Глава 18

Вероника проснулась рано и на удивление чувствовала себя блаженно-расслабленной. Казалось, что тело светится. Голова была легкой и ясной. Она повернула голову и поняла, что опять одна, но не расстроилась, вспомнив о событиях прошедшего дня и ночи. Какими бы необычными не были события они были реальными. Девушка улыбнулась, она слышала все, что он говорил, в чем признавался, и сердце замирало, и все же убаюканная его тихим голосом — уснула.

Она поднялась с кровати и поймала себя на том, что поет, и при этом улыбается. Ей трудно было вспомнить, когда в последний раз она просыпалась настолько счастливой и энергичной. Но разве не в этом был весь смысл? — думала она. Ей было необходимо выяснить, что делает ее счастливой. И если она была счастлива от того, что провела ночь в объятиях дракона и слышала его сокровенные признания, которые могли доверить только близкому существу, что тогда? Вероника рассматривала колечко на своем пальчике и снова улыбнулась. Похоже, что случилось чудо. Их словно тянуло подводным канатом друг к другу, как к уютному и надежному берегу.

— Вот и попробуй это объяснить, Рони, — улыбаясь про себя, она прошла в умывальню.

Через некоторое время девушка восседала за столом и Маруша взгромоздила в центр стола полную тарелку блинов с натуральным кленовым сиропом. Вероника почувствовала себя, как в раю и с энтузиазмом принялась за щедрое угощение.

— Вот, выпей, — Маруша поставила перед девушкой кружку уже со знакомым целебным отваром.

— Я и правда на удивление чувствую себя прекрасно. А где Крэй? — уплетая второй блин спросила Вероника, удивляясь, что его не было за завтраком. — Дрова что ли колит?

— Да он мне на три жизни вперед наколол, — усмехнулась Маруша садясь напротив девушки и принимаясь за завтрак. — Схватил пару блинов, залпом чай выпил и был таков, только и сказал, что в загон пошел, у него встреча там с кем-то.

— Наверно с Микором, — улыбнулась Вероника.

— Потом обронил, что с Михайем и Гордеем встретится. На месте им не сидится, в бой рвутся, — проворчала Маруша. — А Михай уже с утра всех на уши поставил, праздник устроил, вся деревня готовится к приезду гостей. Событие ведь, именно к нам старосты едут. А то Михай все в стороне да в стороне, а тут какой важной персоной стал, теперь надо бы показать, какой он хозяин…

— Гостеприимный, — улыбнулась Вероника.

— Ну да, ну да, — закивала головой Маруша, после чего женщины пили чай и после недолгого молчания Вероника задумчиво посмотрела на травницу, — Знаешь Маруша, я все о том волке думаю…

— Волке? — на лице женщины появилось напряженное выражение, было видно, что Маруша вспоминала прошедшие события. — Страху я натерпелась… не передать словами. А что волк? — в замешательстве рассматривая лицо девушки переспросила Маруша.

— Одинокий волк, большой зверь, он не пробовал напасть и не угрожал. Он меня загородил от насхов. Понимаешь Маруша… — поддалась вперед Вероника, — он помог мне выйти из леса, не причинил вреда, и могу поклясться, что волк — разумен. — Веронике на мгновение показалось, что Маруша полностью погрузилась в свои беспокойные мысли, а затем сжала губы и хмуро посмотрела на девушку.

— Остерегайся волков девочка, все же хищники они, — ее взгляд стал задумчивым. Когда стало ясно, что Маруша снова погрузилась в себя, Вероника наклонилась вперед, чтобы прервать мысли травницы.

— Скажи, а оборотни в ваших краях водятся? — что ни говори, а все могло быть.

Маруша странно на девушку посмотрела и призадумалась, а потом они как две заговорщицы над столом склонились, — Очень давно, еще моей бабке ее бабка рассказывала, и то со слов жителей деревни Лучасы, там когда-то жил человек-оборотень. Он куда-то уходил и пропадал бесследно. Однажды его односельчане после очередного такого исчезновения обнаружили за овином воткнутый в землю нож. Его вынули из грунта, и с той поры мужчина пропал на целых три года. После этого местный знахарь посоветовал опять воткнуть этот нож туда, где его обнаружили. Сказано — сделано, и вскоре после этого пропавший человек вернулся в свою избу, да только весь заросший волчьей шерстью. Его попарили в бане, и шерсть сошла. И только после этого он признался, что всегда, когда перекидывался через нож, он обращался в волка, а перекинувшись еще раз, приобретал человеческий вид. А в тот раз, когда нож за овином убрали, ему пришлось три года бегать волком в поле. Кстати, даже в волчьем обличье мысли у него оставались человеческие. Но это все россказни, байки местных. Отродясь ничего такого не слыхивала и не видала.

— У каждой байки есть свой смысл, — призадумалась Вероника. — Я заметила, как на тебя в таверне Боеслав смотрел.

Маруша немного помолчала, а потом выругалась, — Да что мне его смотрины, пусть смотрит. Видеть его не желаю. А какой сын у него, а, красавец!

— А кто его сын? — застыла с блином у рта Вероника.

— Сверр его сын. Правда не похож на отца.

