал Крэй.

— И я этому очень рада, — скорчила гримаску Вероника, совершенно на него не обижаясь.

— Я с ней пойду, — кивнула Маруша разламывая на куски горячую лепешку и протягивая вторую половинку девушке.

— Надеюсь вы не долго, скоро стемнеет и нам еще возвращаться, — нахмурился Крэй.

Вероника улыбнулась, она уже знала, что Крэй не любил бродить по таким местам, связанным с покупками, особенно, когда это нужно было женщинам.

— Мы пойдем с вами, — сказала жена старосты стрельнув глазами в муженька, — товар распродала, а себе ничего не приобрела.

— Иди-иди женщина, — махнул рукой Михай переводя взгляд на Веронику — с моей Митрофанушкой вам девоньки и боятся нечего, моя жинка только одним взглядом всех к стеночке прижмет.

— Ой, — охнула Митрофана, — гляньте-ка на него, я тебе… — погрозила она ему кулаком, — только попробуй мне выпей лишку.

Вероника спрятала улыбку уткнувшись в тарелку.

— Да не серчай на мужа, — сказала Маруша, — пусть мужик расслабится, праздник же, первый день на ярмарке, да и товар наверно весь распродала. А Митрофана? Верно?

— Ну ладно, — смилостивилась та, принимаясь за еду и полюбовно на мужа глянула.

Вероника невольно прислушивалась, о чем за соседними столами люди говорили. Сколько новостей и пересудов можно было собрать за раз вот в таких-то местах. У кого-то пропала корова, сено пожгли завистливые соседи, у кого муж спутался с другой, у кого ребенок родился на пару недель раньше срока, а кто и женихов обсуждал да к парням красавцам приглядывался.

— Профор, айда к нам, — на всю таверну громыхнул Михай, — поговорить надо бы, — и староста обернулся к Крэйю, — удобный случай, когда все в сборе и не надо по деревням разъезжать и каждому рассказывать, а новости быстро распространяться. Нужно рассказать, как насхов убивать.

Пришлось сдвинуть два стола. Михай представил все стороны, и все дружно подняли глиняные кружки, наполненные у кого вином, квасом, а у кого медовухой.

— За знакомство еще раз, — громыхнул кузнец Гордей. Крэй усмехнулся, глядя на большую компанию и молча поглощал еду, порой переглядываясь с Вероникой, а сама девушка замечала, как Крэй поглядывал на зал и вошедших новых посетителей.

— Расслабься, — шепнула она и улыбнулась, продолжая с аппетитом уплетать что-то вроде эскалопа и слишком уж увлеклась вкусной едой, чтобы сразу заметить тишину, внезапно накрывшую зал. Постепенно отсутствие разговоров привлекло ее внимание, и она заморгав оглядела зал, и замерла, уставившись в направлении двери, отметив, что взоры всех присутствующих устремлены туда же.

Затишье, которое наступило при их появлении, было ничем по сравнению с мертвой тишиной.

В зале повисла гробовая тишина.

Казалось, что вошедшие понимали, что привлекли всеобщее внимание и совершенно спокойно прошли за пустой стол на противоположной стороне от их стола.

Ее взгляд встретился со взглядом Сверра, и она ощутила толчок. В течение нескольких секунд она не могла оторвать от него глаз. Наконец, до нее дошло, что, позволив ему поймать ее пристальный взгляд, она привлекла к себе ненужное внимание, и быстро отвела глаза, уставившись в тарелку. Кто-то кашлянул в зале. Этот звук нарушил тишину, как хруст ветки в безмолвном лесу. Таверна внезапно ожила, вернувшись к прежнему уровню шума.

Взглянув на Крэйя, она отметила, что выражение его лица непроницаемо, и почувствовала от него исходящее напряжение.

И все же она не могла их проигнорировать. А может, могла?

— Это Боеслав, староста Серой Пустоши, они всегда, когда появляются производят такой эффект на окружающих людей, — сказал Михай. Когда мужчины расселись за столом, Михай с Профором обернулись в их сторону и кивнули, староста сухо им кивнул в ответ.

— В этих парнях есть что-то, беспокоящее людей, — тихо сказала Маруша быстро отводя глаза стараясь не смотреть в их сторону.

Вероника взглянула на Крэйя, тот оценивающе и внимательно смотрел на компанию молодых парней, затем медленно перевел взгляд на Веронику.

— Мне не нравится, как они на тебя смотрят, — тихо, с угрозой в голосе произнес Крэй.

— Не стоит так бурно реагировать, — также тихо произнесла Вероника. — Клинок я купила у них.

Крэй сощурил глаза сжимая с силой вилку и нож в руках, что не укрылось от девушки и она поспешно проговорила, положив свою ладонь ему на локоть словно в успокаивающем жесте, — Никто из них мне даже слово плохого не сказал. Расслабься и получай удовольствие от процесса поглощения пищи. Я не вижу от них никакой угрозы. А если хотят, то пусть смотрят, кто же запрещает? Жена-то у тебя красавица! — подмигнула ему и Крэй не сдержал улыбки надолго задержав на ее лице свой взгляд, чем немного смутил Веронику.

Маруша хихикнула, а Крэй невольно втянул носом улавливая запахи, но так ничего и не ощутив принялся за еду, более не смотря в сторону той компании, но по его напряженной позе Вероника поняла, что Крэй как обычно был на чеку.

— Михай, о чем хотел поговорить, — пробасил староста Профор, когда вновь в зале воцарилось прежняя гомонящая атмосфера и уже никто ни на кого не обращал внимания, поглощенные только своими собеседниками за столом.

Так постепенно и начался разговор, приведший к насхам и их облаве.

— На вас насхи напали?! — приложив обе руки к сердцу воскликнула Анисья жена старосты Профора устремив взгляд на Веронику, женщина искренне выглядела взволнованной.

— Тише ты, — шикнул на нее Профор, — на всю округу заголосила.

