Глава 24

— Странно здесь все, — нахмурился Агвид, как только они вошли в глубь леса. Дневной свет едва пробивался через кроны деревьев-великанов. Вокруг раздавался странный хруст, древесные сучья поскрипывали, но не от ветра, а как будто высохшие кости клонились под действием некой таинственной силы. Заросшая крапивой тропинка сужалась. Вскоре под ногами захлюпала вода.

Драгомир сузив глаза смотрел по сторонам, — Меня деревьями не напугаешь!

Но после очередного поворота извилистой тропы перед ними выросла зловещая чаща. Необхватные стволы возвышались до самого неба, послышались странные звуки: жужжание, скрипы, крики, эхо…

— Есть странности, — согласился Миролюб с Агвидом.

Они внимательно всматривались вокруг, стараясь различить малейшие признаки присутствия человека. Впереди клубился дымчато-серый густой туман, поднимающийся к высокому небу и растекающийся в стороны.

— Странный туман, — сказал Миролюб.

— У вас все странное, — буркнул Яромир. — Деревья странные, теперь этот туман. Туман как туман. — Но произнося эту фразу, он внимательно и настороженно всматривался в медленно клубящееся воздушное молоко.

Крэй вдруг почувствовал, что кто-то очень большой наблюдает за ними из этого тумана. Неприятное чувство. Туман медленно приближался. Повеяло холодом. Еще несколько секунд, и их окружила холодная мутная пелена. Небо, облака, все исчезло. Наступила мертвая тишина. Не слышалось ничего. Казалось, что эта густая тишина обволакивает каждую клеточку тела. Крэй внимательно всматривался вперед и крепко держал Веронику за руку. Он ненавидел туман имея уже огромный опыт. Интуиция, как магу, подсказывала, что в самом ближайшем будущем ему может понадобиться вся его сила. Кровь бежала быстрее с каждым мигом. Он почувствовал опасность. Знакомую, можно даже сказать — привычную.

Когда же закончится, этот draxovskij туман? — обеспокоенно подумал он. Он ждал нападения и появление всевозможных тварей, все его мускулы напряглись. Крэй медленно вытащил клинок, парни последовали его примеру. Никто не издавал ни звука. Шорохи леса, редкие крики лесных птиц среди неподвижной, густой тишины проникали в каждую клеточку их тел. Тишина. В холодной вышине парил темный силуэт птицы.

— Показалось, — прошептала Маруша устремляя свой взгляд к небу.

— Эх! Куда же это нас занесла нелегкая… — сокрушался Агвид, — но путь у нас один — вперед, — и зашагал чуть быстрее остальных.

Они прошли еще немного, пока тропинку не поглотила болотная топь. Над головой пронзительно каркали вороны, жабы утробно тянули «квааа». Неожиданно на трясине появился настил из бревен и хвороста, позволивший путникам продвигаться дальше по топкой местности. Кривая ель, разросшаяся на краю поляны, протяжно заскрипела, застонала, словно бы это и не дерево было, а дух лесной, жаждущий вырваться из панциря изъеденной временем трухлявой коры. Туман из оврагов полз дымчатыми змеями, стелился над землей, усыпанной палой листвой. Вскоре показалось небольшое озерцо, а за ним сруб старый.

Неужто пришли?..

Пройдя вдоль заросшего озера, они остановились у калитки деревянных ворот. А затем без колебаний вошли. Несмотря на долгие годы забвения, здесь все выглядело так, будто до сих пор живут люди. Все лежало на своих местах. Складывалось ощущение, что сейчас к ним выйдут хозяева, приветствуя усталых путников.

И все же место, несмотря на внешнее спокойствие, казалось глухим и мрачным.

— Ну что ж… — пробормотала Вероника себе под нос и добавила чуть громче: — Нам нужно для начала осмотреть дом. А там видно будет…

Крэй взглянул на девушку и его безмолвный приказ оставаться на месте был красноречивым.

— Странный дом! — неожиданно вырвалось у Маруши.

— Дом как дом… — осматривала его снаружи Вероника, — старый и заброшенный, но крепкий.

— Сильной ведьмой была Ружена, — тихо сказала травница. — И этот дом под себя строила. Жить здесь не каждый сможет. Обычный человек начнет болеть, чахнуть… я чувствую.

— Кто ж ей его построил? — удивился Агвид.

— Да кто его знает… — пожала плечами Маруша, — может кто и построил, а может и набрела на него и осталась в нем жить, все же она в одиночестве ушла. А женщине, как одной построить дом без мужика да без помощников?

— А может помощники были? — тихо произнесла Вероника, делая шаг к крыльцу, но Крэй ее остановил и сам пошел вперед. За ним и остальные.

— И насхов нет, — всматривался в округу Боеслав.

— Нечисть ночью вылезает, — обмолвилась Вероника, — так что сейчас самое безопасное время исследовать все вокруг, — и ее сердце выстукивало аритмичный танец. И чего она волнуется?

Ты уже рядом… я чувствую…

Показалось что кто-то шепчет за спиной, и Вероника обернулась, накрыв губы ладонью.

Никого. Это просто шелест листьев исказился в слова, и только!

— Но что тебе это даст, если ты не ведьма и не маг? — спросил Сверр глядя на девушку. Вероника подняла на него удивленный взгляд. Серо-голубые глаза пронизывали и будто осуждали.

— А ты не чувствуешь, Ника? — спросил ее Яромир. — Здесь пахнет так, что выть хочется.

Крэй перешел на магическое зрение и отчетливо увидел магию вокруг дома, сплетение защитных нитей, но простенькое. Ему не составило труда уничтожить заклинание. Что же за ведьма была Ружена, что пользовалась магией такого порядка? И от кого заклинание охранное ставила? От насхов? От нечисти лесной? От людей?

