Глава 16
Она смотрела в его красивое лицо и беззвучно рыдала… На мгновение ей почудилось, что время застыло на месте.
Она жить не могла без него.
Она никогда не прекращала верить, что он спасет ее.
Он сказал ей, что будет ее щитом.
Он потерпел неудачу.
Крэй прижался своим лбом к ее и прошептал:
— Я люблю тебя.
— Нет! — прошептала она. — НЕТ!! — закричала, — нет нет нет, — лихорадочно замотала головой, если он это говорит то, что-то произошло не хорошее.
— Отдам свою жизнь за тебя… — блеск в его глазах… хриплая сочность его голоса…
С его краешка губы текла тонкая струйка крови.
— Рони… — прошептал и провел пальцами по ее щекам.
— Крэй — закричала, и голос сорвался. Она боялась, боялась то, что сейчас увидит и… увидела.
В его спине торчал не просто нож или клинок, там торчал меч Гарркаа'нака'аши по самую рукоять.
— Кажется, мы вдвоем останемся здесь, — пробормотал он и провел пальцами по волосам, обхватывая ее затылок, зарываясь лицом в каштановые локоны. — Мы… вдвоем. А где, не важно.
Отрицательно замотав головой, понимая, как сердце рвется на части она не могла это принять. Никогда не примет.
— НЕТ! — закричала так громко, что показалось, оглушит саму себя. — Нет! Я не позволю.
И покрыла поцелуями его ладонь, снова прижимая к щекам, пачкая слезами, — У нас так мало времени. Пожалуйста. Посмотри на меня.
Его глаза переливались радугой.
Слезы сверкнули в ее затуманенных глазах. Он пристально посмотрел ей в глаза, поднес к губам ее ладонь и поцеловал, а потом привлек ее к себе и обнял, закрыв глаза и вдыхая ее аромат.
И тихо произнес: — Я люблю тебя, Рони.
Она сжала его руку сильнее, чувствуя, как от волны его боли ее тело лихорадит и трясет.
У реальности есть естественный конец. Иллюзия же бесконечна и мучительна.
— Если ты любишь меня, то не оставишь. Не отпущу, — прошептала она и выдернула с его спины меч.
Ноги его подогнулись, и он упал.
Лихорадочно нащупав последний кристалл, она раскрошила его и вливала силу жизни в того, кого до безумия любила. Закрыв глаза, собрав всю магию, все остатки, что остались в ней, она вспыхнула ослепляющим Светом и горела как свеча, укрывая их обоих Световыми Крыльями скрывая ото всех глаз.
***
Что-то липкое медленно текло по подбородку.
Кровь. Она сочилась из прокушенной губы. Небо становилось то синим, то серым, то раскаленным добела. Деревья прыгали, тряслись, дрожали, а кровь все течет и течет, ее не остановить.
Ничего не слышно. Весь мир прекратил говорить и даже шептать… или он оглох. Совершенно оглох…
Темнота сомкнулась над ним.
Время замедлилось, наполняясь мрачной тишиной, — медленно, издалека, словно пробуждаясь и пробуждая, к Крэйю неторопливо пришло журчание воды, шелест листьев на ветру, клекот хороводом летящих птиц…
Холод обдал его, пронзил все тело до костей, сотрясая и пробуждая от усталости, изнеможения, тупого отчаяния, прошедших бессилия и боли.
Никогда Крэй не думал, насколько может быть пропитан тьмой белый цвет. Насколько может он пугать, вызывая желание скрыться, вызывая желание избавиться от невидимых щупалец, которые, он чувствовал тянулись к нему из глубины опутывая.
Крэй начал задыхаться, ощущая, как энергия смерти забивается в его рот, зажимает нос не позволяя вдохнуть, он зажмурился, инстинктивно скрывая свои глаза, не позволяя смерти проникнуть в них.
Какая-то Песнь, далекая и непонятная, напоминающая вой ветра в скалах и одновременно шелест листвы, слабым дуновением прошлась вокруг всколыхнув волосы и легко качнув его самого.
Что это?
Крэй стоял на зеленом лугу, его ладони гладили зеленую траву, ветер тепло и уютно ласкался.
Мое творение! Я приветствую тебя. - раздался голос и Крэй не мог увидеть кто говорит.