— Напали, — твердым кивком головы подтвердил староста Михай, — девонька чудом жива осталась, вовремя к Маруше в целебные руки попала. Вылечили нашу красавицу.

Профор наклоняя голову обратился к Крэйю, — Мы слышали о тебе парень, что ты в одиночку расправился с насхами.

— И не только с проклятущими насхами, — кивнул Михай, — на них волчара напал в лесу, огромный.

— Волки? — одновременно вскрикнула жена Профора и кузнеца, и в зале тишина наступила, многие повернули головы к их столу, кто с ложкой у рта замер, кто по среди зала остановился, чуть, не расплескав напиток из кружки. Вероника от такого внимания сквозь землю была готова провалиться, и невольно посмотрела в сторону мужчин за дальним столом.

Компания казалось, застыла на месте. Кровь схлынула с лиц парней.

Все шестеро обернулись и посмотрели на нее. Староста их, Боеслав смотрел на Марушу. Вероника увидела мрачность на их лицах, это удивило ее и быстро отвела глаза.

— Да волки отродясь ни на кого не нападали, — выкрикнул кто-то из зала.

Профор поразмыслил немного, покручивая кончик бороды.

— Родич из Запрудья сказывал, что как будто видал огромных волков, — проговорил он наконец. Ждан, сын его кивнул на его слова. — Он ходил на лося в сторону озера — там их и повстречал. Еле ноги унес — не до охоты стало. Их было много: пятеро кажись. И шли они как будто на запад. Но наших деревень не трогали.

— Ну волки и волки, — крикнул кто-то, — не трогали ведь отродясь никого. Одно дело насхи…

— Drax, — тихо выругался Крэй. Трактир ему нравился, в особенности стряпня, и портить отношения с местными ему не хотелось. Мрачно оглядев зал досадуя на то, что поднялась эта тема, он понял, что нужно ответить, когда все взоры были на него устремлены, особенно тех, кто сидел за дальним столом и словно ждал его ответ.

— Если бы волчара мимо прошел, не убил бы, — ответил Крэй. — Я защищал жизнь своей жены и свою, думаю тут каждый бы поступил, как и я.

Вероника подняла голову смотря на сильных мужчин с прямым взглядом и осанкой полной достоинства. Она понятия не имела, что происходило, но напряжение за их столом было почти осязаемым, даже воздух, казалось, потрескивал.

— Волки не причинят вам вреда, — раздался твердый и властный голос старосты Серой Пустоши, говорил он медленно и сурово, и все замолкнув повернулись в его сторону, даже ребятня притихла под шиком взрослых и уши навострили. — Но, если ты не возражаешь парень, я бы дал тебе совет — впредь избегай лугов с высокой травой и открытой лесистой местностью. Гризли запасают на зиму пропитание, а многие самки имеют детенышей. Они могут быть крайне непредсказуемыми, — низкий голос Боеслава подозрительно напоминал рык волка.

— Ценю твой совет Боеслав, но я не совсем безнадежен, и, поверь, у меня совсем нет желания быть съеденным медведем, — сказал Крэй чуть сощурив глаза и контролируя, чтобы они вертикальный зрачок не приняли.

— Будь предусмотрителен и осторожен — это поможет тебе здесь выжить, — сказал он, непринужденно откидываясь назад. Черные глаза старосты сказали Крэйю больше. В них было что-то, что он мог скрыть от кого угодно, но только не от Крэйя. — Это не то, к чему ты привык, приехав из столицы, — его раскатистый голос был под стать ему и все его существо выражало необычайную силу, неутомимую и безжалостную. — И жену свою береги, не позволяй ей разгуливать по лесу.

— Поверь, я приму к сведению все твои предостережения, — плечи Крэйя дернулись, что было знаком раздражения. — А моя жена не робкого десятка и неплохо за себя постоять может.

— Поэтому она в оружии разбирается? — усмехнулся блондин и Вероника на него не добро глянула, вот зачем обстановку накаляет?!

— Не плохо, — кивнул Крэй, — а также и сражается на мечах не хуже бывалых вояк.

— Не предстало бабе мечом махать, — крикнул кто-из зала, — наши бабаньки дома сидят да детей растят.

Вероника фыркнула, сложив руки на груди и конечно не могла смолчать: — Жена — это повар, посудомойка, рукодельница, прачка, знахарка, воспитатель, учитель, швея, ткачиха, счетовод, красавица с ленточками в волосах, любовница… а муж устает на работе, в лесах мечом-то размахивать на гризли, — и посмотрела на свои ноготки невинно продолжив: — Скажу вам — женщины живут дольше мужчин, особенно вдовы.

Женский смех прокатился по залу, и если мужики насупились, то некоторые за дальним столом подавили усмешки и обменялись многозначительными взглядами.

Молчание затягивалось.

Крэй и Боеслав обменялись понимающими взглядами. Напряженность, которую Вероника ощутила в них, расстраивала ее. Она старалась не замечать этого противостояния. По какой-то причине они не возлюбили Крэйя, и напряженность в них могла спровоцировать конфликтную ситуацию, и, возможно, на враждебность, исходящую и от других посетителей, потому что Крэй был чужаком. И агрессивность, исходящая от шестерых мужчин, Веронике была не понятна.

Это было слишком странно!

— Будет ли мне позволено узнать имя твоей прекрасной жены? — спросил Боеслав.

— Героев не только в лица знать надо, а и имена, чтобы в песнях слагать, — сказал блондин, устремляя насмешливый взгляд на Веронику.

— Ну что вы, — приторно сладко улыбнулась она. — Мы скромные, нам почести не стоит оказывать.

— И все же? — спросил черноволосый с короткой стрижкой рядом с блондином.

— Меня Крэй зовут, а мою жену Вероника, — ответил Крэй едва сдерживая раздражение.

— Ника? — улыбаясь, переспросил блондин. — Какое необычное, очаровательное имя. Очевидно, оно что-то означает?

