Глава 22

И только Боеслав собрался поведать свою историю, как Крэй резко поднялся, парни, заметив реакцию мага встали со своих мест и встревоженно оглядывались. Вероника медленно повернула голову и увидела множество пар, смотрящих на них из черной чащи красных глаз. Меж деревьев, скользили тени в попытке их окружить.

Насхи! Их окружали свирепые насхи.

Они шли к ним!

Со всех сторон!

— Кошмарный ужас! — прошептала Вероника и вздрогнула, когда на поляну прыгнул огромный волк и переступая сильными лапами вдруг разбежавшись, с молниеносной скоростью прыгнул навстречу насху и в полете схватил его пастью раздирая на куски.

— Вероника, Маруша, на деревья, быстро! — заорал Крэй выхватывая клинок. Боеслав помог Маруше взобраться на дерево.

Вероника же от потрясения на секунду окаменела.

Рядом с ней сражались парни в частичной трансформации. Оскаленные волчьи морды, мускулистые человеческие торсы, покрытые густой шерстью. Ошметки одежды от их превращения разлетелись в стороны. Их было трое, и она не знала кто из парней превратился в каких именно волков. В следующий миг парни раздирали насхов уже волками.

Одно дело, когда тебе говорят, что оборотни существуют, и совершенно другое — когда ты видишь, как они превращаются в громадных зверей. Крэй всегда оборачивался настолько быстро, что Вероника даже не могла уследить — вот он человек и… в одну секунду — дракон, а волки…

В этом зрелище было нечто, вызывающее восхищение.

И что-то глубоко пугающее.

— Рони, я сказал на дерево! — заорал Крэй, он был неподалеку сражаясь клинком и одновременно сжигал убитых насхов своим огнем из ладони, его прикрывали Драгомир и Агвид в человеческом обличье. Крэй метнулся к Веронике, когда увидел ее между насхами, но ему преградили путь трое тварей.

Запоздало опомнившись, Вероника едва успела броситься в сторону, когда около нее приземлился насх всего в шаге от нее. С раздраженным рыком насх повернул голову, демонстрируя светящиеся красные глаза и зубы, словно по заказу изготовленные для того, чтобы разрывать плоть.

Отступая, Вероника не сводила глаз с насха. Он припал к земле, готовясь к новому прыжку, зарычал, обнажая свои острые клыки. Защищаясь, Вероника, выхватила с пояса нож и метнула. Насх издал жуткий вой и упал, дергаясь в предсмертных конвульсиях. В следующий миг она увидела, как на нее летит нечто огромное прижав уши, и оскалившись, волк в невероятно длинном прыжке перемахнул через нее, едва успевшую пригнуться, и приземлился между нею и насхами. Подобно мерцающей тени волк возник перед ней. Он, как преграда между светом и жаром от огня, навис над нею. Вероника заморгала. Волк ее толкал своим телом прижимая к дереву и рычал, когда насхи медленно окружая наступали. Вероника машинально выдернула еще один нож. Глаза оборотня полыхнули, и он растянул пасть, демонстрируя свои внушительные клыки и с силой ее толкнул, Вероника врезалась в дерево и услышала, как волк проревел ей: — Наверх!

Но увидев у бревен лук и колчан со стрелами, Вероника, прикрываемая волком метнулась к бревну и ей почти удалось приблизиться, когда скрежет когтей заставил ее стремительно обернуться к приближающемуся насху.

— Гадство! — выдохнула Вероника пересохшим ртом, видя, как острые зубы метят ей прямо в горло. Вероника приготовилась к нападению, но внезапно снова полетела и ударилась о дерево шипя ругательства. Она заработала еще несколько болезненных ушибов, но, поспешно вставая, увидела, что ее снова зажимал к дереву прикрывая собой волк. Вероника быстро закарабкалась по веткам краем глаза замечая, что острые как бритва зубы насха щелкнули у самой лапы волка, заставив его поспешно отпрыгнуть назад и несколько насхов набросились на него.