А Вероника в это время осматривалась: и правда дом как дом, никакой избушки на курьих ножках, никакого забора с частоколом, на котором черепа висели, а одноэтажный простенький дом выкрашенный в зеленый цвет. Ставни росписью расписаны и не заколочены, под окнами клумбы с цветами и скамья деревянная, недалеко баня, сарай, яблони, на земле лопата лежит словно ее тут кто-то только что бросил. Сад вокруг конечно заросший, но при свете дня это вполне себе нормальное место.

— Словно тут живет кто-то, — тихо произнес Драгомир.

— А когда Ружена померла? — спросила Вероника, подходя к крыльцу, но взойти не решилась.

— Да давно уже, — ответила Маруша.

— А откуда известно, что она померла? — допытывалась Вероника.

— Так те, кого нанимали и сообщили. Первый, который седой прибежал, нашел ее в собственной постели, он гроб смастерил и отпеть решился… второй просто сбежал… — ответила Маруша.

— Получается, что она в доме так в гробу и лежит? — задала она новый вопрос смотря на дом. Парни переглянулись между собой и у самой Вероники по телу мурашки поползли. Для нее в принципе это привычная работа иметь дело с костями да древностями, но все же здесь все вокруг и сама атмосфера невольно навевала мистическую повесть Н. В. Гоголя «Вий».

— Пойдем в дом, — Крэй распахнул дверь, в нос ударил затхлый запах, и они попали в кромешную тьму. В его ладони тут ж вспыхнул огонь, а потом он на распашку открыл ставни. В помещение ворвался свежий воздух и дневной свет, сразу стало легче дышать.

Все молчали. Наступила тишина. Такая тишина повисает в воздухе, когда человек ошеломлен и не в состоянии что-либо произнести.

Перед ними на длинном столе лежал гроб, а в нем лежал труп в длинной белой погребальной рубахе, на костях кожа была сухой, длинные жидкие, абсолютно белые космы, которых не касался гребень рассыпались по подушке, руки сложены на груди. Лицо у колдуньи было темное, почти черное, ссохшееся, пустая оболочка, которая таковой и останется, потому как душа уже была далеко.

После длинной паузы молчания один за другим глубоко вздохнули, закашлялись, переступили с ноги на ногу — своеобразные жесты, доказывающие, что они живы. Маруша осенила себя знамением и отошла, увидев в углу образ Богини Живе и не догоревшую свечу, рядом на столике лежал раскрытый молитвослов, а на деревянном полу начертана пентаграмма. Маруша похолодела и руку к сердцу прижала.

— Что это? — прошептала она, указывая на пол.

Все разом посмотрели и не нашлись, что ответить. Первой отмерла Вероника и движимая любопытством, начала осматриваться, переключаясь на взгляд ученого и напрочь отметая всю сентиментальность и суеверность. В глубине помещения она заметила высокую ширму, за которой стояла кровать, заправленная покрывалом и три подушки ровненько, лежали в изголовье. Большую часть в помещении занимала закрытая печь, с выходящим наружу дымоходом. У печи лежали сваленные в кучу сосновые и осиновые чурбачки, аккуратно приставлены к побеленной стене металлические щипцы, тяжелая чугунная кочерга, какие-то молотки и мех для раздувания огня. Противоположную стену полностью занимал стеллаж, широкий, длинный стол, заставленный горшками, пыльными резервуарами различной формы и стеклянными сосудами. Вероника сразу же прошла к столу, всматриваясь в дегтярно-черную жидкость, наполнявшую какую-то склянку из зеленого стекла, казавшейся густой и вязкой, рядом находилась керамическая ступка с каменным пестиком. Но тут Веронику привлекло небольшое серебряное зеркало, громоздкие песочные часы, толстые свечи разных цветов, три фолианта и пишущее перо с чернильницей. Ружена, как оказалось была образована и Вероника, взяв пожелтевший лист рассматривала то, что там было начертано. Девушка перевела взгляд на пентаграмму и сравнила с рисунком.

— Что там? — около нее встали Крэй и Сверр.

— Пентаграмма, — сказала Вероника, — ее воспроизвели на полу для какого-то ритуала. Крэй, тебе это о чем-нибудь говорит?

Крэй взял лист всматриваясь, — Я не могу прочитать, но символы обозначают стихии. Скорее всего здесь проводили какой-то ритуал, но вот какой? — и вопросительно посмотрел на девушку. — Сможешь прочесть?

Вероника пристально разглядывала рисунок, но некоторые символы для нее были не понятны.

— Она хотела кого-то призвать, — тихо сказала Маруша. — Я видела такое начертание очень давно. Не хорошо это все.

— Не могу, задыхаемся мы здесь, — тихо сказал Боеслав, — словно душит нас это место. — И парни мрачно кивнули, подтверждая слова вожака.

— Вы, вот что… — сказала Вероника. — Идите. Не стоит вам здесь быть, я же вижу, что вам всем не по себе, а я немного осмотрюсь. Крэй подожди меня со всеми снаружи.

— Похоронить нам ее надо. Не дело, что она вот так… лежит, не в земле, — сказала Маруша.

Сверр склонился к Веронике и очень серьезно заглянул в ее глаза.

— А ты ничего не боишься, отважная Ника?!

— Нет, — покачала она головой, — жутковато конечно, но я не испытываю страха перед мертвецами и не испытывала его никогда. Ну, тело и тело. По-моему, бояться следует живых людей, — спокойно сказала она, посмотрев в его глаза и отвела взгляд, когда услышала высказывание Агвида, парень косился на гроб и хмурился.

— А если она встанет?