— Ну может на мать, — тихо высказала Вероника и отложила недоеденный блинчик. — Знаешь Маруша, все же странные они.

— Я же тебе говорила, что они всегда так на людей влияют.

— А ты была у них. Там…

— Нет. Он всегда в мою деревню приходил, мы гуляли в основном у озера. Я сразу в него влюбилась как увидела, сама к нему прикипела. А он не сразу, но постепенно. А потом… а потом, когда в омут-то ко мне затянуло и… — махнула рукой Маруша. — Не хочу вспоминать, не хочу о нем говорить.

— А он рассказывал что-нибудь о себе.

— Говорил, что матери нет, что только отец и брат. А так никогда о себе не говорил. Скупо. Отмалчивался, все больше обо мне, да со мной, — и Маруша посуровев задумалась. Затем встала и травами своими занялась. Обе женщины потихоньку занялись делом, травница порой что-то напевала и Веронику учила как толокнянку толочь, в горнице запах трав витал, что и не унюхаешь ничего.

В дверь постучали.

Маруша удивленно взглянула на Веронику, но та ответила не менее удивленным взглядом: гостей не ждали.

— Входите! — крикнула травница и направилась к входу распахнув дверь. Да так и застыла.

На пороге Боеслав стоял.

— Здравствуй! — тихо сказал он, не решаясь переступить порог. Сама же Маруша не торопилась его впускать. — Был я у старосты, его в доме не оказалось, решил к тебе зайти зная, что у тебя маг живет.

— Так он и Михай у кузнеца Гордея, — ответила Маруша, а мысли далеко были и смотрела на него не мигая, каждую деталь в лице подмечая, а глаза те же, прежние, так и засасывает в их черный омут.

— Пустишь? Я в доме твоем подожду, хотелось бы сперва с магом поговорить.

Между ними пролегла тишина, и смотрели в глаза друг другу. Не красиво было такого гостя на пороге держать. Наконец Маруша посторонилась.

— У нас гости, — крикнула она, обращаясь к Веронике.

Вероника только плечами пожала, ну гости и гости, и снова склонив голову занялась перебиранием трав и чихнула, пыльца взлетела и по столу рассеялась. Вот же вредная травка на чих пробрала, выругалась Вероника и глаза подняла, застыв.

— Здравствуй, — кивнул ей Боеслав и сел на скамью у стены. Вероника посмотрела на смущенную Марушу, затем вновь на мужчину заметив его жгучий взгляд, устремленный на женщину.

Сидят напротив, смотрят друг на друга и молчат словно без слов разговаривают.

Первой отмерла Маруша не в силах выдержать жгучий взгляд Боеслава.

— Есть будешь? — все-таки Маруша гостеприимная хозяйка, несмотря ни на что.

Боеслав только кивнул, а травница быстро поднялась и у печи завозилась, скрывая наконец свое смущение.

Вероника глядела то на одного, то на второго, потом ступку отложила и поднялась. — Пойду яблочки в саду пособираю. Скоро буду. — И схватив корзинку вышла за дверь.

А на улице солнце осеннее заливает и не смотря на ветер, было тепло, как летом. В воздухе витал сладкий аромат цветов и яблок спелых, спускаясь по ступенькам Вероника остановилась, повернулась лицом к теплым лучам и прикрыла глаза, к ней подбежал пес Пеструша и завилял хвостом, признавая в ней знакомого человека.

— Привет, — улыбаясь сказала Вероника, и присела рядом с собакой, теребя рукой широкую морду. Хвост забился с еще большим восторгом, когда девушка почесала живот пса, который тот подставил ей перевернувшись на спину.

Внезапно она услышала голоса и настороженно прислушалась, продолжая гладить пса.

— Разве я когда-нибудь пренебрегал своим словом Яр? — раздался знакомый мужской чуть с хрипотцой голос.

— Нет, — ответил другой мужской. — Пока нет.

— Никогда. Тогда почему ты сомневаешься во мне сейчас? У меня ведь гораздо больше опыта, чем у любого из вас.

— Это все так, но что ты скажешь отцу, если нарушишь правила?

— Я не нарушу наши правила, — услышала Вероника спокойный ответ.

— Если люди об этом узнают, им это не понравится. Ты же понимаешь… хочешь закончить как Хаук? Оставь это, они чужие.

Пес вскочил и тихо зарычал.

Голоса затихли.

Интересно, о чем был разговор? Вероника с удивлением посмотрела на пса. Животное уже было на лапах — пес ощетинился, низко опустил голову и хвост. Рычание повторилось — явное предупреждение. Вероника положила руку ему на голову в успокаивающем жесте почувствовав под пальцами вибрацию рычащего тела. И посмотрела в ту сторону, куда пес смотрел.

Серо-голубые глаза мужчины на одно мгновение встретились с ней взглядом, а затем остановились на собаке. Пес задрожал под рукой. Низкое рычание стихло. Вероника почувствовала, как голова животного опустилась еще ниже, ощутила малейшие изменения в его мускулах. Она вцепилась в него пальцами, чтобы предотвратить возможную атаку, но когда посмотрела вниз, то увидела, что пес, как оказалось, сжался в комок, тихо поскуливая.

