Глава 4

— Я просто жажду услышать твои объяснения, — низкий, чувственный чуть вибрирующий голос заставлял содрогаться все глубоко внутри. До Вероники доходило, что дракон сейчас был несколько в ярости и потому желал крови. Иначе зачем чешуя то показывается, то исчезает?

Вдруг он замер и со зверским выражением лица принюхался. Вероника принюхалась тоже.

— Ты завела себе кого-там?..

Вероника слегка опешила и не поверила своим ушам.

— Что? — пораженно спросила она и чуть не задохнулась. — Завести можно собаку, кошку, канарейку. Рыбок можно завести…

Он о ней так подумал! Чертов дракон! И Вероника вспылила: — Да! Завела. Он… — подняла она палец вверх: — Культурный. Воспитанный. Элегантный… Не высокомерная задница. Любит ходить в театр, на концерт классической музыки, в музей, на выставку… Умеет танцевать. Когда надо — ламбаду, когда надо — менуэт.

— Менуэт!!

Ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять: это конец.

— Ты глубоко заблуждаешься… — вдруг ее голос прозвучал как-то фальцетно, когда она обнаружила медленную трансформацию дракона. — Жуть-жуткая, — прошептала Вероника.

В комнате воцарилась прямо-таки хрустально звенящая тишина.

— Еще что-нибудь, для полноты образа? — криво усмехнулся дракон и пристально смотрел на нее в течение минуты, показавшейся ей вечностью.

Волна жара окатила ее сначала с ног до головы, а потом обратно, с головы до ног. Вероника страстно мечтала провалиться до самого первого этажа, лишь бы не видеть его жуткие изменения и отливающие серебром глаза. Он впился в нее тяжелым взглядом, и Рони в данный момент мечтала скончаться какой-нибудь красивой и элегантной смертью.

А потом он со свистом втянул воздух сквозь зубы и заорал: — Ты должна была явиться ко мне сразу, зная, временные рамки твоего и моего мира… а потом бы ушла в свой решать все свои дела. Четыре месяца восемь дней и восемь часов… Drax, я сходил с ума!!! — он стукнул со всей силы кулаком по стене. Картина с корабликами тут же повисла на одном гвоздике.

— Я…

— Ты сознательно вернулась домой или тебя вернули?

— Сознательно! — прошептала Вероника уже догадываясь, что той звонившей женщиной была кажется Софи. — Я как-то не догадалась…

— Ты должна была догадаться! — взорвался он.

— Как, по-твоему, я должна была догадаться, когда мне магией внушили, что с тобой и родителями все хорошо! — вспылила она.

— Но когда вернулась домой, то должна была взять первый камень и прийти ко мне, и сказать… — он изменил голос на фальцет — «Крэй, дорогой, вот я, со мной все хорошо, я по тебе скучала, думала и переживала» — и снова заорал: — А потом, ты ушла бы в свой мир!

— Ты понятия не имеешь, чего я там делала, а чего нет… я маг Света и Жизни! — закричала она.

Крэй замер. Ни один мускул не дрогнул. Вероника не была уверена, дышал ли он вообще.

— Нет. Ты. Маг. Смерти! — скрипуче проговорил он.

— Смотри-ка, даже твою голову иногда посещают светлые мысли! — не удержалась и съерничала Вероника. — Тогда не спрашивай, откуда неожиданно возникнут световые гранаты! — и уставилась в пространство невидящим взглядом, и Крэй был вынужден пощелкать перед ее носом пальцами.

— Рони?

— А? Да, я здесь.

— Ты никого там не убивала?

— Что-о? Разумеется, нет!

— Отлично.

Крэй стоял, нависая над ней: высокий, чертовски злой, сжавший руки в кулаки, словно собравшийся надрать ей задницу. Какое-то время она довольствовалась его изучением. Лицо его осунулось от усталости, она теперь была уверена, что это из-за забот о ней. Беспокойства и страха за нее. Она абсолютно уверена в этом. И в общем-то он был прав. Вероника замерла, как компьютер, перегруженный информацией, ее мозг на несколько мгновений отключился и загрузился вновь. Она сделала несколько глубоких вдохов. Наверное, нужно кинуться дракону на шею и покрыть его мужественное лицо горячими поцелуями. Может, попробовать? Нет. Надо просто, тактично и спокойно извиниться, поблагодарить за снисхождение и понимание, заверить, что больше никогда в жизни она такой оплошности не допустит… потом тихо уйти в свой мир, в Макдоналдс и сожрать два Бигмака. И картошку по-деревенски. И купить домой пива. Снять стресс и чувство вины.