Вероника улыбнулась, и чтобы разрядить обстановку предложила: — Хотите историю одну расскажу… Две старушки решили, что пришла пора помирать. Очень им захотелось увидеть, как они будут выглядеть в гробу. Договорились, что сначала одна в гроб ляжет, а другая пригласит фотографа. (Фотограф, чтобы вам было понятнее — это человек с волшебной магической коробочкой, он нажимает кнопочку и оттуда выпрыгивает картинка с изображением того, кого он решил запечатлеть на память. Понятно? — и посмотрела на парней, те кивнули. — …Так вот… договорились, старушки, что сначала одна в гроб ляжет, а другая пригласит фотографа, а потом — наоборот. Так и сделали. Пришел фотограф, сфотографировал «преставившуюся». Вторая старушка говорит: — Подождите минутку. Я за деньгами схожу. Фотограф ждет. В это время «преставившейся» старушке лежать в гробу надоело. Она поднялась и спрашивает фотографа: — А фотокарточки, когда будут готовы? Фотограф выпрыгнул из окна, сломал обе ноги, а старушек судили за хулиганство.

Дружный глубокий вздох пронеся по дому. Кажется, ее шутку не оценили, парни нахмурившись смотрели на нее.

— Да это просто веселая история, — развела она руками.

— Очень веселая… — буркнул Агвид. — Самое главное в тему.

— Это я к тому, что никто из гроба не встанет и вряд ли Ружена нас решила разыграть.

— Может ты и не чувствуешь, а мы звериным чутьем ощущаем и задыхаемся… — сказал Боеслав.

— Давайте рыть могилу, — предложил Сверр, и парни молча прошли к выходу. Крэй встал на пороге у открытой двери.

Маруша подошла к Веронике, женщины разглядывали всё, что находилось на столе. Вероника взяла большую оплетенную бутыль, в высокое горлышко которой была вставлена жестяная воронка. Она рискнула было вынуть ее из горлышка, чтобы посмотреть, чем наполнена бутыль, но воронка, похоже, намертво присохла к ней. Вероника бутыль отставила и вновь переключилась на пентаграмму всматриваясь в лист и отошла ближе к окну. Приблизив лицо к рисунку, чтобы как следует рассмотреть все детали, она вздрогнула, задев что-то макушкой. Это что-то, легкое и шелестящее, невесомо прошлось по ее волосам. Она вскинула глаза: перед ее лицом болталась, свисая с края полки, высушенная кожа змеи, а еще выше, самые верхние полки занимали ворохи пожелтевших свитков и растрепанные пухлые книги. Нижние полки были сплошь уставлены сосудами из толстого стекла с заспиртованными в них всякими ящерами, змеями и существами о которых Вероника даже не подозревала. На полках валялись высушенные лягушки и сухие коренья самой причудливой формы. Один из этих кореньев, самый крупный, отличался от всех остальных. Не удержавшись, девушка протянула руку, чтобы взять его и рассмотреть поближе.

— Не советую этого делать, — раздался за ее спиной сварливый голос.

Вероника замерла, как и Маруша.

Дверь захлопнулась с такой силой, что сотряслись стены дома. Самого Крэйя отшвырнуло порывом ветра с порога и самого крыльца. Ставни закрылись, отгораживая их от мира.

Вероника бросились, но дверь не поддавалась.

С той стороны слышались крики, рычание и ругательства парней, а потом дом сотрясся от их стуков. Мужчины не могли открыть дверь.

В доме стояла кромешная темень.

Вероника резко обернулась. Шорох. Точно, это был шорох. И снова услышала шорох, а затем неясное бормотание. И замерла. Снова шорох и уже яснее, кто-то прошептал «волки». Внутри у нее все застыло ледяным комом, Вероника боялась пошевельнуться. Это ей показалось… конечно же показалось… «волки» послышалось уже ближе.

Кажется, у нее будет инфаркт… Вероника не желала осознавать то, что сейчас происходило. Это должно было пройти само собой, как дурной сон, потому что это было неправильно, не реально. Бормотание и шорох приближались. Что-то стукнуло. Вероника зажмурилась, и осторожно повернула голову к гробу и в тот же миг поняла, что значит «волосы встали дыбом». Маруша издала пронзительный вопль. Снаружи взревел Боеслав нечеловеческим голосом. Дом сотрясся с новой силой от мощных толчков.

Шаря руками перед собой, с неподвижными широко раскрытыми глазами к ним, пошатываясь и спотыкаясь, брело тело ведьмы. У Вероники засосало под ложечкой и ее тут же замутило. Она и Маруша вцепившись за руки медленно отходили. Ведьма, в своем белом погребальном одеянии, медленно шла на них. Вероника заставила себя стряхнуть оцепенение. Ее ум, пребывавший в каком-то отупении, не желавший анализировать страшную действительность, защищая от нее сознание, вдруг лихорадочно заработал. Что ей надо? — соображала она, глядя на приближающую к ним ведьму. Чего она хочет? Может, демон не отпускает ее душу, которую Ружена заложила ему. Или ее мучает и не отпускает дар ведьмы, который ей необходимо кому-то передать, чтобы ее душа освободилась. Но только не ей, не Веронике.

— Прости, но мы не можем принять твоего дара, — прошептала она, чувствуя, как замораживает ужасом ее сердце, как цепенеет от него тело. Она так от упокоенного магистра не ужасалась, как от вида костлявой ведьмы. Чувство опасности стало острее. Веронику окутывал запах тления. Закостеневшее в смерти лицо ведьмы, с запавшими глазами, смотрело мертво и неподвижно в одну точку. Внезапно в кромешной тьме зажглись свечи, ведьма стояла около гроба. Волосы свисали на ее лицо, костлявые руки и скрюченные фаланги пальцев потянулись к ним.

— Богиня! — молилась Маруша и осеняла себя знамением.

— Копать-хоронить. Фильм «Звонок»! — выдохнула Вероника, делая шаг назад утягивая Марушу за стол. Ведьма и женщины медленно кружили около гроба.

