Глава 21

Жизнь, в сущности, была прекрасна.

Крэй и парни были практически неутомимы. Они двигались настолько быстро и плавно, что Вероника очень старалась не отставать, но все же придерживалась рядом с Марушей, которая ворчала на длину своей юбки, цепляющуюся за колючки и ветки.

— Нужно было, как и ты, надеть штаны, — проворчала травница.

Вероника только улыбнулась, вот слышал бы Марушу сейчас Крэй, и тихо рассмеялась.

Тропа с каждым шагом становилась все более непроходимой, а деревья и растительность все гуще.

— Тропа очень узкая. Придется идти по одному, — сказал Крэй замыкая их процессию, но позади него оказались Яромир и Драгомир. Впереди как обычно шел Боеслав. Кавалькада из девяти человек медленно двинулась в сторону леса.

Лес. Лес. Лес.

Опять этот лес, поморщился Крэй. Кругом витал аромат бодрящей осенней свежести и пожухлой листвы. Дракон потянул носом воздух и приостановился. Он вдохнул насыщенный, богатый ароматами запах, изучая густую чащу и окружающие его темные деревья. Опасности не было и Крэй слегка успокоился.

Вероника, глядя на него и парней отлично понимала, что они могли бы преодолеть расстояние намного быстрее, но Крэй не хотел раскрывать в себе дракона, а парни — что волки. И пришлось им передвигаться в человеческом обличье очень медленно. Девушка про себя посмеивалась, когда замечала, как Крэй часто смотрел в небо, а парни в чащу.

Они вошли вглубь леса, здесь было намного прохладнее и зеленее. Вокруг пели птицы, шептались деревья и чувствовался сладкий хвойный запах. Солнечные лучи, пробирающиеся сквозь листву, танцевали на земле и блестели в ручейковой воде.

К Веронике возвращалось хорошее настроение. Остановившись на секунду, она закрыла глаза и позволила ветру взъерошить волосы и играть на щеках. Она наслаждалась живым не тронутым цивилизацией лесом. Вдыхала самый чистый воздух и у нее слегка кружилась голова от переизбытка кислорода.

И как по волшебству лес расступился, и они вышли в живописное место — на стыке негустого подлеска и огромного поля. Луг, расцвеченный всеми красками палитры, простирался почти до горизонта. Это было похоже на книгу — великолепная история, полная цветов и ощущений. Ее окружали огромные ели, их пушистые ветки превращали солнечный свет в переливающиеся позолоченные блики, почти такие же зеленые, как густой мягкий мох, устилающий землю. Древесные тени охлаждали воздух, наполняя его хвойными ароматами. Лесная подстилка была мягкая, наполненная опавшими листьями и хвоей, с характерным запахом. На кочках росли густые зеленые папоротники, одни были тонкие и острые, как сабли, а другие были похожи на кружевные опахала. Как будто волшебные, тут же подумалось Веронике. Рядом протекал ручей, огибая круглые валуны. Вода бежала вниз, образуя маленькие водопады с легкой белой пеной, и казалась невозможно чистой и холодной. Вероника направилась вдоль течения, расслабившись от музыкального журчания. Впереди был поворот, и девушка вдруг подумала, что там слева будет стоять пень от старого дерева, очень похожий на морщинистое лицо какого-нибудь старика. Это хорошее место — можно сесть на пень и спокойно наблюдать, как оживает утренний лес.

— Привал, — крикнул Боеслав. Лучшего места у речки и быть не могло.

Вероника с облегчением растянулась на земле и закрыла глаза. Вокруг надрывались птицы, слышалось журчание воды и одуряюще пахло зеленой листвой. Парни о чем-то негромко разговаривали, но смысл их слов не доходил до ее сознания. Веронике было очень хорошо — насколько вообще может быть хорошо человеку, который не спал всю ночь, целый день шел пешком и все время думал о цели своего путешествия. Вероника решила, что не двинется с места ближайшие пару-тройку столетий. Но пришлось подняться, чтобы соорудить импровизированное гнездо из своего теплого плаща. Растянувшись на нем, она смотрела в бездонную чашу неба, опрокинутого над землей. Как ни странно, ее не беспокоили и не давали никаких поручений наподобие: собрать хворост для костра или помочь с приготовлением еды. Парни все делали сами, а сама Маруша недалеко постелив свой плащ легла так же, как и Вероника. Крэй ушел оглядывать окрестности, а парни занялись костром.

Яромир и Агвид огласили, что пойдут поохотиться и устремились в чащу, а Вероника поняла, что они волками решили побегать за добычей. Она тихо рассмеялась, поймав тоскливый взгляд Боеслава и Драгомира в чащу. Сверр занимался костром. Полчаса спустя из леса вышли довольные парни, держа в руках четыре туши зайцев и кажется одну куропатку. Маруша поднялась, чтобы заняться разделыванием туш к ужину, но Боеслав молча ее отстранил и усадил обратно на плащ, со словами: — Отдыхай, мы сами все приготовим.

Вероника же, заложив руку за голову вытянулась на плаще и глубоко вздохнула, позволяя успокоить себя лесному аромату. Она сконцентрировалась на отдаленном гомоне птиц, шелесте деревьев, мягком шорохе елей и лиственниц от легкого ветра, и с улыбкой посмотрела на солнце, глаза как-то сами собой закрылись. Блаженство…

А проснулась от божественного запаха, проникающего в ноздри. Повсюду витал аромат мяса и варящего в котелке восхитительного супчика. В животе заурчало, и Вероника мгновенно сообразила, что расслабилась настолько, что уснула. Солнце еще не село, но чувствовалось резкое похолодание. Она подняла ворот куртки и устремилась к речке за валун ополоснув руки и лицо холодной водой. И наконец-то устроившись у костра ела наивкуснейший шашлычок. Мужчины тихо вели разговоры обсуждая свои обязанности, решили, что Сверр и Яромир дежурят ночью меняя друг друга так как неизвестно, что их может ожидать в любую минуту, чем ближе они к Пустоше Забвения, тем опаснее, а остальные же устраиваются ближе к костру для ночевки.