Она смотрела на Крэйя, а тот терпеливо ждал. Вероника была невозмутима. Стоять вот так, лицом к лицу с ним, было как наркотик. И он был ей нужен. Она его жаждала.

В конце концов он не выдержал:

— Безупречная Жемчужина, прекрати так явно тащиться от моей неземной красоты.

— А… у… да ты… Грубиян!

— О тебе же забочусь. У тебя даже глазки к носу съехали от умственного напряжения.

Наконец он улыбнулся. Его улыбка тронула не только губы, но и отразилась в его чудесных синих глазах. — Я уже понял, что угрызений совести ты не испытываешь.

— Если бы ты знал, как меня снедают угрызения совести, — чистосердечно заверила она, наблюдая вновь чешую на его лице. — Это какой-то кошмарный кошмар… — прошептала Вероника и лучезарно улыбнулась, выступая в роли Голубя Мира.

— Знаешь, — как-то устало вздохнул он, — с тобой никогда не знаешь, что случится через минуту. Ты невозможная — но очень интересная. И все-таки ты на меня как-то правильно влияешь. Я словно из-подо льда выламываюсь.

— Подснежник! — улыбнулась она и его взгляд изменился, зрачки расширились.

— И по-человечески со мной не будет никогда…

— Хочу… любого тебя…

— Рр-рони…

— Рр-рэй…

Огненная вспышка, ослепившая его в этот момент, пробудила к жизни каждую клеточку его тела, и, не в силах противостоять этому взрыву, Крэй буквально набросился на Веронику. Об этом нельзя было сказать по-другому, и он это понимал. Он набросился на нее, как дикарь, как низкое похотливое животное. Он схватил ее так крепко, что дыхание перехватило у обоих. Прежде, чем каждый из них смог понять, что происходит, они уже целовались, яростно, впиваясь друг в друга, взахлеб, всхлипывая, впиваясь друг другу в губы и не имея сил отстраниться хоть на миг. Его руки превратились в стальные оковы, сдавившие ее, и она таяла в этом плену, и не могла понять, стук чьего сердца отдается у нее в ушах, его жар сжигал ее, и она растворялась в яростных поцелуях, щедро даря в ответ не менее страстные объятия. Он оторвался от ее губ и еще несколько секунд смотрел ей в глаза. То, что он увидел и почувствовал, на мгновение поразило, как вспышка молнии, а потом окатило, как ледяной водой. Он слишком хорошо знал вот этот влажный блеск в ее глазах, а запах ее тела стал ярче, он въедался в мозги, он слышал, как участилось дыхание, как ускорился ритм сердцебиения. Его руки властно сомкнулись вокруг ее талии. Крэй издал животный стон. Этот жар… этот вкус… это безрассудство… они наполнили его, поглотили, сразили, прорвались невероятными чувственными ощущениями, захлестнувшими его с неистовством зимней бури, сметающей все на своем пути и невозможно было контролировать.

— Это одержимость какая-то… — пробормотал он, срывая с себя одежду.

Она расстегнула ремень на его брюках, и запустила в них руку. Он был тверд как камень. Господи, как хорошо.

Он застыл, с шипением втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

Она жаждала соединиться с ним самым примитивным способом: оказаться в его руках, у него во рту, под его кожей.

Боже, как же ей этого не хватало!

Его губы оказались жесткими и властными, жадными и горячими. Настоящими. Пальцы легли на ее лицо, не давая оторваться, удерживая, он пожирал ее, забирая дыхание, взрывая ее мозги, легкие. В животе вспорхнул ворох ненормальных бабочек, совершенно чокнутых и неуправляемых. Он не просто целовал — он забирал, он порабощал волю, отнимал контроль, вырывал его с мясом. И ее это возбудило до сумасшествия, от желания свело скулы, и впилась в его волосы на затылке, отвечая, захлебываясь, отдаваясь. И вот они яростно целуются… ее ноги у него на талии, он сдергивает с нее одежду… они поваливаются на кровать… балдахин полностью их накрывает… с рычанием и яростью Крэй отбрасывает его… и сжимает ее в объятиях и целует так, будто собирался на войну, и они виделись в последний раз. Дальнейшее Вероника осознавала смутно. Помнила только, что в мире стало как-то очень много Крэйев. Он целовал ее, одновременно задирая на ней юбку и помогая задрать ногу к нему чуть ли не на плечо…