— Здравствуй, Ника, — поприветствовал ее Сверр. Голос его был хриплым и холодным.

Глаза Вероники расширились, когда он произнес ее имя в сокращенной форме и подняв голову вверх застыла, уставившись на Сверра и блондина, а потом чихнула. Они заулыбались, продолжая рассматривать девушку гладившую пса.

Сверр отметил, что девушка была немного напряжена. Он почувствовал некоторое удовлетворение, когда заметил промелькнувшую в ней настороженность и растерянность. И даже мимолетный страх. Все-таки она не такая уж бесстрашная, какой силится выглядеть. И не настолько уж отличается от других. На секундочку он позволил ей почувствовать всю мощь силы своего взгляда и наблюдал за ее реакцией. Не спеша он подошел и присел перед псом. Его взгляд прикованный к животному, ни разу не дрогнул. Пес снова задрожал и припал к земле, двигаясь вперед на животе, пока его темная голова не оказалась в сантиметре от колена Сверра. Рука Вероники осталась висеть в воздухе, в то время как Сверр протянул свою и просто удерживал ее перед носом животного. Пес тихо скулил, виляя хвостом, потом высунул розовый язык и лизнул палец мужчины. Сверр погладил пса по голове, слегка потрепал за загривок. Пес просто растаял от восторга и перевернулся на спину, задрав все четыре лапы кверху. Длинными, загорелыми пальцами Сверр почесал живот пса и только потом поднял глаза. Сокрушительная сила его взгляда обратилась на Веронику, и сразу же жесткие черты его лица разгладились, когда он увидел ее прямой и ясный взгляд. Долгое мгновение Сверр изучал ее, а потом преднамеренно разорвал ту связь, которую он чувствовал к девушке.

Вероника уже взяла себя в руки и поднялась крепко держа в руке корзинку.

Сверр поднялся, не отрывая глаз от девушки и на несколько мгновений их взгляды пересеклись. Она отвела от него глаза с внезапным безразличием — безразличием, которое, он знал точно, было показным. Ее вид и манера так держаться пробудили его интерес.

— И вам привет, — наконец поздоровалась она, когда к ним подошел блондин.

— Меня Яромир зовут, красавица. Мы слышали, что на вас вчера насхи напали. В вашей деревне только об этом и говорят. — Яромир был высокий, светловолосый, с серыми глазами, примерно одного роста со Сверром, но сам Сверр был шире в груди и плечах.

— Напали, — кивнула Вероника, — все остались живы и здоровы. Вы уж простите, но на данный момент я не слишком подходящее для вас общество, — пробормотала она. — У меня есть дела, которые требуют внимания, — с этими словами она повернулась к ним спиной, мышцы застыли в тревоге, причины которой она никак не могла понять. И направилась к яблоне срывая плоды и укладывая их в корзинку. Сорвав очередное яблоко, обтерла о рукав и надкусила. Сладкое.

Тихим шагом он подошел к ней сзади так близко, что его дыхание всколыхнуло легкие волоски, выбившиеся из ее косы. Его глаза заскользили по ее фигурке, он протянул руку и сорвал сверху несколько красных яблок, куда девушка не могла дотянуться. Вероника резко развернулась, он стоял к ней очень близко. Между ними на несколько секунд возникло ощутимое напряжение.

Смущенная, Вероника не хотела показывать собственные чувства, но раздражение проходило через нее, поскольку она смотрела на мужчину и видела неодобрение в его лице.

— Что происходит? — вскинула она голову.

Сверр и Яромир посмотрели друг на друга.

— Было бы лучше, если бы ты не выходила из деревни, особенно теперь, — наконец, сказал Сверр.

Вероника уставилась на него с недоверием.

— Почему? — спросила она, наконец.

Губы мужчины напряглись, но вместо того, чтобы сказать что-нибудь, он посмотрел на Яромира.

— У тебя нет необходимости быть за пределами деревни, ведь так?

Вероника нахмурилась совершенно не понимая, о чем они ей говорят.

— Это не ответ.

Яромир послал Сверру многозначительный взгляд.

— Есть вещи, происходящие здесь, которые ты не понимаешь, — сказал он. — Будет лучше, если ты останешься в доме, и не станешь геройствовать, я и так могу сочинить о тебе песню, — улыбнулся блондин.

Вероника просто впилась в него взглядом.

— Какие вещи?

Сверр покачал головой.

— Что происходит? Я хочу знать! — настаивала Вероника, не сводя с него пристального взгляда, а затем посмотрела на Яромира.

— Разве недостаточно, знать, что сейчас не… безопасно? — ответил блондин и выдержал ее взгляд.

Все было очень странно. Так не должно быть.

Вероника отставила корзинку и скрестила руки на груди. Пристальный взгляд парней пробежал по ее лицу и Сверр сказал:

— Мы нашли логово насхов и пришли поговорить с твоим… мужем и Михайем, обсудить план. Ты не будешь учавствовать в этом деле и думаю твой… муж согласится с нами, — холодно приговорил Сверр.

Вероника открыла рот. Глаза Сверра сузились, блеснув сталью.

— Приманкой ты точно не будешь.