Парни снова ушли в лес и остался лишь Боеслав и Агвид. Маруша собирала недалеко листья папоротника для подстилки на ночь, не могла женщина сидеть без дела, а Веронике совершенно не хотелось спать тем более сумерки только-только сгущались и девушка, достав из сумки чистую тряпицу и расческу отправилась к речке привести себя в порядок, а заодно просто посидеть в одиночестве. Она любила находится в таких местах наедине с природой и просто смотреть на воду.

— Я на речку, — предупредила она Крэйя.

— Не уходи далеко, я должен тебя видеть.

— Я на берегу посижу.

— Хочешь побыть одна? — Крэй ее прекрасно понимал, он и сам любил улетать в горы в одиночестве созерцая с высоты открывающую красоту.

— Ты проницателен, — улыбнулась она в ответ.

— Возьми клинок с собой.

Вероника спряталась посреди высоких деревьев и густых кустов, села на поваленное дерево смотря на речку и закатное солнце. Бросив камень в кристально чистую воду, она наблюдала, как круги расходятся по воде, пока не исчезли. Скинув куртку и тунику, она намочила тряпку и протерла себя, а когда оделась, то уселась на низко припавший к земле ствол дерева.

— Здесь так красиво, — прошептала она и расплела косу встряхнув волосами, затем достала расческу и медленно начала расчесывать волосы смотря задумчиво на солнце. Ветер играл с ее локонами и наконец рассыпал по плечам и спине. Вероника молча и долго глядела вдаль, слушая звуки природы и трели птиц, и появилось ощущение бесконечности и края земли одновременно. Солнце оставляло на небе нежные полутона молочно-розового, сиреневого и голубого цветов. А на небе два облачка в виде держащихся за руки и собирающихся поцеловаться влюбленных. И постепенно ее душа, растворяясь, сливалась с этим миром. Этот чудный мир делился с ней своим сокровенным, он дарил ей себя, и в ее душе воцарились гармония и мир….

И застыла.

Она увидела волка.

Сердце девушки лихорадочно забилось.

Зверь сидел на противоположном берегу речки изучая ее пристальным взглядом. На мгновение Вероника разделила себя и свой страх, изучая волка беспристрастно, как будто он был одним из архитектурных элементов, живой конструкцией, которая будет классифицирована и поставлена в надлежащее место. Он был огромным и все внимание животного, без сомнения, сосредоточено на ней. Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться, когда волк мягкой поступью пересек речку и сел напротив нее, так близко, что она видела его умные глаза. И эти странные настойчивые глаза поймали и держали ее, как раньше.

Вероника слышала его тихое дыхание, видела угрожающие белые зубы. Волк не прыгнул и не сделал никаких угрожающих движений. Вместо этого он полный силы и грации, крадучись направился к ней, пока между ними не осталось всего пара сантиметров и потянулся носом к ее дрожащей руке и очень мягко коснулся тыльной стороны ладони. Прикосновение было удивительно теплым, а не холодным и влажным, как она ожидала. Времени на то, чтобы вздрогнуть или отреагировать по-другому не было, так как почти немедленно волк отступил, и сел. Но он был так близко, что ее рука практически касалась его головы, ей хотелось прикоснуться, почувствовать, поэтому она запустила руку в теплую густую шерсть, зарылась в нее пальцами. И ее глаза встретились с его блестящим взглядом. Затем волк медленно провел мокрым теплым языком ей от шеи до уха и заставил ее засмеяться.

Она узнала его.

— Черт, — выругалась Вероника. — Я не могу на тебя злиться, не могу ничего тебе предъявить, когда ты находишься в облике волка. И да, я узнала тебя. А то, что ты влез мне под юбку… — Вероника слегка стукнула его по морде заметив, что он зажмурился словно получал удовольствие. — Я понимаю, это все звериные инстинкты, но больше не позволяй себе этого, иначе мы станем врагами.

Странная вспышка в его глазах заставила ее дрогнуть, и она убрала руку. Все же, в этом волке было что-то притягательное.

Тихо и плавно он повернулся и исчез в гуще леса.

Вероника проводила его взглядом и снова просто сидела, и смотрела на речку, деревья, камни… и оказалась застигнутой врасплох.

— Я не слышала твоего приближения. Ты просто появился, — Вероника смотрела на него, и невольно ее взгляд снова опустился к кинжалу, она быстро отвернулась, но он заметил и его глаза сверкнули сталью.

— Ты ничего не слышала, потому что витала в облаках.

— Не в облаках, просто созерцала красоту природы.

Он молча, как и девушка смотрел на уходящее солнце теряющего в верхушках деревьев.

— Мне нравится, когда у тебя такие волосы, — он подошел ближе, провел пальцами сквозь ее волосы, чувствуя их вес и форму. — Волосы свободные и немного спутанные.

У нее перехватило горло.

— С ними играл ветер, — пробормотал он, поднося прядь к своему лицу. — Я чувствую его запах, и еще запах, который принадлежит только тебе.

Вероника не двигалась и едва могла дышать. Просто смотрела ему в глаза в растерянности. Что это с ним?

— Ты очень красива. Никто никогда не заставлял меня чувствовать такое притяжение. Не думал, что подобное вообще возможно. Но тебе стоит лишь сказать — «Нет», — прошептал он, обхватывая ладонями ее лицо и пристально смотря в ее глаза.

Вероника переваривала его слова хлопая глазами и наконец убрав его ладони от своего лица, сказала: — У меня плохо получается. Особенно игры такого рода, потому что я обычно застреваю в них, к тому же там каждый шаг имеет жизненно-важное значение. Не выношу напряжения. И я говорю тебе: «Нет».

