Глава 23

— История наша давняя… — начал Боеслав, — случилось это давно… настолько давно, что о нас уже и не помнит люд, считают, что вымерли волки… Предки наши жили в те времена на княжьих землях за морями и лесами, и правил князь Мстислав. Особой дружбы между людьми и оборотнями не было, но жили мирно. Люди правда сторонились… не любят люди что-то странное, не похожее на них, да и побаивались, при случае не стеснялись обвинить оборотней, если живность кто загрызет или на припозднившегося путника нападет… и неважно, что это дикие звери сделали. Да и сами мы не хотели жить вместе с людьми, возделывать землю, обрабатывать урожай… нам свобода по душе, лес, охота…

Мы, волки, слыли хорошими воинами даже наши женщины-волчицы были опасны в сражениях. Наши далекие предки отказывались признавать любую другую власть, кроме своей собственной, вне зависимости от того, насколько сильные войска посылались, чтобы подчинить нас. Враги победители говорили, что они боролись как звери, а побежденные враги ничего не говорили, ибо мертвые — молчат. В те времена нас считали примитивным и варварским народом, потому что мы украшаем свои тела татуировками изображая своего зверя и надписями. Такие рисунки были у каждого волка, и их значение не было доступно и понятно врагам. Изображение зверей отображает часть жестокой и независимой сущности, которая держалась в секрете даже перед лицом боли и смерти. Эту тайну мы храним на протяжении веков своего существования. Только наша пара узнает значение надписей на теле. Звериный дух нас манил к битвам и делал нас непобедимыми. Один воин-волк мог убить сотни противников, но, если волк умирал прежде, чем обретал потомство, это неизбежно приводило к сокращению клана.

Однажды князь обратился к оборотням за помощью, чтобы помогли со стычками с соседом. Чего-то не поделили князья между собой и вот уже вторую неделю воевали, и конца-края не видно этой войне. Князь Мстислав слыл вспыльчивым, но справедливым. В то время, да и сейчас, если князь не справлялся с обязанностями, он мог быть смещен, изгнан, а в исключительных случаях — убит. Ограничивалось правление князя общинными традициями. У нас же все подчиняются вожаку, даже если тот их раздражал, — усмехнулся Боеслав хитро взглянув на парней. — Князь слушал свой народ и приближенных, но все же Мстислав пошел против всех и послал гонцов к оборотням к самому вожаку, с просьбой о помощи. Помогли волки княжичу и его дружине урезонить соседа. Бились с врагом мужественно, беззаветно и погибали, но врага не пропускали на земли князя. Мы сражались как стая. Яростная. Хладнокровная. Беспощадная. Вместе мы убиваем любое живое существо… или неживое.

Боеслав обвел всех взглядом наблюдая, как его внимательно слушали: — В будущем оборотни стали служить князю, границы охранять от врага. Поэтому князь не обращал внимания на людской ропот. С уважением и почтением к оборотням относился. И сила была на его земле, враги боялись Мстислава и его серое войско.

Мирные времена настали…

Боеслав немного помолчал, опустив глаза к земле и тише чем обычно продолжил говорить: — Однажды, молодой княжич, сын Мстислава, устроил охоту для гостей на обычных диких волков, поймали волка, загнали в ловушку, и княжич молодой бахвалясь перед гостями силушку свою показать и смелость недолго думая перерезал горло пойманному большому волку…

…вот только не звериная туша на окровавленный снег упала, а человеческое тело…

Маруша ахнула и руки к лицу прижала, Вероника с вниманием слушала, не пропуская ни единого слова.

— Это был сын вожака оборотней, молодой, неопытный волк. Только в совершеннолетие вступил, — сжал зубы Боеслав. — Вздумал он увести дикую волчью стаю от облавы, но попался сам, а княжий сын торопясь показать удаль свою молодецкую и не разглядел кто перед ним… Князь должен был держать ответ перед вожаком стаи, но не готов он был отдавать сына на расправу. Ведь не со зла же княжич молодого волка порешил. Был совет в клане. Не могли прийти к единому мнению волки, а сам вожак понимал, что не со зла княжич свершил убийство. Тяжело решали, ждали самого князя, хотели его выслушать, что он сперва скажет… — вздохнул Боеслав. — Волчица не стала ждать пока мужчины справедливое решение примут. Убитая горем мать, жаждущая мести, проникла на княжий двор и попыталась расквитаться с княжичем, но стража ей помешала, не добралась она до виновника… прогнали волчицу… да только нашли потом в горнице растерзанное зверем тело княжеской дочки…

Боеслав долго молчал, смотря на пламя костра и продолжил: — Не стал князь облавы устраивать на оборотней, не стал суд вершить, помня о том, что волки для него сделали, да и самому не хотелось сына своего отдавать на суд. Поэтому прогнал князь волков со своих земель, да приказал на глаза не показываться… мои предки приняли его приказ так как вина была на них, убийство они сотворили намеренное, осознанное. И поселились оборотни далеко от людей, за морем, горами и лесами. На другом конце света и назвали место свое — Серой Пустошью, которая стала им землей родной и родиной. Мы никогда не были на тех землях и о судьбе Мстислава и его потомков не ведаем.

…но с тех пор, не рождалось больше волчиц в стае… не стало волчиц… Видимо такая кара богов настигла всех нас за невинно пролитую кровь княжеской дочки…, и мы потомки, дети, отвечаем за грех своей прародительницы вот уже третий век.

Боеслав искоса взглянул на Веронику, — Брали мы иногда местных девушек в жены, да только не могли они выносить оборотня… умирали при родах, а если и рожали, то мальчиков, да и обессилив недолго жили после этого…

— И вы знали, что они умрут… — начала Вероника.