— Яромир! — в полном ужасе закричала Вероника, увидев его рядом и указала на волка, отбивающего от шести тварей, которые намертво вцепились в его шкуру. Яромир сразу же кинулся к собрату превращаясь в своего зверя и уже в прыжке приземлился на лапы с другой стороны громко взревев. Насхи скуля и рыча набросились на Яромира. Вероника смотрела, как первый насх клубком отлетел на несколько шагов назад, и снова кинулся на него. Девушка выхватила нож с пояса и метнула, насх скуля повалился на землю освобождая Яромира. Волк поймал ее взгляд и кивнул, а потом увернулся от других и не щадя вспарывал им брюхо клыками. Вероника нашла глазами Крэйя, он сжигал тварей и рядом с ним был Драгомир, а Боеслав в образе черного волка. Она с ужасом всматривалась вниз, все смешалось, повсюду огонь, горело несколько деревьев, воздух наполнился гарью и удушливым запахом плоти, глаза заслезились, в кромешной темноте было трудно понять кто из парней какой волк.

В следующий миг она увидела, как насх впился в грудь волка, который ее защищал, она узнала Сверра, насх рвал его с каждым ударом острых когтистых лап. Немедля ни минуты Вероника вставила стрелу и навела лук, она попала в двух насхов, те со скулежом и воем отпустили волка, Крэй сжигал их огнем. Вероника снова вставила стрелу и прицеливаясь навела на тварь, но насх и огромный волк врезались в ствол дерева на котором она сидела, раскачивая его так, что от толчка девушка потеряла равновесие и случайно выпустила стрелу.

И услышала дикое рычание. Этот грозный звук ее напугал. До нее вдруг дошло, что он не рычит, а произносит ее имя, но голос был таким грубым и хриплым, что она с трудом разбирала слова. Волк повернул к ней голову оставаясь неподвижным. И когда он выдавил из себя слова, она с трудом разобрала их смысл.

— Не терпится меня убить? — услышала она.

Волк наблюдал, как она вздрогнула и прижала руку ко рту. Вероника смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами, а потом опустила лук.

— Сверр… — ее голос звучал нетвердо.

Пронзительным взглядом он заставил ее замолчать и остервенело бросился в бой, из его лопатки торчала ее стрела и он прихрамывал на одну лапу.

Вероника прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от кровавой бойни. Она как в тумане, как в замедленной съемке наблюдала, как Крэй сжигал насхов и его глаза вспыхивали каждый раз, когда он перерезал им горло, как Яромир подскочил и пастью выдернул из волка стрелу, как Боеслав обернувшись взял на руки Марушу прижимая к себе. Как парни в крови от ран стояли на поляне, совершенно не стесняясь своей наготы. Вероника смотрела, как они собирали свою рваную одежду и ругались, а потом наблюдала, как Крэй с помощью магии им все обновил, она услышала словно издалека их смех и обрывки о том, что им не помешал бы такой заговор, на это Крэй отвечал, что это магия, а не заговор, и им это не дано. Они бросали фразы друг другу и посмеивались порой, хлопая друг друга по плечам. Словно и не было боя и для них это так… разминка, игры… а вот Вероника не могла слезть с дерева и не от страха, а оттого, что никак не могла переварить сказанные Сверром жесткие слова.

Наконец краски и голоса вернулись, Вероника сползла с дерева услышав, как Миролюб говорил, что когда они ранены, то не могут быстро оборачиваться в человека, процесс оборота замедляется в зависимости от степени ранения.

Крэй подошел к девушке оценивая ее состояние и покрутил внимательно, осматривая на наличие ранений, убедившись, что с ней все в порядке он начал с парнями собирать разодранные куски плоти насхов бросая их в общую кучу и сжигая. Вероника от едкого дыма закашлялась и отвернулась, чтобы в следующий миг застыть.

И стояла, словно прикованная, и не могла отвести взгляд.

Голова волка стала бесформенной, она расширялась и сжималась, пульсировала и сжималась, чтобы снова расшириться — казалось, слишком большая масса должна была поместиться в слишком маленькую форму, и зверь противился этому. Огромные плечи распрямлялись, подавались вперед и снова распрямлялись. Он извивался, содрогаясь царапая землю, оставляя на ней глубокие борозды.

Когти превратились в пальцы. Задние лапы приподнялись, опустились и превратились в ноги. Но выглядели они неправильно. Конечности были деформированы: кости сгибались не там, где положено, в одних местах, будто резиновые, в других — узловатые.

Волк хрипло завыл, но звук менялся.

Кровь стыла в жилах от человеческих ноток, которые слышались в его вое.