На смятых простынях — сплетение тел. Его руки запутались в буре каштановых волос. Губы к губам, грудь к груди. Руки ласкают, сжимают, гладят, впиваются. Губы — целуют, пьют, скользят. Раз за разом бешенство страсти возносит этих двоих на вершины, за которыми уже точно — только ангелы и звезды, а потом обрушивает в теплую пропасть без дна, но этим двоим все мало… И комната взорвалась и стала Бесконечностью, и солнце разбрызгалось миллионами сверхновых звезд, а среди шепотов и криков Вечности родились всхлипывающие и смеющиеся, нежные и смелые слова. Солнце качнулось — и залило комнату золотом и счастьем… и достигнув вершины они вместе рухнули с нее вниз, свободные, как птицы.

Она лежала на его груди и слышала его сердцебиение, а он пальцами зарылся в ее волосы.

— Твоя кожа приглушенно мерцает всеми цветами радуги, а порой слегка золотом подсвечивает, — тихо сказал он.

— Я изменилась? — Вероника подняла голову и пристально всмотрелась в синие глаза.

— Другая стала, магию в тебе чувствую, сладкую для меня. Но она другая…

— Это плохо? — Вероника положила подбородок на ладони, он провел пальцем по ее губам, а потом перевернул и навис над ней.

— Я слышал… — он приложил руку к сердцу — тебя именно здесь. Я знал, что ты жива, — а потом зарылся пальцами в ее волосы. — Я мог потерять тебя, — прохрипел он.

Вероника не удержалась, губами к его губам прижалась, услышала стон мужской и почувствовала, как губы его раскрылись, и он жадно впился, сливаясь с ней в единое целое.

— Вкуснее жизни ты, Рони… губы твои вкуснее самых спелых ягод, я сгораю из-за тебя, разум теряю. Все в тебе с ума сводит — голос, взгляд, волосы, тело… даже такая другая — ты моя.

— Ты сожалеешь, что во мне открылась магия?

Крэй вздохнул отстраняясь, — Ты без магии была неуправляема, а теперь… кстати, — он приподнялся на локтях. — Ты видишь магические плетения?

Ее мгновенная жизнерадостность его насторожила. Крэй напрягся и молниеносно усадил к себе на колени, она обвила его ногами, а руки положила ему на плечи.

— Вижу, — торжественно улыбнулась она, — и она для меня, как и раньше — не препятствие.

— Так я и думал.

— Мне показалось или ты сказал это с долей досады? — Вероника потянулась как кошка, поймав его пристальный взгляд на своей груди.

— А теперь… — он уложил ее и накрыл до самого подбородка пледом. — Хочу все знать и в подробностях. Где была, что делала, как долго, и всё-всё… Слушш-шаю…

Вероника, неверно истолковав его взгляд поднялась с постели отбросив плед, — Я думала, ты рад будешь, что во мне магия.

— Я рад, но должен понять какая магия, все твои способности и что ожидать.

— Сперва, я хочу, чтобы ты исправил все, что здесь натворил. Ты же владеешь бытовой магией?

Крэй усмехнулся.

— Вот и отлично. А я пока душ приму — одна.

Крэй хищно прищурился, провожая взглядом ее обнаженную фигурку.

— Такое облегчение, когда мужчина берет дело в свои руки. Не могу передать, как… — и скрылась за дверью.

Крэй мгновенно ожил и сотворил бытовую магию, вещи как по волшебству встали на свои места. Старый дом, казалось, тоже ожил и приободрился в робкой надежде на будущее. Это заняло не больше двадцати минут.

Крэй улегся на кровать, закрыл глаза и даже не заснул — утонул в блаженстве.

Вероника вышла из ванной комнаты на ходу вытирая полотенцем волосы и присвистнула, а когда обнаружила блаженно спящего дракона, улыбнулась и не сдержалась. Она прикоснулась к его губам и вскрикнула от неожиданности, когда он перехватил ее пальцы за мгновение до того, как она коснулась его губ.

— В тебе скопилось слишком много энергии, мой Лучик. Пожалуй, я сумею тебе помочь.

Крэй стиснул одной рукой запястья Вероники и прижал ее к кровати собственным телом, лишив возможности даже пошевелиться, а она прижалась к нему, обхватив его руками и ногами словно привязав к себе.