— Оно означает — победа, — сказала Вероника.

— О, понимаю, — вздохнул черноволосый. — Победу над грешными мужскими сердцами.

— Вы не расслышали? — сощурила глаза Вероника. — Мое имя означает — несущая победу. Вера- несущая веру, Ника — победу, — вскинула гордо девушка голову.

— Верон…Ника… — тихо произнес Сверр, но произнес на тот же манер, как ее называл Крэй, с перекатывающейся напевностью на конце. — Хорошее имя. У тебя и должно быть такое, — растянул слова Сверр, и девушка услышала рядом тихий грудной рык дракона. — Красивое имя, — на миг в стальных серых глазах промелькнул теплый огонек, но сразу же исчез. Он неспешно оглядел взглядом Веронику. Она ответила не менее испытующим взглядом, вздергивая подбородок и выпрямляя спину. Тело пронзило теми же странными ощущениями, что она испытала недавно. Как будто Сверр умел проникать сквозь кожу и выворачивать душу наизнанку. Теперь стало понятно, чей взгляд она чувствовала, там, у театра. И она поняла, что именно Сверра спутала с Крэйем. И в этом не было ничего удивительного, они были похожи. Не внешностью, нет, но статью, взглядом, еле уловимыми движениями, мимикой и даже порой принимали позы, как скрещивание рук на груди с тем же насмешливым взглядом. Альфы — поняла Вероника ошеломленно. От этой мысли волна холода прокатилась по ней. Она инстинктивно поняла, что эти двое были просто-напросто доминантами во всем, настолько одинаковыми, что и вели себя так. Тем более Крэй заметил, как Сверр смотрел на нее.

— А как же ты с насхами-то один расправился? — крикнул кто-то и Вероника отвела глаза от холодного взгляда Сверра, который смотрел то на нее, то на Крэйя и больше того парня, который легко и непринужденно с ней общался — не было. Весь его вид, как и остальных парней говорил — держись от нас подальше.

— Огнем можно их убить, — громко сказал Михай, и девушка тут же перевела взгляд на старосту, — мы давеча эксперимент проводили. Вот слушайте добры люди, чтоб знали и также действовали. Насхи эти твари живучие, оружием их убиваешь, а через некоторое время они оживают… — по залу шум да гомон неверия прокатился и Михай руку поднял, призывая к тишине и опираясь о стол поднялся, — но если огнем их сжечь, то дохнут они. Гость мой дорогой одного насха изловил, и мы его с Гордеем в клетку поместили, потом горло перерезали так он ожил…

В зале снова поднялся гомон неверия, многие повскакивали со своих мест и к старосте ближе подошли.

— Михай, а ты случаем лишка не выпил? — гоготнул здоровый мужик.

— Точно Михай, — поддержал мужика другой, — мне тут давеча два петуха пригрезились…

— Да тебе не только петухи грезятся, — насупилась Митрофана, — ты бы помалкивал Казимир и не черни мужа моего перед всем честным людом.

— Правду Михай говорит, — громыхнул кузнец Гордей, вставая и хмуро на людей воззрился, — своими глазами видел, как из перерезанного горла насха кровь красная текла, как он дух испустил, а потом вскочил гад живучий на все четыре лапы злой пуще прежнего, на клетку начал кидаться свирепствуя, так мы его огнем сожгли, а пепел развеяли. Кто тут в моих словах сомневается?! — окинул он здоровяка взглядом, а тот чуть под стол не съехал.

— Мне не верите так сами изловите насха и проверьте, — нахмурился Михай, — а я вам говорю люди, что теперь с собой носить нужно огниво да горючку.

— Колдовство! — прошлась по залу волна шума.

— Точно вам говорю, ведьма эта проклятущая… — встала одна женщина, упирая руки в бока, — как померла Ружена, так и насхи эти объявились. Что ж это делается, а люди добрые, как жить-то теперь?! За ворота носа не сунешь… — заголосила она.

Вероника молчала и казалось воздух сейчас треснет от напряжения, которое нарастало с каждым мгновением в зале.

— Может ты и права Никанора, — угрюмо сказал Михай, — есть у нас на этот счет подозрения… — продолжал говорить в тишине староста, полностью завладев вниманием людей, — …как ведьма Руженка померла, так и насхи объявились…

— Но это не доказано, — раздался низкий голос Боеслава.

— А вот это проверить и надобно, — поморщился Михай.

— Интересно как? — в цепком жгучем взгляде промелькнула насмешка.

Крэй не менее цепко взглянул в их сторону, но молчал, предоставляя старосте Михайю вести разговор.

— Мы хотим найти дом ведьмы, — сказал староста и снова воцарилось гробовая тишина.

— Не пойдешь! — завопила Митрофана. — Кто тот дом видит тот с ума сходит да седым в одночасье становится. Коль забыли тех пришлых? А люди?! Не пущу! — и грохнула ладонью по столу раскрасневшись словно помидор перезрелый.

— Да-да, — крикнул кто-то, — места те страшные не зря Пустошью Забвения называются. Это ж где-смельчаков-то найти?

Вероника и Крэй переглянулись.

— Дык нашли уже, — потер бородку Михай взглянув на Крэйя.

Крэй задумчиво обвел всех взглядом и молвил:

— Не знаю, связано ли это с ведьмой, но то, что они воскрешаются говорит о том, что ими управляют с помощью заклятия. Я, конечно, могу ошибаться, я не прорицатель, однако, судя по всему, это странное явление. Нужно выяснить, что за вид магии используется.

— Я ж говорю колдовство, — осенил себя знамением кто-то из зала.

— А ты стало быть — ведьмак? — Боеслав буквально впился взглядом в лицо Крэйя.

— Не ведьмак и не колдун, — спокойно ответил Крэй.

— Маг?! — и все посмотрели на Сверра. — И как вас занесло к нам? Из любопытства? Насколько я понимаю, это не самый короткий, не самый приятный и не самый безопасный путь из Великого Загорья до нас. Что вы делаете в наших краях?