Необъяснимый гнев, который волнами стал исходить от парней, Веронике был не понятен, вздернув подбородок она четко сказала:

— Я не рвусь на это дело и понимаю, что только обузой могу стать, но… — вот не понравился ей его властный и приказной тон и в данный момент она включила упрямство встав в позицию нападения. С каменным лицом она высказалась: — Вообще-то я в отличной физической форме и неплохо владею мечом, а также отлично стреляю из лука. Моя помощь может пригодиться. — И положив руки на бедра, вскинула подбородок с явным вызовом. Вероника вся кипела от негодования.

Сверр впервые, хладнокровно, оценил ее не как женщину, а как сильное и здоровое животное, в котором необходимо отыскать слабые места, как у добычи перед охотой. За столь восхищавшей его грацией скрывалась сила. Нежная кожа таила под собой упругость мышц, осанка выдавала уверенность. От подобного осмотра, хотя и ожидаемого, девушка все же смутилась. Он понял это по ее глазам и услышал по изменившемуся дыханию.

— Я нормальная женщина, и верю в здравый смысл, в то, что любую проблему можно решить путем переговоров и найти компромисс.

Второй раз подряд она захватила его врасплох и глядела на него знакомым, прямым взглядом. Ее речи порой были странными, но понятными. Ему оставалась всего одна секунда, чтобы приспособиться к непривычному ощущению. Сверр шагнул к ней и наклонился. Он мог чувствовать ее запах: легкое благоухание чего-то притягательного, нагретый телом хлопок рубашки и нежный аромат ее тела. Слишком противоречивы были его чувства к этой девушке. Он уважал ее попытку утвердить свое превосходство.

Он вдыхал запахи и смаковал их.

И снова сделал еще шаг. Она медленно отступала, пока не уперлась спиной о ствол яблони почувствовав, что он доминирует над ней точно так же, как ранее над псом. Она уловила выражение его лица и рассматривала его с изучающей небрежностью. Сверр завороженный цветом ее глаз поднял руку, словно собрался погладить девушку по щеке, но тут же заметив ее взгляд одернул ладонь обратно. Ее глаза сузились, и все признаки загипнотизированного состояния исчезли. Как и в прошлый раз, она первая прервала их невидимое противостояние.

Сверр снова долго разглядывал ее, и снова у Вероники появилось ощущение, что он видит ее насквозь. Очень уж цепкий и завораживающий был у него взгляд!

Он усмехнулся. Ее позиция была ясна — она решительно настроена закончить их краткое знакомство, отказываясь продолжать дальнейшую беседу. Ее инстинкты, по крайней мере, были правильными.

Она услышала мягкий, тихий смех Сверра. Он отстранился, освобождаясь от ее тепла.

— Мой совет: оставайся настороже и держи глаза открытыми всякий раз, когда ты далеко от людей. Не ходи одна особенно в лес.

— Вчера я не по своей воле оказалась в лесу, но со мной произошел довольно интересный случай, — Вероника чуть склонила голову и оба парня встали рядом.

— И какой же? — поинтересовался блондин.

— Меня спас от насхов огромный волк, потом он вывел меня к обочине. Я считаю, что волк либо разумен, либо кто-то натренировал животное.

— Натренировал?! — широко улыбнулся Яромир. — Ты испугалась волка?

— Вы случайно не дрессируете зверей? Ну я имею в виду, что волк домашний, ручной какой-то… — смутилась Вероника под их пристальными взглядами.

— Он тебе не понравился? — спросил Сверр с холодными интонациями в голосе.

— Так вы знаете чей это волк?

— Он тебя так заинтересовал?

— У нас в деревне есть мальчик, он плохо видит и было бы здорово, чтобы кто-то смог для него также, как и того волка натренировать, животное могло бы стать мальчику поводырем, другом и его глазами. Вот я и подумала, что, если вы такое можете, то….

— Нет. Мы такого не можем, мы не приручаем и не дрессируем диких животных, — бесцветно ответил Сверр.

— Похоже, поведение волка не совсем обычно, да? — мягко поинтересовалась девушка. Внимание парней моментально возвратилось к ней. — Волк, казалось, хотел, чтобы я вернулась к людям, он провожал меня и даже отыскал мой потерянный клинок.

Долгое мгновение Сверр пристально смотрел на нее, — Трудно предсказать особенности природы, даже когда мы живем рядом всю жизнь, — ответил он и Вероника почувствовала, что он уклонился от ответа, хотя не могла объяснить свои ощущения.

— Я подумала, вдруг еще кто-то из деревенских встречался с подобным поведением зверя, — заметила Вероника, наблюдая за его лицом. — Все же я не исключаю возможность, что волк был ручным, чье-то домашнее животное. Не оборотень же…

Смех Яромира заставил ее вздрогнуть, разрушая странную напряженность момента.

— Я очень в этом сомневаюсь, Ника. Могу лишь предположить, что все дикие животные несколько непредсказуемы.

Вероника ощутила беспокойство.

— Большинство людей в этой части не очень обращают внимание на волков, нас всех беспокоят насхи. Но твои предположения вполне убедительны, — соглашаясь кивнул Яромир, а Сверр внимательно смотрел на девушку.

— Здешняя жизнь, должно быть, сильно отличается от той, к которой ты привыкла? — спросил наконец он.

