Глава 12
Ощущения возвращались медленно. Они накатывали, словно ленивые морские волны, наплывая вспышками света, холода, усталости и боли, — а затем исчезали, чтобы вновь вернуться. Вероника вздохнула, медленно приходя в себя. У нее кружилась голова, ее даже слегка подташнивало. Сколько же она выпила за ужином? Она открыла глаза. Темно. Она медленно привстала и огляделась по сторонам. Какого черта, где она находится? Она провела ладонью по волосам. По спине пробежал холодок панического страха. Страх охватывал все сильнее, голова отчаянно болела.
Здесь было темно. Здесь было тоскливо и зловеще.
Она не помнила, как оказалась в этом месте. Что-то было не так. Может быть, запахи или отсутствие привычных звуков.
Вероника испугалась, руки затряслись от волнения и с ужасом поняла, что находилась в каком-то странном помещении, она нащупала в кромешной тьме что-то сродни плюшевой подстилки на которой лежала.
«Дыши глубже!» — велела она себе.
Но не дышала, а судорожно всхлипывала, и зубы у нее стучали в такт телесной дрожи.
Как она здесь оказалась?!
Было холодно и мертво. Уже привыкшая к темноте она всматривалась в очертания предметов и само пространство. И ничего не могла увидеть.
Она открыла рот, чтобы закричать, но крик прозвучал лишь в ее мыслях.
Вероника ощупала себя. На ней было платье, в котором она ужинала. Она помнила, как вошла в свою спальню, как у нее закружилась голова и она рухнула на постель. А что было потом?!
Девушка вздохнула, унимая нервную дрожь в руках. Происходящее все больше пугало ее. Она всегда была вполне спокойной, уравновешенной, но сейчас была в панике. Нужны были ответы. Только кому задавать вопросы?
— Эй, тут есть кто-нибудь? — но голос прозвучал сродни шепоту, и она закашлялась. Хотелось пить.
Что это за место?
Она поняла, что произошло что-то недопустимое, неожиданное, а оттого устрашающе странное, от своих догадок она словно рухнула в бездну темного, очень темного предчувствия…
Ее похитили!
Мысль внезапно стала ясной, и она поругала себя, что не додумалась сразу создать шар света и только сконцентрировалась, превозмогая боль в висках, как услышала шорох и слабый стон…
Вот, звук снова повторился, этот далекий звук, похожий на скрип половицы под ковром. Она напрягла слух. Звук изменился, стал похож на стон, на завывание ветра, хотя в реальности ветер никогда так не завывает. Снова звуки повторились. Зловещий скрип, затем стон, ни на что не похожий, такого она раньше никогда не слышала. Вероника чувствовала, как бешено стучит в груди сердце.
Она снова напрягла слух и глядя в темноту, слушала, слушала, слушала. Однако звуки больше не повторились. Она напомнила себе, что нужно дышать, и, чтобы успокоиться, сделала вдох, и тут заметила, что атмосфера как-то зловеще сгущается. Дыхание мгновенно участилось, словно легким не хватало воздуха. Казалось, будто ей на грудь давит некий неподъемный груз. Пульс тоже участился сильнее обычного, и каждый его удар гулко отдавался ниже грудины.
Она еще раз натужно вдохнула, медленно втянула в легкие сделавшийся почти осязаемо-плотным воздух и также медленно выдохнула. Затем приказала себе сохранять спокойствие.
Вдох-выдох, вдох-выдох. Грудь вздымается и опускается. Форсированное, размеренное дыхание помогло немного успокоить пульс, однако так и не избавило от пожиравшего ее страха.
И она ощутила этот запах. Слабый аромат, которому не было названия. Он постепенно приближался к ней и вскоре окутал с головы до ног, стал давить, как нечто физически осязаемое. Он становился плотным, липким, навязчивым запахом. Запахом цветов, которые умерли и начали разлагаться.
Вероника почувствовала, как к горлу снова подкатывала тошнота. С губ слетел стон.
Она проглотила застрявший в горле комок и решила встать, но в следующее мгновение запах начал ослабевать. Давление на грудь также уменьшилось, а воздух постепенно сделался обычным.
Вероника поднялась и медленно стала делать шаги пока не уперлась руками о холодный металл. Шаря лихорадочно в темноте руками, она пошла вдоль и поняла, что находится в клетке, вернее в камере, но очень маленькой.
И закричала.
Вспыхнул свет.
Она зажмурилась, а когда медленно распахнула глаза то увидела, что находится в какой-то огромной пещере, вернее в гигантском подземном зале, выложенным крупным серым камнем, с высоким сводчатым потолком. Стены украшали барельефы с кровавыми сценами битв жутких существ. Когда зрение сфокусировалось и привыкло к освещению, Вероника медленно с опаской перевела взгляд в сторону алтаря и зажала рот ладонью в немом крике.
Она не могла сдержать слез и стон отчаяния. В углу, был прикован Аарон. Он был без сознания. Висел в полутора метрах над полом, руки широко разведены в стороны и подвешены к потолку, ноги крепились около стопы к стене. При этом от стены до места крепления цепей для рук было расстояние примерно в метр, что заставляло его всегда быть наклоненным вперед. Никакой опоры, весь вес на руки… Аарон был в крови, уже почти засохшей. Порезы непривычные для его обычно гладкой кожи рисовали схему многочисленных ударов кнутом. Волосы закрывали часть лица, голова свисала на грудь. Он был в одних лишь штанах.
— ААРОН! — закричала Вероника, схватившись за решетку. Перед глазами потемнело, в ушах загудело, голова закружилась. — Аарон! — она в ужасе смотрела на него, понимая, что они попали к психопату и садисту. Все виданые ею триллеры ужасов тут же вспыхнули перед глазами красочными кадрами. Вероника начала вспоминать как выбирались жертвы, но помнила лишь о том — как они — умирали. Она затрясла со всей силой решетку.