Он дернул головой и отвернулся.

Вероника спрыгнула с бревна намереваясь уйти, но он схватил ее за руку и обратил на нее всю силу своего завораживающего взгляда, и она почувствовала себя в его власти. Его глаза стали подобно глазам животного при вспышке камеры. Сердце ушло в пятки. Что-то дикое было в его фигуре, настороженное и тревожное. Плавность движений. Свирепая сила в пристальном взгляде. Его взгляд недрогнувший, вызывающий, гипнотизировал и затягивал. Вероника не смогла отвести глаз. Она просто не смогла этого сделать. Было невозможно — невозможно сконцентрироваться или сопротивляться. Его глаза блестели, но в них не было ни единого намека, предупреждающего о его дальнейших намерениях. И прежде, чем Вероника успела сделать очередной вдох, Сверр стремительно и настолько быстро наклонился к ней, что она застыла в изумлении.

Черные розы расцвели перед глазами, и Вероника, тратя драгоценные силы на то, чтобы оттолкнуть от себя мужчину, почувствовала, что словно падает, падает, падает… Что, черт возьми, происходит, что?..

Она тонула в его расширенных зрачках.

В следующий момент сильные руки сжали ей предплечья, миллиметры отделяли их лица. Теплое дыхание овеяло ее лицо. Она видела, как расширяются его зрачки, чувствовала ускоряющийся ритм собственного пульса, словно метания заманенного в ловушку кролика. Страх, шок и желание боролись в ней. Изучая взгляд, горящий от эмоций, она внезапно поняла — слишком поздно осознала — что полностью находится в его власти.

Его хватка усилилась, и Веронике стало нечем дышать. Его запах был волнующий и манящий, она чувствовала, что его пальцы словно клейма выжигают на ее руках. Внезапно стало горячо, слишком горячо, одежда, казалось, душила. Сверр приблизил лицо, ее губы разошлись в исступленном призыве. Словно в отдалении она услышала горловой звук, похожий на довольное мурлыкание гигантской кошки, но с едва различимой угрозой. Глаза Сверра казались совсем черными из-за расширившихся зрачков, мощные порывы его желания слились воедино. Он поймал зубами ее нижнюю губу и, прикусив, слегка потянул за нее, затем успокаивающе погладил языком. А затем поцеловал ее, подчиняя себе так же, как несколькими мгновениями назад, показавшимися ей вечностью, его глаза взяли вверх над ее. До Вероники донесся его хриплый стон, когда язык Сверра проник в ее рот. Боже правый, как ей противостоять этому? Его рука скользнула по ее щеке вниз и оказалась чуть ниже затылка, возле шеи. Пальцы запутались в ее волосах, подталкивая ее губы к своим. Поцелуй был медленным, жарким и идеальным. Он был жарким. Это было единственное слово, которое она могла придумать, чтобы описать его. Каким-то образом его руки, уже не державшие ее, сомкнулись вокруг нее, словно поймав в силки. Его склонившееся сильное тело было словно гибкой клеткой, из которой не было никаких сил вырваться на волю. Но он резко ее отпустил, разрывая контакт и отвел от нее глаза.

— Что, черт возьми, это было?! — очень зло и тихо спросила Вероника, глубоко дыша, к ней постепенно приходило понимание произошедшего. Она чувствовала себя так, словно очнулась от очень глубокого сна.

— Я тебя поцеловал, — спокойно ответил Сверр и тут же его голова откинулась назад, а Вероника морщась встряхнула рукой. — Не плохой удар, — усмехнулся он, потирая челюсть.

Чистый порыв гнева и негодования затопили Веронику, она сжала зубы и почувствовала, что они сейчас заскрипят.

— Что ты только что сделал?! Я задала тебе вопрос, — ее голос звенел от гнева.

Сверр с минуту помолчал, а потом все же нехотя ответил:

— Я воспользовался своим подчиняющим взглядом альфы.

Вероника снова занесла кулак, но он перехватил ее руку. — Не стоит. Я обещаю, что этого больше никогда не повторится, — голос Сверра был не громче, чем самый мягкий из шепотов. Он не смотрел на нее и развел руки, словно животное, загнанное в угол. И застыл, как статуя. Он смотрел на речку, на землю, на поваленные деревья — куда угодно, только не ей в глаза.

— Ты чертовски прав, не повторится, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Я не позволю тебе сделать что-либо. Никогда. Лучше тебе это понять прямо сейчас. Я тебе сказала — «Нет», но ты видимо не понял. Еще раз такое повториться я… я… я тебе так врежу.

Он подавил улыбку и взглянул в ее глаза.

— Что я должен сделать, чтобы подтвердить свои слова? — спросил он.

— Ничего, — очень резко ответила она.

— А я думал, ты кинжал попросишь, — в его голосе прозвучала сталь, смешанная с сарказмом.

Вероника порывалась приказать ему уйти, питая отвращение к своей полуодетой уязвимости. Но слова не шли с языка. Вместо этого она в изумлении уставилась на него, с лицом, горящим от гнева, смущения и других эмоций, слишком ужасных, чтобы о них задумываться. Его простое присутствие вселяло в нее желание кричать в яростном гневе оттого, как он сказал про кинжал. Словно все продается и покупается. Словно она сама все затеяла для того, чтобы выманить у него кинжал используя свои женские чары.

И он просто стоял, пристально глядя на нее с абсолютной безучастностью, не смотря на ее враждебность.

— Ты использовал на мне свою магию, ты против воли подчинил меня, ты, извращенец! Ты применил на мне силу своего дурацкого альфа-волка, — зашипела она. — Ты….

— Не смог сдержаться, прости, — чуть пожимая плечами ответил он.