Внезапно в небе разорвалась огромная пустота. Страшный поток энергии прошел через эту пустоту, когда массивная голова выходила из темноты. Из центра этой головы торчал одинокий рог, и ее покрывали огромные золотые чешуйки, такие же золотые, как солнце, и такие же блестящие, как золото. Это был Золотой Дракон Мирозданья. Божественный Дракон.
Оказавшись перед своим Богом, Крэй почувствовал его могущественную Силу и Мощь.
Всполохи света отражались на золотых чешуйках Дракона, создавая неповторимую игру переливающихся огоньков. Искрящийся поток чистого яркого золотистого света возносился на большую высоту, где клубился золотым туманом, словно это была подсвеченная водяная пыль, распадался на множество световых струй, низвергающихся вниз искристым водопадом, который исчезал, не долетая до земли.
Ты мое творение, мое любимое творение. Мой сын. Я принял твою жертву.
И через мгновенье перед Крэйем предстал четырехглавый дракон. Одна голова — Бог Жизни. Вторая — Бог Смерти, третья — Любви и четвертая — Души.
И заговорил Бог Смерти.
Я един и истинен. Ты ради человека, не раздумывая пожертвовал собой. Проклятие больше не имеет власти над тобой.
Крэй медленно открыл глаза… и услышал голос который сорвался на рыдание: — Почему ты не слышишь меня? Умоляю. Я чувствую твою боль… Я дышать от нее не могу. Она мне в груди дыры прожигает. Я буду любить тебя вечно, Крэй Эр-Тэгин. Слышишь? Я буду любить тебя вечно, чтобы ты ни натворил и кем бы ты ни стал. Ты мой хранитель, мой воин, мой зверь. Я не отдам тебя никому. Ты только мой… и я только об одном тебя молю: вернись ко мне.
— Надеюсь, это маленькое приключение не навредило тебе? — прохрипел Крэй.
Ветер взметнул ее волосы и швырнул в лицо, а она не могла отвести взгляд от его лица.
— Это было… волнующе, — с темной иронией, которая так нравилась Крэйю, сказала она и плакала улыбаясь.
— Drax, Рони, я готов тысячу раз умирать, чтобы слышать твои слова.
Вероника уставилась на него.
— Что? — хмыкнул он. — Я люблю тебя.
— Ну… неожиданно, — промямлила она.
— Да ну… я столько распинался на эту тему, а она — неожиданно.
— Ну… я… ох…
— Всеединый Рони, просто скажи мне это.
— Я люблю тебя.
— Ярославская Вероника Владимировна, ты согласна выйти за меня?
— Ну…
— Принято. Ты согласна быть обвязанной моей нитью?
— Ну…
— Принято. Ты согласна познакомиться с моим отцом и прочими родственниками?
— О…
— Я тоже на все согласен, — улыбнулся он.
Она смотрела на него расширенными зрачками, в которых поднялось цунами всепоглощающей тоски, от шока дрогнули уголки чувственных губ и пальцы стиснули его лицо с такой силой, что, ему казалось, что он сейчас услышит треск костей. И целовала его в губы, в скулы, в глаза. Быстро, хаотично, размазывая свои слезы по его колючим щекам, касаясь губами длинных ресниц, висков с бешено пульсирующими от напряжения венами.
Поцелуи ее горько-соленые. Алчные и дико отчаянные. И осторожно касалась пальцами, словно изучала… и целовала его снова, тяжело дыша и задыхаясь от слез.
Она вернула его. Он Живой. Воскрес для нее. Как же все остальное не важно.
Крэй привлек ее к себе, сильно обнял и зарылся лицом в ее волосы, шумно втягивая запах, как делал это всегда раньше.
А она снова разрыдалась. Теперь от облегчения и улыбалась сквозь слезы.
И они не видели, что творилось вокруг, не слышали, не замечали.
А когда очнулись то глазам не поверили.
Тишина. Мертвая. Безмолвная тишина.
И только двое стоят напротив друг друга. Один с развевающими черными волосами, а второй с серыми…
Крэй и Вероника, держась за руки поднялись и их тут же окружили лунные воины.
— Что происходит? — прохрипел Крэй.