Его бесформенная голова моталась из стороны в сторону. Он рычал. В лунном свете Вероника уловила отблески его острых клыков и диких глаз, сверкавших сквозь всклокоченные волосы. Внезапно эти клочья исчезли, гладкий коричневый мех начал светлеть. Зверь упал на землю, содрогаясь в конвульсиях.

Неожиданно он резко встал на четвереньки, опустив голову. Кости хрустели и трещали, приобретая новую форму. Плечи распрямились — сильные, гладкие и мускулистые. Руки напряглись. Одну ногу он отодвинул назад, другую подогнул, как перед прыжком.

Лунный свет падал на обнаженного склонившегося мужчину.

Затаив дыхание, Вероника ждала, когда он поднимет голову.

Некоторое время был слышен только звук его частого дыхания, и ее.

— Я попала в тебя случайно. Я не хотела… — прошептала она.

А потом он прочистил горло. По крайней мере, Вероника так подумала. Звук был такой, словно у него в горле гремучая змея. Секунду спустя, он рассмеялся, но это трудно было назвать смехом. Так мог бы смеяться дьявол в тот день, когда явился по твою душу.

А затем он поднял голову, отбросил рукой волосы с лица, и ухмыльнулся с полнейшим презрением. Вероника обессиленно припала к дереву.

Он стоял в нескольких метрах от нее, и весь был измазан кровью. Вероника попыталась сфокусироваться на его лице, а не на кровавых пятнах, покрывавших руки и грудь. Глаза Сверра необычно сверкали. Сам он казался больше и мощнее, чем обычно. Когда их глаза встретились, Вероника подавила вскрик. Темные, бездонные черные глаза уставились на нее, и в этих провалах отражалась маленькая перепуганная она. Его взгляд скользнул очень медленно по ней и сфокусировался на ее лице.

— Ах, моя прекрасная Ника-Победа, но ведь в этом-то все и дело. Хотела. — произнес Сверр расправляя плечи и гордо вскинул голову, его совершенно не заботила нагота.

— Что, прости? — остолбенела девушка. Ее посетила ужасная мысль, ужасная настолько, что на несколько мгновений она затмила все разумные доводы. Он считал, что она хотела его убить?!! Что специально выпустила стрелу!

Вероника была задета за живое. Она была полностью выбита из колеи. И медленно втянула в себя воздух. Выдохнула. Все в ней было словно завязано тугими узлами.

Его лицо было бесстрастным, глаза яркими, руки сжаты в кулаки и опущены вдоль тела.

— Я тебя ненавижу Сверр, — одними губами прошептала Вероника.

Он криво усмехнулся, а затем развернулся и ушел.

Вероника заметила, что у нее дрожали руки и ее медленно стала разбирать злость. Обида была горькой. Она даже не понимала толком ее причин — но обида росла, ширилась в груди, словно противный влажный ком.

Что это еще за ерунда? Он над ней издевается? Точно. Она никак не могла взять в толк, почему он так о ней думает.

— Рони, — к ней подошел Крэй, — мы уходим отсюда.

Вероника мигом надела плащ, перекинула свою сумку, проверила на месте ли клинок и объявила, что готова.

Они шли в тишине. Вокруг, был непроницаемый лес. Тени становились более длинными, когда они пересекали лес, лунный свет еле проглядывал сквозь кроны деревьев, образовавших подобие плотного навеса над головами. Потом они вышли из леса и направились вдоль берега реки по оленьей тропе. Парни перекинулись в волков кроме Боеслава и Сверра. Волки шли вдоль тропы с неестественной плавностью и грацией. Они двигались как царственные хищники. Крэй и остальные шли стремительно, но с инстинктивной осторожностью, полностью настороже, прислушиваясь к малейшим шорохам. И вышли на луг, луна светила настолько ярко, что вся местность была отчетливо видна как днем, но ночной холодный ветер пробирал до костей заставляя девушку кутаться в теплый плащ, еще немного и у нее застучат зубы.

Пора было бы подыскать место для ночлега, Вероника чувствовала, что валится с ног.

Наконец они достигли точки, близкой к подножию высокого холма и устроили привал на ночлег в этом месте. Вероника все это время была погружена в мир собственных размышлений и не сразу услышала, что сказал Боеслав.

— За той горой Пустошь Забвения, — тихо произнес он показывая вдаль.