— Отличается, — медленно ответила Вероника.

— Откуда ты слышала об оборотнях? — безразлично поинтересовался Сверр.

Она непринужденно пожала плечами, — Слышала сказки и байки, — тем более теперь Вероника знала, что существуют другие миры и необычные существа, и она не удивилась бы будь эти парни оборотнями. Да и мифы и легенды ее мира сказывали о том, что существовали люди-волки, взять хотя бы фольклор «Слово о полку Игореве» или историческую фигуру Всеслава Вещего, он был колдуном и оборотнем, так почему бы в этом мире не существовать оборотням?! Вот Крэй — дракон, а они… только почему-то скрывают, а может она слишком увлеклась, придумывая невесть что? — Вероника подхватила корзинку намереваясь все же уйти и закончить этот странный разговор.

Сверр смерил ее взглядом, и внезапно мужская рука сжалась у нее на запястье.

— Постой. — Его глаза обжигали ее.

Она нахмурилась, глядя на смуглые пальцы, стиснувшие ее руку. Он разжал пальцы отпуская ее и от него не ускользнуло то, как она незаметно встряхнула высвободившуюся руку — и улыбнулся.

Вероника глубоко вздохнула. Она страшно не любила грубить. Это плохо отражалось на ее карме. Но похоже, этот мужчина намеков не понимает.

— Если ты ищешь, с кем провести время, то здесь наверняка найдется сколько угодно женщин, которые были бы счастливы твоему вниманию.

— Мне не нужно сколько угодно женщин.

— Ты случаем не забыл? Я замужем.

По его дико привлекательному лицу пробежала тень какого-то чувства, возможно, раздражения. Его лицо закаменело. И что еще страшнее, глаза вдруг словно засветились. Как будто в зрачках зажгли свечку. Он подошел так близко, что Вероника ощутила его дыхание, услышала глубокий вдох. А затем сказанное с глухим рычанием:

— Но запах… Твой сводящий с ума запах, Ника.

«Святое бешенство!» Она все поняла — еще один сумасшедший по запахам в ее жизни. Да что ж ты будешь делать-то! Она вздернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо и дать достойный отпор раз и навсегда, и уловила на себе его изучающий взгляд. Тысячи остроумных ответов промелькнули в голове, но ни один не задержался, так что она просто стояла и смотрела на Сверра.

— Было приятно увидеть тебя Ника, — чуть помедлив сказал он. — Я надеюсь, что вскоре мы встретимся еще раз. — Он с улыбкой отвернулся и оставил ее смотреть ему вслед. Она проследила как он подошел к Яромиру и тот ему что-то говорил, и судя по выражению лица Сверра — ничего приятного, блондин повернулся к девушке спиной, а Сверр расстегнул куртку и сняв ее перекинул через плечо.

Вероника подхватила корзинку намереваясь уйти в дом, но внезапно замерла уставившись на его бедра. Онемела и впала в прострацию от переизбытка эмоций.

В ножнах был вставлен короткий кинжал, а на его рукояти поблескивал…

ЕЕ КАМЕНЬ!

Нет пути назад. С этого момента она знала, что не сможет быть счастлива. Теперь от любой мысли о камне ее сердце готово сгореть. Никто не сможет остановить ее теперь, даже она сама.

— Сверр, — крикнула Вероника тут же тихо и беспомощно вздохнув, но он не торопился к ней оборачиваться. Она так и застыла, смотря на кинжал, разговор парней прервался и наступила долгая тишина, Сверр, не верно истолковав взгляд девушки принял на свой счет и широко ухмыльнулся, обмениваясь взглядом с блондином.

Вероника во все глаза взирала на кинжал, именно взирала, а не смотрела.

Он развернулся к ней и вопросительно вздернул бровь, Вероника быстро подошла к нему и сглотнула, стараясь унять эмоции и чувства, которые ее захлестнули.

— А можно посмотреть?

— Что именно? — его глаза насмешливо блестели.

— Твой кинжал… я хочу рассмотреть его поближе.

Он вытащил его из ножен и протянул ей все также вопросительно смотря на девушку.

Вероника всматривалась в камень и провела по нему пальцем, необыкновенный блеск, шелковистый перелив и затаила дыхание, когда уловила всплывающий иероглиф.

Это был ЕЕ камень.

Интересно, они видели его слабое сияние?

— Сколько ты хочешь за кинжал? — спросила она, игнорируя их переглядывания.

— Зачем тебе кинжал? Тебе мало клинка? — скрестил руки на груди Яромир.

— У меня хобби, я коллекционирую камни и оружие. Слабость такая.

— Именно этот кинжал не дарится и не продается, — нахмурился Яромир, тогда как Сверр сощурив глаза смотрел на девушку и под его взглядом Вероника выпрямилась, чтобы казаться немного выше и вздернула подбородок. Стараясь не обращать внимания на выражение насмешливого изумления в его глазах, она продолжала молча стоять и ждать, что он скажет.

— Это шутка? Хобби? — наконец недоверчиво спросил Сверр.

— Нет! — Вероника сделала шаг вперед и была вынуждена задрать голову, чтобы поглядеть ему в лицо. — Не шутка. Я хотела бы купить его у тебя.