— Ружена! — крикнула Маруша. — Помнишь меня? Моя мать подругой тебе была. Мы жили в одной деревне. Ружена! Это же ты?

Глаза ведьмы слабо горели, огонек тлел теперь только в самой глубине глазниц. Эти глазницы сейчас пялились прямо в их лица, и Вероника готова была поклясться, что в чудовищных, нечеловеческих глазах застыли сейчас жуткая ледяная тоска и ужас, непередаваемый ужас, кошмарнее даже страха перед смертью. Вероника невольно присмотрелась к ведьме пока Маруша чертила на полу круг. Ведьма остановилась и голову вскинула, а потом затряслась и они наблюдали как она образ принимала, человеческий. Лицо принадлежало женщине лет тридцати, очень красивое с чувственными губами, причем верхняя губа была полней, коротким, но тонким носиком и большими глазами под изогнутой дугой бровей. Ее темные волосы были обрезаны до плеч. Она напоминала кошку, с ее глазами, чья радужка была желтой, а вот зрачок имел вертикальную форму. И эти кошачьи глаза вдруг внимательно взглянули на Веронику. А потом покойница налетела на черту, нарисованного углем на полу круга, ударившись об него, будто о стену и зашипела.

— М-м… — прошептала она. — Ваш страх… настоящий… Вам стра-ашно… О! Как же вы искушаете меня, — она облизала сухие губы, как будто смаковала сладкое тягучее вино.

А Веронику уже трясло от всей этой жути. И тут, ведьма рассмеялась. Страх отпустил Веронику и не слова ведьмы успокоили ее, а, как ни странно то, что у нее, как заметила она, оказались нормальные человеческие зубы, а не вампирские клыки.

— Господи боже мой! — воскликнула Вероника, когда ведьма начала кружить и руками перебирала, но схватить их не могла. — И это безобразие при свете дня?! — а крики снаружи дома не унимались, и Вероника слышала, как ее звал Крэй, как парни молотили стены, как послышался жуткий вой волков.

Крэй не стал ждать и секунды. Он передвигался как зверь… врезался в стену и отскакивал от нее с рыком.

Потом снова бросался на стену. И снова отскакивал.

Сверр, Боеслав и Агвид присоединились к нему, бросаясь на стену, сокрушали ее плечами и кулаками. Яромир и Миролюб бросились к окнам и на крышу. Мужчины наносили удары всем, чем могли. Как бы они не старались и, чтобы не делали, это не принесло ни малейших результатов.

— Крэй, — закричала Вероника, перекрикивая рычание и хрипы, пока они бросались на неприступную стену, — у нас серьезные проблемы! Ведьма из гроба встала!

Снаружи слышалось рычание и вой с удвоенной силой, дом сотрясался так, что казалось сложиться, как карточный домик. Вероника слышала, как ей что-то кричал Крэй, потом голос Боеслава и Сверра, но она ничего не могла разобрать.

— Волки… убьют… — шептала ведьма и тряслась, а потом замерла и долго стояла молча, не шевелясь, затем подняла голову, словно на что-то решившись.

— Вы нисколько не разочаровали меня. Вы не даете подчинить себя страху. Вам это по силам.

Маруша и Вероника переглянулись, вцепившись за руки.

— Молитва, — пояснила ведьма, — искренняя, самоотверженная, бескорыстная — это чистый источник, незамутненной веры. Не каждый сможет вынести ее существование.

Веронике пришлось напрячь слух, чтобы различить в шуме, ее тихий шепот.

— Помогите мне… уберите волков… они звери… уберите их… — затряслась ведьма.

— Скажи, что мы можем сделать для тебя? Чем помочь тебе? — выкрикнула Маруша.

— Похоронить, отпеть… вы сможете… уберите их, — просвистела ведьма. — Я расскажу… времени мало… скоро придет… не успеем…

— Крэй! — закричала Вероника. — Все нормально. Прекратите! Мы живы. У нас тут диалог.

Снаружи внезапно наступила тишина, а потом красноречивые ругательства.

— Я ничего не трогала! — завопила Вероника. — Она сама встала. Я тут не при чем. Это Агвид накаркал.

И снова драконовские ругательства к ним присоединились и волчьи.

— Боеслав! — крикнула Маруша. — Все хорошо.

— Пусть она двери отопрет! — заорал Сверр.

— А мы можем мужчин впустить? — спросила Вероника.

— Нет, — затряслась ведьма, — они звери…

— Но они на нашей стороне и один из них маг, он сможет помочь, — не смело сказала Вероника.

— Нет! — заголосила ведьма и женщины друг к дружке прижались. Нервы Вероники были напряжены. Она была взвинчена до предела. Закрыв глаза бесшумно вдохнув и выдохнув, собрала всю свою волю, преодолевая дрожь и твердо спросила: — Чем тебе помочь Ружена?

— Моя истерзанная душа. Самое сильное человеческое чувство — страх, он больше всего питает ведьму и не только ее. Страх — это то незыблемое, на чем покоится зло. Это первичный закон его бытия и потому зло, так отвратительно и агрессивно. Навести на человека такой ужас, чтобы он потерял голову, позабыв от него все на свете, а самое главное то, что защищает его: веру, волю, разум. И если человек, в своем страхе, не утрачивает хоть одного из этих качеств, он быстро обретает способность к сопротивлению. В этом случае страх отступает и зло бывает побеждено. Это, тоже, непреложный закон жизни, как для зла, так и для добра. Страх позволяет злу существовать в этом мире. Я хочу увидеться с дорогой мне душой. Я преодолею свой страх, и вы мне поможете.

— Что нам делать? — спросила Маруша.

— Сначала прочитайте молитвы, а потом похороните меня. Предайте меня земле.