— Не сразу, никто не понимал, поначалу считали, что местные девушки слабые здоровьем, но только мой отец понял причину вспомнив ту историю. И ты права… да … луна влияет… Всему виной брачный сезон. Никто из нас оборотней не обладает способностью к быстрому воспроизведению потомства, правит нами звериная природа. Дело в том, что каждый сезон мужчины на несколько дней впадают в сексуальное безумство, наша природа побуждает зачать щенка или даже парочку и продолжить наш вид. В этот период женщина беременеет, и мы знаем, что она умрет. Мой отец нашел выход, в этот период гона мы стали себя заковывать цепями. Но наш зверь под влиянием луны и животных инстинктов размножения все же сбегает, и вот тогда в Пустоше появляется девушка, женщина, похищенная волком уже носившая под сердцем щенка. Мы стараемся не трогать девушек из местных деревень уходя очень далеко, чтобы слухи не рождались в окрестностях. Поэтому, когда я стал вожаком, то установил более жесткие правила и закон в клане: приковывать в брачный гон себя цепями в подвале. Когда я понял, что Маруша моя пара, я обезумил оттого, что смогу с ней сотворить. Я расстался с ней. В тот момент я сошел с ума и тогда мне на пути попалась девушка… вскоре родился Сверр. У меня были женщины, но все это было мимолетно. — Боеслав не смотрел в глаза Маруши, не мог. — Того волка, которого ты убил Крэй, звали Хаук, он сорвался. Обезумел. Агвид его сын.

— Мне жаль, — сказал Крэй смотря на парня, тот лишь кивнул и опустил глаза.

— Молодых волков очень трудно удержать. Особенно в их совершеннолетие, поэтому с самого их раннего детства мы учим их самоконтролю. Но не всегда успешно… Звериные инстинкты преобладают в период гона над человеческой сущностью. Порой приходится применять жесткие меры.

— А девушки, когда к вам попадали они знали, что с ними будет? — спросила Вероника.

— Девушки никогда участи своей не знали, — продолжил Боеслав, — но мы дарили им любовь и себя, мы заботились, мы все делали для них, но в душе носили горечь и вину за то, что сотворили. И каждый раз надеялись, что родится волчица. Мы считаем, что если она родится, то наше наказание будет прощено. И в тоже время мы не хотим невинных смертей, все парни рождены под влиянием звериного инстинкта размножения, когда мы, взрослое поколение не смогли себя удержать. Нас стало очень мало. Из молодняка только парни, остальные уже старые волки и они обучают молодых всему, что знают сами.

— Наши матери человеческие женщины, не истинные пары отцам, поэтому они и умирают, выносить оборотня может только пара и не важно волчица она или человек, — тихо заговорил Яромир, — но в крови Боеслава течет истинный ген оборотня далекого предка, служившего Мстиславу, поэтому он альфа, поэтому и Сверр будущий альфа и их инстинкты куда сильнее нежели наши. — Мы не знаем, что такое матери. Только отцы.

— Мы, жители самых отдаленных мест на земле, последние из свободных. Нас защищает отдаленность, тьма окутывает наше имя. За нами не лежит ни один народ, ничего, кроме леса и гор… — подхватил Агвид.

И Вероника поняла какие они испытывали мучения и восхитилась их силой воли и жертвенностью. Внезапно она вспомнила о Жемчужине Жизни и подумала, что, если была бы таким магом она всем девушкам сотворила бы такую жемчужину и, они жили бы, а парни имели матерей и истинных. Она вспомнила про кольцо, которое осталось в Аримии, но она не была таким магом. Сейчас она впервые пожалела об этом.

— Мы меньше всего нуждаемся в жалости, девочка, — жестко сказал Боеслав заметив ее эмоции.

— Я не жалею вас. Мне тяжело видеть страдания и вашу боль. Почему вам, мужчинам, так трудно осознать, что сострадание и жалость — разные понятия? Наоборот, я восхищаюсь и считаю вас сильными, вы не хотите смертей невинных. Вы сражаетесь против своей природы. Своих инстинктов. Это тяжело. Вечный самоконтроль. И меня поражает и одновременно восхищает, что вы осознанно убегаете от любви, принося себя в жертву, идете против своей звериной природы. Мне кажется, что уже этими поступками вы искупили вину за смерть княжеской дочки. Вы не убийцы и не насильники.

— Но тогда почему не рождаются волчицы?! — воскликнул Агвид. — Если мы искупаем вину, то почему они не рождаются?! — его вопрос как крик души, остался безответным.

— У представителей моего вида может быть только один истинный супруг, — сказал Боеслав, — волк полюбит один лишь только раз и навсегда. Однажды мы находим ее, и эта связь на всю жизнь. Это — жизнь для нас, — его слова прорвали плотину, взрываясь как патроны. — В чем-то мы схожи с истинными волками, но есть и различия, потому что мы также и люди. Но не полностью, — его глаза пылали незнакомым жаром. — Это значит, что мы не можем расходиться и жениться снова, как делают обычные люди. Я нашел тебя Мари. Но отказался от тебя, чтобы ты жила. Я не устоял бы, набросился, отметил, заклеймил, сделал своей. Моя тяга к тебе бесчеловечна потому что ты моя пара Мари. Даже сейчас я сдерживаюсь. Мы волки можем отметить любую женщину говоря всем, что она принадлежит именно ему, а вот если волк встретит свою пару… мы оба будем обречены на смерть. Ты, когда родишь, а я от тоски и безумия.