Его черные волосы упали ему на глаза, он заправил их за ухо и смотрел на нее, а у нее бабочки в очередной раз атаковали живот, будто они пули, выпущенные из ее души.

Его ухмылка переросла из ленивой в полноценную манящую улыбку.

Его улыбка заряжает электричеством.

Его улыбка гипнотизирует ее.

Эта его порочная улыбка, в конце концов, возвратила Веронику к реальности. Они пристально смотрели друг на друга.

Атмосфера накаляется…

— После всего, что ты мне устроила, полагаю, ты заслужила наказание.

Его поцелуй не нежный. Он агрессивный, жесткий, голодный, крепкий, со столкновением зубов, язык против языка. Но это ей нравилось. Безумно нравилось.

Он хочет брать, он хочет требовать, он хочет доминировать.

И она позволила. Позволила, потому что чувствовала себя желанной. Очень желанной.

И она дает ему всё это.

Когда их губы встретились, их поцелуй не нежный. Он неистовый.

Страстный.

Всепоглощающий.

Со столкновением зубов.

С дерганием волос.

Будто это последний их поцелуй.

Тяжело дыша, он смотрел на нее с желанием таким сильным, что тепло собирается у нее между ног. Его руки замерли на ее груди, шее и подушечки больших пальцев поглаживали ее кожу, оставляя на ней клеймо.

Когда их ритм стал совсем бешенным, он отпустил ее волосы, чтобы крепче сжать ее бедра и вбиваться в нее еще глубже и сильнее. Она ощущала его в себе, на себе, всюду и даже больше. Она ощущала его в своей душе.

Когда их губы разъединились, они тяжело дышали и пытались восстановить дыхание. Они смотрели друг на друга, и она обратила внимание, что их руки запущены в волосы друг друга, сближая их лица, будто они жизненно необходимы друг другу.

— Drax, Рони… из-за тебя я теряю контроль. Идеальная смерть, — прошептал Крэй.

— Что?

— Я мертв.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты мертв?

— Твои губы убивают меня, — он смотрел в ее глаза и снова прошептал: — Они идеальная смерть. Моя идеальная смерть.

Когда комнату озаряет лунное сияние, они обессилено лежат в постели. Ни о каком разговоре и речи быть не может. Ее глаза закрываются от усталости, она чувствует, как Крэй прижимается носом к ее шее и бормочет ей на ухо: — Ты моя. Только моя.

Он держит ее руку в своей, переплетая их пальцы.

Прежде чем провалиться в сон, Вероника услышала свой ответ:

— Я — твоя.

Эта истина запечатлена в ее душе.

***

Вероника проснулась и открыла глаза. Ох. Она чувствовала боль. У нее по всему телу пятна. Она улыбнулась, потому что они напомнили ей о их страсти, и обо всем, что произошло между ними. Ее синяки и засосы показывают, что значит быть заклейменной. Крэй заклеймил ее каждым сильным толчком своих бедер, каждым поцелуем и каждым нежным словом. Он заклеймил себя в ее сердце.

Вероника соскочила с кровати-корабля и прошла к зеркалу, а потом закрыв глаза почувствовала свою магию. Она заструилась, потекла по телу, по рукам к кончикам пальцев… и вот она вспыхнула как маленькое солнце… и не осталось ни шрамов на теле, ни одного синяка, ни одной царапины.

— Потрясающе! Я даже так могу! — Вероника подняла глаза повыше и обнаружила записку, вставленную в рамку зеркала.

«Если ты покинешь дом и заставишь меня искать тебя — я заставлю тебя жалеть об этом до конца твоих дней».

Она услышала, как хлопнула дверь, накинула халатик и выбежала. Стоя на винтовой лестнице она смотрела на него сверху-вниз. Крэй с пакетами в руках задрал голову.

— Я принес нам еды и вино. У нас будет долгий и приятный разговор. Спускайся, я голоден, — на его губах появилась знакомая улыбка, к которой она так привыкла за последнее время. Частично насмешливая, частично раздраженная и отчасти возбужденная. Мужчины — такие сложные существа.

Вероника остановилась на последней ступеньке и улыбнулась, наслаждаясь звуком его голоса. Все же как пуст без него мир.

Она прошла на кухню, а он посмеиваясь сократил расстояние между ними устраивая руки на ее плечах, наклонился, зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул, упиваясь ее запахом.