— А не слишком ли много вопросов, — ответил Крэй таким же тоном и наблюдал за всем происходящим с хладнокровием, достойным всех его предков, вместе взятых. Двое мужчин смотрели друг на друга, и никто из них не отводил взгляд первым. Вероника затаила дыхание и бухнула кружкой об стол, чем и отвлекла их напряженные гляделки. Крэй перевел взгляд на девушку, а затем снова посмотрел на Сверра. — Откуда я, это не имеет значение, имеет значение лишь то, что я и моя жена чудом остались живы. Михай нас приютил, оказал помощь, мою жену вылечила Маруша и в ответ, я хочу помочь вам разобраться со всей этой ситуацией. Как насхов убивать я вам сказал. — Крэй выпрямился, вздернув голову: — А что тебе староста Серой Пустоши мешает помочь своим соседям? Парни твои крепкие, сильные и оружие делают отменное, стало быть и воины вы ловкие. Только не пойму я, почему в стороне держитесь, когда объединиться вам всем нужно, да помочь друг другу.

Мужчины напряглись при упреке Крэйя. Вероника перевела взгляд на Боеслава, на которого все в данный момент смотрели. Казалось, никого не волновало, что мужчины излучали враждебность и агрессию. Волчий оскал показался между губ чернобородого, и Вероника ощутила, как рядом, вздрогнула Маруша.

— Ну с твоей помощью парень, мы теперь знаем, как убить насхов, — ответил Боеслав, а напряжение так и трещало по швам.

— Правильно маг говорит, — крикнул кто-то, — помоги нам Боеслав, давайте объединимся, устроим засаду, заманим в ловушку и сожжем насхов.

— А кто-приманкой-то будет? — спросил насмешливо Боеслав обведя всех присутствующих взглядом, а те глаза попрятали, головы опустили, взгляды отвели, и гробовая тишина одной волной вновь зал накрыла.

Вероника же, выпив лишку меда естественно отмерла: — А мы и будем этой приманкой, — раздался в тишине ее рассерженный голосок, и ехидно проговорила: — Ведь кто-то там собрался песни слагать… — и поймала прищуренный взгляд блондина, а потом хлопнула ладонью по столу. — Вот что мужики бравые, не станете предпринимать ничего так и пожрут вас в итоге эти насхи. Нужно все продумать, план набросать. Например, яму глубокую вырыть, туда горючее слить или что-то быстро воспламеняющееся, сверху яму листьями да ветками прикрыть. Приманка будет гнать насхов к этой яме, да с умом, чтобы все они провалились в нее, а кто не провалится на месте, добивать огненными стрелами с деревьев, как только насхи в яме окажутся, мой муж их сожжет, а, чтобы насхи из ямы не выпрыгнули решеткой сверху закрыть. Но для этого нужно, чтобы кузнец такую выковал по размеру ямы, — и Вероника на Гордея взглянула, тот сразу же кивнул.

— Сделаю девонька, все как говоришь. Хорошо сказала. Понял я твой замысел. Молодчина девка.

— А мы яму рыть будем, — тут же староста Профор идею поддержал, — всех своих парней привлеку для работы.

— Но ты ведь маг предполагаешь, что насхами управляет ведьма, — Боеслав выжидательно посмотрел на Крэйя.

— Может статься и так, — кивнул Крэй, — поэтому я и моя жена пойдем в дом Ружены.

При этих словах женщины осенили себя знамением, кто-то из мужиков выругался.

— Что ж за времена у нас такие, что даже девушка оружие в руки взяла… — размеренно проговорил староста Профор глядя на Веронику. — Сын мой вот тоже все рвется уничтожать насхов. Даже приходилось его запирать, чтобы не убежал. Мне удалось убедить его в том, что бесполезное это дело. Без крепких сыновей сейчас никак — время больно неспокойное и так многие сбегают из наших деревень в столицу. А столичный маг к нам не поедет. При княже он.

— Без вашего мага разберемся, — холодно сказала Вероника.

— А если не разберешься? — прищуренный взгляд серо-голубых глаз был цепко устремлен на девушку, и Вероника повернула голову в его сторону.

— Тогда в столицу поедем и вопрос этот решать уже с князем будем, — Вероника допила остатки медовухи.

При словах девушки Боеслав повернул голову взглянув на нее долгим взглядом, а затем на Марушу.

Ой! Волк в шелковой шкуре, — хмыкнула Вероника, замечая взгляд чернобородого. И тряхнула головой.

И откуда к ней пришла эта идиотская мысль? Медовуха сладка оказалась.

Сверр медленно поднял голову и взглянул на Веронику.

А в его взгляде был жгучий интерес, который показался ей даже не сексуальным.

Скорее, она ощутила себя аппетитным эскалопом на своей тарелке.

Вот уж действительно «ой».

В данный момент она хотела, чтобы он перестал на нее смотреть как энтомолог, который вдруг понял, что открыл новую букашку. Он смотрел на нее не отрывая глаз, и она чувствовала всю силу его взгляда. Здравый смысл подсказывал, что нужно держаться от них подальше.

Лишь отведя взгляд, Вероника поняла, что она ошеломлена. Ладони на коленях были стиснуты с силой, равной внутренней борьбе, которую она внезапно ощутила. Даже теперь она чувствовала на себе пристальный взгляд — настойчивый, немигающий. Она отчаянно сопротивлялась желанию снова встретить его. Потеря контроля, которую она почувствовала в краткие и одновременно бесконечные мгновения контакта, была столь же неожиданной и пугающей, сколь и необъяснимой.

— Я с тобой пойду Крэй, — твердо сказала Маруша. — Я знаю те места, проводником вашим буду до дома ведьмы.

Староста и парни поднялись, Боеслав кинул на стол монеты, а затем обернулся и посмотрел на Крэйя, — Мы найдем логово насхов.

Вероника смотрела на серьезных парней, вставших за спиной своего предводителя.