И Маруша горько разрыдалась, спрятав лицо в ладонях, Боеслав не удержавших схватил ее в охапку и стиснул в могучих объятиях шепча:

— Я ни на миг о тебе не забывал Мари. Правда, — негромко выдохнул он. — Твоя власть надо мной… она безгранична. Уйдешь — приползу, как бездомный пес. Бросишь — все равно буду рядом. Охранять, помогать, искать встречи. Накричишь и предашь — прощу. Наступлю на горло собственной гордости, буду ощущать себя последним идиотом, тряпкой, но снова просить о свидании. Потому что ты — моя пара. Но я хочу, чтобы ты жила, имела семью и была счастлива, — прижал, зарылся лицом в волосы и негромко зарычал. — Ты — это всё, что мне нужно для счастья. И вместо того, чтобы носить тебя на руках, я был жесток с тобой. Умоляю, прости меня за это. Я готов на всё, лишь бы ты меня простила.

Боеслав с надеждой смотрел на нее.

— Но почему не рассказал?! Почему! — всхлипнула Маруша вглядываясь в любимое лицо, в его глаза, и руками лихорадочно гладила, за плечи трясла. — Я же дурак ни с кем, все о тебе, всегда в мыслях с тобой.

— Потому что, — зарычал Боеслав, — ты бы на все плюнула и рискнула, а я не удержался бы… Мои парни ни к кому не привязываются, зная всё и мою историю, и тягу к тебе. Я заставил их поклясться в том, что, когда они встретят свою пару и почувствуют притяжение, чтобы немедленно оставляли девушку, уходили прочь. Поэтому парни только развлекаются с другими. По-другому никак. И ни одна живая душа о нас не знает и не знала, только вы…

— Но почему же Сверр не старался особо скрыться? — тихо спросила Вероника.

— Он помог тебе в лесу, а ты догадалась потому, что чужая ты девочка, и мы все это чувствуем, и сама тайны носишь и рядом маг с тобой тоже оборотень, поэтому ты не раскроешь нашей тайны. В одной связке мы все.

— Это точно, — пробубнила Вероника, — в одной связке. — И на Марушу посмотрела, а у той глаза заплаканные, но светились внутренним огнем и прижималась женщина к могучей груди пальцами цепляясь за его тунику, а он крепко ее прижимал и надышаться не мог.

Несколько минут стояла тишина даже ночная живность замерла, казалось, что и луна застыла в небе.

— Вот и вся наша история, — тихо закончил Боеслав.

— Боеслав, — начала Вероника, — я ни маг, ни ведьма, ни чародейка и не колдунья. Я обычный человек и, если вы думаете, что я могла бы вам помочь… к сожалению, нет. Над вами нет проклятия, вас не проклинали и не вижу смысла искать вам колдунью, я бы сказала, что это наказание ваших богов. А это совсем другое… — Вероника посмотрела на бархатистое черное небо, на котором, как бесчисленные бриллианты, сверкали звезды.

— Самые красивые звезды, — тихо сказал Яромир, — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег… то кажется, что летишь. Плывешь без движения, без звука в черном небе, и только звезды кругом…

— И луна, — подхватил мечтательно Миролюб.

— И охота в зимнем лесу, — сказал Агвид видимо вспоминания свои проказы потому как тихо засмеялся.

Маруша прижимаясь к Боеславу спрятала на его груди лицо и беззвучно плакала.

Вероника тихо сидела и переваривала все то, что услышала.

— Рони, — пробормотал Крэй возле ее виска, — расслабься.

Девушка почувствовала, что его рука ласкает ее волосы и он прижал ее к своей груди, а щекой терся о макушку ее головы.

Вероника притихла… в данный момент ее занимало наказание, что тяготело над оборотнями, шестеренки закрутились, она в миг лишилась покоя. Ее голова была полна вопросов и переживаний.

— Ну нет, я так не могу! — воскликнула она, потом схватив веточку начала что-то чертить на земле. Крэй прищурившись взглянул на девушку. Парни переглянулись, посмотрели на мага, а затем уставились на Веронику. Боеслав приподнял голову, как и Маруша.

— Боеслав, а откуда оборотни? Какого вы Бога почитаете? Откуда вообще вы появились? Не усну пока не расскажите, — Вероника с интересом смотрела на вожака стаи.

— Мы почитаем Луну, своего зверя и того, кто нас создал, — спокойно ответил он.

— Кто вас создал? — Вероника влилась в свою тему мифов, легенд и загадок. Кровь закипела, чуйка завибрировала, как одинокая струна. Девушка была в своей стихии.

— Слухами да былинами земля наша полнится, — начал негромко Боеслав. — Детьми мы еще слушали, а уже стариками пересказывали, как горы да леса содрогались от сражений, как небеса градом рушились от ярости богов. Великими были боги наши и велики были их деяния. Творили жизнь, учили и вразумляли род людской, воевали всей ратью небесной с тварями да бесами, и любили. О том, как любить могли боги, люди песни слагали да в праздники пели у костров. А наш Бог — это прародитель наш. Волх — Воин оборотень. Бог бесстрашия. Самоотречения. Покровитель дружин и воинского братства. Создатель воинской тактики. Защитник. Волх — Бог войны. Когда Волху исполнилось пятнадцать лет, он уже собрал многочисленное войско и отправился в поход по завоеванию мира. Он хотел подчинить себе людей. Как часто бывает в молодости, довелось и Волху совершить необдуманные поступки. Его мечтой была победа в бою.