Вместе они разобрали пакеты еды и соорудили полный стол из вкусностей.

Крэй сел в кресло напротив нее с такой зловещей грацией, что Веронике подумалось, что он влился в кресло, подобно воде, льющейся на камень.

Заметив его расслабленную позу, Вероника немедленно приступила к еде, она была жутко голодна.

Крэй улыбнулся, посмотрев на нее. Его глаза впились в нее, синие, насмешливые и разлил вино по бокалам протянув девушке.

Вероника не стала тянуть время и начала рассказывать с того момента, как исчезла из номера отеля… Она рассказала, что встретилась с представителем древней цивилизации из Созвездия Лебедь, десситами, подчеркнув, что в ней течет кровь наивысшего гена древних людей, и она потомок очень мудрой и сильной расы, как и ее бабушка с дедушкой.

— Почти Богиня? — улыбнулся Крэй.

Вероника вздернула бровь, — Не совсем, но мой дар велик и уникален.

Крэй промолчал, и Вероника продолжила, рассказывая обо всем, о чем ей поведала Дарисвет. О том, что ее Земля и планета десситов имеют одно общее Божество и Создателя. Она рассказала о Богине Всего Сущего, о Богине Луне и почему ее мир не магический.

— Дракон Мирозданья и десситы Созвездия Лебедь звездные соседи, — пригубила она вино сделав небольшой глоток и чуть нахмурилась, все же не стоит с утра выпивать. И ее речь со второго бокала полилась, зажурчала и она максимально и подробно все рассказала, вплоть до того момента, как вернулась сюда и обнаружила руины.

Крэй последние слова проигнорировал и усмехнулся: — Я всегда знал, что они высокоразвитая цивилизация, а не Боги.

— Шкатулка, это восьмиконечная звезда, крест древнего божества Сварога. А Дарисвет путешествует по мирам и эти восемь камней были созданы ею для того, чтобы найти истинного Мага Света и Жизни в крови которого течет частица дара Сварога и Лады.

— Почему камень был у Лун'а'ани? Они подружки?

— Нет. Лун'а'ани, как и Дракон Мирозданья признаны людьми своими богами. И три бога в Аримии гармонично существуют, но как я поняла не всегда пересекаются.

— Высшие расы, Рони, не боги.

— Крэй, не будь такой задницей, эти древние расы намного мудрее и сильнее нас, они создали твой род, как и мой, и во многом помогли в развитии не только человечества, но и драконьего. А я получила частицу уникального дара, такой как магия Жизни. Я не могу создавать и творить, но могу возвратить душу, как только она сделала свой первый шаг в небытие, но с помощью Жемчужины Жизни. Я не могу путешествовать по мирам, как Дарисвет, но с помощью камней могу посещать эти миры. Я считаю, что это очень много для человека.

Крэй прищурился.

— Да… да, — закивала Вероника на сузивший взгляд Крэйя. — Именно с той жемчужиной, которая оживила магистра Тодаса. Его дядя Даос Ругх-Кар был магом жизни, и моя задача найти его труды, узнать путь на Лебединую Гору…

Крэй со свитом втянул воздух: — Приключения продолжаются?

— Только найти Лебединую Гору, она в Аримии, и научиться пользоваться магией.

— Рони, не будет никакой академии. Я сам лично обучу тебя, проверю все твои возможности и, если придется, приглашу лучших преподавателей, — и тут же выругался. В Аримии она в опасности, как светлый маг.

— И чем недоволен? — удивилась Вероника.

— В данный момент светлые маги в Аримии находятся в опасности. Drax!

— Убийцу так и не нашли?

— Нет.

Вероника скрестила руки на груди, — Ты опять решил, что для моей безопасности мне не стоит находиться в Аримии? Я не вернусь в свой мир.

— Ты будешь под моей защитой, и я не отправлю тебя в твой мир, и вообще ни в какие. Я рассказал Аарону, что мы обнаружили его мир.

— И как он воспринял? — Вероника осторожно отставила бокал на стол.

— Он ждет тебя, — Крэй сузив глаза взглянул поверх бокала на девушку.

— Я теперь под защитой Дарисвет.

— Ты под моей защитой Рони. Она там, а я рядом.

— Она так и сказала, что ты…

— Что я?