— Прости?!!! Прости! Так просто — Прости. - всплеснула она руками, но ее глаза метали молнии.

— Мне просто было интересно какая ты на вкус, сама бы ты не подпустила меня к себе. Поверь, я бы не зашел далеко. И я понял твое — «Нет»!

Вероника в изумлении открыла рот уперев руки в бока, — Я просто дар речи потеряла. Ты доминировал, подчинил, забрал мою волю в угоду своей мимолетной прихоти…

— …любопытства…

— …похоти…

— …желания…

— …вожделения…

— …влечения…

— Ты!..

— Полегче в выражениях.

— Не подходи ко мне, никогда не приближайся.

Он досадно поморщился.

— Для такой малышки в тебе удивительно много упрямства, — пробормотал он с невеселой улыбкой.

— Уходи. — процедила Вероника.

— Ты кышнула мне снова? — Сверр неожиданно улыбнулся. Это была мимолетная улыбка, очень теплая и открытая… но так продолжалось лишь мгновение. Одно очень краткое мгновение… В следующий миг его взгляд заледенел, черты лица хищно заострились, и оборотень насмешливо произнес: — Ну поцеловал и поцеловал. Что в этом такого! Ты вздыхаешь так, как будто скоро конец света. Нет причины ругаться, птичка, — мягко сказал он.

— Я не птичка!

Сверр бросил на нее недовольный взгляд: — Нет, ты птичка! Ты все время недовольно чирикаешь. Чик чирик, чик чирик.

— Чирикаешь?! — Вероника резко развернулась, копируя его интонации. — Ну поцеловал! Конец света! — и взглянула на него. — Я покажу тебе чириканье! Сейчас ты узнаешь о конце своего света, — быстро, как кошка, она подпрыгнула и со всей силы пнула его в коленку прошипев ругательства и чуть ли не копирую змеиную стойку, казалось, что позади нее сейчас раздуется змеиный капюшон. Сверр отскочил быстро и до ужаса пластично, словно обжегся каленым железом. Сверкающий, полубезумный взгляд уперся в ее лицо, и Вероника резким жестом убрала с лица волосы. — Дело не в этом, не в том, что ты поцеловал, а в том, что ты воспользовался своей силой. Ты это сделал против моей воли. Ты хоть понимаешь, что натворил? И чего ты добился? Я, во-первых, больше тебе не доверяю. Во-вторых, я больше не хочу оставаться с тобой наедине зная, что ты так поступил и позволил себе это. В-третьих, ты так просто об этом говоришь словно всегда так делаешь. Ты не имеешь право лишать человека выбора применяя свой дурацкий взгляд!

— Я это сделал только с тобой, другие девушки мне никогда не отказывают. Ни в чем.

— И тебя не остановило, что у меня есть мужчина, что он здесь, — кивнула она в сторону их стоянки.

— Не остановило, — резко сказал он, — между вами странные отношения.

— Не твое дело, — грубо рявкнула Вероника. — Лучше подумай над тем, что ты сделал.

Сверр открыл и резко закрыл рот, пристально смотря на нее. Она видела признаки внутренней борьбы, наверное, он пытался понять, насколько она серьезна. Или что кроется за ее словами. Внезапно колебания прекратились, и, казалось, решение вырвалось из него в едином длинном порыве.

— «Воспользовался служебным положением», как ты как-то сказала о Ружене, — его голос был снова смертельно тих, но на сей раз он смотрел на нее. Он стоял перед ней, застывший, нераскаявшийся и неумолимый. В его глазах были проблески непонятной эмоции. И у него не дрогнул ни один мускул, когда мокрая тряпка ударила его по лицу, после чего Вероника рассерженно повернулась и ушла.

В следующую секунду он развернулся и скрылся в лесной чаще.

— Офигеть! — бессильно всплеснув руками воскликнула Вероника и остановилась. — Просто взял и подчинил. А я как тряпичная безмозглая кукла позволила, — а потом она ужаснулась. Это же какой он силой обладает?! И по коже пробежали мурашки. Интересно, Крэй как маг, сможет сопротивляться его магии? Вероника решила все рассказать Крэйю, но тут же нахмурилась. Но тогда он спросит, как она это узнала, она скажет про поцелуй, Крэй взбеситься, однозначно будет драка и напряжение. А им еще всем вместе идти до дома ведьмы и у этого альфа-самца ее камень. Вероника тяжело вздохнула, решив пока ничего не говорить.

Нельзя отрицать, что Сверр наделен сильнейшей животной притягательностью.

Но она предпочитала животную притягательность своего дракона.

При мысли о Крэйе сердце пронзил неожиданный укол боли.

Когда Крэй находился рядом, она не чувствовала ни страха, ни неуверенности и доверяла ему.

Нет. Пока она смолчит и будет наблюдать за волками, а рассказать всегда успеет. Сейчас война между ними совершенно не нужна.

— Так всё! — осадила себя Вероника. — Я холодна и сдержанна.

И когда она вошла на их поляну, то ее ожидало множество пренеприятных сюрпризов.

Вся стая была в сборе, и они окружили Крэйя.

Вероника, ускорив шаг решительно вошла в круг встав рядом с ним и выхватила клинок. — Я очень зла и не сдержанна.

Парни отмерли, посмотрев на девушку.

— Что произошло? Я спрашиваю, что происходит?! — закричала Вероника.

Боеслав гортанно зарычал и все пятеро медленно, но стали расходиться.

— Она альфа, — сказал Агвид, — и сама создает свою стаю.

Вероника же их прекрасно поняла. — Вот именно, — кивнула она, — сама создаю и свое защищаю. Идите-ка вы парни развлекайтесь и побегайте по лесу за кроликами.

— Жаль, что ты не волчица, — тихо произнес Сверр.

— Она удивительна, — сказал Яромир.