Но однажды Волх увидал чудо. Перед ним дева неписанной красоты в седле сидела, да в дорогих шкурах укутанная была. Косы длинные, словно с ветром играли, развивались за спиной, двумя знаменами медными. И лук в руках той девы был искусный. Охотилась она в поле чистом на зайцев, и стрела ее быстрей зверя мелкого была. Вся ее сила и ловкость, умения, пленили душу Волха, не ведал он, что девица способна на такое. Влюбился всей своей душой, в прекрасную деву бог Волх и решил он перед богами в помыслах своих нечестивых покаяться. Больше всех он у отца просил прощения да благословения, потому что жениться хотел на человеческой девушке. Любовь полностью переродила его. С этого момента единственной мечтой Волха стал брак с возлюбленной. И просил он прощения у светлых богов, за то, что хотел покинуть божественный чертог, чтобы жить на земле среди людей. И получил Волх благословение на счастливую семейную жизнь. И Волх был принят людьми. И стал хранителем людей, хотя изначально он был рожден Темным с жаждой власти и господства. Он изменился через любовь, которая преобразила его и стерла все границы. Именно любовь привела его на мирный путь и превратила в защитника людей.

От него и девы пошел наш род волков.

Тишину нарушали лишь шум ветра и треск веток в костре.

— А наши Богини — это Жива и Макошь, — тихо сказала Маруша. — Жива — сама Жизнь и судьба, а Макошь сестра ее и жизненные нити судьбы сплетает. Я всегда им молюсь.

Боеслав поглядел на девушку: — И о чем задумалась девонька?

Вероника погрызла веточку и взглянула на Боеслава, — Вот не люблю я все усложнять, люблю медленно и методично разбирать головоломки.

Вероника смотрела на огонь размышляя и видимо так долго, что Яромир не сдержался. Оказывается, он все это время не сводил с нее глаз.

— Каковы твои размышления? — напряженно спросил он, заметив ее взгляд в никуда.

— Да, Рони, поведай нам, — попросил и Крэй.

— А твои размышления? Каковы они? — тихо спросила его Вероника, но он только покачал головой.

— Нет не единой мысли. Я не ведьмак. Я маг стихии и своего зверя. Но чтобы сделал я? Я даже не серьезно отношусь к богам. Но при этом их чту.

— Но ты оборотень, — сказал Боеслав, — хотя мы и не знаем какой ты зверь… или не зверь?

— О себе я расскажу, но позже, — ответил Крэй. — Скажу лишь, что мой вид в выборе пары ничем от вас не отличается. Мы встречаем свою истинную среди своей расы и людей. Человеческая женщина способна нам подарить полноценного оборотня. Но мой вид стремится получить в пару оборотницу, для потомства. Два зверя. — и Крэй взглянул на вожака. — Боеслав, твоя пара человек, ты не сожалеешь, что она не волчица? Вы ведь не сможете вместе в образе зверей бегать по лесу, вместе охотиться и любить как звери.

Боеслав сразу ответил не размышляя, — Не жалею. Все способны на искреннюю любовь. Преданность и страсть. Мы больше люди и для нас важны человеческие отношения. Зверь он любит звериными инстинктами тут ты прав. А вот человек это совсем иное. Истинная любовь обращена к душе, она вся — в глубочайшем понимании душ друг друга, и значит, во взаимной верности, в полном принятии скорбей и радостей любимого, как своих личных скорбей и радостей… Истинная Любовь волка, это его Истинный Мир. И почему ты решил, что оборотни не смогут с человеком получать совместные радости? Мы можем вместе охотиться в лесу, Маруша собирать травы, а я рядом, и она будет видеть меня как волка, она будет ласкать мою шерсть, и я буду получать огромное удовольствие. Я посажу ее себе на спину, и мы будем вместе бегать по лесу, — улыбнулся Боеслав, — она сольется с моим зверем и ощутит себя со мной единой, станет на момент волчицей. Истинная пара всегда чувствует, она знает и понимает. Просто это надо испытать.

— Но, если твоя пара не признает тебя? — задумчиво спросил Крэй.

— Как правило такая девушка дается самой судьбой, и я не знал ни одного случая, чтобы волк страдал, будучи отвергнутым и не признанным. Мы все сделаем, чтобы нас приняли и полюбили, — закончил Боеслав странно смотря на Крэйя. — Разве твой зверь этого не понимает?

Крэй чуть поморщился, — Давно на меня было сделано проклятие, один маг его распутал, но та, что его сотворила отдала душу Богу Смерти, предполагается, что я не узнаю свою пару, мой зверь ее не учует, — в тишине раздался треск сломанной ветки и Крэй отбросил ее в сторону. — Мой вид, моя принадлежность требует потомство чистой крови, от оборотня, и не важно истинная она или нет.

— Мне кажется это твои принципы, не более, — сказал Боеслав.

Вероника опустила глаза, не заметив устремленных на нее глаз парней.

— Это значит, что ты не женишься на Нике? — изумилась Маруша, а Вероника и Крэй переглянулись.

— О! — замахала руками девушка. — Послушайте, давайте не будем об этом… мы о себе расскажем, но потом… и вы многое узнав о нас поймете, и не надо так смотреть, — Вероника досадно поморщилась, что была затронута такая щепетильная тема. — У нас конечно назревает любовь до гроба и все такое, но… дьявольщина… это все очень трудно объяснить, — смутилась она. — Крэй, как и я предпочитает свободу и выбор, мы можем провести всю жизнь вместе, а может и нет, и каждый из нас понимает, что хочет друг от друга, и что может дать. — Вероника обвела всех взглядом, — Меня если честно пугает любовь оборотней. Мы не животные. Мы — люди. И у нас не все так просто. Я как человек свободна, а вот вы… вы сливаетесь со своей половиной, метками, укусами, связываетесь нитями, и я знаю, что если мне придется уйти, то он может зачахнуть от тоски, — Вероника взглянула на Крэйя и прошептала: — Я не хочу такого слияния. Я хочу отношений на человеческом уровне. Я не хочу знать, что кто-то полностью от меня зависит.