— Что ты мой хранитель, защитник и мой воин. Без тебя я бы не прошла весь этот путь и знак бесконечности у нас не просто так. Он олицетворяет то, что ты бесконечно мне принадлежишь, — рассмеялась Вероника, — но это тебя ни к чему не обязывает, ты также свободен и у тебя свой путь.

— Я так понял, что Даос Ругх-Кар не мог стать хранителем потому что дракон?

— Да. — кивнула Вероника. — Но он последний за много веков был магом Жизни.

— И какова твоя конкретная задача в этих мирах и моем? — Крэй наклонив голову не сводил внимательных глаз с Вероники.

И она рассказала возможности для своего мира: что могла бы стать великим археологом обнаруживая древние находки благодаря своему дару, рассказала, что, сотворив жемчужины она может их подарить тем, кто их достоин.

Крэй молчал и слушал, Вероника видела его хмурое лицо, сдвинутые брови.

— Ты хочешь посещать миры?

— Но сперва я должна стать сильным магом, и Дарисвет мне сказала, что учиться магии я должна в Аримии.

— Светлый дар — это большая ответственность, Рони, — медленно произнес Крэй.

— Ты намекаешь, судя по твоему взгляду и скептицизму в голосе, что я не достигну наивысших вершин? — усмехнулась Вероника, покачивая ножкой.

— Для этого нужно стать богом, а ты слишком земная… с пороками, с желаниями человеческими… монашкой хочешь стать?

— А разве ваши светлые маги монашки?

— Они слишком уж набожные, благочестивые, светлые и…

— Я не хочу стать монашкой… — сморщила носик Вероника.

— А я тебе этого и не позволю, — глаза мужчины вспыхнули.

— Не смотри на меня так… — и она невольно покраснела.

— Увижу тебя хоть с кем-то рядом мило улыбающуюся — убью его.

Вероника моргнула.

— Гениально сказано! Я ничего не поняла, — воскликнула она, обретя способность говорить.

— Я — хранитель тела. Твоего. Я должен быть рядом. Твой хранитель и зверь. Помни, что сказала тебе твоя разумная почти Богиня.

— Крэй!

Ее холодный тон не оказал на него ни малейшего воздействия.

— Ничего больше не скрываешь от меня?

— Я бы не зашла так далеко, — откусила она персик. — Разве ты не смог бы этого узнать?

Его блестящие глаза скользили по ней твердым внимательным взглядом.

— Кризис личности, Крэй? Разве я давала повод мне не доверять? И да… прости, что сразу к тебе не прибежала.

Они сидели напротив друг друга и потягивали вино, смотрели через столик друг на друга и не отводили взглядов. Через секунду Крэй испарился из кресла и оказался, стоящим перед окном, спиной к ней.

— Разумная женщина перестала бы мне об этом напоминать, — рыкнул он.

— Ты недоволен, что я оказалась сильным магом, превосходящим даже тебя? Ведь магия для меня не препятствие, и я полноправный житель этого мира, тем более его хранитель.

— На человеческом континенте, — тихо подчеркнул Крэй, — а потом обернулся. — Ты не сильный маг, Рони, но я сделаю тебя таким магом, — его губа чуть-чуть сексуально изогнулась и в следующий миг он оказался за ее спиной, его рука оказалась в ее волосах и потянула ее за голову заставляя отклониться назад. Он наклонился и закрыл своим ртом ее рот, протолкнул внутрь язык, заставляя раздвинуть зубы.

Она схватила его за руку, но не так резко, так как он оттянул ее голову назад, и все что она делала это искала опору.

Другой рукой он обернул ее шею, заставляя ее поднять подбородок выше, целуя ее глубже, жестче, и удерживая ее от сопротивления.

Не то чтобы она хотела сопротивляться.

Сердце колотилось в ее груди, ноги раздвинулись. Существуют различные виды поцелуев. Вероника думала, что пережила их все с ним и не только в постели.

Этот поцелуй был новым.

Все, что оставалось — держаться за его руки и выживать.

«Поцелуй» было не тем словом, чтобы передать это.

Он плавил их вместе — ее челюсти раздвинуты так широко, что она не могла даже поцеловать его. Она могла брать только то, что он дает ей. Она чувствовала острое скольжение клыков вокруг ее языка, когда он сосал его своим ртом.