В этот раз мужчины не разжигали костер, все были напряжены, то и дело оглядываясь вокруг.

— Мы должны выспаться, чтобы думать ясно, — сказал Боеслав, — женщины лягут окруженные волками, ночи холодные и мы на открытом пространстве.

Вероника запахнула плащ, натянула капюшон и тут же улеглась на землю положив под голову свою сумку.

— К ней склонился Крэй, прошептав: — Я скоро приду. Хочу просмотреть округу, а ты спи.

Вероника всего лишь кивнула, она так устала, что ей уже было безразлично, а нападут ли на них насхи. Маруша легла рядом. Вокруг них плотным кольцом улеглись волки и Вероника замерзая дрожала, но почувствовала тепло исходящее от их тел. Повернувшись на бок она уткнулась носом в мех и придвинулась поближе к волку. Все же от него такой жар, как от печки, и прижалась к зверю.

Она услышала тихий вибрирующий рык, зверь повернул голову и лицо Вероники опалило его дыханием. Наплевав на все так как у нее зуб на зуб не попадал, она запустила руки в его мех согреваясь. Морда зверя пристроилась на ее груди и нос ткнулся в ее лицо. Вероника приоткрыла глаза уставившись в серо-голубые яркие глаза. И какое-то время смотрела на него, не могла она сейчас на него злиться особенно когда он в образе волка, и положив руку ему на переносицу закрыла глаза проваливаясь наконец-то в сон.

Вскоре, позади нее лег Крэй прорычав: — Не раздави мою женщину волк.

Волк рыкнул, Крэй притянул к себе Веронику, а после убрал морду волка с ее груди. Вероника же уснув не видела их гневные переглядывания и воцарившееся напряжение. Дракону хотелось схватить в охапку девушку и унести как можно дальше, подобно пещерному человеку. Ему хотелось бить кулаками себя в грудь, объявляя всем и каждому, что она принадлежит ему и рядом лежащий с нею волк его нервировал. Напряжение между ними исчезло, но Крэйю так и не удалось расслабиться, и он лежал с открытыми глазами.

***

Еще до рассвета Крэй понял, что погода изменилась.

Утро было холодным и туманным.

Вероника осторожно высунула нос из-под теплого плаща и зябко ежась пошла к пруду, над которым стелился туман. Поскальзываясь на мокрой траве, она спустилась к воде. Вдохнув полной грудью сырой, пахнущий тиной, воздух, она повернулась, чтобы уйти и остановилась, когда услышала за высоким кустом всхлип.

Это была Маруша, она тихо сидела и плакала.

— Что случилось? — обняла ее Вероника за плечи.

— Мне было видение. Я держала на руках девочку, черноволосую и зеленоглазую и знаешь, как я ее называла? Ника.

Вероника улыбнулась, — И почему тогда плачешь? У тебя в будущем будет ребенок.

— От кого? — прошептала Маруша вскинув на девушку глаза. — Для меня все это какой-то жуткий сон. Они волки. Боеслав волк. Он же меня отверг. И я не знаю ответов. Всю ночь меня обнимал, согревал, волосы целовал, а мне спать не хотелось, наслаждалась.

— Да любит он тебя, — просто сказала Вероника, — это видно.

— Тогда почему он не со мной? — прошептала она. — Я все слышала, все разговоры ваши и мне было над чем подумать. Ты давно знала, что они волки?

— Начала подозревать после того, как волк меня в лесу спас. Тем волком был Сверр.

— Это их мы видели на пустоши, когда травы собирали?

— Да, — кивнула Вероника и слегка потрясла за плечи Марушу, — скоро мы узнаем, Боеслав ведь собирался рассказать тебе всю правду.

— Пойдем, — поднялась травница, отряхивая юбку, — нужно позавтракать, мужики голодные, звери же… аппетиты-то волчьи, — улыбнулась наконец она, смахивая слезы.

Когда они вернулись костерок уже полыхал вовсю, парни как всегда поохотились. Агвид самый младший из их стаи склонившись зажаривал мясо перебрасываясь односложными замечаниями с Боеславом.

Маруша начала варить отвар вместо чая. Боеслав задумчиво сидел и смотрел вдаль, а женщина рядом с ним тихо пела песню помешивая в котелке отвар. Крэйя где-то носило, как и остальных парней.