— Ты просто не знаешь, что такое истинная любовь, — тихо произнес Крэй.

— А ты?

Он опустил глаза, — Я знаю только одно, что ты для меня вне правил.

Казалось, сердце Вероники остановилось. Она посмотрела ему в глаза и не нашла там ни тени насмешки. Они долго смотрели друг на друга и Вероника первая отвела глаза, и тут же замерла, застыв на месте, всматриваясь в темноту, и заметила что-то призрачное между деревьями, это что-то прошмыгнуло и исчезло. Вероника зажмурилась, поморгала, но больше ничего не увидела. Наверно тени от лунного света.

«Взывай к богам», — прошуршали ветви шелестящих сосен. И Вероника вздрогнула.

— Что там? — обеспокоился Крэй.

— Ничего. Показалось, — ответила девушка, а потом нахмурилась. — Взывай к богам, — повторила она шелест ветра.

— Волху? Мы каждый день к нему взываем, — ответил Боеслав.

— А я богине Живе молюсь, — прошептала Маруша.

Вероника прищурилась, — По ходу Волх услышал тебя.

Боеслав дернулся, — Не понятна мне твоя речь Ника.

Вероника посмотрела на каждого прямо в глаза, — Начинаем устраивать разбор полетов…

— Разбор? — переспросил удивленный Агвид и переглянулся с Миролюбом. Парни дружно придвинулись поближе к девушке.

— Не обращайте внимания, крылатое выражение, — махнула она рукой, а вот Крэйю понравилось такое выражение, и он улыбнулся. — Вот что я думаю… вам, на ваши молитвы Волх дает любовь и истинных. Бог вас слышит, но вы не слышите и истины не видите. «Имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит». За свои жертвы, вас Бог простил. Именно ты Боеслав получил от Бога прощение. Вспомним какой Волх? Правильно, он обрел пару свою, познал любовь и стал людям служить. Ты Боеслав своим решением и любви к людям вымолил свой клан. И напрасно отвергаешь Марушу. Она твоя пара дарованная тебе и до сих пор спустя много лет хранит тебе верность и любит. Именно она родит тебе волчицу, девочку зеленоглазую да черноволосую, которую ты Никой назовешь. Дочь твоя и продолжит твой истинный род, сестрой Сверра будет. В будущем кто-то из парней ее парой окажется и у них дети родятся, и девочки, и мальчики.

Маруша ахнула, Боеслав дернулся, как от удара, а парни намеренно или нет — аккуратно еще ближе к Веронике подсели. На их лицах замерло выражение изумления.

— Но мы не встречаем своих пар, — пожал плечами Миролюб.

— Но вы ведь приковываете себя в брачный гон, когда ваш зверь именно в этот обостренный период может почувствовать ее, да вы живете только в своей Серой Пустоши. По миру надо путешествовать. Искать. А судьба сама вас сведет на дороге жизни. Вот сейчас возьму лук да колчан, — усмехнулась Вероника, — выпущу в разные стороны стрелы, куда стрела упала там и ваша истинная. Да ладно, расслабьтесь, это я так… сказку вспомнила, — рассмеялась Вероника над зависшими лицами парней.

— Откуда ты про девочку знаешь? — наклонил голову Яромир впиваясь острым взглядом голубых глаз в Веронику.

— Маруше видение было, что девочку она родит, — ответила она и все посмотрели на женщину. Боеслав схватил Марушу за плечи и к себе лицом развернул, и долго всматривался.

— Приснилось мне под утро, — тихо сказала она, — как явь и все чувства любви к малышке испытывала. Никой называла и к сердцу прижимала, и такую безграничную любовь ощущала, что слезы на глаза наворачивались.

— И ты поняла, что от меня?

Маруша потупилась, — Только ребенок и я в моем видении были.

— Значит, — взгляд Боеслава потух, плечи поникли, и Вероника бросила на него взгляд, полный сострадания. Печально скривив губы, он сказал и его голос был пустым, словно каменным, — не от меня может быть.

— От тебя, — прошептала Маруша. — Только от тебя. Семья у нас будет.

Боеслав голову вскинул: — Я не позволю тебе рисковать.

Вероника тяжело вздохнула, — Не рисковать Боеслав, а принять свою пару и наконец обрести семью. И как только девочка родится другие парни уже не боясь будут обретать свои пары. Ты Боеслав вожак и альфа. Именно ты способен закончить всю эту историю. Ни маг, ни ведьмы никто тебе не поможет. Именно ты со всего рода оборотней снимешь это наказание. Своих парней освободишь, надежду им дашь. Вы что, так и будете жить отшельниками в своей Пустоши? Вам в столицу идти надо ведь эта и ваша земля. А захочет князь свои угодья расширить, что вы будете делать? Ведь о вас никто не знает. Воевать станете? Так вас мало, по пальцам пересчитать. Прятать девок будете? Так народ рано или поздно прознает и на вас с кольями пойдет. Нет Боеслав. Вам нужно прекратить себя скрывать. Парни могут встретить свою пару в столице и жить будут открыто. А если какая-нибудь княжна окажется истинной парой одному из парней? Княжну точно не скрыть. Для детей своих и будущего, тебе придется рискнуть Боеслав.