— Со мной не будет по-человечески, Рони. И ты не сильнее меня и никогда не станешь. Я бы предпочел, чтобы рядом со мной была ты, а не воспоминания о тебе. Я никуда не уйду. Никогда. И если ты думаешь, что я позволю тебе исчезнуть ты сильно ошибаешься. Если нужно я посажу тебя на цепь, привяжу, свяжу магией, сделаю все, что будет необходимо, но ты никогда не покинешь меня, — он на время отстранился от ее рта, лишь чтобы проговорить это, а потом, она снова не могла дышать.

И через несколько секунд она оказалась на холодной мраморной столешнице, а он между ее ног и в ней, ее ноги обхватили его бедра. Он смотрел вниз на нее, как будто запоминал ее лицо, смотрел, будто не мог до конца поверить, что она здесь.

Нет ночи. Нет дня. Нет времени.

Они потеряны друг в друге.

***

— И какой же у нас план? — позже спросила Вероника. Они сидели все также на кухне и девушка пила теплый, ароматный чай, чтобы заглушить легкое головокружение от выпитого вина и не только.

А Крэй подумал, что должен забрать ее во дворец. Нельзя сказать, что это такое уж страшное испытание для него. Он использует время, проведенное вместе, чтобы показать ей, как нужно жить правильно. А правильно жить, конечно, как он.

— Ты будешь жить в другом доме, и даже знаю где, — спокойно ответил он, откусив яблоко.

У Вероники было такое выражение лица, которое он понятия не имел, как расшифровать. И отказался даже пытаться. Он был уверен во всех своих словах и действиях. Разве он мог быть не прав?

Вероника все это прочитала на его лице и к ней медленно пришло решение. Не безопасное и логичное, но совершенно ясное и отчетливое.

— Я хочу свить свое гнездышко. Надеюсь, мы будем в нем счастливы.

Крэй замер, сжимая в руке яблоко. Какое, к Draxu, гнездышко! И как теперь прикажете с ней объясняться? Она вьет это самое Гнездышко, а он ей: извините, пожалуйста, но гнездышко у нас будет во дворце.

Вероника скрестила руки на груди, — Я вся в нетерпении… расскажи мне скорей, что за другой дом?

— Во дворце!

Его слова навели на нее уныние. Вероника сквозь зубы улыбнулась улыбкой, больше похожей на предсмертную гримасу.

— Ну так у меня совсем другие планы, — она выхватила его яблоко и отбросила в сторону. А потом развернулась, чтобы уйти наверх в спальню, но он остановил ее схватив за руку.

— О нет, моя Безупречная Жемчужина, Хорошенькая Верон, Мое Бесценное Светло-порочное Сокровище…

Ее глаза распахнулись, штормовое бирюзовое море схлестнулось с синевой тьмы, она зарычала не хуже самого дракона и вырвав руку вышла с кухни хлопнув дверью, но тут же оказалась прижатой к стене, как только вошла в свою спальню.

— Боже мой! Ты разве не понимаешь?! — воскликнула она.

Крэй выругался и сжав кулаки ударил со всей силой по стене и Рони вздрогнула. Его глаза превратились в яркое серебро. Он уперся ладонями в стену, по обе стороны от ее лица.

— Нет, — последовал его жизнерадостный ответ.

— Я помню, что мы с тобой уже обсуждали это и пришли к общему мнению, что я буду жить в доме, который мы выберем вместе. Я не хочу жить во дворце, но согласна на дом на континенте драконов.

Крэй с минуту помолчал, — И соблюдать главные правила…

— Там еще и правила есть!!! — рыкнула Вероника, метая чуть ли не молнии из глаз. — Опять дурацкие драконовские правила?! — взвилась коброй. — Ты все усложняешь, Крэй.

— Кто бы говорил, — он наградил ее тяжелым взглядом и не спеша подошел к столу, взял шкатулку в руки. — Дом, обучение магии, а потом шкатулка.

— Ты не заберешь ее у меня, — очень тихо произнесла Вероника.

— Останови меня.

Его улыбка была так похожа на кошачью, что Вероника почувствовала, как у нее на макушке начинают пробиваться мышиные ушки. Крэй был предельно серьезен.

От одной мысли об этом она почувствовала тошноту и головокружение.

Она приказала себе сохранять спокойствие.

— Зачем ты забираешь ее у меня? — спросила она самым рассудительным и спокойным тоном, на который была способна в своем положении.

— Для того, чтобы ты внезапно не исчезла.

Все, теперь он довел ее до белого каления.