— Мы сражались, — ответил Вэон, — и вышел Аарон, что он сделал — не знаю, но все зверье скуля разбежалось. Аарон не позволяет подходить этой твари к тебе и Веронике, когда она тебя возвращала, — прошептал Вэон и Крэй прикрыв глаза облегченно вздохнул. Аарон был прежним.
— Все живы? — спросил Крэй крепко прижимая к себе Веронику.
— Все. Некоторым воинам помогли кристаллы Вероники, — и Вэон с восхищением посмотрел на девушку.
— Аарон, — прошептала она, не сводя с него глаз.
А Аарону казалось, что он в какой-то параллельной реальности. Он изумленно смотрел, как мечется, словно обезумевший взгляд его брата, и чувствовал, как сжимается сердце от… жалости. Никогда он не думал, что будет испытывать это чувство по отношению к нему. Поначалу — потому что тот внушал что угодно, но не жалость. Страх, ужас, восхищение, уважение, любовь. Затем к этим эмоциям прибавились недоверие, презрение, ненависть. Но никогда — жалость. Сейчас ему до жути было страшно за брата, который странно улыбался чему-то или кому-то.
Аарон посмотрел на звездное небо. Звезды мерцали, беззвучные, далекие, печальные. Аарон был наедине с миром. Но мир был за него — весь, без остатка. Он чувствовал это. Только в этом и есть настоящие счастье и смысл. В этом есть настоящая жизнь… Но он не знал теперь, имел ли он Право на Любовь. Его жизнь изменилась навсегда. Он будет жить на этой земле без любви и семьи. Бесцветная жизнь, лишенная душевных движений, жизнь без малейшей надежды на свет в неумолимой тьме. Он будет лишь охотиться, уничтожая нечисть.
Но он найдет в себе смелость и посмотрит в глаза страху, и вернет себе утраченную целостность обретая силу. Но уже не в виде потенциально существующей, а в виде истинной человеческой силы, что позволит ему выстраивать свой маленький мир…
— Рааон, прими человека, стань им, — наконец в этой тишине молвил Аарон.
— Человеком? — прошипел Рааон. — Человеком!
— Ты проиграл, смирись… но у тебя есть шанс… — глаза Ааарона заволокло печалью.
Невыносимый ужас охватил Рааона Аш'Вэрсс'Аши. Потеряв последнюю надежду на спасение, он съежился и отчаянно завыл, словно детеныш обезьяны, вцепившийся в ветку дерева и ждущий, что вот-вот на нем сомкнутся зубы дикой кошки. Его крик превратился в полузадушенный всхлип.
— Ты не оставляешь мне выбора Рааон, — Аарон уверенно приближался к брату. На алебастровом белом лице застыла маска страдания.
Вероника зажала рот рукой, чтобы не закричать и не двигалась с места. Только Аарон мог вершить суд над братом и все это понимали, поэтому оставались безмолвными.
И грянула тьма со всех сторон, резкое шуршание стремительно разворачивающихся теней проникло каждому в мозг.
Крэй схватил Веронику, но она сопротивлялась.
— Ему может понадобиться моя энергия.
— Здесь опасно Рони.
— Крэй, пожалуйста.
Лунные воины, как и сам Крэй с девушкой отступили к пещере. Ита'неси их прикрывали, Крэй увидел, как Гашш дрожа взбирался на его плечо прячась в волосах.
— Если он убьет Аарона мы должны тут же уничтожить эту тварь, — сказал Идан, — а пока наши силы будут восполняться.
Вероника сжала в руке шкатулку принимая решение и была наготове.
Рааон развернулся, и размытым пятном сместился назад. Брызнули искры, когда два клинка сошлись в поединке. Воздух трепетал, пронизанный дыханием, шагами, звоном, шелестом, скрипом, их напряжением и страхом.
Они кружились вокруг друг друга, заходя слева и справа, сменяя комбинации одну за другой. Атаковали и падали, вставали и бросались вперед. Клинки звенели, скрещиваясь и опадая, доспехи стонали, принимая удар за ударом, еще и еще. Кровь постоянно исчезала с их ран, растворяясь, раны срастались, доспехи становились как новые.
Братья бились не отступая, и смерть не была им задержкой. В глазах их мелькало то целеустремление, то восхищение, то безумие, то искренняя страсть. Мысли их уходили в никуда, а на месте пустоты формировалась непоколебимая, пока еще недостижимая, но, кажется, навеки единственная цель.