— Я полностью согласна с Вероникой, — сказала Маруша и стрельнула глазами в Боеслава. — Я тебе дана, столько лет тебя ждала и больше слышать ничего не хочу. Ты моя пара и у нас вон, — указала она на парней взглядом, — сколько детей, без матери росшие. Пора заканчивать с прошлым и наконец смотреть в будущее.

— Молодец Маруша! — воскликнула Вероника. — И на этом не остановимся… — а парни в шоке сидели и переводили глаза с Маруши на нее. — Если бы не видение Маруши я бы так рьяно не отстаивала свою точку зрения.

— И мне было ведение, что Крэй придет, и он появился, — поддакнула Маруша.

Боеслав рот приоткрыл, а потом мотнул головой и замолк.

— А теперь поговорим о нынешнем князе, — не дала никому опомниться Вероника. — Справедлив ли он? Добр? Чтит ли Богов? Молод или стар? Есть ли у него сыновья и дочери? В мирное время вы живете или смуты какие там назревают? Если смуты и распри, то пора вам волки встать при князе в охрану да себя показать. При вас князь всесильным станет. С радостью вас примет. Узаконите свои земли. Заключите союз. Можно даже через брак. Дочку княжескую выдать за сына тоже княжеских кровей. У нас в наличии такой имеется, правда сейчас по лесу его где-то носит. Ну ладно…. Если на вашей земле мир, и у князя дочь красавица, то для общего союза твой сын женится на княжне и родит девочку волчицу благородных княжеских кровей. Заключив тем самым союз. Вы двое, альфы с истинным геном, один нашел свою истинную, а второй еще в поиске… кому-то из вас придется решиться.

— Вот так просто решила сосватать и отдать меня? А если княжна умрет?

Она узнала глубокий бархатный голос — и похолодела. Но, старалась сохранить бесстрастное лицо. В темноте она не видела его глаз. Сверр, полный силы, грации и достоинства, вышел из чащи. Ей не хотелось встречаться с ним и вспоминать о том, что произошло между ними и какие чувства при этом ему удалось всколыхнуть в ней. Но она не станет бегать от него, как мышь от кошки. Сжав зубы, она выругалась: — Черт! Но как узнать, что ваше наказание прощено? Только рисковать. Тебе, как будущему альфе или Боеславу придется что-то делать. По-другому вы не узнаете и не получите ответы. — Вероника заходила по поляне туда-сюда и всплеснула руками: — Я не знаю, что делать в вашей ситуации. Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц.

Парни так уставились на нее, что Вероника затрясла руками и головой, — Не удачное сравнение… но мне кажется…

— Ты находишь это забавным? — тихо спросил Сверр, но это было произнесено так, будто тихое рычание вырвалось из его груди.

Вероника, глубоко вздохнув, взяла себя под контроль и позволила, наконец, встретиться с ним взглядом. Некоторое время он пристально смотрел на нее, не шелохнувшись, в его глазах не отразилась реакция на ее оценивающее разглядывание. Глаза были холодны и суровы, как никогда прежде, такой взгляд она ни разу не видела у него. Фактически весь его вид выражал ледяную угрозу. Но Вероника лишь подняла бровь.

— Нет. — сказала она, придавая своему тону как раз нужное количество нетерпения и раздраженным движением головы перекинула косу через плечо. — А что? Либо играть по-крупному, либо вообще не играть.

Парни тут же вздрогнули, подняв головы.

— Судьбой? Жизнями? — прорычал Сверр делая к ней шаг. — Ты жестока.

— Я реалистка, — вскинув голову с вызовом сказала Вероника неосознанно тоже делая шаг.

— … безжалостна… — он впился в нее взглядом делая к ней еще шаг.

— …прагматична… — она прикусила губу и вздернула подбородок.

— …жестокосердна… — остановился он напротив нее.

— Я разумна и логична! — запрокинула она голову смотря на него.

— А ты сама заключила бы брак с тем, кто тебе не мил? — в этот момент он рассматривал ее более внимательно.

— Для такого дела — да! — твердо и уверенно сказала она.

— Принесла бы себя в жертву? — он не сводил с нее глаз впиваясь в ее глаза, и она отвечала тем же.

— Нам всем приходится чем-то жертвовать!

— Решила пожертвовать мной? — его голос был хриплым и холодным, а глаза сузились.

— Ради будущего твоих детей и твоего народа — Да!

— Ты человек, не оборотень, и не понимаешь. Если я встречу свою истинную, а женат на княжне? — он застыл, уставившись ей в глаза. Она взглянула на него, моргнув, но не отводя взгляда. Они смотрели друг на друга, не отрываясь.

— Никто и не говорит, чтобы ты женился не на истинной, княжна может оказаться парой любому из парней здесь.

— А может она уже замужем?

— Мы сейчас говорим о предположениях и о том, что могло бы быть и все рассмотреть, как варианты. Никто не посягает на твою свободу. Если княжна окажется твоей истинной то, ты сам будешь у ее ног, вот только вопрос рискнешь ли ты? В жизни каждого бывают моменты, когда следует броситься в пропасть, чтобы наконец убедиться, что всегда умел летать. Твоя награда истинная любовь. Для истинной Любви не существует ни границ, ни расстояний, ни времени, ни преград. Истинная любовь побуждает нас к невероятным действиям. Все остальное — трусливый треп ума! Вот так.