— Завтра мы явимся в вашу деревню для обсуждения плана, — затем Боеслав развернулся, и парни из Серой Пустоши покинули тихую таверну.

Крэй проводил задумчивым взглядом мужчин пока они не вышли.

— Вот и порешали все, — широко улыбнулся Михай. — Эх, налейте-ка мне что-нибудь покрепче, — потер руки староста. — Вот что мужики, дело это общее, но никого не заставляю. Кто хочет принять участие милости прошу к нам в деревню. Завтра после обеда состоится сбор, — объявил староста, чувствуя всю важность предстоящего мероприятия, ведь сам Боеслав к нему явится.

— Ох, не думал, что они согласятся, — выдохнул староста Профор и утер от пота лоб рукавом рубахи.

— Чем же они так страшны, что вы перед ними все напрягаетесь? — спросил Крэй.

— Не страшны, но лучше не вставать у них на пути. Мы редко с ними сталкиваемся, только тогда, когда ярмарка начинается, живут они своей общиной и дела до нас нет. А тут, если честно, не ожидал я, что Боеслав согласится помочь, — ответил Профор.

— Ну несчастье всех объединяет, — тихо сказала Маруша.

Вероника повозила по тарелке вареную капусту и отложила вилку, — Маруша, пойдем. Мне прикупить кое-что надо пока ярмарка не закрылась.

Крэй выложил на стол монеты и поднялся, — Вместе пойдем.

Под провожающие молчаливые взгляды посетителей они покинули таверну.

Вероника уже со знанием дела по рядам ходила и покупки делала, Крэй позади шел и порой девушка к нему за советом обращалась.

— Хотел все в тишине сделать, а тут огласка, — поморщился Крэй.

— Не забывай, что это деревня, тут все всё всегда знают, — сказала Вероника и между делом рассматривала туники и юбки.

— Ты ведь понимаешь, что про меня знать не должны, — прошептал он ей на ухо, когда она к нему обернулась, показывая две рубашки светло-зеленого цвета и светло-сиреневого.

— Заметь, не розовые, — улыбнулась она.

— Ррони… ты можешь как-то побыстрее…

— Ррэй… не торопи меня, а то злиться буду. Можешь где-нибудь меня подождать.

— Я не оставлю тебя одну, — он практически дышал ей в затылок.

— Что происходит? — спросила она, останавливаясь и заглядывая ему в лицо.

— Позже, — сказал он коротко, выражение его лица было мрачным, и она не решилась спрашивать еще что-нибудь. — Возвращаемся Рони. — Некоторое время, он стоял неподвижно, потом, обхватив ладонью ее затылок, притянул к себе, прижав ее голову к своему плечу. — Не нравятся мне они, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы. «Ревность» — всего лишь слово, слишком незначительное, чтобы описать то, что он чувствовал, воображая Веронику с другими мужчинами. Обычными мужчинами. Но многолетняя практика контролировать выражение лица, по которому она могла бы прочесть его эмоции, не подвела Крэйя. Глаза его застилала красная пелена ревности, он едва нашел в себе силы не ответить и не вцепится в таверне в наглого парня так глазеющего на его женщину. Крэй отстранился, и Вероника обеспокоенно взглянула на него. Он держался в своей характерной манере — сдержанно, но дружелюбно, свободно, но, в то же время, со странной напряженностью.

— Да что у тебя с глазами?! — воскликнула она.

— А что с ними? — осторожно спросил Крэй.

— Они серебром мерцают.

Он открыто улыбнулся. Его улыбка была как солнце, выглянувшее из-за туч и Вероника не могла сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ, проводя пальцем по его подбородку.

Крэй снова потерся об нее привлекая к себе и не замечая, как на них глазели.

— Ты на меня хорошо влияешь, девочка. А теперь хватит, быстрее все покупай и уходим, — а потом наклонился и поцеловал, нежно покусывая ее нижнюю губку.

Какие-то эмоции мелькнули на его лице, но Вероника не стала спорить и развернувшись пробежалась по рядам покупая некоторые вещи даже без примерки. Губы дракона расцвели совершенно счастливой улыбкой. Все-таки было в этом грешном, таком чужом и, прямо скажем, draxovskom мире определенно что-то хорошее…

***

Вскоре они загрузили покупки в телегу и покинули ярмарку. Дальше они шли по широкой оживленной дороге. Их то и дело обгоняли как кавалькады знатных путников, так и одинокие всадники, мимо громыхали груженые телеги, впереди ехал обоз, старосты Михайя и их телега была набита доверху: скатерти, полотенца, сумки, расшитые причудливым узором простыни и одеяла.

Крэй шел неутомимым, легким шагом, держа коня под уздцы. Но все чаще останавливался и украдкой оглядывался, что-то высматривая.

Вероника и Маруша ехали в телеге, и девушка обратила внимание, что травница была молчалива и задумчива, даже рассеянна, но Вероника не стала лезть в душу и смотрела по сторонам не затевая разговоров.

Подкрадывались сумерки, уже очертания леса глаз не радовали, а казались чем-то мистическим. На середине пути Веронике приспичило в кустики. Во-первых, — медовуха, а во-вторых, больше сил терпеть не было. Соскочив с телеги, она подбежала к Крэйю.

— Нам нужна остановка, — сказала она.

— Зачем? — не понял он и Вероника красноречиво возвела глаза.

— Мне в кустики надо.

— Остановка! — громко провозгласил Крэй и две телеги остановились. Разбрелись по разным сторонам обочины. Мужчины налево, женщины — направо.

Вероника немного углубилась за высокие кусты и юркнула за дерево, проклиная неудобство длинной юбки.

— Дура, успокойся, никого поблизости нет, — успокаивала она себя, но страх уже пустил свои корни. В минуту, когда она решила, что пора возвращаться к телеге, ее привлек какой-то звук.

Вероника быстро одернула юбку и понеслась к обочине.