Он окаменел, сверкнув на нее сталью. Только сощуренные глаза и желваки на скулах выдавали в нем живого человека.

— Необычное хобби для девушки.

— Так продашь?

Рядом хмыкнул блондин, — Это именное оружие.

— Этот кинжал мне приносит удачу, — сказал Сверр, — а камень Ceлeнит — священный камень иначе он зовется «Поцелуем Луны». Я могу тебе показать много кинжалов для твоей коллекции, а также и камней, но не этот.

Вероника опустила глаза и протянула ему кинжал. Сердце кольнуло от досады. Что делать-то?

— Но я могу и подумать… — лениво с нотками интима проговорил он. У него был чуть сипловатый голос, тембр которого ассоциировался с шепотом темных ночей и страстных наслаждений. И Вероника насторожилась, прекрасно понимая на что он намекает. Вся его поза его взгляд так и вопил о том, что он хотел в обмен на свой кинжал.

Вероника равнодушно хмыкнула и вздернув голову отвернулась незаметно сжимая кулачки, что же делать-то? Ей камень нужен, а с этим типом не договоришься. Не отдаст он собственными руками камень, который приносит ему удачу. Что ж придумать, чтобы сам отдал? Вот не хотелось ей просить Богиню и прерывать свой путь. А может этот камень все-таки ложный? Нужно посмотреть еще разок.

Вероника круто развернулась, да так, что даже подол юбки взметнулся, закручиваясь у ног, — Я хочу еще раз взглянуть, не возражаешь?

Сверр развернулся так резко, что рядом гуляющие куры бросились в разные стороны, взяв Веронику за руку он решительно направился в сторону и останавливаясь под яблоней загородил девушку своей широкой спиной от Яромира.

— И чем же тебе так прикипел мой кинжал? Или это повод? За просмотр плата — поцелуй красавица.

Вероника тут же возмутилась: — Я вообще-то замужем, — снова напомнила она, — и повода не давала, чтобы можно было во мне усомниться. Мой муж убьет тебя, только пальцем ко мне прикоснись…

— Уже прикоснулся, — он взял ее за руку, она выдернула.

— Я просто хочу посмотреть кинжал.

Разочарование промелькнуло на его лице, а потом он близко склонился к ней и прошептал: — Не замужем ты, даже мужем своим не тронута. Нет у тебя мужа, а вот мужчину имеешь, скорее жениха, и кольца раньше этого не было, — он снова взял ее за руку, не позволяя ей выдернуть ее, сжимая в тисках.

Вероника чуть не задохнулась от изумления, чем и выдала себя с потрохами, — Да откуда ты знаешь?! Ты…

— Просто знаю. Наблюдательный.

— Не правда, — прошипела она, — ты что-то скрываешь.

— А ты и твой маг, сами много чего скрываете.

— Не скрываем, — Вероника все же выдернула ладонь из его крепкого захвата, — мы: жених и невеста, хотели обвенчаться в столице, но на нас напали насхи, а в деревне нас посчитали мужем и женой. Так что, да, он мой жених и скоро станет мужем. Не вижу разницы. И не обязана оправдываться.

— Разница есть и большая, — прошептал он у самого ее лица. — Ты им не отмечена.

— Что значит — не отмечена? — нахмурилась Вероника.

Глаза его сузились.

— Он не сделал тебя своей.

— Ну за этим дело не станет, — выпалила Вероника, совершенно не смущаясь подобных тем.

— Я бы сделал тебя своей, как можно скорее, — внезапно прошептал он. Она видела, как изменились его глаза, они стали глубже, темнее, в них зрело желание.

— Обломишься, — оттолкнула его Вероника.

— А если нет? — и прижал к себе склоняя над ней голову, и на губы ее смотрел жадным взглядом.

— Отпусти. Мою. Жену! — прогремел в тишине голос.

Сверр повернувшись к угрозе медленно разомкнул объятия отпуская девушку, и Вероника поразилась, как блеснули всего лишь на мгновенье его серые глаза, словно волчьи. Сравнение было странное и Вероника нахмурившись отошла от него. И тут же увидела высокую фигуру, появившуюся словно из неоткуда. Крэй шагал ни быстро, ни медленно, двигался плавно словно хищник. Его волосы разметались вокруг плеч, а на ничего не выражающем лице блестели серебром глаза.

— Вероника подойди ко мне, — велел Крэй, кровь бешено стучала в висках. Он зарычал и выхватил клинок. Напротив него тут же встал Яромир и сам Сверр.

В потрясенной тишине мужчины разглядывали друг друга, и Вероника переводила глаза с Крэйя на них и обратно, тряхнув головой она могла поклясться, что Крэй не скрываясь изменил зрачки на вертикальные, а у парней вся радужка стала черной и пугающей.

Копать-Хоронить, простонала Вероника.

Крэй учуял запах хищника иного, чужого. Инстинкты обострились, пока он вдыхал запахи. Становилось ясно, что в венах этих парней была кровь оборотня, но вот, что за вид? И его дракону это не нравилось.