— Так, — он осмотрел ее с ног до головы, а она демонстративно поджала губы. Даже сейчас ее поведение вызывало у него восхищение. — Ты ведешь со мной интересную игру, Ника! Опасную игру, — он подавил в себе желание развернуться и уйти прочь. — Я не в настроении играть в какие-то ни было игры.

— Я не играю…

— А ты сама-то любила так, как говоришь? — насмешливо поинтересовался Сверр.

Вероника потерялась в собственных мыслях, но сделав умное лицо и скрестив руки на груди ответила: — Раз говорю об этом значит имею представление.

Повисла долгая тишина.

— А мне кажется, что ты его не имеешь. Если бы от связи с тобой Крэйю пришлось бы умереть? Ты бы рискнула? — он смотрел на нее так остро и пронзительно, что Вероника не сразу нашлась. К ее чести, она не стала увиливать от ответа.

— Если бы дело касалось лично меня и Крэйя, я бы не хотела этого. Но ваша ситуация она иная…

— Такая же Ника. Знать, что обрекаешь свою любовь на смерть… и наплевать на все остальное? Любящий человек готов пожертвовать собой, разве не так?

— Именно пожертвовать ради любви к другим… цели счастья… одним ради тысячи…

— Ты бы так сделала? — требовательно вопрошал он. — Не говори пафосно, не говори шаблонами…

Вероника замолчала, смотря в его глаза.

— Молчишь. Когда-нибудь ты ответишь сама себе, но после того, как сама переживешь любовь.

— А ты пережил? — вырвалось у нее.

— Мне достаточно примера отца, чтобы понять, что любовь — это жертва прежде всего. Жертва ради того человека, к которому ты испытываешь чувства. Именно это важно, а не высокие слова и воздыхания. Только жертвенность может быть доказательством твоего отношения. — Сверр развернулся и отошел к костру. Но все же обернулся, чтобы посмотреть ей в лицо и уловил на себе ее изучающий взгляд, который, как она думала, он не заметит.

Вероника медленно перевела взгляд на Крэйя. А он смотрел на нее и в его глазах читался немой вопрос потом пробежала эмоция, которую она не могла определить. Она сглотнула, когда посмотрела ему в глаза. Этот взгляд со слегка прикрытыми веками… тяжелый и в то же время пронизывающий, проникающий под кожу, как внутривенная инъекция наркотика, заставляющий вибрировать каждый нерв от внезапного эротического возбуждения. Крэй несколько секунд ее рассматривал, его глаза говорили о голодном хищнике. Вероника отвела глаза.

— Вы говорили, что при князе маг вроде бы имеется? Что за маг? Колдун? — Вероника прошла и села рядом с Крэйем.

— Она непрошибаема, — усмехнулся Сверр скрестив руки на груди, его губы сложились в улыбку, которая была очень похожа на самоиронию.

— С тебя пример беру, — огрызнулась Вероника.

— Приму это, как комплимент…

— Не начинайте… — рыкнул Яромир.

— Я слышала, — сказала Маруша, — что маг не плохой, за землю ратует, князя на путь истинный направляет. Мудрый. Может потому у нас и времена тихие, мирные.

— Ну вот, вам прямая дорога в столицу, — Вероника кивнула своим мыслям при этом ни на кого не глядя, — как правило не может человечество жить без войн. Князь, если такой хороший и добрый, то в сильных воинах нуждается.

— Не стану рисковать Марушей. Не отдам сына и не стану раскрываться, — прорычал Боеслав.

— Ну не знаю я тогда, — развела руками Вероника и посмотрела на Крэйя. — Или где-то найти волчиц, но не факт, что они родят девочек, — и глубоко вздохнув уставилась на луну. Долго так смотрела. Полная луна освещала большую группу мужчин.

— Что?! — хором спросили Крэй, Яромир и Агвид тоже посмотрев на луну. Вероника наклонила голову вправо потом медленно влево. После повернулась к Крэйю. — Есть одна идея. Можно призвать Богиню Луны…

— Ты это серьезно? — изумленно глядел на девушку Крэй.

— Нам по любому ее вызывать, — нахмурилась Вероника, — поговорим с ней о парнях и их наказании. Тем более они оборотни любят луну, воют на нее, а теперь будут и молиться. И увидят ее в живую.

— Вы, о чем? — насторожился Яромир.

— О том, что в наших силах вызвать саму Богиню Луны. Вы поклянетесь ей в верности и признаете своей богиней, а она может и снимет с вас наказание. Или подскажет, что делать.

— А если нет? — осторожно спросил Боеслав.

— Ну знаете, — всплеснула руками Вероника и разозлилась. — Сидите тогда в своей пустоши, бегайте за кроликами, пока все не вымрете. А я Марушу замуж выдам, негоже такой красавице себя заживо хоронить.

Боеслав угрожающе зарычал и поднялся, но Сверр его остановил тихим рыком.

— И когда призовешь богиню? — спросил Сверр.

— Когда уходить будем я и Крэй, — тихо ответила она, — сперва с ведьмой и насхами разберемся, а там как раз и…

— И куда вы уйдете? — напряженно спросил Агвид и поднялся.

— Потом расскажу, а сейчас я посплю немного, — раздраженно сказала Вероника, злясь из-за того, что они такие упрямые. Но потом остановилась. — Ладно, сдаюсь, — подняла она руки. — Может я и не права, все же на кону жизни людей. И я не прощу себе, если с Марушей что-то случится. И самое обидное, что я никогда не узнаю, что с вами со всеми все-таки произойдет и какое вы примите решение. Но Маруша, знай, я всегда думаю и переживаю о тебе.

— Ты так говоришь, словно исчезнешь. Разве ты не из заморских земель? — тихо спросила травница.