— Ты понятия не имеешь что ты творишь! — ее тон мог заморозить кого угодно. — Я никогда с ней не должна расставаться.

— У меня будет надежнее.

— Я не позволю тебе мной манипулировать, доминировать и командовать.

Его рука накрыла ее губы, и она спиной врезалась в стену под весом его тела.

Она не могла позволить ему пересечь и эту черту. Она должна была выиграть битву. Нужно взять себя в руки.

— Если ты это сделаешь, Крэй, я уйду отсюда сразу после того, как ты положишь ее себе в карман, и больше никогда не посмотрю в твою сторону. Если ты сделаешь это, то все наши отношения закончатся. Я не шучу. Я найду кого-нибудь другого, кто сможет помочь мне. — Она смотрела прямо в его темно-синие глаза. Вместе с решимостью на нее снизошло абсолютное спокойствие, которое она постаралась влить в свой голос. — Не делай этого. Я иногда разрешала тебе командовать мной, но это не тот случай. Я не позволю тебе… — ей понадобилось несколько мгновений, чтобы подобрать нужные слова, — забрать, то, что принадлежит мне в угоду твоих желаний или может быть страхов. И это, Крэй Эр-Тэгин, не обсуждается.

Есть такие границы, за которые вы никого не должны пускать. Не всегда в этих границах есть смысл, и не всегда они ограждают по-настоящему важные вещи, но только вы знаете, насколько они необходимы, и, когда появляется кто-то, кто хочет их стереть, вы будете бороться до последнего, защищая их — и себя.

Они молча смотрели друг на друга.

Вероника была поражена, когда он внезапно улыбнулся. И она поразилась еще больше, когда он сначала мягко засмеялся, а потом расхохотался от души. Его рука легла ей на плечо. Он был словно наэлектризован, и она чувствовала, как его жизненная сила буквально обжигает ее, мощной волной щекочет кожу, словно гладя ее энергией.

— Прекрасно, моя Рони. Ты показала мне клыки. И при этом даже этого не замечая светилась своей магией. Мне понравилось.

Она вырвала шкатулку из его рук, злость и негодование на нее обрушились как смерч. Она медленно перевела взгляд на стол, медленно подошла и мстительно улыбнулась.

В тот же миг в него полетела вся обойма из пяти усыпляющих дротиков. Вероника неосознанно вытянула руку в которой появилась светящиеся бита.

— Что это? — сузил глаза ошарашенный Крэй.

— Палка-забывалка, — и Рони слегка размахнулась. — Ты знаешь, где меня искать, когда очнешься!

Он рухнул на пол, как поверженный гигант.

Он не смог пошевелиться.

Он лежал на полу и его сонный прищуренный взгляд смотрел в потолок на пауков.

— Ведьма. Ты меня убила.

— Ты жив, — усмехнулась Вероника быстро одеваясь и засовывая все нужные вещи в свой рюкзак.

— Я убью тебя, — прохрипел Крэй. — Ты мое личное проклятие. Ты выстрелила в меня уже второй раз из этой своей проклятой пушки.

— Третий раз. — Вероника надела рюкзак. — Подумай о том, что мы могли бы прийти к компромиссу и свить свое гнездышко на нейтральной территории континентов. И ни чем не связанные!

Твердой походкой она направилась к двери, потом развернулась, взяла с постели подушку и подложила ему под голову.

Его глаза сверкали, наливаясь огненной плазмой, и он постарался ухватить ее когтями, но Вероника проворно отпрыгнула, а потом наклонилась и поцеловала его в губы. — Тебе нужно выспаться.

— В-Е-Р-Р-Р-О-Н-И-К-А!!!!!

Через пятнадцать минут Вероника ехала в карете в академию проклиная выпитое вино и дурацкого высокомерного засранца в ее спальне. Она вспомнила его записку и выругалась.

***

— Это переходит всякие границы! Надо бы обвязать своей нитью эту невыносимую ведьму, — кисло размышлял Крэй. И она никуда не удрала бы от него.

Паук с потолка буквально повис у него перед носом, а у него не было сил смахнуть его, и все же он спалил его выпустив тонкую, слабенькую струю огня изо рта.

Светлый маг, — хмыкнул Крэй, — а живет с пауками.

И сонно улыбнулся.

Ему очень нравились предстоящие хлопоты. Главное — поторопиться и свить гнездышко на свой вкус и посадить в него Рони.

— Я найду тебя… мой Лучик, — и отрубился.