Он появился словно из неоткуда в вихре теней в самом центре пентаграммы, начертанной на полу.
— Прекрасная картина, не правда-ли? — голос напоминал шуршание листьев в осеннем лесу. Очень своеобразный голос, запоминающийся.
Вероника сглотнула и порадовалась, что ее голос не дрожал.
— Милая пещера. Я люблю пещеры. Эта выглядит прекрасным местом для исследования, — она пристально наблюдала за фигурой в плаще. — Где я? Хотелось бы вернуться сюда еще разочек. — съерничала она.
Фигура в плаще молчала.
Вероника нервничала, но все же ее тон звучал иронично. Она сделала шаг назад, сердце бешено забилось от страха.
— Ты прибыл по воздуху?
— Я иногда так поступаю, когда не хочу находиться там, где я есть. Плохая привычка.
— Я тоже не хочу находится там, где, я есть. Научи меня сливитировать отсюда.
— Ты слишком болтлива.
— А ты слишком скрыт плащом.
Он с секунду постоял, а потом скинул плащ.
Мужчина оказался высок, худ, но не тощ, с приметным, очень жестким, по-птичьему жестким лицом, чертами напоминающим ястреба — маленькие глаза, крючковатый нос, скошенный подбородок. И кисти рук напоминали птичьи лапы: пальцы узловатые, сухие, с длинными ногтями. Мужчина носил черный камзол и белоснежную сорочку. Туфли начищены до зеркального блеска. Его руки, сложенные на груди, постукивали пальцами по предплечью, выбивая какой-то неизвестный довольно быстрый ритм. На левой руке сверкал рубиновый браслет. На правой — золотой перстень с крупным черным камнем. Взгляд у него был бесцветный, ощутимо липкий и неожиданно пугающий, мерзкий. Вероника, встретив его, внезапно застыла в мгновенном испуге, с ужасом взирая на то, что увидела: в его глазах была пустота. В них не было Души.
Страх сделался подавляющим, стискивающим горло. Она увидела незнакомого человека изнутри, мгновение лицезрела его таким, каким он был в глубине души, — и человек этот был столь отвратителен, что ужас стальными клещами рвал ей грудь, душил ее, пригибал ее к полу, вселял в руки дрожь, а в ноги подгибающую слабость. Веронике на миг показалось, что он, ясно увидевший, что она разглядела все прячущееся, гнездящееся в нем, тотчас же попытается уничтожить ее, чтобы она никому не успела об этом сказать и никуда не успела сбежать отсюда.
Ей показалось, что он сейчас едва заметно двигает рукой и…
Он ужасный! Он убьет ее! Он был — Отвратительный. Отталкивающий.
— Не нравлюсь? — оскалился он.
Ответом ему был весьма красноречивый ее взгляд. Он перевел взгляд на Аарона, а потом Вероника ошарашенно наблюдала, как менялся его образ. Как такое возможно?!
Теперь перед ней стоял высокий, с длинными черными волосами молодой мужчина. Лицо с острыми скулами, заостренным носом, но глаза так и остались черными. Цепкими. Пустыми.
— До Аарона тебе далеко, — не удержалась Вероника.
— Это поправимо, если я его выпью.
— Как вино?
— Как простую воду.
— Да кто же ты такой?! — закричала Вероника, нервы сдали. — Что ты хочешь от меня, от нас? — горло стало сухим и она закашлялась. Сквозь прутья решетки ей преподнесли чашу.
— Пей, это простая вода.
«Но и простая вода из этих рук могла стать ядом», — подумала Вероника, но жажда мучила, и она сделала глоток. Через несколько секунд она полностью осушила чашу. — Так что тебе надо от нас?
— Груба, непочтительна, наглая. Но мы скоро это исправим, — усмехнулся он и щелкнул пальцами, к нему подлетело кресло, он сел в него закинув ногу на ногу, при этом поигрывал рубиновым перстнем на пальце.
— Зачем ты с ним это сделал? — Вероника посмотрела на Аарона и зажмурила глаза.
— Сперва, начни ко мне обращаться — «мой господин».
Вероника криво усмехнулась, вздернула бровь на манер Крэйя и сложила руки на груди. Ее пальцы непроизвольно сложились в весьма понятную комбинацию одного пальца, но тот, кто сидел в кресле этого не понял. Он истолковал по своему ее жест и взмахнул рукой.
Черные щупальца хлынули из его ладони, превращаясь в кнут и поползли к Аарону. Вероника наблюдала, как садист резко взмахнул рукой и кнут ударил по спине пленника.
Аарон дернулся, что-то прорычал, но головы не поднимал.
Садист снова замахнулся кнутом.
— Хватит! — закричала Вероника.
— Если будешь хорошо себя вести и беспрекословно меня слушаться, то я вскоре спущу его на пол, даже позволю его кормить.
— Гарантии? — тихо спросила Вероника, глядя исподлобья на психопата.
Кнут снова щелкнул, жгучая черная струя уже с шипами почти коснулась груди Аарона и замерла.
Глаза садиста горели, — Он будет получать всегда за твои отказы повиноваться мне. В твоих руках его жизнь! — его глаза прищурились еще более, превратившись в две тонкие узкие щелочки, казалось, сейчас он совершит что-то совершенно дикое.
Вероника без страха взглянула на маньяка.
— Я все поняла! — твердым голосом произнесла она.
Она не спускала глаз с Аарона улавливая признаки жизни. Нервы были на пределе, она пыталась найти выход, но не могла. Что же делать?