Крэй чувствовал, как рычание зарождается в его груди от слов парней, — Она моя женщина, вам всем понятно?! Если нет, то могу доходчиво объяснить прямо сейчас, — его кулаки сжимались со всей силой.

— Все же ты еще не заявил на нее полностью прав, — сказал вызывающе Сверр.

— Я не буду исполнять венчальный обряд на чужой земле, — зарычал Крэй. — Увижу хоть одного рядом с девушкой — убью!

Парни зарычали и медленно подходили к Крэйю.

Вероника, мигом заслонив собой Крэйя выпалила: — Не смотрите что я женщина, я вам волчарам так напинаю… — и ее тут же задвинули за спину.

Парни изумленно посмотрели на девушку, а потом рассмеялись и расслабились, расходясь в разные стороны словно ничего и не было.

— Ты знаешь о нас? — спросил Боеслав обращаясь к Веронике.

— Догадалась, — огрызнулась она, убирая за спину клинок.

— Жаль, что ты не волчица, — тихо сказал Боеслав, — может тогда наше наказание прошло бы, — и ушел, а парни притихли. Вероника открыла рот. Наказание?!

— Боеслав! — окрикнула она его. — Сказав: «А» нужно говорить и «Б». Поговорим? Здесь нет никого кроме нас, а Маруша должна знать правду. Может через столько лет ты наконец-то откроешь ей правду почему бросил ее.

Боеслав с рычанием кинулся к девушке, но Крэй молниеносным движением задвинул ее себе за спину оскалившись и угрожающе зарычал.

— Отец! Не стоит! — выкрикнул Сверр. Боеслав резко остановился тяжело дыша и смотрел на Марушу.

Крэй прищурился. Он чувствовал, что в чистокровном оборотне так и кипит гнев, но вожак сохранял жесткий контроль над своими инстинктами. Это было редкой способностью, и эта способность делала его опасным противником. Крэй снова предостерегающе зарычал, как зверь, его руки медленно вытягивались в когти, Вероника поняла, что дракон медленно начал обращение едва себя контролируя.

— Я должен испугаться? — усмехнулся Сверр заметив частичный оборот мага.

— Это, конечно, решать тебе, — низко и гортанно пророкотал Крэй.

Воцарилась холодная враждебная тишина.

— Послушайте, — подала голос Вероника, — а что собственно произошло, что вы тут сцепились? Луна что ли на вас так влияет?

Все шестеро синхронно повернули головы на девушку.

— Просто Крэй помог мне со сбором папоротника, мы разговаривали и только, — подошла к ней Маруша, — а Боеславу это по какой-то причине не понравилось. Слово за слово и в итоге сцепились, — травница вздохнула и сузив глаза посмотрела на Боеслава.

— Сцепились? Пятеро на одного? Похвально, — усмехнулась Вероника, обводя каждого таким взглядом, что парни ощетинились.

— Только один на один, — нахмурился Яромир, — мы воины и знаем, что такое честь.

Вероника, уставившись на старосту похлопала глазами, — Вы уверены, что на вас луна не действует? Может там фазы какие на вас влияют в определенные периоды? — и воскликнула: — Волчий брачный гон? Тогда мне многое становиться понятно, — ехидно посмотрела она на Сверра и ее гнев, тут же рассеялся, как туман при свете.

Парни переглянулись между собой и Яромир примирительно сказал пока замершие Боеслав и Сверр сверлили девушку убийственными взглядами. — Вообще что-то вроде того. Предлагаю перемирие.

— Я согласна на перемирие иначе нам придется продолжить свой путь без вас ребята, — сказала Вероника.

— Прошу простить за вспышку гнева, — сказал Боеслав обращаясь к Крэйю, который уже вполне совладал с собой пока Вероника заговаривала парней. — Мы идем вместе и не разделяемся.

— Принято, — кивнул Крэй, но Вероника все равно чувствовала его гнев и обращаясь к ней сказал: — Пойдем прогуляемся, — и как только они оказались одни Крэй потребовал: — Рассказывай, я чувствую, что между вами что-то произошло, и я не потерплю ложь Рони, только не от тебя.

И Вероника, не видя смысла скрывать все и рассказала, — … но война нам не нужна, — закончила она и пристально всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть его мрачные мысли. Ревность была неизбежна. Правильно ли она поступила или нет, что все рассказала, она не могла сказать, но каким-то чутьем чувствовала, что для Крэйя была важна любая частица правды именно от нее.

— Я убью его, — прошелестел Крэй, и Вероника заметила, как он сдерживал свою форму дракона контролируя себя с неимоверной силой, и схватив его за шею поцеловала почувствовав, как его мышцы расслабляются, и он с силой прижал ее к себе углубляя поцелуй. И все же Крэй отстранился и долго смотрел на нее. Потом, наклонился и поймал ее губы в долгом поцелуе. Он проглотил ее удивленный вдох, сплетая свой язык с ее и его руки были словно стальные тросы вокруг ее тела. Потом снова отстранился и убрал ее волосы с лица. Глаза Крэйя заблестели от неудовлетворенного желания.

— У тебя получилось, — хрипло молвил он и протянул ей руку ощущая безумное чувство победы, когда она доверчиво взяла его за руку. — Его магия альфы на меня не подействует.

— Ты уверен?

— Проверим.

— Только прошу без экстрима, — усмехнулась Вероника, вспоминая Забаай и в ответ получила тихий рык дракона. И когда они вошли на поляну Крэй скрестив руки на груди с грозным выражением лица зарычал:

— Сверр, — и подходя к нему не смог сдержаться, ударив его кулаком в челюсть.

Сверр засмеялся и это определенно был не человеческий звук, — Я ждал этого, — и с рычанием ударил в ответ. Потом оба скинули куртки отбросив в сторону.