— Скажи, откуда насхи? — спросила Вероника. — Ты ими управляешь? Зачем? Как нам их убить? Хочешь, чтобы мы тебе помогли так помоги и нам уничтожить их. Люди умирают… насхи свирепствуют и оживают… это же колдовство.

И Ружена тихо заговорила: — Когда я набрела на этот дом, то отдала всю себя молитвам за тех, кого сгубила. Я раскаиваюсь в том, что натворила. Каждый день молилась. Вставала по утру и молилась. Ложилась спать — молилась. В саду работала — молилась. В лес уходила — молилась. В первые дни моего пребывания здесь, мне бывало так худо, что я думала, что не переживу и часа такой муки. Но постепенно втянулась… так жизнь и потекла… И вот наступил мой час… видно не прощена я Богиней оказалась, муки меня одолели. Силу я свою передать должна была, да не кому…. Приходили порой сюда заблудшие путники, но увидев меня бежали… и вот однажды забрела ко мне девушка, я ей силу свою и передала, а она от страха сбежала. Потом через два полнолуния появилась и осталась у меня, но не стала она меня хоронить, так и оставила в доме, в отместку, что силу ей насильно передала, но с тех пор, она часто в мой дом приходила и стала изучать мои записи, книги, проводила ритуалы на растущую луну, вызвала демона… и все бормотала, что батюшке хочет помочь от врагов избавиться… Меня к себе привязала и мне пришлось ей помогать. Так и появились насхи. А сами насхи — это обычные лесные дикие псы, но наследница моя долго экспериментировала, заключила она с демоном сделку, что насхи овитые магией забирают жизненную силу убитых тем самым демона и питают, а девчонка получает посох и силу приобретает страшную, которая врагов всех повергнет. Этим посохом она и насхами управляет. У кого посох у того и власть над живыми существами. Много бед этот посох посеет, его заполучить нужно и закопать, а лучше с помощью ритуала вместе с демоном сжечь. Сейчас вы молитву надо мной прочтете, затем похороните, а после землицу с могилы моей возьмете окропленную святой водой и ждите ее, она придет. Она всегда возвращается. Любыми способами посох у нее заберите, а после ритуал по призыву демона свершите и ее туда вместе с посохом отправьте. Там на столе рисунок пентаграммы, нарисуете на земле все точь-в-точь, по пунктам все сделаете… — и свиток с полки слетел и упал к ногам Вероники. — Здесь все сказано, как вызвать и как обратно загнать демона запечатав его.

— Ладно, — решилась, Вероника. — Тогда сделаем это сейчас.

— Читайте за мою душу, связь с колдуньей разорвется, и я вам оттуда помогу с демоном управиться… смогу я. И помните, чтобы ни происходило, вы не должны бояться. Помните о том, что я вам говорила, страх питает и демон кормится им, — тихий голос Ружены прозвучал рядом с Вероникой так, как будто она шептала ей на ухо. Что за… Вероника уже остро пожалела, что ввязалась во всю эту чертовщину. — Если испугаешься, — шептал, между тем голос Ружены, — то придашь силы демону, и уже не сможете справиться с ним.

Вероника раздраженно передернула плечами. Легко ей говорить «не бойся», а если она уже боится?

— Ты обретешь покой, Ружена. Мы будем молиться за тебя, — твердо сказала Маруша и достала флягу со святой водой и свой молитвослов. — Так и знала, что пригодится.

Ружена в гроб улеглась и руки на груди сложила.

Не смотрите… — послышался ее шепот.

— Рони!!!

— Крэй, все хорошо, нам тишина нужна. Скоро выйдем и наблюдайте по сторонам.

— Что вы там делаете? — заорал Боеслав. — Мари!

— Ружену отпевать будем, — крикнула Маруша и женщины вновь услышали ругательства, но отступили мужчины после того, как Крэй долго им что-то объяснял.

— Понятливый, — прошептала Маруша.

— Маг же, все понимает, — кивнула Вероника и раскрыла молитвослов.

— Приступим… — сказала Маруша и окропила комнату намоленной водой, и непрерывно читая охранные слова углем начертила на стенах четыре священных знака воздуха, земли, воды и огня, а в оконном проеме и на ставнях воском накапала кресты, заключенные в круг. Завершив все приготовления, она еще раз проверила ничего ли не забыла.

Женщины переглянулись и осенили себя знамением, — Начнем, — тихо сказала Маруша.

Они встали в круг перед иконой богини, зажгли три свечи и начали читать в один голос.

Что там происходило они не решились смотреть, а читали читали и читали…

Заскрежетал, зацарапал по полу тяжелый кованный сундук, двинулся и взмыл в воздух. Со стен слетали, сорванные невидимой силой гобелены. Пощечиной ударил в лицо смрадный порыв воздуха.

«Господи!» — прошептала Вероника, зажмурившись. В окне, позади нее, стукнула ставня и начала биться часто-часто на широком каменном подоконнике и снова захлопнулась. Толстые брусья потолочных балок прогибались и обвисали так, будто были сделаны из тряпок. С потолка на женщин сыпалась труха и пыль. Пол вздулся и пошел волнами, опадая у черты охранного круга. Ветер поднялся и закружил вокруг все предметы в воздухе ударяясь об стены.

Раздались скрипы, шаги, царапанье длинными когтями…

Но не смотрели женщины, а с каждым разом все громче и громче слова молитв зачитывали и старались не бояться.

Рядом послышалось мурлыканье кошки…, и тишина упала вдруг. Все резко оборвалось и замерло. Убийственный, кромсающий ветер стих. Стихия злобы была подавлена. Все улеглось и успокоилось, обретя свой обычный вид: вещи встали на свои места, стены и пол восстановились.