Аарон едва поднял голову и посмотрел на девушку. Чуть дернулся, но сил не было. Вероника видела, что он что-то пытался сказать, но не мог. Она прочитала по губам лишь свое имя…
Вероника внезапно побледнела. Взгляд ее метнулся к стене, но тут же, усмиренный, вернулся назад к психопату, она осознала свое поражение.
Временное поражение.
Нужно тянуть время. Остаться живой. Крэй их найдет, он обязательно ее найдет, ведь он ее хранитель, у них бесконечная связь… и она должна сама попытаться выбраться отсюда, и спасти Аарона. Его нужно как-то освободить от цепей.
Вероника с силой сжала металлические прутья решетки. Перове — нужно выбраться из этой клетки и получить доступ к перемещению по этой гигантской пещере. Если она станет делать то, что он ей велит, то он спустит Аарона на пол.
Что же нужно этому садисту от нее?
— Ты так и будешь молчать? — не удержалась она от вопроса.
Он склонил голову набок и молчал, — Ты кое-что забыла добавить.
— Ты будешь "господином" после того, как выпустишь меня отсюда и освободишь того, кто весит на цепях. — Вероника скрестила руки на груди уже понимая, что она нужна психопату живой, а значит можно попробовать наглеть и прощупывать свои пределы. — Если он умрет, я и пальцем не пошевельну.
Он каркающее расхохотался, и Вероника непроизвольно вздрогнула.
— Ты мне напоминаешь одну очень занятную особу. Я даже скучаю по ней, по нашим с нею диалогам. — Он задумался и нахмурил брови. На какой-то миг Веронике показалось, что его глаза блеснули, но потом они снова погасли. — Я могу тебя высушить до дна и получить все, что мне нужно. Я могу продлить твои дни выпивая твою магию частями, не давая тебе умереть. А вот ему, — указал он на Аарона, — будет очень больно каждый раз, когда я буду слышать от тебя неправильный ответ.
— Ты псих, садист, урод, — закричала Вероника и отлетела к стене ударившись головой. Психопат резко поднялся с кресла.
— Вы оба на волоске от смерти, и поверь, вас никто здесь не найдет. Мне нужна твоя магия. Скоро ты станешь вливать ее в артефакты. И еще… мне не составит труда убить всех на острове Эльба, а также главнокомандующего для которого ты ценна. Ты его слабость.
Вероника побледнела, но быстро пришла в себя.
— Его не так-то и просто убить, — оскалилась она.
— Ты думаешь?!
— Так попробуй, — бросила она.
Он плавно сложил руки на груди, а затем из его двух ладоней зашипели черные змеи, голодные, адски кричащие они заскользили к пленнику опутывая его и открыв пасти вгрызались в обнаженную кожу. Аарон глухо застонал, его дернуло, рвануло словно выворачивая наизнанку.
— Хватит! — закричала Вероника. — Неси свои артефакты. Но есть одно — НО. Я не умею вливать свою магию в предметы.
— Тебя научат.
В следующий миг он схватил плащ, накинул на себя и встал в пентаграмму тут же исчезая.
— Аарон? — позвала его Вероника. — Аарон, ты меня слышишь? Только не умирай, держишь. Я что-нибудь придумаю. Потерпи… — она вспомнила про шкатулку, которая осталась спрятанная в рюкзаке под заклинанием. Интересно, садист знал о ее способности к перемещениям с помощью камней? Нашли ли его сообщники шкатулку? Вероника лихорадочно соображала. Крэй обеспокоиться что от нее и от Аарона нет связи, хотя она с ним попрощалась на такой ноте… Алиша сообщит Нейвуду. Крэй обнаружит, что шкатулка на месте и все поймет. Единственно, сможет ли он взломать охранное заклинание, которое она сама лично наложила на свои вещи?! Ее прошиб холодный пот, Вероника наделась, что Крэй не подумает, что она ушла с Аароном в его мир нарушив обещание. Девушка схватилась за голову, Крэй такой непредсказуемый.
Но она давала обещание, и дракон ей верил.
***
Холодная, адски кричащая волна накрыла его, и он утонул в стенании, полном боли и тихо захрипел. Невидимая, неслышимая, неощутимая волна, бесконечным потоком льющаяся в него, прошла сквозь него, как свет сквозь стекло. Аарон в очередной раз дернулся на цепях и зашипел, когда острые шипы вгрызлись в его тело. Боль была настолько адской, что голова вот-вот лопнет. Преодолевая ее, Аарон сделал несколько резких вздохов. Едва открыв глаза, он осмотрелся по сторонам и увидел каменные стены. Он отчетливо помнил, что последнее, что он видел, это свою комнату, потом он почувствовал резкую боль в голове. Боль была неожиданной, и будто отозвалась отголосками воспоминаний. Его глаза закатились назад, и он потерял сознание.
Сейчас он не понимал, что происходит. Туман в голове не позволял здраво и ясно мыслить.
Аарон услышал свое имя и с трудом приподнял голову… его взгляд мгновенно сфокусировался и он напряг слух, стараясь понять природу странного звука, заставившего его пробудиться от глубокого, но не избавившего от усталости и боли сна.
— Аарон, — его тихо звали.
Он глухо застонал, потом разлепил с усилием веки. Кто-то был рядом, он слышал приглушенные голоса: мужской и женский.
Затем он слушал весь разговор сквозь призму тумана и снова его скрутило от боли, а затем все закончилось.
Его снова звали — отчаянно, моля, чтобы он очнулся.
Но он не мог говорить, не говоря уже о том, чтобы поднять голову. Ему нужна магия Силы, ему нужно время восстановиться. Он был полностью опустошен.
Кто мог из него забрать всю его Силу? Кто смог сотворить с ним такое?
Аарон глубоко вздохнул и замер, погружаясь в себя, вбирая по крупицам остатки магических сил, черпая их из пространства и замер. Он уловил до боли знакомые запахи.