Их напряженные позы и склоненные головы подчеркивали готовность, осторожность и напряженность — как у диких зверей. С губ Крэйя сорвалось тихое рычание. Сверр издал низкий горловой рык, Яромир медленно вытащил кинжал. Из его горла вырвалось глухое рычание.

Воздух наполнился новым ароматом. Запахом хищников.

Губы Крэйя напряглись от раздражения. Он посмотрел оценивающим взглядом на мужчин.

Нить насилия низким, рычащим голосом проникла через ее горячее оцепенение, которое охватило Веронику, заструившись по ней, как ужасный поток, жесткая напряженность исходила от них.

— Возвращайся в дом Рони, — прорычал Крэй.

Вероника чувствовала, что у нее отвисает челюсть. Их лица, каждая линия упругих тел, искрились от напряжения готового вылиться в насилие.

— Ты пахнешь как оборотень, — сказал Сверр. — Кто ты?

— А кто вы парни? — в ответ прорычал Крэй.

Темные глаза оборотня не спускали глаз с оборотня иного вида с вертикальными зрачками.

— Я задал тебе вопрос и ожидаю ответа, — низко, глубоко прорычал Сверр и не менее низкий горловой рык получил от Крэйя.

До Вероники наконец медленно, но доходило. Она смотрела на хищников, которые в данный момент находились на одной территории и это была не ее с Крэйем территория.

— Думаю, что ни ты, ни я не хотим раскрываться. Не так ли? Оставим все, как есть, но здесь наша территория. — Сверр не отводя глаз убрал оружие, Крэй чуть помедлив сделал тоже самое.

— Согласен.

— Крэй, — тихо позвала его Вероника и взяв за руку заглянула в его глаза. — Отойдем?

Он, медленно не сводя глаз со Сверра и Яромира кивнул, а Вероника отвела его на значительное расстояние от парней, которые стояли словно застыв.

— Крэй, они такие же, как и ты?

Он медленно кивнул, — Но я не понимаю… что за вид. Не драконы, это точно.

— Что ты чувствуешь от них?

— Силу хищников, но они не маги. Но мои инстинкты так и вопят, что это не простые люди. Словно в них две сущности. Вот что девочка моя, держись от них подальше.

— Они также могут и в тебе чувствовать силу.

— А они и чувствуют, но также, как и я, не понимают.

— Я нашла камень, — прошептала Вероника.

Крэй еще прибывая во власти своего открытия и инстинктов не сразу услышал, что сказала девушка. — Что прости?

— Я сказала, что нашла камень. Но он мне недоступен. Камень на кинжале, а кинжал у того парня, которого зовут Сверр, и он сын старосты Боеслава. А сам кинжал именное оружие приносящее удачу. И теперь Сверр точно его не отдаст.

— Не отдаст, — покачал головой Крэй и тут же нахмурился. — Ты уже по имени его зовешь? И давно ты с ним знакома?

— С ярмарки, но поверь… — поспешно проговорила Вероника, когда заметила его глаза, отливающие серебром, — ничего ужасного не произошло. Мы просто разговаривали, они пришли к тебе, сообщить, что отыскали логово насхов, сейчас Боеслав находится в доме.

— И долго они здесь? — Крэй понял, что чувствует дикую ревность.

— Не стоит, — прошептала Вероника, она понимала, что когда мужчины сталкиваются по силе похожей друг с другом то включаются звериные инстинкты: кто-кого и право сильнейшего. — Может нам с ним поговорить по-хорошему и рассказать зачем нам нужен камень? Как думаешь?

— Нет. — мотнул головой Крэй. — Здесь нужно кое-что другое, веское, скажем так, либо припереть его к стене и всю их стаю, либо он должен добровольно отдать камень, но за что-то…

— Ты сказал стаю?!

— Вполне подходящее определение для них, склонюсь, что вся их Пустошь…

— Оборотни, — прошептала Вероника. Ведь она тоже такое сравнение провела. — Волки.

— Волки?

— Да.

— Рони, я убил одного из них. И они знают об этом.

— Тогда ты для них смертельный враг. Для всей их стаи.

Крэй выругался.

— Знаешь, один из них мне сказал, что ты не приходишься мне мужем, что не тронул и не отметил меня.

Крэй зарычал, стиснув кулаки, — Он учуял такую вещь? Как?

— Насколько я помню из мифов и легенд об оборотнях-волках, то да, они могут учуять, и также, как и драконы создают пары на всю жизнь, когда обретают свою волчицу или истинную. Они отмечают свою женщину укусом и слиянием с ней, тем самым утверждая свое право и то, что женщина принадлежит конкретно ему. Их магия это оборот в зверя. А ты не только дракон, но и маг. Кстати, а ты своим звериным чутьем можешь определить невинна девушка или нет?

— Могу, но не всегда, — нахмурился Крэй. — Я не сталкивался с девственницами и в моей постели всегда были женщины…

— Всё! — всплеснула руками Вероника. — Уволь меня от подробностей своих постельных подвигов.

— А ты невинна Рони? — тихо спросил он. — Именно с тобой я не могу ничего точно сказать, то ты ведешь себя, как искушенная, то пахнешь, как сама невинность. Но чем больше я с тобой общаюсь, то понимаю и чувствую, что ты…

Вероника вспыхнула: — Давай прекратим эту тему.