И воздух выл, взметенный в нескончаемый вихрь.
Они плыли и танцевали, изгибались и падали в разверзающуюся пропасть, одновременно паря на крыльях вдохновения и мастерства.
Аарон бился с неимоверной ясностью, с нечеловеческой быстротой замечая и чувствуя каждый всплеск, каждую деталь, успевая продумать и выверять каждое движение, всякий штрих.
Рааон чувствовал могущество брата и свою неполноценность. Бледность копии перед совершенством оригинала. И даже сейчас, когда его брат всего лишь человек, такой несовершенный, Рааон ощущал его завораживающую, сводящую с ума, нарастающую предопределенность — Силу. Его брат был Истинным Императором.
Воздух сотряс рев разъяренного Гарркаа'нака'аши Рааона Аш'Вэрсс'Аши. Он видел силуэт смерти, молчаливо появившийся перед ним. Смотрел широко открытыми глазами. О видел в глазах Аарона свою смерть. Приговор.
И за долю секунды Рааон в вихре теней развернулся и помчался…
И никто такого поворота событий ожидать не мог.
Его атака стремительна, а защита совершенна. Все воины как один разлетелись в стороны и только одна фигура стояла с ужасом смотря, как Тварь бросилась к ней и в грудь ударила волна, откинув ее на землю. Вероника задыхалась окутанная Тьмой.
Гарркаа'нака'аши взревел. С округлившимися от ужаса глазами и вытянутой в ее сторону рукой с раскрытой ладонью он полз в сторону своего Источника. Он что-то беззвучно кричал, заливая черной кровью землю. Ему не хватало сил, он дергался от злости, потому что понимал — не доползет, не достанет.
— РААОН!!! — ярость застыла на идеальном, словно созданном художником лице маска нечеловеческой боли.
— Аарон, мой братик, я же обещал тебе океан боли, — захрипел Рааон откашливаясь кровью.
Молча. Глядя в глаза брату, Аарон повернул побледневшее, но все еще такое красивое лицо Вероники. Медленно дрожащими пальцами провел по ее распущенным волосам. Словно прощаясь с ней и безмолвно ставя самый страшный приговор. И увидел безысходность, затаившуюся в бесцветных глазах брата. Безысходность и самую настоящую боль, сострадание на его лице. Словно он тоже переживал эту потерю.
Аарон схватил брата и их окутала Тьма.
***
— РОНИ!!!
Крэйя трясло, когда он очнулся. Его знобило и резко выдохнул, распахнув глаза, он подался к лежащей на земле девушке, стискивая зубы, чтобы не закричать. Волна страданий, еще более сильная и ужасная накрыла его и замер, ощутил, как ужас пробирается в его сердце.
Так выглядел его апокалипсис. Так выглядел Конец его Света.
Жуткие глаза, полные безумия смотрели на девушку. Было одновременно жарко и холодно, он дрожал. И чувствовал себя словно в странном лихорадочном сне, кошмаре, из которого не выбраться. Крэй постепенно терял связь с окружающим миром, превращаясь в камень, отрешаясь от всего.
— Рони… — прижал к себе… чувствуя, как сильно горят глаза и взрываются кровавым дождем, стекая по лицу. И обливался беззвучно кровавыми слезами, которые образовывали накипь на щеках. Он оттирал их пальцами, и они отпадали в виде темно-красных высохших чешуек.
Вероника была мертва.
Никто не смог бы выжить после такого удара, даже если бы она смогла оправиться от ран, что было маловероятно.
Рони…
Оглушительно громко. Так что закладывало уши.
Рони…
В дикой агонии.
Рони…
Срывая голос.
Рони…
Шепотом.
Рони…
Беззвучно шевеля губами. Абсолютно безмолвно.
Рони. Рони. Рони.
Эти четыре буквы в его голове. Набатом.
Одно слово. И молчание. Потому что дальше слова были лишними. Только она. Только страх. Только отчаянное, почти болезненное нежелание верить в то, что он видел.
И тихое, и безнадежное, словно заглушенное непролитыми слезами:
«Она не слышит меня… Она не слышит меня… Она не слышит меня…».