Вероника опустила голову больше не в силах смотреть на Аарона. Слезы текли по ее щекам.
Ей нужно время. Она не хотела умирать. Она не хотела героически заканчивать жизнь. Она любила жизнь. Она была самой Жизнью. Она не любила сдаваться. Вероника верила в то, что найдет выход любым способом. Главное, она нужна этому психопату, и кто он, она уже начала догадываться. Он, убийца, которого разыскивает Крэй. Вероника хотела выяснить о нем как можно больше и увидеть его сообщницу. Девушка поняла яснее ясного, что она нужна садисту здоровой, живой и магически наполненной. Она также отлично поняла, что псих не отпустит Аарона. Но вот только зачем он его похитил? Почему не Крэйя? Похитив дракона, ему было бы намного проще манипулировать ею? Почему именно Аарон? Он мог забрать любого, кто был на острове. И как же удачно они подгадали. Именно тогда, когда улетели драконы.
Вероника схватилась за голову. В замке предатель, именно он сообщал убийце обо всем, и они знали уже давно о ней. Выжидали момент.
Вероника поднялась и заходила из угла в угол по своей клетке. Кто же их мог предать? Друзей она исключила сразу. Это кто-то из слуг. Но разве дракон мог пойти против своей Империи, своего императора? В замке служили люди-маги и одна драконица. Вероника не могла без доказательств подозревать Саванну Эса-Мир, предателем мог оказаться любой служивший в замке. Или это не в замке? То, что Крэй отдыхал на острове ни для кого не было секретом, а также традиционный ужин… Как же ее и Аарона унесли с острова? Магия перемещения или дракон!
— Аарон, — тихо позвала его девушка, но он не подавал признаков жизни. — Что же сделал с тобой этот гад, что полностью лишил тебя сил? — и услышала тихие слова.
— Уходи, — еле слышно прошептал он.
— Нет. Я не смогу тебя здесь оставить с этим психом.
— Сделай все возможное, чтобы спастись. Не думай обо мне, — повторил он.
— Отсюда не уйти Аарон.
— Не соглашайся на его условия, действуй продуманно, ты нужна ему, он не станет тебя убивать.
— Но он убьет тебя.
— Не думай обо мне, — его слова прозвучали как шелест листьев на ветру.
Вероника сидела на подстилке поджав ноги и думала, думала, думала, не заметив, как потянулась из пещеры темная, темнее ночи, дымка. Как прикоснулась она к ее ноге, сначала осторожно, а затем все смелее и смелее.
Вероника вскочила, прижавшись к стене.
Наступила опасная, ничем не прерываемая тишина. Напряжение нарастало подобно вздоху, замирающему в легких, вязнущему в горле. Она повернула голову.
Он открыл камеру и указал рукой ей на выход.
— Исцели его, — приказал садист.
— Но как? — Вероника осторожно сделала шаг, потом второй.
— Прикоснись к нему, заставь его пить твою энергию. Напои его, Мой Источник.
— Источник?! — Вероника резко вскинула голову всматриваясь в пустые черные глаза.
— Ты мой Источник, — оскалился он и схватил ее за руку потащив к Аарону. — Он окрепнет, как только напитается тобой, — с его руки колыхнул сгусток какой-то субстанции, и он его направил в пленника.
Аарон дернулся, замер и открыл глаза, выдохнул подаваясь вперед гремя цепями.
«Показалось» — снова решил Аарон стараясь фокусировать зрение. И всмотрелся в того, кто был позади девушки. Эмоции, что промелькнули на его лице, невозможно было уловить, описать. Неверие, тревога, смятение… весь набор! Аарон вглядывался в черты лица мужчины. Знакомые до боли и в то же время настолько чужие, что ему хотелось закричать. Заорать из последних сил, заставить того дать ответы на вопросы, которые предательски вертелись в его голове. Аарон ненавидел себя именно за это — за то, что продолжал адски жаждать этих ответов. Ему хотелось освободиться и, спрыгнув вниз, пригвоздить его к стене, заставить его рассказать, поделиться всем тем дерьмом, что творилось в его голове. А там было полное дерьмо, Аарон был уверен в этом.
Аарон вскинул голову на звук его голоса, продолжая сканировать помещение взглядом, пока наконец не увидел, как тот улыбается во все зубы и склонившись к девушке начал перебирать пальцами ее волосы.
— Дотронься до него, остальное он сам все сделает, — был отдан приказ Веронике и садист подтолкнул ее к пленнику.
Она подошла и протянула руку к лицу Аарона, — Ты должен, — прошептала она, но Аарон не двигался.
— Пей, — заорал психопат. — Я сказал бери с нее энергию!
— Так освободи мне руки, — прохрипел Аарон.
— Я похож на идиота?
Вероника обернулась к психопату, — Но как иначе мне поделиться с ним своей энергией?
— Поцелуй его, — глаза маньяка заблестели.
Вероника не раздумывая встала на цыпочки и прикоснулась к обескровленным губам и почувствовала, как губы Аарона слегка шевельнулись. А затем словно свежий ветерок ворвался в ее приоткрытый рот. Аарон не целовал ее, он вбирал в себя, затягивал ее энергию. Маленькими дозами. Он потянулся за ее энергией, почувствовал, как нарастает ее поток. Теплый, яркий, дающий жизнь, и он призвал его к себе, одеваясь им, как броней. Сила. Она пришла к нему. Но было и что-то еще, он почувствовал холодное, мощное притяжение противоположного. Противоположность Тьмы — Свет. Для него — Темная сторона.
— Сосредоточься, — приказал Аарон, — иначе упадешь со мной на Темную Силу.
Вероника сглотнула, но не отстранилась. Ей было жизненно важно, чтобы Аарон был в сознании.