— Дьявольщина, — процедила Вероника.

И понеслось…

Яростно рыча, Крэй и Сверр подходили друг к другу, пригнув головы.

Вероника, чувствовала, что у нее отвисает челюсть.

Их кулаки похожие на молоты мелькали в схватке, она слушала рев гнева, сильные глухие удары кулаков, встречающие плоть, треск ломающихся деревьев и звуки раскалывающейся древесины.

Дрожа, Вероника отвела глаза, окидывая пристальным взглядом остальных. В каждом пристальном взгляде она видела вызов, но парни напряженно стояли, как и сам Боеслав наблюдая за схваткой.

Вероника в ужасе метнулась к вожаку, — Прекрати это, — закричала она, но тот насмешливо перевел на девушку взгляд.

— Пусть мальчики пар выпустят, ты же видишь, что они даже не оборачиваются.

И Веронику осенило, — Вы хотите довести Крэйя, чтобы узнать кто он?!

Боеслав вздернул бровь и отвернулся от нее.

Вероника сжала кулачки. Вот же гадские волки.

Рыча они нападали друг на друга, пока она соображала, что делать. Ярость их атаки поразила ее. Нога попала на сухую сломанную ветку… она хрустнула под ее весом и все шесть волков включая и Крэйя замерли, повернувшись на звук. Вероника застыла, надеясь, что они прекратят бой. И прежде, чем она смогла расслабиться, Крэй и Сверр вновь сцепились.

Схватив лук Маруши, Вероника вставила стрелу и прицеливаясь заорала: — На счет один — стреляю.

Парни замерли, посмотрев на девушку потом друг на друга и снова начали колошматить друг друга, тогда, как другие кто на корточках, кто сидел на бревне, а кто расслабленно на земле следили внимательно за схваткой. Вероника закатив глаза опустила лук и разводя руками села на бревно.

Голова Сверра от удара повернулась. Его тело пошатнулось, но ноги твердо стояли на земле, и он использовал инерцию тела, для своего удара.

Голова Крэйя увернулась от его удара за секунду, и кулак Сверра всего лишь задел подбородок. Он ответил еще двумя ударами подряд, отклоняя и пригибая голову, то в одном, то в другом направлении. Крэй все-таки подловил его и угодил в солнечное сплетение, что на мгновение парализовало его. Но Сверр сумел блокировать следующий удар, направленный в его челюсть. Он отшатнулся на полшага, отдышался и замахнулся снова.

В течение пяти минут, они боролись нога к ноге, обмениваясь ударами, пытаясь блокировать атаки и нанести больше ущерба противнику. Наконец, Крэй нанес Сверру апперкот, тот покачнулся и отступил. Крэй отступил назад, когда Сверр упал на колено.

— Ты дотронулся до Вероники, — рычал он, — и прежде, чем мы уладим все, я оторву твой чертов член и задушу тебя им.

Сверр ухмыляясь, встал на ноги. Но за безумие все еще надо было расплачиваться. Крэй ударил его кулаком уже по пульсирующей челюсти, привлекая его внимание. Выплюнув кровь, заполнявшую его рот, он повернулся к Крэйю и ухмыльнулся, отправляя свой кулак глубоко ему в живот.

Они оба тяжело дышали, но ни один не желал отступать.

В итоге Маруша заметив их промедление решительно и не боясь встала между ними и вперила свой грозный взгляд зеленых сверкающих глаз в Боеслава: — Угомони парней, иначе прогоню, — тихо сказала она.

— Разошлись, — рыкнул Боеслав. — Сверр. Достаточно.

Крэй и Сверр сверля друг друга взглядами тяжело дышали и одновременно сплюнули кровь медленно отступая назад. Удивительно, но ушибы на их лицах были незначительными, учитывая их драку.

Маруша села на бревно у костра и задумчиво смотрела на огонь.

Вероника и Крэй отошли к краю поляны.

— Они хотели спровоцировать тебя для того, чтобы ты осуществил оборот в своего зверя, — прошипела Вероника, вытирая мокрой тряпкой лицо Крэйя.

Он усмехнулся, — Я это понял, обернувшись я бы их убил поэтому контролировал себя.

— Не скажи, — покачала головой Вероника, — все волки огромные и мощные, и их шесть, а ты один. Силы были бы не равны, плюс я — твое слабое звено.

Крэй улыбнулся и привлекая к себе девушку поцеловал в лоб, и Вероника догадалась.

— Ты сам хотел этой драки? Да? Я вижу, как ты сияешь словно начищенный чайник.

— Не очень сравнение, но да, я доволен.

Вероника вздохнув покачала головой с мыслью: «Ох, уж мне эти доминанты».

— И дело не в тебе Рони, это уже давно назревало.

— Потому что мы на одной территории и нет места двум альфа-самцам? — догадалась она.

— Что-то типа того, — усмехнулся Крэй, — каждый из нас должен был проверить силу друг друга. Оценить и признать своего противника.

— И…

— Он хорош.

Вероника фыркнула, посмотрев через всю поляну на Сверра, тот скинул разодранную рубашку бросив ее в костер и ушел на речку.

— Мой сын еще молод, — сказал Боеслав подходя к ним, — он только вступил в возраст альфы и многое ему тяжело контролировать. Но он силен не только телом, но и духом. Он бы никогда не поступил бесчестно.

И Вероника смолчала, что он воспользовался своей силой по отношению к ней и на ее взгляд это было бесчестно.

— Я ничего не имею против тебя Боеслав, твоего сына и твоих парней, но есть то, что под запретом и надеюсь, вы теперь это осознали? — Крэй щелчком пальцев сотворил заклинание, и его одежда была чистой и новой. Боеслав впечатлился увидев магию и перевел взгляд на Веронику.

— Сверр тебя никогда больше не тронет ни при каких обстоятельствах.