— Нет! — закричал Крэй.
Он потерял ее.
***
А она падала, летя сквозь магическое море, прочь от всего. От себя. Падала слишком далеко, чтобы вернуться назад.
Холод бросает вперед от непобедимого, неодолимого Удара, который сминает, прорывает, и уничтожает все возможные прикрытия и защиты, способные скрывать душу и тело смертного существа. Она плавно, медленно и неотвратимо выгибается, готовя силы для единственного, мгновенного броска смертельного поединка, и видит свое бессилие насквозь, сталкивается с царящей внутри нее абсолютной, тянущей пустотой и осознает, что не способна понять ее!..
И вонзается живая, пульсирующая боль, корни которой начинают струиться по телу, причиняя адскую боль.
Вероника понимает, что не в силах бороться с преградой кромешной пустоты.
Она снова летела и летела, хватаясь за пустую темноту…
…и неожиданно резко полетела вверх… она чувствовала безысходность, отчаяние, боль, тоску… и слышала зов…
***
Из глаз его текли кровавые слезы… он сжимал девушку как раненный зверь и раскачивался….
— Крэй! — закричал Идан. — Не сходи с ума, — Идан Зоран раскрошил кристалл и открыл рот девушки вливая в нее Жизнь.
Казалось, время растянулось на вечность.
И Крэй закрыл глаза… слова сами полились…
Боги мои, средоточие моих мыслей и сердце моих сил! Пред вами преклоняюсь, вам все помыслы, для вас все силы — и да будет так на все времена! Хаос и боль царят внутри меня находясь на нити, раскачивающейся над бездной. Пусть солнце взорвется, и от его ярости пусть растают южные снега, пусть в океанские воды рухнет небосвод, и море выйдет из берегов, обрушиваясь на просторы стенающей земли, пусть горы взорвутся раскаленным соком ненавидящего яда. Пусть Луна упадет с небес и вздыбит океан, из бездны которого поднимется древняя кровь.
Я вечно буду предан вам.
Верните мне её!!! Она моя спутница жизни. Она моя истинная пара. Я принадлежу ей. Я отдам за нее свою жизнь, свою душу, свою верность, свое сердце, свое тело. Я обещаю беречь ее, ее жизнь, ее счастье и благополучие будет превыше моих. Она связанна со мной навечно. И зачем мне дышать, если я не одним с ней воздухом дышу, не в одни с ней небеса смотрю, не одним огнем с ней горю… Прошу тебя, останься со мной…
И как только он закончил свою молитву девушка, выгибаясь судорожно вздохнула.
Он обхватил ее лицо ладонями, коснулся губами лба, потом заглянул ей в глаза.
— Ты мне поклялся, — прохрипела Вероника. — Ты просил меня остаться…
— Что-что? — просипел он.
— Я сказала: я люблю тебя.
Крэй прижал ее к себе так сильно, так отчаянно шепча: — Ты — биение моего сердца, мое дыхание, свет моей души.
Она от нежности обхватила его слабыми руками.
— И даже когда я заноза в твоей заднице?
— Тогда даже больше! — хрипло засмеялся Крэй.
— Как в песне, — улыбнулась Вероника, — «ты узнаешь ее из тысячи по глазам, по губам, по голосу, ее образ на сердце высечен, ароматами гладиолусов» …
— Всегда узнаю, — прошептал он.
Вероника нежно поцеловала — Его, его зверя и его душу.
— Когда ты рядом, мне не нужен свет, — улыбнулась она и стерла с его лица кровь: — Что это? — ужаснулась она. — Ты ранен? — она лихорадочно начала его ощупывать.
— Прекрати, — он прижал ее к себе и ему было плевать что вокруг творилось, да и вообще со всем миром. — Нам столько еще предстоит… — вздохнул Крэй взглянув на запястье девушки, — но я готов послать все к draxu и перенестись с тобой на остров Богуса.
И Вероника на миг замерла.
— Есть только один путь, чтобы спасти всех, — прошептала она. — Братьев нужно схватить и переместить в их мир.
Крэй вскочил и поднял девушку на руки не собираясь отпускать ее. Они смотрели со смешанным чувством ужаса и восхищения, как Аарон беспрерывно, ошеломляюще и смертельно-опасно убивал своего брата. Они кружились, каждую секунду атакуя друг друга, парируя атаки, изворачиваясь от них, перемещаясь по кругу с неистовыми скоростью и умением.