Сколько так проходило времени, Вероника не знала и ей вдруг захотелось отдохнуть, просто оторвать взгляд от изломанных, рукописных строк, и посмотреть по сторонам. Желание бросить и больше не читать это бесполезное писание все нарастало. Для чего так стараться? Ладно бы для себя, но она страдает ради чужого… Однако, продолжала читать, упорно преодолевая расслабляющий дурман наваждения все бросить и «не париться», который все больше овладевал ею. Она начала запинаться, но сильный голос Маруши присоединился к словам ее молитвы, которую она повторяла, после каждых слов очитки. Сразу же стало легче. То, что угнетало и мешало, отступило, отпустило ее.

И замерцало слабое свечение. А может это перед глазами расплывалось от неимоверного напряжения, круги? Или это игра ее разошедшегося воображения. А вдруг, она сходит с ума? Она уже не может верить себе. Или еще может?

Сияние, набирая силу, становилось все ярче и насыщеннее и это происходило не в воображении Вероники, а на самом деле. Свет разгорался, но не причинял боли, не резал чувствительных глаз, а главное: она вдруг успокоилась, словно этот свет изгнал ее ужас. Страх ушел и Вероника обернулась, и смотрела, как в свечении начали проступать контуры фигуры, становясь темнее и плотнее. Будто, кто-то подходил все ближе и ближе к тому барьеру, что отделял потусторонний мир, мир духов от этого, реального. И вот уже можно было различить длинное одеяние и черты того, кто решил покинуть светлое, райское запределье. Мужчина, что стоял перед ними имел выразительные, примечательные черты и какой-то неземной свет, и одухотворенностью светилось его лицо, словно через него глядела его бессмертная, чистая душа. «Ружена» — позвал тихий, кроткий голос. Тело усопшей дернулось, задвигалось, заломалось, будто каждая его часть жила своей отдельной жизнью и существовало само по себе. Оно копошилось и дергалось так, что было слышно, что там что-то с хрустом смещалось, ломалось. Оно поводило плечами, поворачивало и наклоняло голову под неимоверными углами, нелепо вскидывало руки, выворачивая их, тело становилось то на пятки, то на цыпочки и принимало немыслимые позы и это при том, что оно не сходило с места.

— Ружена, я жду тебя, — снова позвал тихий голос. — Ты отмолена моими молитвами… Мы тебя ждем… — рядом с мужчиной улыбаясь проявился образ Настасьи, она смотрела на Ружену и улыбалась, а потом взяла за руку мужчину.

Тело Ружены, вдруг приподнялось над полом и его с размаха швырнуло о него, а потом ее протащило к гробу, где оно и осталось неподвижно лежать.

— Ружена ты справишься, — прошептала Вероника, а Маруша читала и читала.

Через изломленное тело Ружены, как через треснувший глиняный кувшин, которым прикрыли огонек свечи стало просачиваться свечение. Ружена издала слабый хриплый стон, будто ее искалеченное, мертвое тело могло испытывать боль. Но свечение вокруг нее и через нее усиливалось, по-видимому усиливая и мучения Ружены, пока не отделилось от этой, бесформенной груды, что сейчас лежала сломанной куклой с вывернутыми, раскинутыми руками и ногами. Свечение было таким слабым, что в нем едва угадывался женский силуэт. Оно, колеблясь и едва мерцая, готовое в любой момент потухнуть, тянулось к мужчине, к тому, кто пришел за ней. Два света тянулись друг к другу и более светлое, и яркое, быстро поглотило, едва пробивающее темноту мерцания Ружены.

Комнату осветила ослепительная вспышка. После, когда она опала и стала исчезать, Вероника сквозь нее смогла разглядеть силуэт мужчины и женщины, объятые одним кругом света, взявшись за руки, они медленно удалялись в невидимую Веронике, даль. Свечение начало таять и силуэты слились в одно размытое, неясное пятно, пока не превратилось в светлую точку, которая рассеялась, будто высосанная тьмой и только перед глазами еще маячил ее багровый отблеск.

Постояв еще немного в кромешной темноте, Вероника и Маруша зажгли свечи, добрались до того, что осталось от Ружены, подняли останки, стараясь не смотреть на нее и положили в гроб: сначала торс, потом ноги, руки и голову, придали телу прежнее положение, волосы седые пригладили и руки на груди сложили. Они нисколько не боялись, потому что сейчас Ружена умерла уже по-настоящему. Вероника это чувствовала. Не было того, что ложилось на сердце ледяным холодом при виде покойницы и само тело уже не вызывало отвращения. Осталась только усталость. Проделав все необходимое, Вероника долго умывала руки и лицо из кувшина, а потом добралась до лавки и рухнула на нее, то ли провалилась в глубокий сон, то ли лишилась чувств.

Ее трясли за плечо. Открыв глаза она увидела Крйэя. Он с силой прижал ее к себе и так сжал, что казалось ее кости сейчас хрустнут.

— Мы это сделали, — прошептала Вероника и высвободившись из его объятий подошла к гробу взглянув на Ружену. Маруша даже успела чистый белый платок на ее голову надеть пока Вероника была в минутной отключке.

— Вот и все! — сказала Маруша. — А теперь давайте захороним ее.

Молчаливые бледные мужчины закрыли крышкой гроб и вынесли его, опустили в яму под яблоней, Маруша святой водой побрызгала, а потом землей засыпали. И как только Яромир отложил лопату, свет яркий вспыхнул и все глаза рукой прикрыли.

Ружена стояла и улыбалась, красивая, чистенькая, светлая и на Марушу смотрела, — Спасибо вам, — и в миг пространство заискрилось, превращаясь в картинку и все увидели, как счастливая Маруша к груди младенца прижимает, а рядом Боеслав стоит и на руках черноволосую девочку лет трех держит и смеется, когда маленькие ручонки папу за бороду дергают.

— Помните нет страха… — улыбнулась Ружена и все исчезло.

Вероника перевела глаза на Марушу и Боеслава, а они смотрят друг на друга, молчат… и рванула Маруша к нему, а он ее схватил и к себе крепко-накрепко прижал.