Вероника сидела у огня, и вся ушла в себя, покачивая в руках кружку с горячим напитком. Она подняла голову при его появлении, хотя Крэй знал, что не сделал ни единого звука, чтобы привлечь ее внимание. Еще одно доказательство того, что она могла улавливать его присутствие чувствами, которыми люди обычно не обладали. Крэй улыбнулся, садясь с ней рядом.

— Где ты был?

— Разминал крылья, — хитро улыбнулся он и Вероника вздернула бровь. — Никто не видел. Поверь мне, — прошептал он ей на ухо, и Вероника улыбнулась, в это время к ним подошли парни, усаживаясь кто куда, и ее улыбка сошла с лица, когда она посмотрела на Сверра. Он присел возле костра напротив нее, сохраняя дистанцию между ними и был олицетворением равнодушия.

Сверр натянул на лицо непроницаемую маску, превратившись в надменную, неразговорчивую и красивую статую. И когда они после завтрака собирались, мыли посуду, то порой сталкивались вместе, и никто из них так и не упомянул о прошедшей ночи. Вероника, глядя на него сомневалась, что он когда-либо заговорит об этом. А она уж точно не собиралась поднимать эту тему. Все это тревожило ее на том уровне, который она сама даже не осознавала. Отчуждение стеной встало между ними. Вероника чувствовал это, как прутья клетки, из которой у нее не было надежды вырваться. Она хотела разобраться и понять его поведение и слова. Один раз она неосознанно дотронулась до него. Это было всего лишь легкое касание руки, когда она споткнулась о кочку и он оказался рядом. В тот же момент он обернулся к ней с тихим рычанием. Вероника застыла от удивления, и вспышку страха в своих глазах замаскировала гневом. И отступила от него, всматриваясь в его глаза, и то, что она прочитала в них, обратило ее лицо в маску чрезвычайной неприветливости. После этого она держалась от него на безопасном расстоянии. И разговаривать, и что-то выяснять уже не было никакого желания.

— В путь, — огласил Боеслав, — не будем терять время, в пустошь мы должны прийти к вечеру.

— Я бы не хотела ночью попасть к дому ведьмы, — сказала Маруша, — все же утром при свете солнца не так жутко.

— Согласен, — кивнул Агвид, — чем мы ближе, тем опаснее и как мы выяснили, насхи живучи и их много.

— Переночуем у границы леса, а там и рукой подать до дома ведьмы, — согласился Боеслав.

— Далековато забралась Ружена, — тихо сказала Вероника, но все промолчали.

Чтобы добраться до дома ведьмы, нужно было обойти гору и войти в глухую лесную чащу, где свет еле пробивался сквозь тяжелые кроны.

Сверр и Яромир, чей шаг был легок и быстр, ушли вперед. Боеслав и Крэй шагали рядом с женщинами и как всегда осматривали окрестности. Позади шел Агвид, а замыкали процессию волки. Парни уже не стеснялись показываться волками. Так Вероника в процессе пути увидела каждого. Боеслав был черного цвета, Сверр темно-коричневого, Драгомир черный, но хвост, лапы и переносица более светлого оттенка, Яромир оказался светло-серым, а Миролюб и Агвид темно-серыми и похожими между собой, как братья.

От бесконечных угнетенных дум голова Вероники разболелась не на шутку. Они шли уже больше часа. По мере приближения к месту у нее становилось все тяжелее на душе. Немного поразмыслив, она решила настроиться, постараться почувствовать, что же ждет ее впереди. Запах смерти тут же забил ноздри, оставив сладковатое послевкусие на языке. Девушка тяжело вздохнула.

Еще через пару часов они подошли к горе, потом пересекли холм и наконец перед ними показалась небольшая полянка, сухая, солнечная, заросшая пожухлым клевером и сухим хрустящим папоротником. Они остановились на ней для короткого привала. Через некоторое время углубились в лес, лица облепляла паутина вместе с разморенными от последнего осеннего тепла пауками. Один раз даже пришлось перебраться через чахлую, текущую на самом дне глубокого оврага безымянную речушку. А потом поднимались на крутой пригорок, цепляясь за случайные ветки поваленных тут и там рыхлых, прогнивших берез. Вообще, путешествие проходило на удивление мирно, Вероника и Сверр ухитрились ни разу не поссориться наверно потому, что Сверр пребывал в состоянии глубокой задумчивости и полного равнодушия.