Крэй стоял на тропе, сжимая поводья, настороженно оглядываясь вокруг. Остальные, привыкшие полагаться на чутье чужака, тоже остановились, ожидая, когда он даст знак двигаться дальше. Вокруг стояла тишина. Шелестела листва деревьев, колышущая ветром, да перекликались птицы. Однако Михай положил руку на свой меч, сын старосты вытащил из-за спины кинжалы, Митрофана сняла с плеча лук. Кони тревожно переступали на месте. Крэй продолжал стоять, не двигаясь.

Они напали внезапно, бросившись на людей из-за густых зарослей. Растерявшаяся, оглушенная, перепуганная Вероника под крики женщин, как вкопанная стояла на месте, смотря на развернувшееся побоище. Первым принял и выдержал внезапный, страшный натиск Крэй. Не дрогнув, он одним взмахом клинков, резал нападающих насхов. Возле уха Вероники просвистела стрела, потом еще одна над головой, попав, бежавшему прямо на нее, насху в глаз. Позади слышалось натужное эханье и уханье, это Михай своими мечами рубил напавшую жуть направо и налево. Вероника схватила свой клинок и бросилась к оцепеневшей Маруше, которая наблюдала за побоищем так, словно оно ее не касалось вовсе, пребывая в каком-то странном оцепенении. Вероника не думая вонзила клинок в мохнатую лапу чудища. Насх взревел, а Вероника, утянув за собой Марушу быстренько, на карачках поползла под телегу.

— Сиди здесь, — крикнула она Маруше и выползла из-под телеги угодив прямиком в объятия Крэйя. Оттолкнув ее себе за спину, он несколькими взмахами клинков располосовал двум насхам брюхо.

— В лес, — заорал Крэй, — уводи женщин и лезьте на деревья. Живо Рони. Выполняй.

Вероника кивнула и проследила как Маруша, Митрофана и дети бежали к ближайшим деревьям. Развернувшись Вероника тоже бросилась к ближайшему дереву заметив, как Михай и Крэй протыкали насхов мечами, а потом Крэй их сжигал, Вероника слышала чудовищные визги и скулеж. Заметив, что Маруша оступилась и упала на землю, а двое насхов бежали прямо на нее, Вероника со всех ног устремилась ей на помощь протыкая своим клинком одного насха насквозь, выдернув клинок проткнула второго, у женщин было несколько минут, чтобы залезть на дерево пока оживают насхи. Огня у них с собой не было, Вероника помогла забраться на дерево Маруше, потом подсадила дочку Митрофаны и убедившись, что женщины в безопасности резко оглянулась, как увидела среди темноты деревьев яркие светящиеся красные глаза, пристально смотревшие прямо на нее. Страх крепкой удавкой схватил ее за горло, полностью заполняя собой, и более не думая ни о чем, действуя на чистом рефлексе, она кинулась бежать, не слыша, как ей с дерева кричала Маруша.

Сломя голову Вероника бежала преследуемая двумя насхами, бежала не оглядываясь, но, все же обернулась. В ту же секунду она врезалось во что-то твердое, и упала лицом в листья выронив свой клинок. Приземлившись, она посмотрела вперед и столкнулась с немигающим серо-голубым взглядом, который ярким огнем пылал среди темноты ночного леса. Деревья росли настолько густо, что не пропускали свет луны, и девушка не могла разглядеть, что это такое. Как только нечто приблизилось к ней, Вероника, не спуская глаз шарила руками в поисках своего оружия, не найдя его, она, быстро отталкиваясь от земли руками и ногами отползла назад, и вскочила на ноги.

Тень!

Огромная темная тень метнулась впереди между деревьями загораживая ее от насхов, те бросились на огромного волчару.

Вероника обернулась, услышав яростное рычание и замерла. Она увидела блеск горящих глаз… Волк!

— Мама, — прошептала она, отступая назад прижимаясь к дереву и наблюдая как волчара рыча разрывает насхов на куски, рвет их плоть и откидывает куски далеко в сторону.

Она оцепенела, с трудом сдерживая крик. В какой-то момент она подумала, что бредит, потом, что упадет в обморок, так как ноги ослабели от ужаса… Но она просто стояла, чувствуя, как замирает от страха сердце.

Это был огромный крупный волк темно-коричневого окраса.

Вероника, затаив дыхание пока волк сражался с насхами старалась бесшумно отступать назад, а потом рванула.

И остановилась, едва услышала за спиной глухое угрожающее рычание. Она не хотела оборачиваться. Просто не хотела… А волк… он приближался. Она чувствовала его за спиной и обернулась.

Он медленно надвигался на нее… медленно, неотвратимо, угрожающе…

Вероника пристально изучала его. Волк смотрел прямо на нее.

Как зачарованная, Вероника смотрела, не отрывая взгляда. Она знала — невозможно, чтобы волк смотрел прямо на нее осмысленным взглядом, но это ощущение присутствовало вопреки всякой логике. Его глаза — удивительно умные, светлые глаза со странным разрезом как-то странно на нее действовали. Она практически ощущала, что волк изучает ее в ответ. Чем дольше она смотрела, тем сильнее росло странное чувство. Эти глаза…

Вероника не сразу поняла, что утонула в диком взгляде и несколько раз моргнула.

Не отдавая себе отчета, девушка стала потихоньку пятиться назад. Страх вытеснил все мысли. Стараясь не отводить взгляда от зверя, она ступала медленно. Животное делало шаги вместе с ней, подходя все ближе и ближе. Сейчас лунный свет освещал его, и Вероника подумала, что сходит с ума. Таких зверей не должно было существовать в природе. Он шагнул к ней, шагнул обманчиво мягко, уверенно и спокойно — зверю стало скучно просто смотреть на свою жертву.