Вероника замялась, а потом улыбнулась, — Не отсюда я. Мой мир настолько далеко, что я и сама не знаю где он.

— Так для этого тебе камень нужен? Чтобы мир свой найти? — прошептал Сверр и вдруг оказался сидящим на корточках перед ней. Ведь только что он был у костра… один прыжок и хоп, вот он здесь.

Вероника глубоко вздохнула, — Не нужен мне твой камень. Я другим путем уйду.

— Я хочу знать, — потребовал Сверр, и Вероника поднялась, он тоже, и настолько близко был к ней, что девушке пришлось задрать голову. Его пронзительные глаза буквально впились в нее.

— Сейчас, я не хочу об этом говорить, Сверр. Я предпочитаю выспаться так как с утра нам предстоит важное дело и надо иметь ясную голову.

— Давайте и правда располагаться спать, — нарушил тишину Боеслав наблюдая за сыном, до рассвета несколько часов осталось.

Все начали располагаться, Яромир остался у костра дежурить и поддерживать огонь, чтобы он не потух. Драгомир перекинулся в человека и его сменил Миролюб, и волком улегся на землю. Боеслав лег с Марушей крепко обнимая женщину.

Но никто не спал. Все думали о том, что услышали друг от друга.

Было холодно, Вероника замоталась в свой теплый плащ и прижалась к Крэйю, он заграбастал ее в свои объятия согревая. Тяжело вздохнув, Вероника постаралась выбросить из головы все мысли об оборотнях. Упрямцы. Непрошибаемые. Самое главное, что она сказала, а принимать или нет, это уже их дело.

— Спи, — прошептал Крэй и обнял, крепко прижимая к себе, и обнимать ее было так естественно, как дышать. Ее запах окутал его, а стук сердца, скачущего в груди, заполнил тишину. Она обняла его за шею, притянув вплотную к себе. От этого ее жеста ему стало легче дышать. Он боялся признаться себе, как ему не хватало ее прикосновений, ее волос, щекочущих ему нос и сводящих с ума своим запахом. Он не хотел думать ни о чем. Были только она и он, все остальное осталось где-то в ночи. И Крэй поцеловал ее. Это был долгий и тихий, как дыхание, поцелуй. Вероника закрыла глаза, а Крэй не мог спать, думая обо всем, что услышал и том, что Вероника оказывается отрицала истинность. Ему это не понравилось. Не понравилось, что она могла легко уйти. Не понравилось, что она была не связана с ним его нитью. Крэй похолодел от своих мыслей. Он хотел связать ее своей нитью?!

Он хотел навсегда привязать ее к себе. Но вот только вопрос: кто окажется на самом деле связанным?

Крэй приподнялся на локте посмотрев на спящую девушку и поймал пристальный взгляд Сверра, — Не получишь ее, — прорычал Крэй и Сверр отвернул голову смотря в ночное небо.

Сон, никак не оставлял ее в покое. Он становился все более убедительным и ярким. Вероника открыла глаза, когда поняла, что услышала смех и он прозвучал не только во сне, но и наяву. Она вздрогнула, осознав, что прямо над ней, кто-то есть. Словно почувствовав ее пробуждение, этот «кто-то» замер, затих… Через мгновение девушка почувствовала, что кто-то появился совсем рядом. Невысокая фигура возвышалась над нею больше минуты. И эта минута показалась Веронике вечностью. Затем что-то тяжелое прыгнуло к ней на грудь, кошачьими лапами пробралось к голове, легло на грудь… Дыхание остановилось. Ноги и руки не шевелились. Чувствуя, как одеревенело все тело, Вероника попыталась взять себя в руки и наконец-то, смогла набрать в легкие воздуха и вздохнула полной грудью, и вдруг все исчезло, будто привиделось. Вероника вздохнула немного свободнее. Но тут раздался ясно различимый шорох по земле. Послышались осторожные шаги взад-вперед. Затем они замерли, и почти над ее ухом снова раздался смех — громкий, злобный, полный силы, вседозволенности…

Вероника вскочила.

— Что случилось?! — открыл глаза Крэй, а Миролюб вскочил на лапы.

— Тут кто-то был… — сказала Вероника, когда все проснулись и смотрели на девушку.

— Я не почувствовал ничего, — Миролюб уже был в человеческом обличье и натягивал штаны. Вероника отвернулась.

— Около меня кто-то ходил, — медленно произнесла она, крутя головой. Крэй втягивал носом, парни вглядывались в чащу.

— Ведьма? — встала Маруша.

У Вероники кажется пошли мурашки по всему телу. — Начинается, — дурацким голосом проговорила она.

— Прекрати… — воскликнул Агвид.

— Трусишка, — рассмеялась Вероника и зловеще пропела короля и шута:

— Рони! Я начну склоняться к тому, что в тебя вселилась ведьма, — Крэй поигрывал огнем в ладони.

— Ты меня сожжешь? — удивилась она.

— Просто разминаюсь, — усмехнулся Крэй.

Все замолчали, уставившись на Веронику.

— Да бросьте. Это я и я с вами! — улыбнулась она. — А вот и солнце встает. Рассвет. Как правило вся нечисть с рассветом исчезает. А я до сих пор с вами.

— Ты сведешь, меня с ума, — поднялся Крэй.

— Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства… Уже свела?

— Нет.

— А жаль, похоже, по мне так никто и не сойдет с ума.

— Ррони…

— Ррэй…

На этом как всегда они разошлись в разные стороны, на этот раз в кустики.

Через час собранные они вошли во владения Пустоши Забвения…