Вероника переступила с ноги на ногу, — Боеслав, ты обмолвился на счет какого-то наказания… может расскажешь? Для нас ведь не тайна, что вы имеете вторую сущность. Я видела Сверра волком, и он мне помог в лесу.

И вновь на их поляне воцарилась тишина.

Боеслав долго молчал, а потом вздохнул.

— Отец, не стоит им рассказывать, — Сверр медленно шел и остановился недалеко, с его волос стекала вода и он даже не потрудился надеть рубашку оставаясь только в кожаных штанах. Высокий, мускулистый, с длинными волосами цвета меда, он без сомнения сексуален. Своей силой и уверенностью он напоминал ей Крэйя.

— А если она поможет, — глухо произнес Боеслав. — Я готов заплатить любую цену, чтобы… — но его оборвал Сверр довольно жестко.

— Нам никто не поможет тем более она, а если ей и удастся, то знаешь, что она потребует взамен? И что ей не дает покоя? — Сверр громко рассмеялся и молниеносно метнул кинжал, который вошел в ствол рядом с головой девушки по самую рукоять. — Забирай. Больше тебя ничего не держит, можете уходить хоть сейчас.

Вероника сперва не поняла в чем дело, наблюдая его презрительный взгляд, а когда до нее постепенно начало доходить что он только что сделал и сказал — задохнулась, очень медленно она обернулась и посмотрела на кинжал в двух сантиметрах от своего лица. Слезы обиды защипали глаза, и она вздрогнула от омерзения, накатившей обреченности и ощущения, что ее макнули в грязь. Так противно стало. Потом поняла, что смысла нет — чтобы она сейчас ни сказала, как бы ни поступила, волки все вывернут по-своему, у них ведь уже имелось на счет нее свое непоколебимое мнение. Обидно до слез. Обидно и горько. Сверр смотрел на нее так, будто она превратилась в какую-то ядовитую змею или кого похуже. Он посчитал, что она ничего бескорыстно не сделала бы? Он посчитал, что она потребовала бы плату даже не выслушав Боеслава и не поняв в чем их наказание? Да дело даже не в этом, она бы не затребовала бы никакой платы. Но он решил, что она ничего не сделала бы бескорыстно.

Резким движением она вытащила кинжал посмотрев на камень и сузив глаза прошипела: — Забирай свой кинжал, — и со всей злостью метнула его в Сверра, парень успел отклониться и кинжал вошел в ствол позади него. Если бы не его реакция, кинжал угодил бы ему между глаз.

Напряженность сгустилась как наплывающий густой туман, и парни медленно поднимались со своих мест, Крэй полутрансформировался, как и Сверр.

Боеслав грозно и чудовищно зарычал и это отрезвило всех. Вероника и Сверр сверлили друг друга взглядами. Властный взгляд серо-голубых глаз, был слегка исподлобья, самоуверенный, ироничный и циничный. Он поднял голову еще выше и долго оценивающе смотрел на девушку. Мужчина тяжело дышал. Почти так же тяжело, как сама Вероника.

Сверр выдернул кинжал подбросив его в руке.

— Что ж, ты сама от него отказалась и теперь ты никогда его не получишь.

Вероника сощурила глаза сжав кулаки и отвернулась, спиной чувствуя его взгляд — так отчетливо, словно ей приставили нож между лопатками.

Крэй смотрел на Веронику и тоже молчал. Такой он девушку еще не видел. Он наблюдал, как она медленно повернулась, пронзая Сверра взглядом.

Внезапное мерцание появившегося в его глазах насторожило ее, и она обнаружила, что Сверр изучал ее с точно той же самой бесшумной напряженностью, что и она его. И почувствовала всю пропасть, лежащую между ними.

— Так вот… — наконец сказал он, угадав ее мысли, его голос звучал спокойно, хотя глаза лихорадочно блестели, — …теперь, когда ты знаешь, какие будут последствия, не стесняйся драться. Потому что тогда я смогу наложить на тебя лапы, не испытывая ни малейшего чувства вины.

Вероника почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а руки задрожали.

Яромир тихо смеясь предупредил: — Не двигайся Сверр, не нервируй суровую маленькую ведьму. И полегче с ней.

Сверр посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты доминируешь. Это твоя природа. Ты захочешь ее обуздать. Но я не думаю, что теперь она собирается предложить свое доверие на блюдечке.

Хотя слова Яромира раздражали его, Сверр знал, что тот был прав.

— Я буду иметь это в виду, — сухо сказал он, делая шаг назад и растерянно смотря в сторону. — Все это — какой-то кошмарный сон, который в конце концов уйдет.

— Может, я и правда кошмар, но боюсь, что я никуда не уйду, пока не разберусь с чертовыми насхами, с вами или без вас, — выпалила Вероника, — это вы пошли с нами, так что можете сами проваливать, не держим.

Какое-то время все молча прожигали друг друга взглядом. Сверр пристально смотрел на нее, пытаясь поймать ее взгляд, а она сосредоточилась на том, чтобы он излучал презрение.

Он понял это, напрягся и зарычал, показав клыки, а потом скрылся в чаще леса, и все услышали вой волка.

Сверр бежал и бежал до тех пор, пока дыхание вынудило его сбавить ход, а глаза смогли различать приближающиеся тени деревьев. Он бежал, сквозь гущу леса, напролом, ломая ветки деревьев, растаптывая дары природы, делая то, что никогда не позволил бы себе раньше, никогда. В тот момент он хотел лишь одного — довести себя до физического истощения.

Лес отвечал суровым молчанием. Сверр больше не был его частичкой. Он нарушил идиллию, разрушил гармонию и перестал быть его другом. Рассудок постепенно возвращался, и Сверр начал осознавать свое место в этом мире.