Его глаза блестели, и он, приподняв ее за подбородок поцеловал со всей страстью, заметив, что за ними наблюдали.

— Показательная собственническая сцена? — усмехнулась Вероника, заметив взгляды не только Сверра и Яромира, но и хмурого Боеслава.

— Я твой муж и имею право на поцелуй.

— Для жителей да, но они-то знают…

— Пойдем исправим? — широко улыбнулся Крэй.

— Поженимся? — кокетливо вздернула бровь Вероника.

Дракон застыл, и девушка рассмеялась, — Расслабься. Я им сказала, что мы шли в столицу, чтобы обвенчаться, мы жених и невеста и любим друг друга до гроба.

— До гроба? — вскинул брови Крэй.

— Ну есть такое выражение, — хмыкнула Вероника и подняв палец вверх изрекла: Любовь до гроба такова, что чувства неизменно выше, чем слова.

— Ррони… — Крэй прижал к себе девушку, прошептав на ухо: — Любовь не боится огромной разлуки, она погибает от маленькой лжи. Никогда не обманывай меня, не лги мне. Всегда говори правду, какая бы она ни была.

Вероника отстранилась внимательно взглянув на него, — Я не собираюсь тебя ни в чем обманывать, но бывают вещи, которые лучше не стоит говорить или не договорить. Или ты подразумеваешь что-то другое?

Он так взглянул на нее без слов, что Вероника поняла.

— Крэй, послушай меня. Я человек. И человеческая женщина сама делает выбор! Плевать я хотела на ваши звериные метки, инстинкты и магию! Как решила я, так и будет! Свой выбор буду делать я. И если я выберу, то не предам. И вот тебе пример на истории Настасьи, кузнеца и Ружены. Я не буду бороться за мужчину и тем более брать чужое. Мой главный принцип: отпусти — вернется твоим, а не вернется, значит никогда твоим и не был.

Крэй слегка улыбнулся. Он не мог уступить ее никому и ему подобным. Он был тот, кто ей нужен, на этот счет у него не было сомнений. И, так или иначе, но он всегда добивался чего хотел. На охоте или в сердечных делах ничто не могло его остановить. — Я готов стать только твоим научным экспонатом и больше никого ты изучать не станешь, — рыкнул он.

— Всенепременно, это будет чудесно и познавательно, — улыбнулась Вероника, переводя взгляд на группу мужчин, заметив не только парней с Боеславом, но и старосту Михайя с Профором, а также кузнеца Гордея. — А мне с вами можно?

— Нет, — был резкий ответ.

— Ррэй…

— Ррони… — но Крэй уже сделал шаг в сторону ожидающих его глав деревень.

Вероника фыркнула: Ух, эти мне доминирующие, властные мужики!

И остановилась, как вкопанная, медленно переводя взгляд на Сверра.

Это был он! Он был тем волком в лесу. И он… он…

Он сунул свою морду ей под юбку!

Словно почувствовав ее мысли Сверр поднял голову еще выше и посмотрел на нее.

Вероника зажмурилась от стыда и злости. Она не могла ему ничего предъявить так как не знала наверняка был ли это он на самом деле и, если он… О!

Как же они веселились, когда она про дрессированного волка им говорила. Он спросил понравился ли ей? Для него это важно? Вероника резко отвернулась.

Как же забрать у него камень?!

Более не смотрев по сторонам, она взяла корзинку, наполненную яблоками и скрылась в доме чувствуя, как ее спину буквально прожигали несколько пар глаз.

Войдя в дом, она увидела в одиночестве сидящую у окна Марушу, та смотрела в окно, не замечая ничего и никого, а потом молча по дому ходила, думая о чем-то своем. Тяжело вздыхала, на вопросы отвечала лишь «да» или «нет». Наконец, Вероника не выдержала:

— Маруша! Что случилось-то? Скажи, прошу!

Маруша кивнула и тихо сказала: — Отойти никак не могу от встречи с ним.

— Вы поговорили?

— Да какой там поговорили, сидел и молчал, только смотрел, глаз не сводил, ну и я молчала. И так по его взгляду все поняла, — и расплакалась. — Мне его глаза все сказали, все, понимаешь. Любит он меня. А потом поднялся и тихо мое имя произнес: — Мари, и ушел.

— Ну тогда я ничего не понимаю, — развела руками Вероника.

— И я тоже, — прошептала Маруша слезы вытерая. — Сегодня праздник в деревне. Там народу много будет. Веселье. Танцы. И не одни там будем. Что дома вдвоем сидеть? Пойдем вместе.

— Только обещай мне, что принарядишься, — улыбнулась Вероника. — Хочу, чтобы сегодня ты особенно хороша была.

Маруша задорно улыбнулась и скрылась в своих покоях, а Вероника еще какое-то время осталась сидеть, размышляя обо всем, что сегодня услышала и увидела.

Нет. Крэйя среди волков одного нельзя оставлять. Где там их сборище проходит?

Вероника также, как и Маруша скрылась в своей комнате собираясь и прихорашиваясь на деревенский праздник, правда под юбку штаны кожаные надела, в голенище сапога сунула нож, а вот клинок оставила. Все же на праздник идет, а не на войну.