— Уже близко, — пояснил Боеслав и сделав несколько шагов остановился. — Здесь заночуем. Место открытое. Рядом пруд. Женщинам далеко не уходить.

Как и всегда они развели костер, парни умчались на охоту, а у Вероники не было никакого желания двигаться с места, она куталась в теплый плащ и села поближе к огню согреваясь, и когда вернулись парни с добычей они в молчании приготовили ужин. Все тихо сидели у костра, но кто-то один всегда был в образе волка. В этот раз им был Драгомир.

Вероника была настолько голодна, что ее даже не смущал своим мрачным видом Сверр. Помогая Маруше, она передавала куски хлеба парням и разливала напитки по кружкам.

— Угощайся, Сверр, — радушно передала она ему кружку. — Не волнуйся, пахнет натуральной мятой. Мышьяк, к сожалению, закончился.

К ее удивлению, он вежливо приподнял уголки губ, показывая, что оценил шутку, и без лишних уговоров принялся за еду. Яромир посмеиваясь переводил взгляд с него на девушку и покачал головой, а потом спросил с искренним любопытством.

— Никак не могу тебя разгадать, Ника. Ты другая, отличаешься ото всех девушек.

Парни синхронно вскинув головы оторвались от процесса поглощения пищи и посмотрели на Веронику.

— А ты успел переобщаться со всеми девушками, чтобы подметить это?

— С большинством, — усмехнулся Яромир и немного помолчав добавил: — Я хочу тебе сказать — спасибо. Ты вовремя убила того насха, ты меня спасла, — широко улыбнулся он.

— За это не благодарят Яромир, — посмотрела она в глаза парню, — а вот некоторые считают иначе, когда их стараются спасти.

Сверр вздернул голову уставившись на Веронику, но она на него не смотрела.

— Ты, ведь это не всерьез? — удивился Ярмир.

— Я серьезна, как бомба в руках террориста.

На нее уставились все включая и Крэйя, и Вероника, пожав плечами пояснила:

— Бомба — это взрывной снаряд, ручной или орудийный, начиненный взрывчатым веществом, а террорист — это тот, кто совершает убийства, взрывы и захваты заложников.

— Террористка, — кратко сказал Сверр отпивая отвар из кружки смотря при этом на девушку.

— Сезон массового нарушения заповеди «Не убий» открыт! — и Вероника лучезарно улыбнулась, но при этом ее глаза сверкали гневом.

— У тебя на языке живут дикие пчелы, Вероника! — сказал Сверр, и девушка отметила, что полным именем ее волки никогда не называли и значило ли это что-то?

— Не злите мою девочку, — усмехнулся Крэй, его глаза насмешливо блестели, — не советую. Убьет морально.

Вероника, взглянув на дракона фыркнула и прищурилась: — Ты сейчас меня вдохновил на многие вещи.

— И какие?

— Лучше тебе не знать.

— Ну хорошо, я понял. Как насчет перемирия?

Подняв палец верх, она изрекла: — Гарантия мира: закопать топор войны вместе с врагом. Я согласна!

Парни засмеялись, а Вероника, посмотрев на Марушу заметила, что та сидит молча, не шевелясь, наконец травница подняла голову, словно на что-то решившись.

— Я хочу услышать тебя Боеслав, — тихо сказала она. — Сна все равно нет.

Все разом замолкли и Сверр поднялся.

— Ты нарушаешь наш закон отец. И создаешь необоснованную уязвимость для нас, намереваясь все рассказать.

Боеслав покосился на сына.

— Прежде всего и превыше всего они верны себе и будут молчать.

— Спорно.

— Наш секрет. Теперь их секрет.

Сверр смерил девушку долгим взглядом. Таким долгим, что она успела не раз помянуть добрым словом невыразительную волчью мимику, которая никак не позволяла определить, что скрывает этот взгляд.

Откинув голову, Сверр издал яростный рык, исходивший из глубин души и круто развернувшись скрылся в чаще леса провожаемый взглядами парней.

— Ему не нравится, — тихо сказал Яромир.

— Это мое решение, — жестко сказал Боеслав. — И Сверр подчиняется все еще мне.

Вероника почувствовала, что ночь ожидалась длинной.