Безумие покидало его. С бега он перешел на шаг. В голове прояснялось, а гармония с природой привнесла покой в пошатнувшееся равновесие. Интуиция не подводила, и он безошибочно выбирал тропу среди неровностей и ухабов лесного покрова, огибая непроходимые заросли сосен и елей. А из глубины леса за ним мирно наблюдали олени, понимая, что ему сейчас не до них.

Девушка до сих пор переполняла все его чувства. Хотя он и продолжал бежать, повинуясь инстинкту, но она по-прежнему была с ним. Он очень дорого заплатил за те безумные мгновения счастья, когда она была в его руках. Теперь он понял это. И это было самое страшное откровение.

Она была другой, абсолютно другой, словно из другого мира. Она была чужой. Даже в своих самых сокровенных мечтах он не мог себе представить, насколько другой.

Лес вокруг начал приобретать знакомые очертания, Сверр остановился на пригорке, за которым расстилался огромный луг. Он оглядел широкие и дикие просторы, припал к земле и взглянул на небо, которое отражало свет полумесяца.

Ничто здесь не нарушало совершенства природы. Только ночное небо и звезды отражались в хрупкой глади воды реки.

Постепенно дыхание Сверра восстанавливалось, а мысли приобрели ясность. До полной ясности было, конечно, еще очень далеко, но, по крайней мере, он мог вспомнить, кем он был. Чем он был. Сверр осознавал, что его последний поступок положил конец всему.

И в это мгновение крик отчаяния вырвался из глубины его души и нарушил размеренный шепот ночной жизни. Он закрыл глаза и запрокинул голову назад, будто желая влиться в хор волков. Но он не поддался этому порыву точно так же, как противостоял желанию обладать девушкой. Ему не следует больше с ней ни встречаться, ни заговаривать. Ради него. Ради нее. Скоро их пути разойдутся. И он ей отдаст этот камень. Больше он ему не приносит удачи.

Волчий вой вновь нарушил ночной покой.

***

Вероника взяла флягу и осушила ее до дна, а потом немного придя в себя от клокотавшей в ней злости медленно успокаивалась.

Все расселись вокруг костра, парни молчаливые и напряженные угрюмо смотрели по сторонам и на вертел, на котором уже давно поджаривалась тушка куропатки. Маруша, время от времени переворачивала ее, и за своими думами совсем позабыла о ней и судя по запаху, куропатка кажется подгорела. Она ткнула в тушку ножом, из мяса тут же закапал в костер жирный сок, шипя на углях. Оторвав от тушки добрые куски, она раздала парням и те молча принялись за еду. Крэй подал Веронике нож с насаженным на него прожаренным куском. Она, прежде чем начать есть, старательно подула на горячее мясо.

У костра повисла тишина, в которой слышалось потрескивание углей, взметающих в темное небо снопы искр.

— Ника, — нарушил тишину Яромир, — отчасти ты сама виновата, ты добивалась кинжала и постоянно с него глаз не сводила, а мы ведь тебя честно предупредили, что кинжал не продается и не дарится. Сверр понял, что ради того, чтобы его заполучить ты готова на все и усомнился в тебе. Этот кинжал он сделал собственными руками, а камень, это память о матери, которую он не знал. Она умерла при родах оставив после себя только камень наказав Боеславу передать сыну. И Сверр всегда верил, что камень приносит ему удачу. Это единственное, что напоминает ему о том, что у него была мать. У нас у каждого есть что-то, что напоминает нам о матерях. У меня вышитая рубашка, у других парней что-то другое.

Вероника посмотрела на парней, они не смотрели на нее осуждающе, Агвид опустил глаза, а Миролюб тяжело вздохнул. Она не увидела в их взглядах враждебности.

— Я хотела ему рассказать, зачем мне камень, вернее сделала попытку, — тихо сказала Вероника, — но он сам не пожелал меня слушать. Он сказал четко мне — Нет. Я приняла.

— Он бы отдал его тебе. Я знаю Сверра, — сказал Яромир смотря на девушку. — И склоняюсь, что отдал бы в любом случае. Но эта ссора… ваши слова и взгляды… потом драка… недопонимание друг друга…

Вероника почувствовала себя почему-то виноватой, но понимала, что Яромир многого не знал и была непоколебима, как скала в своем решении игнорировать Сверра. Но все же Яромир заронил своими словами зерно сомнения. Вероника начала рассматривать с другой точки зрения всю ситуацию и поставила себя на место Сверра. Отдала бы она то, что было как память? Самое дорогое? Вероника досадно отвернулась. Она была не права. Но и он был не прав.

Крэй слегка заметно кивнул ей тепло смотря в ее глаза, — Вам стоит поговорить.

Вероника удивленно вскинула на него взгляд, а он тихо продолжил: — Он напоминает мне меня, когда я только вошел в свое совершеннолетие и делал кучу ошибок, не стоит ставить клеймо на парне. Я не против вашего разговора и уйти мы всегда сможем.

— Но я еще не готова с ним говорить и пока нет желания, — отвернулась Вероника и уловила долгий, пристальный взгляд Боеслава направленный на Марушу. Его мощь ощущалась почти материально — как будто он сдерживал дикую страсть и, наконец, готов был выпустить ее на волю. Даже слепой разглядел бы голод в его глазах, а также неприкрытую ничем боль и тоску.

— Мари…

Глаза Маруши с опущенными ресницами пленили его, но она подняла на него заплаканные глаза и казалась утомленной и беспомощной.

— Чего ты хочешь, Боеслав?

— Я не могу быть так близко к тебе и даже не иметь возможности дотронуться, — прошептал он, и на мгновение наблюдавшая за ним Вероника увидела в его глазах тоску и боль, и одиночество, которое таилось в глубине его черных глаз. — Слушай, что я расскажу тебе, я не в силах больше молчать…

Все притихли у костра в ожидании признания вожака стаи.