— Все хватит! — рявкнули рядом и девушку резко отдернули да так, что она чуть не упала. На глазах Вероники раны Аарона медленно затягивались, глаза принимали осмысленный понимающий взгляд.
Аарон сплюнул кровь, появившуюся во рту от того, как сильно он прикусил собственный язык, чтобы не иссушить девушку и не вторгнуться в ее воспоминания. Уголком глаза Аарон уловил движение и тотчас же среагировал, повернув голову.
Садист взмахнул руками и Веронику окутала тягучая серо-черная субстанция. Аарон резко втянул воздух. Не может быть!
Вероника попыталась вырваться из кокона, но все было безуспешно. Она попыталась создать световой шар, но он тут же погас.
— Вероника! — крикнул Аарон. — Не делай ничего, его магия уничтожит тебя. Ее не рассеять, не пробить. Не трать силы.
Вероника замерла и ей ничего не оставалось, как послушаться Аарона и быть замурованной наблюдая за ними.
- 𐌀𐌔𐌕 𐌋𐌌𐌈 𐌆𐌍 𐌀𐌔𐌕 𐌘 𐌑𐌆𐌛𐌐 𐌄𐌊𐌎𐌏𐌗𐌙𐌡𐌢 𐌀𐌖𐌜, 𐌛𐌀𐌀𐌏N — тихо говорил Аарон.
- 𐌁 𐌔𐌕 𐌋𐌌𐌈 𐌆𐌍 𐌒𐌅𐌇𐌂 𐌏𐌗𐌡𐌢, 𐌀𐌀𐌛𐌏N — рявкнул психопат.
- 𐌛𐌀𐌀𐌏N, 𐌆𐌍 𐌀𐌔𐌕 𐌃𐌓𐌖𐌜𐌝 𐌠𐌣, - и печаль застелила глаза Аарона.
Вероника не поняла язык, на котором они говорили, она расслышала непривычные, незнакомые, резкие слова и сконцентрировалась прислушиваясь, в голове все поплыло, она едва не потеряла сознание, а затем все встало на свои места, и звуки незнакомого языка сложились в понятные слова. Она сделала вид, что не понимает их и замерла. Она видела, как садист ослабил цепи, и Аарон встал на пол босыми ногами, но при этом его руки и ноги были прикованы и широко разведены в стороны, скованные кандалами.
— Ты плохо выглядишь, — притворно печально сказал убийца.
— Я думал, ты будешь выглядеть гораздо хуже, — криво улыбнулся Аарон.
— Я думал ты мне обрадуешься…
— Сними меня отсюда, и я обниму тебя…
— И почувствую силу твоей радости? — смеясь прокаркал псих. — Мне нравится, что ты там висишь прикованный.
— Ты меня боишься?
— Ты стал слабым… человеком. — В мрачной тишине пещерного зала его голос особенно походил на шелест сухих листьев. — Дело, о котором я хотел говорить, требует взаимного доверия. Если его не будет, у нас ничего не получится.
— Мы не виделись очень давно, а говорим не о том, — Аарон прищурил глаза. — Как ты выжил? — прошептал он.
— Ты предал меня.
— Это ложь! — его мощный, глубокий и властный голос разлился в перекрестии света и темноты, прозвучал в каждом уголке каменного зала, замер на миг, повисая между мужчинами — и медленно угас. — Я никогда тебя не предавал! — судорога боли пробежала по его лицу. Аарон встряхнул волосами и негромко произнес какие-то стихи, которые для Вероники были непонятны.
— Так я стою на жизненной вершине, так вижу пред собой могильный мрак: к нему, к нему мне близиться отныне… Что значат слова: «В ЭТОМ МЕСТЕ И В ЭТОТ ДЕНЬ МИР ИЗМЕНИЛСЯ НАВСЕГДА».
Психопат помрачнел. Черным вихрем он пронесся по залу в ярости круша предметы, а потом встал перед лицом пленника.
— Ты предал нас. Меня. Семью. Предательство. Оглушительное. Жестокое. Беспощадное.
— Я не предавал, Рааон. Я думал все мертвы. ВСЕ! Я видел через камень, ощущал. Я искал. Чувствовал. Я остался один.
— Потому что стал человеком! Принял человеческий вид. Зачем?!
— Чтобы жить.
— Короткой жизнью? Стать ими? Лучше бы ты просто умер.
— Человеком быть не так уж и плохо. Как ты выжил? Почему я не видел тебя?
Он заговорил только через некоторое время, — В какой-то момент понимаешь, что все имеет конец, — прошелестел он. — Я хотел, чтобы меня признали люди, но только, как Гарркаа'нака'аши. В момент моего безумия у меня была самая заветная мечта… я хотел исчезнуть. Быть свободным! Я боялся одиночества, сумасшествия, безумия. Меня уничтожили заклинанием «Otornasse». Но не учли, что, заключая себя в нашу магию мы не рассеиваемся, а иллюзия уничтожения полная. Такой магией владеет только королевская семья. Но ты выбрал жизнь смертного человека! — закричал он. — Ты должен был найти способ спасти нас всех. Но вместо этого они нашли нашу шкатулку с музыкой, которую создал Ты!
— Вместе с тобой, — Аарона захлестнула печаль. Запрокинув голову, он вложил в крик всю свою боль, подобно раненому животному, которым, в сущности, сейчас и был. Он больше не мог выносить чувства вины, которое поглощало его годами.
— Вспомни, — прошипел он и активировал кристалл.