Глаза Араона Аш'Вэрсс'Аши закрылись. Мощная магия заставила его слово парить над землей, словно божественный зов.
— Я дарую тебе покой и честь!
Аарон вскинул голову и закричал, а потом вонзил меч в грудь своего брата. И магия вспыхнула, черные тени покидали умирающее существо. Длинное лезвие без усилий вошло в плоть. Тело Рааона конвульсивно дернулось. Глаза распахнулись.
Аарон смотрел на брата.
Со стороны могло показаться, что Рааон прилег отдохнуть на толстый, мягкий ковер и вот-вот встанет, тряхнет головой, избавляясь от последствий короткого сна, улыбнется, скажет что-нибудь… Но стоило подойти ближе и становились видны черные пятна, разъедающие тело Гарркаа'нака'аши.
Густые черные волосы Аарона были опалены и развевались за спиной, окутанные облаком пепла.
По лицу Вероники катились слезы, и она вытащила камень…
Аарон взял на руки брата, — Перенеси нас в наш мир, — тихо попросил он Веронику.
Крэй и Рони не сговариваясь подошли к своему другу.
Вспышка… и они исчезли…
Идан Зоран, как и лунные воины склонили головы, а затем вернулись в пещеру за Эзалией. Девушка находилась в стазисе сна и пустоты. Идан смотрел на нее некоторое время.
— Я излечу тебя, — поклялся он и взял ее на руки.
Через некоторое время лунные воины и Ита'неси возвращались на север.
***
Красное солнце неумолимо клонилось к незримой черте горизонта, впуская на свою территорию пока почти невидимую луну. На западе розовые облака еще наслаждались мягким светом заката, а на востоке в темно-синем небе уже вспыхнули первые огоньки мерцающих звезд.
Позади них ревел ветер, раздувая волосы вокруг лиц.
Мощные взмахи гигантских крыльев рассеивали золотистую дымку, предвещающую о скором наступлении тьмы. Да, именно тьмы, а не ночного сумрака, ибо здесь, на самом краю реальности, ночи были настолько темными, что, казалось, даже свет луны с ее бесчисленной армией слепящих звезд, не мог пробиться сквозь эту нескончаемую черную мглу. С высоты полета было видно, как туман окутывал землю, и только самые высокие пики гор еще не попали под его власть. Любой художник, не думая, отдал бы глаз хотя бы за мимолетный взгляд на это великолепие, а потом вставал бы среди ночи, вспомнив очередную деталь, и бежал к холсту, чтоб, в результате, лишь на смертном одре понять, насколько же его картина все-таки жалка в сравнении с чудесной реальностью, и сжег бы труд всей своей жизни вместе с собой. Но ни одному смертному не суждено было увидеть этот ужасающе и по-своему великолепный мир.
Аарон смотрел на ночное небо Гарркаа'н, считая тусклые звезды, рассыпавшиеся по черному полотну. Странно, подумалось о том, что впервые вид звездного неба не нагоняет грусть или тоску, не вызывает восхищение своей красотой, а настораживает. Звезды здесь походили на глаза. На тысячи глаз, следящих за каждым твоим шагом. Враждебность. Вот что он чувствовал от каждого сантиметра на своей земле. Здесь однозначно не любили чужаков. Даже поражающие воображение своей необычной красотой цветы были настолько опасными, что могли свалить с ног и бессмертного. Красота мира Гарркаа'н была прямо пропорциональна его смертоносности.
Рааон открыл глаза, — Гарркаа'н… — выдохнул он и улыбнулся.
Рааон Аш'Вэрсс'Аши умер на своей земле, в своем мире, с диадемой на голове.
— Когда-нибудь я вернусь сюда снова, — сказал Аарон. Маленький ящер высунул свою мордочку и впервые по-своему, звериному запел. Аарон присел рядом с братом и закрыл его глаза.
Вероника и Крэй молчали.
— Теперь ты свободен, — прошептал Аарон и, когда песнь маленького ящера смолкла, он тихо сказал: — Возвращаемся.
Вероника достала шкатулку, и они втроем исчезли с этого мира.