Вероника в страхе закрыла глаза, едва волк приблизился вплотную, она практически чувствовала тепло его тела… Он подошел совсем близко, клыки его отсвечивали в лунном свете. Вероника уже приготовилась к боли и смерти. Но зверь не остановился, будто еще не решил, что с нею делать, или решил немного поиграть? Он мягко, плавно-угрожающе обошел девушку по кругу. Вероника услышала глухое рычание. Его нос остановился в миллиметре от ее щеки, и она почувствовала тяжелое сильное дыхание. Он стал обнюхивать ее, спускаясь от щеки к горлу, остановился на вырезе ее рубашки, а потом толкнул ее, и Вероника упала на ворох листьев.

Опираясь на локти, она чуть приподнялась, готовясь отползать, но зверь не позволил ей этого. Волк встал над ней попутно раздвигая ее ноги лапой. Юбка девушки задралась при падении, открывая его взору ее беленькие трусики. И зверь тут же опустил к ним свою морду. Прижимаясь носом ей между ног, он стал жадно вынюхивать ее. Веронике казалось, что она слышит, как он втягивает в себя ее запах. От ощущения мокрого холодного носа, касающегося ее плоти, Вероника пришла в ужас. Она отчаянно пыталась вырваться, но давящая хватка лапы зверя была непреодолимой для хрупкой девушки. Страх дрожью пробегал по ее телу, заставляя биться в мелких конвульсиях. Казалось, что волчара вечность обнюхивал ее, а потом вскинул голову и громко завыл.

И отпустил ее.

Вероника быстро вскочила и замерла на месте.

Зверь же не спешил нападать, словно выжидая. Вероника подняла голову, с ужасом ожидая нападения. И снова она уперлась взглядом в глаза животного.

Вероника никак не могла стряхнуть ощущение сверхъестественно-пристального взгляда зверя и странного чувства, что она почти растворилась в этом взгляде.

Он стал ее подталкивать мордой, и Вероника вначале не поняла, что он от нее хочет. Он толкнул ее мордой в спину, потом под попу и мотнул головой. И когда она поняла, что он ей показывает, она открыла рот. Он рыкнул и снова ткнул ее в спину да так, что она чуть не упала. И Вероника пошла. Волк шел рядом почти соприкасаясь с ней своим телом, а затем остановился и лапой начал что-то рыть. Вероника опустила глаза и увидела свой клинок. Быстро его подняв она зажала его в руке и посмотрела на волка. Он смотрел на нее не мигая.

Вероника склонила голову и прищурилась.

— Ты разумен? — это чувство потрясло ее, но еще более удивительным было то, что волк не хотел ей навредить. В непосредственной близости он казался таким огромным и грозным, что любой разумный человек инстинктивно бы застыл на месте от парализующего шока. Как будто она и на самом деле находилась в прострации, Вероника увидела, как помимо воли, ее рука начала двигаться, опускаясь и неуверенно касаясь коричневого меха на его голове.

Волк прижался к ее руке, и серо-голубые глаза зажмурились от очевидного удовольствия. Ее рука погрузились глубоко в его шкуру, исследуя чудесную текстуру. Он тихо рыкнул, и девушка быстро отдернула руку.

Волк медленно отступил назад. Вероника сделала к нему шаг, он зарычал. Вероника остановилась. А затем — он двинулся с места и беззвучно исчез в лесной чаще, и она услышала вой одинокого волка.

Все еще не веря во всё, что с ней произошло она на негнущихся ногах побежала, когда услышала голос Крэйя. Он ее звал.

Она выбежала так внезапно, что практически врезалась в него.

— Рони! — схватил ее Крэй крепко прижимая и заглядывая в ее глаза.

— Все хорошо, — прошептала Вероника и прижалась к нему так сильно, как только могла.

— Девочка моя, — он схватил ее лицо в ладони взволнованно вглядываясь в ее глаза.

— Ты не поверишь, но я встретила волка, и он не тронул меня. Он защитил меня от насхов и вывел к тебе из леса.

Крэй резко остановился и странно взглянул на Веронику: — Вывел? Защитил от насхов?

Вероника только закивала в ответ. Тишина после непрекращающегося визга насхов была почти ошеломляющей, и она наслаждалась ею, равно как и тем, что Крэй живой и был рядом.

— Пойдем, потом подробно расскажешь.

До деревни, оставшейся путь они доехали быстро, Вероника тихонько рассказала Маруше о том, что в лесу ее спас от насхов волк. С беспокойством оглядывая окрестности девушка заметила в темной чаще несколько пар светящихся глаз, а потом услышала протяжный вой. Друг за другом к нему присоединились остальные волки, и хор голосов достиг небес прежде, чем лес огласился воем.

И это были не насхи.

Они провожали их до тех пор, пока не показались очертания их деревни, а потом светящиеся глаза исчезли в темной чаще леса.

Озадаченная девушка никак не могла дать всему этому объяснение, в результате у нее от пережитого разболелся живот. Пара дней в лежку была обеспечена.

Через полчаса они вошли в деревню, встретившую их разноголосым лаем собак. Сквозь плотно закрытые ставни просачивались огни. Несколько односельчан выступили вперед поприветствовать Крэйя и Михайя, многие с объятиями и хлопками, которые Крэй возвращал с некоторой сдержанностью. В действительности, Вероника заметила, что Крэй несколько странно принимал их приветствия, в том числе и от небольшого количества детей, которые кружили вокруг него. Митрофана еще не успев слезть с телеги начала рассказывать, как на них напали насхи и, как они от них отбивались.

Маруша и Вероника вошли в дом, и девушка тут же пожаловалась травнице на свою проблему. Вскоре Вероника умылась в бане, надела чистую, новую одежду и сидя уже в доме в кресле у камина пила болеутоляющий отвар.

Крэй возник в дверном проеме, и только в этот момент к Веронике с потрясением пришло осознание того, насколько странно было находиться вдали от него. Она поднялась и прошла в свою комнату увлекая за собой и Крэйя, где и рассказала ему о странном волке. Но умолчала, что он ее обнюхивал.

— Странно, не находишь? — прошептала Вероника.