На некоторое время Вероника выпала из реальности. Она видела проявление картин, как документальный фильм: Мир умирал, растворяясь в плазменно-белом пламени ядерного пожарища. Сквозь пылевые вихри сталкивающихся друг с другом взрывных волн, сквозь плотную пелену дыма пробивалось пугающее свечение. Словно над всей планетой бушевали грозы невиданной силы, словно солнце разлило по бурному океану атмосферы ослепительные блики. Свет просачивался сквозь тучи и верхние слои холодного разряженного воздуха, разжигая полярные сияния. Свечение было отчетливо видно из космоса, и казалось, что планета вот-вот превратится в звезду. Страшно было даже предполагать, что творилось на ее поверхности. Треск и скрежет помех на всех частотах давил на нервы. Хрипела раскаленная поверхность. Мир захлебывался беззвучным криком. А потом картинки сменились… твари сидели как одна у границы и умирали… умирали, умирали… бездействуя, безропотно, смирившиеся…
Вероника оцепенела от ужаса понимая, что сейчас увидела, как погиб мир Аарона и его раса. Она видела полчища тварей. Их было неисчислимое множество. Она увидела большую голову с жуткими глазами-дырами и руками с острыми когтями.
— Боже, — переводя дыхание прошептала Вероника и взглянула с ужасом на Аарона.
— Да. Это мой истинный образ, — то как она смотрела на него заставило Аарона сжать челюсти. В его взгляде была боль… — Боишься меня, — услышала она. — Мой образ далек от совершенства.
— Я не боюсь тебя, Аарон, — быстро помотала головой девушка. — Неважно. Я вижу тебя. Я вижу тебя тем, кем ты стал. В каждом из нас бывают и похуже чудовища, а твоя душа красива Аарон. В отличие от него, у тебя есть душа.
Они услышали аплодисменты. Садист хлопал и хохотал.
— Душа… — и резко замолчал. — Вот его душа…
И тотчас же пещера наполнилась музыкой. Она состояла не из звуков, а из ритмичной пульсации, из биения, которое ощущал каждый. Музыка заставляла сердце сжиматься от острой тоски, музыка так и звала за собой, музыка перебирала чувствительные струны души легкими серебристыми пальцами. И струны плакали, струны рождали высокие и чистые ноты, похожие на радостный звон колокольчика, струны пели, как ветер над водой, и гудели, словно большой барабан. Музыка заполняла собой все, бередила все чувства, взывала к пониманию.
Вероника смотрела на Аарона, а он на нее. Его лицо было бледным.
— Кто вы друг другу? — прошептала Вероника.
— Это мой брат Рааон Аш'Вэрсс'Аши.
— Брат?! — вскричала она.
— Я твое спасение, Аарон. Я это Ты, — и перед их глазами предстала Тварь с глазами-дырами.
Вероника перевела взгляд с одного на другого, но они ее не замечали, жадно рассматривая друг друга. Она в ужасе смотрела на Аарона и молила его взглядом не соглашаться встать на сторону брата. Или… неужели Аарон и есть тот самый предатель!
— Нет! — выдохнула она и встретила спокойный взгляд голубых глаз. — Нет, — прошептала она.
Почему он не сказал брату про их мир? Почему не сказал, что их мир возрождается? Почему молчит? После Крэйя самым сильным магом, Вероника считала Аарона, но иногда ей казалось, что Аарон могущественнее всех и она чувствовала, что он пользовался магией не в полную силу. Ему доверял Крэй, он верил ему, он освободил его. Значит и она должна верить в Аарона. Вероника внимательно вгляделась в мужчину. Но не увидела ничего. Он даже на нее не взглянул, зато девушка узрела счастливый оскал Рааона Аш'Вэрсс'Аши.
— Я должен заполучить наш камень, — Тварь вновь обрел свой образ молодого мужчины с пустыми глазами Тьмы.
— Что за камень? — прошептала Вероника.
Садист резко развернулся к ней, — Ты понимаешь нашу речь?
Вероника отпрянула, когда в мгновение ока он оказался около нее, — Понимаю, — не стала скрывать она, да уже и не имело смысла.
— Рааон. Оставь девушку.
— Не смей мне указывать. Ты теперь не император, ты никто.
— Но я нужен тебе.
— Ошибаешься.
— Что за камень? — повторила свой вопрос Вероника.
— Это камень жизни и воспоминаний Гарркаа'нака'аши. Он наша священная реликвия. Через него мы можем видеть всех нас, — ответил Аарон.
— И я его найду. Где камень Аарон?
— Потерян.
— Не лги мне! — закричал он.
— Есть еще кто-то кроме нас?
— Нет. Только ты и я, — на удивление был дан честный ответ. — Вернее, я, а у тебя только магия. Я суть нашей семьи, я единственный… я последний, кто живет по старым обычаям. Я убиваю и не стесняюсь этого! Я тот, чем мы были всегда! И всегда будем! Я последний мостик… За прошедшее время я хорошо научился Видеть, Чувствовать, Собирать и Знать. Обладать оружием знания, информационной властью, чтобы не быть навсегда стертым с лица земли. Мало кто способен успешно скрывать от меня свои тайны… но именно ты встал на сторону людей помогая им нашей магией.
— Что ты хочешь Рааон, какие цели преследуешь? Зачем убиваешь светлых магов. Кто твои сообщники?
— Ты обрел человеческую сущность и поглупел мой брат. Я разочарован.
Вероника не шевелилась, едва дышала и слушала.
— Таких магов как я, такого могущества в этом мире не существует. Я выпил темного мага, это его образ. Я получил его знания. Его магию. Он был в свое время могущественен и благодаря ему, я призвал магию Ши. С ее помощью я возвращу нашу силу. Я завоюю этот мир. Он, как и раньше станет принадлежать нам. Время перемен… — прошелестел Тварь и на некоторое время в зале повисла тишина.
— Интересно, — только и сказал Аарон.
— Что тебе интересно?
— Ты не боишься Богов?
— Я призову их себе на помощь.
Аарон усмехнулся.