— Так теперь верите мне? — улыбнулась Вероника, глядя на всех.

Боеслав прижимает к себе любимую, целует и кажется у грозного волка слезы навернулись на глаза, а Маруша так вообще разрыдалась.

Вероника, пошатываясь села на скамейку вытянув ноги и глаза закрыла.

— Вот, а ты не верила, что она встанет из гроба, — сел с ней рядом Агвид укоризненно смотря на нее. — И ничего я не накаркал…

— Забудь, — устало махнув рукой сказала Вероника так и не открывая глаз.

— Страха мы натерпелись из-за вас… — сел рядом Миролюб.

Вероника улыбнулась, — Это еще не все парни…

Все как по команде вокруг нее сгруппировались, и Вероника один глаз открыла, — Маруша, нужно землицы набрать с могилы, забрать фолианты, свитки и рисунок пентаграммы.

— Уже все сделала и забрала, нужно ритуал изучить, — откликнулась Маруша садясь на скамью и свиток развернула.

— Вы это о чем? — прищурился Крэй.

— Только не говорите, что это еще не конец! — воскликнул Агвид.

— Вот что я вам сейчас расскажу… — начала Вероника, — но сперва дайте мне воды напиться, — и ей тут же флягу протянули.

— Надеюсь не про старушек? — буркнул Агвид.

— Нет, как раз наоборот… — и резко замолчала, когда в калитку вошла прекрасная девушка. Невысокая, тоненькая как тростиночка, золотые волосы заплетены в две косы и на грудь переброшены, сливочная кожа словно изнутри мерцает, красивые полные губы, небольшой носик, длинные ресницы и высокие скулы. Девушка обладала редкой природной красотой. Вечернее солнце, упало на ее лицо, и оно засветилось теплым светом. Ореол роскошных густых волос придавал ему еще большую привлекательность. И на них смотрели самые красивые карие глаза, которые Веронике когда-либо приходилось видеть. Она была так поразительно красива, что Вероника заметила, как у парней дух захватило и, как они потрясенно вздохнули и мужские взоры устремились на девушку.

А на лице девушки отразилось крайнее смущение.

— Ах, извините, пожалуйста! — у нее все еще был смущенный вид.

Но Вероника заметила нечто, что заставило ее резко выпрямиться.

Первое: девушка не испугалась и вместо боязни всего лишь выглядела смущенной.

Второе: она бродит тут одна словно гуляет.

Третье: в руках она держала странный посох с черепом.

— Маруша, — прошептала Вероника и дернула ту за рукав пока парни девушку окружали.

— Это же она? — прошептала травница. — Я посох вижу.

— Нам его забрать надо, понимаешь? — прошептала Вероника. — Ты пока спрячься и весь ритуал изучи, чую, что это она.

Маруша кивнула и в доме незаметно скрылась, утаскивая за собой Боеслава, а Вероника к парням подошла, слушая их разговор с девушкой.

— Я заблудилась, — смущаясь проговорила она.

— Здесь нехорошее место, — расплылся в улыбке Агвид, — но мы можем помочь тебе выбраться отсюда.

— Какой интересный у тебя посох, — нахмурился Сверр.

— А… это, — рассмеялась она и парни, зачарованные не смогли глаз от нее отвести. — Посох этот я нашла в лесу, а так как я через болота шла, то и воспользовалась им, а то, что череп… — она плечами пожала и метнула на Сверра недовольный взгляд, но тут же ресницы опустила, — по болотам, когда ходила, он мне пригодился. Вот выйду из леса сразу выброшу. Удобно мне с ним идти.

— И как тебя занесло в эти края? — прищурился Яромир.

— Я на ярмарку путь держала, но на тракте на нас насхи напали, чудом я спаслась и в лес убежала. А вот с теми, с кем я ехала к несчастью их насхи задрали, а я теперь блуждаю и не могу дорогу домой найти. Если поможете мне выйти отсюда буду вам очень благодарна. А чей это дом? Ваш?

— Нет, — сказал Миролюб, — это дом ведьмы.

— О! — девушка побледнела и крепко в посох вцепилась, казалось, что покачнулась она, но устояла, и парням всем разом захотелось ее защитить. Эта девушка с глазами лани и беззащитным взглядом неосознанно в мужчинах чувство рыцарства пробуждала и им непременно захотелось ее защитить, укрыть и своей широкой грудью закрыть ото всех опасностей.

И Вероника сама усомнилась в своих мыслях, а может и правда она в лесу посох нашла? И правда заблудилась? Эмоции такие искренние, настоящие.

А потом головой тряхнула. Не бывает таких совпадений. Что за игру ведет эта девушка? Но Веронике посох забрать надо, и она ей дружелюбно улыбнулась. Парни заулыбались.

Сверр чуть нахмурившись девушку разглядывал. Бесспорно красива, изящна и аромат ее таков, что звон в голове, но все это странно, да и не скажешь, что она напугана. Может не из пугливых? Как Ника.

— А ты совсем насхов не испугалась? — он пристально посмотрел в ее глаза и казалось ему, что тонет он. Девушка его взгляд спокойно выдержала.

— Еще какого страху натерпелась словами не передать, но я столько дней брожу, что и страх весь растеряла, — снова опустила она ресницы.

— Сверр, ну зачем ты так… девушка напугана, одна осталась, — мягко сказал Драгомир и снова на нее уставился. — Поможем мы тебе красавица, выведем тебя куда скажешь.

— Спасибо вам, с вами мне не страшно будет, — тихо ответила она.

— А давно насхи напали? — насторожился Яромир.

— Дня три назад, но я столько брожу по лесу, что кажется мне, что я тут вечность.

— Бедняжка, — тепло улыбнулся Миролюб.