Крэй кивнул, в комнате не горел свет, но было довольно светло, благодаря луне, светившей прямо в открытое окно. Вероника отбросила с глаз перепутанные волосы и увидела, как Крэй ей что-то протягивал. Она с удивлением приняла шкатулку и открыла ее. И улыбнулась, там было множество разных украшений: кольца, бусы, заколки, браслеты, и не простая бижутерия, с профессиональной точки зрения Вероника видела искусную тонкую работу. Она достала каждое украшение рассматривая и примеряя.

— О! Крэй… спасибо.

Он подошел ближе, присел на корточки перед девушкой, сжал в ладонях ее руки и заглянул в лицо.

— Ты все-таки моя жена… оно должно быть у тебя. Примешь? — и протянул ей колечко. Такое элегантное, изысканное и сверкающее. В окантовке сиял бирюзовый камень чистый, как слеза.

Вероника открыла рот и плевать, что она жена понарошку.

Она вытянула пальчики. — Надень.

Крэй подавил улыбку и надел ей колечко на пальчик.

— А где поцелуй? — улыбалась она и тут же стала серьезной, когда заметила его взгляд. Он поднялся и пересадил ее себе на колени, а потом запрокинул ее личико и крепко поцеловал в губы. Теплое дыхание мужчины на миг окутало ее лицо перед тем, как он поцеловал ее снова, легко, словно крылья бабочки, касаясь губами лба и щеки. Она почувствовала, как напряжено его тело, словно он подавлял некую мощную силу, которая могла бы навредить ей, и чуть не рассмеялась. Он отстранился, подождал секунду и вновь приник к ее губам. И она ответила крепко обхватывая его за шею.

И отстранилась, смущенно отводя глаза.

— Советую тебе лечь и получше выспаться, — сказал он. — Мне кажется, что спать мы вместе не будем.

— Не будем, — покачала головой Вероника, мысленно посылая проклятия на женскую природу и на то, что своим звериным чутьем он чует многие вещи. — Но останься со мной пока я не усну.

— Плохо себя чувствуешь?

Она кивнула и опустила голову.

— Ложись в постель, я скоро приду.

И когда полчаса спустя он вернулся, она уже лежала, закутавшись в одеяло и не спала. Он какое-то время смотрел на девушку, а потом лег поверх одела и очень осторожно привлек ее к себе, обнял за плечи, положил ее голову себе на грудь, погладил пушистые завитки волос. Только небо знает, чего ему это стоило, но Крэй не поцеловал Рони. Даже братски. Он просто начал негромко и размеренно рассказывать какие-то истории из своей жизни…

… Я, когда первый раз обернулся в дракона и полетел в небо, сразу понял: Мое! Будто весь мир только тебе принадлежит… но именно в этот первый раз я и упал. Прямо в воду. Разозлился… с тех пор начал совершенствоваться и стал единственным драконом, который может оборачиваться в полете в человека.

…Я не люблю дворец. Всегда тяготился им. Задыхался в нем. Когда отец меня назначил главнокомандующим я не боялся. В том смысле, что не справился бы. Я знал, что справлюсь. Пришлось повоевать и доказать, что я не только сын императора, но и заслуживаю уважения… Я люблю делать, то, что я люблю…

…Мои друзья… мы многое прошли вместе, они мне как братья… с Нейвудом мы как-то акул ловили… кидаешь кусок мяса с кровью или рыбу свежую, ждешь пять минут — и готово, тут они. Одна меня хватанула, очень сильная. Выдернула прямо из лодки и уволокла метров на двадцать. Так бывает в жизни — только что я на нее охотился, а вот уже и она на меня.

…Боли не было. Шок хорошее дело. Первым делом в меня Эйтан и Нейвуд влили полбутылки крепкого напитка, штормило меня знатно, — тихо рассмеялся Крэй, — а потом… тебе знать не нужно, все что было до тебя, пустое…

…Место у меня есть любимое. Озеро… потом покажу, поплаваем…

…а потом многое происходило со мной… я ведь не сразу стал с отцом общаться… практически сбежал из дворца и жил так, как хотел… но только недавно я понял, что не ценил… многое понял Рони.

…Война? Война с тварями была. А что война… Неохота мне про нее вспоминать. Правда, так у меня появился друг. Теперь я понимаю, что он мне друг. Вернусь освобожу его. Как надели на меня ошейник в Гарде так понял, что такое не свобода, понял чувства друга своего. Интересно, как там Аарон?

…Ничего, Рони, вернемся целые и невредимые. Пройдешь ты свой путь… а если нет, не найдем камень, так у нас кольцо Лун'а'ани есть, призову Богиню и вернет нас в Аримию…

…Мир этот всё с ног на голову переворачивает… и все же нравится мне этот мир с его людьми… место здесь особенное… звезды пробиваются сквозь лиловый закатный свет и кружатся, словно подхваченные водоворотом, камни едва слышно поют на ветру, и яблони вокруг вторят их голосам. Все-таки странное это место. Оно точно втягивает в себя, как зыбучие пески. Бескрайнее поле пшеницы с гирляндами лазоревых васильков. За полем темнеет высокий и могучий лес и исчезает за горизонтом. Причудливые холмы, покрытые изумрудным ковром, показывают свои ломаные вершины. Возле самого большого холма есть озеро. А под холмом наша деревня. Вот и все. Но Аримия…. Моя Аримия.

…запутался я… Рони… Я впервые чувствую привязанность к конкретному человеку, впервые сам желаю, чтобы женщина осталась со мной… навсегда. Рони…

…Спишь? Ну спи… красавица моя. Не бойся ничего. Я никому не позволю тебя обидеть или напугать.

И Крэй остался до утра, заложив руку за голову он лежал и смотрел в окно. Вероника спала у него под боком, и дракон как-то незаметно сомкнул веки уходя дорогою сна… где ему снилось его любимое озеро, его друзья и небо… его небо в Аримии.