После недолгого молчания Рааон Аш'Вэрсс'Аши заговорил снова, — Стань моим союзником добровольно, брат, иначе я убью ее. Выкачаю все силы и убью.
Аарон был не из тех, кто до дрожи боится смерти, и гордость заставляла его смело пойти навстречу опасности, чтобы отстоять справедливость с оружием в руках. Он не понимал брата — и всеми силами стремился понять. А для этого необходимы были свобода, мудрость и время. Несколько раз глубоко и сильно вздохнув, Аарон внезапно улыбнулся во тьме: он принял решение. Черные тени вихрем окутали его фигуру, а потом исчезли.
— Цели добиваются не только силой, — размышляя сказал он, заметив, как его брат встрепенулся. Кем бы ни был Рааон, но он был его братом, и Аарон ощущал и видел его тоску. Оттого его боль была в тысяча крат больнее.
— Загнанный под землю, я вынужден был обращаться к миру из ее глубин, из мрачной пещеры, где плещут кроваво-красные воды озера, не отражающего светил. Но это мой рай… идеальная утроба для моего хрупкого детища. И, однако даже здесь я слышу шаги глупцов, моих преследователей… они не остановятся ни перед чем, лишь бы сорвать мои планы.
— Так каковы твои планы?
— Сейчас я мечтаю объединить семью.
— У каждого есть какая-то мечта, — осторожно произнес Аарон. — Иногда реальная, иногда несбыточная. Жить легче, если есть цель.
Гарркаа'нака'аши улыбнулся, — Я рад, что между нами появляются первые признаки взаимного доверия.
— Твой замысел велик.
— И сейчас он как никогда близок к осуществлению. Все идет именно так, как запланировано, скоро я обрету Силу и большую власть. Разве это не сказка? — усмехнулся он.
— Ты знаешь, что нет, — тихо ответил Аарон.
— Ты не воспринимаешь мой замысел всерьез.
— Я в него не верю.
— Ты станешь моим союзником. Вместе мы сила, я не хочу быть один. Я устал быть один. В отличии от тебя я не человек и сейчас я сильнее и могущественнее тебя. Я призвал Ши и у меня есть она, — указал он на Веронику, — я поделюсь и с тобой. Она будет нашим источником, нашей половиной, нашей спутницей, нашей силой, пока полностью не отдаст всю себя, а потом она будет нам безнадобности. Она наполнит артефакты своей магией, той которая нам нужна для вечного существования. Хочешь ты или нет братик, но у тебя нет выбора.
Аарон едва заметно вздрогнул. Сейчас он ненавидел себя за любовь к брату.
Рааон сел в кресло и закрыл глаза, в зале повисла тишина.
Вероника не выдавала себя ни единым звуком, стоном и всхлипом. Она понимала, что происходит борьба между братьями.
Аарон умел взять себя в руки, умел загнать гнев вглубь и не позволить ярости вырываться наружу. Он понимал, что от этого разговора зависело очень многое.
— Мне нужна помощь, — наконец сказал истинный Гарркаа'нака'аши.
— В чем?
— Чтобы устоять. Я хочу сохранить дух нашей расы. Сберечь старые традиции. Нашу славу, наши законы. Кто мы без них?
— А кем мы стали, соблюдая их? Мы потерпели поражение.
Спокойный, выдержанный, с независимым характером, таким был всегда Аарон, а вот его брат был иным: самолюбивым, озлобленным и достаточно жестоким. Он никогда не находил общего языка ни с матерью, ни с отцом, но подчинялся наивысшей иерархии.
— Нельзя жить вечно, Рааон. Одному нельзя.
— Значит, я не ошибся, ты стал слабым. С каких это пор тебя волнуют другие?
— С того момента, как я излечился от безумия, — Аарон подергал руками. — Мы будем драться, Рааон.
— Нет. Я буду тебя убивать.
— Каждый видит бой по-своему.
— Как ты не понимаешь! — заорал садист. — Есть вечные законы. Океан порождает шторм, земля вулканы, овцы… Овцы порождают волков. Можно ли их примирить? Никогда. Овцы не будут охотиться, волки не станут пастись. Они ведь созданы для другого! Созданы!!
А потом сжал правую руку в кулак и взмахнул перед собой, от его спокойствия не осталось и следа. — Я знаю, что ты ответишь. Ты скажешь, что я не прав, что выбрал неподходящее сравнение. Что волки и овцы действительно созданы друг для друга, а мы — чужаки. И я соглашусь с тобой. Да! Сто тысяч раз — да! Но суть не изменится. В этом мире все чужие, все пришлые. Одни явились раньше, другие — позже, вот и вся разница. Нынешним овцам потребовались волки посерьезнее. Мы потребовались! И мы появились.
Эмоциональная вспышка закончилась, Рааон с некоторым удивлением посмотрел на вскинутый кулак, медленно разжал пальцы, покачал головой, — Я бы все отдал за то, чтобы никогда, ты слышишь — никогда! — не видеть красоту этого мира. Не наслаждаться мощью океана. Не слышать шум прибоя. Не вдыхать соленый ветер. Не любоваться прекрасными звездами. Я бы отдал все, чтобы жить в мире, предназначенном для меня. Для нас. Я хочу жить дома. Я устал быть чужим. — Он обернулся к брату, грустно улыбнулся и закончил чуть тише: — Уверен, ты со мной согласен.
Ответа не последовало. И, несмотря на высказанную им уверенность, Аарон даже головой не качнул, в знак согласия.
— Наша кровь чужда этому миру… — размеренно продолжил Рааон, нисколько не смутившись отсутствием ответа. — Что странно, ибо кровь этого мира вполне подходит нам. Может, все дело в душе? Я не удивлен, что ты выбрал человеческую жизнь.
Аарон вновь промолчал, не сводя глаз с брата.