— А откуда вы знаете, что это дом ведьмы? — спросила она.

— Это все знают, а ты разве не местная? — сощурил глаза Сверр.

— Нет, — мотнула она головой.

— А как зовут тебя красавица? — спросил Драгомир.

— Василиса, а имя мое означает — царственная.

Ленивая улыбка тронула губы Сверра, — Княжеских кровей ты девушка? — и усмехаясь на Веронику взглянул.

— Нет, простая я, правда сирота, у дядьки живу в деревне за оврагом, ближе к ярмарке, — ответила она, опустив глаза.

— Проводим мы тебя до самой твоей деревни, — сказал Агвид.

Она замялась немного и смущенно сказала: — Спасибо.

— Тогда в обратный путь? — огласил Боеслав подходя к ним с Марушей и цепко на девушку взглянул уже зная всю историю. — Нечего здесь больше делать.

— Мы можем здесь на ночлег остановиться, зачем в лесу ночевать, — предложила Василиса.

Крэй молча стоял в стороне и девушку разглядывал и, как только та на него взглянула, он перешел на обычное зрение.

— Что скажешь? — тихо спросила Вероника, подойдя к нему.

— Посох этот магический, агрессивное плетение, — тихо ответил он. — Что ты рассказать хотела перед тем, как эта красавица появилась?

— Чуть позже Крэй, смотрит она на нас очень уж пристально, особенно на тебя.

— Чувствует она во мне чужое, но не может определить, — хмыкнул Крэй.

Вероника легкой походкой направилась к Маруше и тихо прошептала: — Не смотри на нее, не смотри. Заподозрит.

И пока парни между собой разговаривали девушка прекрасная на них краем глаза поглядывала и украдкой наблюдала, парням скромно улыбалась и смущенно ресницы опускала. Очаровала она парней.

Вероника обвела всех взглядом, — Думаю, нам пора уходить отсюда. Не будем ночевать в этом месте.

Все соглашаясь кивнули, и Василиса долгий взгляд на дом бросила, потом на Крэйя вновь посмотрела и быстро отвела глаза, когда он ее взгляд поймал.

— Я запомнила короткую дорогу в обход болот, по тропе вас выведу, там лес сухой грибной да ягодный, — сказала Василиса.

— Ну веди красавица, — сказал Боеслав метнув взгляд на Веронику и та, ему кивнула.

Они вышли. Закрыли калитку и не оглядываясь пошли вдоль озера. Там перешли на другую сторону и в лес вошли. Крэй сплел охранные щиты и на парней с Марушей набросил, а затем и Веронику в кокон обмотал, хотя бесполезное это дело было, но для своего успокоения еще и сеть накинул и, когда он магию творил, ему показалось, что из глазниц черепа свет вспыхнул и тотчас же погас. А потом они свернули на тропу за Василисой, девушка впереди шла, рядом с ней Яромир, Драгомир и Агвид. Сверр и Миролюб позади них, за ними Боеслав с Марушей, а замыкали процессию шепчущиеся Вероника и Крэй.

— Ты мне что-то объяснишь или нет? — шепнул он, когда они шли уже около получаса по лесной тропе.

Вероника, схватив его за руку приостановилась и, когда все прошли немного вперед она утащила его за дерево и быстро рассказала все, что услышала от Ружены, — … Теперь понимаешь, что нам как-то этот посох забрать надо?

— Drax…drax drax… — выругался Крэй снова выйдя на тропу ускоряя шаг.

— Предлагаю тебе ее сзади схватить, а я посох выдерну, — предложила Вероника, приравниваясь к его шагу.

— Не так-то просто это сделать, смотри… череп глазницами к нам повернут. Она впереди идет к нам спиной, но этот череп словно наблюдает за нами. Думаю, что она уже обо всем догадалась. Ведет она нас куда-то, — нахмурился Крэй, — и насхов нет. Что-то ей нужно от нас.

— Тогда парней спасать надо, — побледнела Вероника.

— Может привал устроим? — предложила Василиса, когда парни начали ее вопросами засыпать. — Чувствую погода изменится, дождь будет. А рядом пещера, в ней укрыться можно. И голодна я, уже несколько дней одни ягоды ем.

Вероника и Крэй огляделись, рядом и правда пещера была заросшая деревьями да кустами, вокруг лес, но хороший лес, сухой и не дремучий. Все на Боеслава посмотрели, тот на Крэйя и кивнул.

— Уже темнеет, лучшего места нам для ночлега не найти, а с рассветом дальше пойдем. Миролюб, Драгомир на охоту. Агвид, костром займешься, а мы осмотримся. Ночью насхи напасть могут…

— Страшные они, — кивнула Василиса и села на пенек, а посох рядом у дерева поставила. Но так поставила, чтобы глазницы черепа на них всех смотрели.

Вероника и Маруша к Василисе подсели, — Познакомимся?

Девушка с какой-то опаской на Крэйя взглянула.

— Не бойся, никто тебе вреда не причинит, — сказала Маруша.

— А я и не боюсь, — улыбнулась она. — Я защиты у него попрошу, — и посмотрела на Сверра.

Вероника перевела взгляд на парня, тот чуть сузив глаза девушку разглядывал.

— Никто не тронет тебя, — сказал Сверр. — И не бойся ничего.

— А ты клятву можешь дать?

Вероника глаза сузила, — А тебе слова не достаточно?

— Если она хочет… — усмехнулся Сверр.

— Не хочет, — твердо сказала Вероника.

Девушка выпрямилась, а Вероника одним прыжком кобры посох цапнула, девица вскочила. Маруша тоже, Крэй рядом с Вероникой оказался.

— Что происходит? — напряженно спросил Сверр.

На поляну парни вышли и видя обстановку всю добычу с рук побросали на месте замерев.

Луна в небе всплыла…

И глазницы черепа вспыхнули…