— Душа. Не один год, век я размышлял над этим феноменом. Выдумка или реальность? Глупый тотем полудикого стада, или сокровенное знание, дарованное самым примитивным из разумных? Душа… Есть ли душа у мира? У миров? Или душа есть только у этого мира, и поэтому всех тянет сюда? И поэтому самые великие империи основывались под этими звездами? Но Аарон… этот мир не привечает душу нашей семьи. И наша кровь ему не нравится. Он нас не любит, он нас терпит. Мы имеем право кормиться на его просторах, имеем право резать его овец, но навсегда останемся чужаками. — Рааон вздохнул, и внимательно посмотрел на брата. — Ты убивал с большой охотой. После ты смеялся, кутил, чувствовал, как бурлит в тебе чужая жизнь. Тебе это нравилось Аарон.
— Ты застрял в прошлом, — тихо произнес Аарон.
Рааон Аш'Вэрсс'Аши засунул руку в карман и взору Аарона открылся серебряный обруч. Его брат надел его на себя, он сел плотно, что, казалось, врос в голову. Тонкий, не толще изящного женского мизинчика, покрытый искусной гравировкой и украшенный квадратным черным камнем.
Диадема Теней. Обруч их отца. Императора Вэрсса Аш' Гарркаа'Аши.
Аарон судорожно сглотнул, он знал и видел, что ради обладания диадемой его брат был готов на все. Он любил диадему, жаждал ее.
— Она должна была принадлежать тебе по праву, но теперь она перешла ко мне. Я Император.
— Император чего? — спросил Аарон и подался вперед, насколько позволяли цепи и впился взглядом в непроницаемые глаза брата. — Мира Гарркаа'н — нет.
— Но он станет на этой планете. Я собираюсь основательно перетряхнуть Империю и все континенты. Меня раздражает застой. И еще я хочу непререкаемой, неоспоримой и бесконечной власти. Империя будет большой. И по крайней мере хотя бы первое время мне не будет скучно.
Аарон неожиданно открыто улыбнулся.
— Я весь — внимание.
— Вся проблема в людях, — продолжил он. — Есть несколько драконов и людей, которые слишком много узнали за прошедшие шесть лет и теперь, представь себе, могут мне помешать. Но это так, мелочь: их устранить проблем не будет.
— За тобой стоят единомышленники?
— Поверь, их много.
— Предполагаю это те, кто изгнан и находится в ссылках?
Рааон улыбнулся, — Они с удовольствием ради мести, ради прежней жизни пойдут за мной. Я сделаю их послушными рабами, как ту девчонку.
— Какую? — насторожился Аарон.
— Ты ее знаешь мой братик, — хохотнул Рааон, — но не стоит тебе пока ее видеть.
Аарон озадачился.
— Выбирай: Смерть или Вечная Жизнь.
Аарон почувствовал бессилие. Тело его окоченело и стало почти неподвижным. Он знал, что перед ним раскрывается долгая, полная дальнейших испытаний дорога, и что теперь испытывать его будет сама жизнь. Он знал, что подобен тени, бегущей от напастей и врагов вперед. Но вот чего он предположить не мог — это того, что сейчас, словно тени, вместе с ним бегут невинные люди. Наступает время, когда границы рушатся, сгорая в пепел, и бездеятельным оставаться невозможно. Когда мечты сметаются жестоким, безостановочным ветром перемен… Ибо наступает Время Теней. Время его брата.
И он должен его остановить.
Внезапно Аарон ощутил легкое копошение в своих волосах. И тут же подавил эмоции. Свои чувства. Свою нерастраченную мощь. И сказал то, что должен был:
— Я с тобой брат.
Вероника ахнула и слезы полились по ее щекам.
— Не думай Аарон, что я купился просто на твое согласие. Ты принесешь мне клятву на крови, мы заключим договор переплетая свою магию Гарркаа'нака'аши. А потом ты докажешь мне свою преданность, когда лично приведешь ко мне жрицу. Или ее дочь. За ней она сама, добровольно ко мне придет.
Аарон замер.
— Если ты предашь, я убью Источник высушив ее до дна. И твой мир превратится в океан боли. А мне нечего терять.
— Ты безумен Рааон.
— Не смей мне этого говорить, — процедил садист, превращаясь в тварь и в мгновение ока Аарон был освобожден от цепей, скручен в кокон и перемещен в противоположную камеру от камеры Вероники.
Уже в человеческом облике психопат обернулся к девушке, — Скоро мы увидимся вновь. Не скучай, — и провел рукой по ее лицу. Вероника отпрянула, не скрывая эмоций омерзения. — Привыкнешь, — прошипел он и впился в ее губы и тут же оторвался. — Ты Истинный Источник.
Она оказалась в камере за решеткой. Ее била крупная дрожь и, когда исчез психопат, и наступила кромешная темнота, она позвала:
— Аарон?!
Но в ответ ей была тишина.
Но Аарон все слышал, он подавил все эмоции, его сила запульсировала ровно и мощно, неожиданно вспыхнула так, как, наверное, сгорают падающие с неба звезды, а затем наступила Тьма.
Аарон погрузился в черное молчание.
И улыбнулся, когда ему на колени спрыгнул маленький, дрожащий ящер и поднял свою мордочку вглядываясь в глаза хозяина. Он читал эмоции, чувства, ментальное послание.
Гашш незаметно выскользнул сквозь прутья решетки и юркнул к стене отыскивая щель. Созданный природой мира Гарркаа'н, Гашш спокойно мог пройти магию Гарркаа'нака'аши.
Маленький минигарш был уже в пути.
Аарон прикрыл глаза приваливаясь головой к стене и позволил себе размеренно и спокойно дышать.
Вероника свернулась на подстилке в позе эмбриона и заставила себя уснуть, отрешаясь от всех мыслей.