ГЛАВА 9

— Чё расселись? — едва вернувшись, Белик мрачно зыркнул на спутников и недовольно поджал губы. — Все, наотдыхались. Подъем. Теперь будем топать до самого вечера.

Воины послушно поднялись с земли, стряхнули крошки с одежды, глотнули воды и вопросительно посмотрели на вернувшегося Таррэна. Мол, в чем дело? Чего малыш так злится? Что-то случилось во время погони за гиенами?

— Добили? — негромко поинтересовался Урантар, внимательно изучая лицо раздраженного племянника. — Ого! Малыш, не пора ли тебе побыть одному?

Белик нервно дернул щекой.

— Нет. Идем, Траш… А ты, изменник, сиди тихо, не то зашибу! Едва все не испортил, скотина зубастая! Хорошо, что нам удалось выловить всю стаю, но теперь придется бегом бежать, чтобы спрятать следы и успеть с этим до дождя. Столько времени потеряли из-за тебя!

Самец хмеры виновато припал к земле, царапая ее собственным брюхом, и, умильно повернув к Белику страшноватую морду, вдруг просительно заскулил, вымаливая прощение за глупость. Потом осторожно подполз, старательно виляя задом и выворачивая шею, демонстрируя полное подчинение, но хозяин не обратил внимания — сурово нахмурившись и всем видом дав понять, что о прощении не может быть и речи, резко отвернулся. А Траш, властно отодвинув самца, скользнула за Беликом, после чего пристроилась плечо к плечу и, виновато поглядывая на его мрачное лицо, потрусила рядом.

Самец горестно вздохнул, покосившись на разорванную пополам гиену. Смирившись с тем, что хозяин еще долго будет сердиться, он неохотно поднялся и поплелся следом. Благо прогонять его никто почему-то не стал.

— Так он с вами, что ли? — наконец-то прозрел Молот, когда хмеры показали ему свои спины. — Могли бы раньше сказать, а то я всю голову сломал…

Урантар, не сводя глаз с раздраженного племянника, замедленно кивнул:

— С нами. Не знаю только, хорошо это или плохо.

— Что-то не так? — вполголоса уточнил Весельчак. — Таррэн, чего у вас там стряслось? Чью-то шкуру не поделили? Или опять сцепились не вовремя?

Таррэн только вздохнул, обменявшись понимающим взглядом со Стражем, и занял привычное место за спиной взбешенного проводника. Он надеялся, что малыш сумеет справиться со своей и чужой яростью. Сможет пересилить ненависть Траш, выдержит и устоит перед соблазном решить все проблемы здесь и сейчас.

— Карраш, слева! — сухо бросил Белик, и сравнительно некрупный самец понятливо пристроился в стороне от вытянувшейся живой цепочки.

— Как Карраш?! — ошарашенно завертел головой Весельчак, пытаясь высмотреть знакомую вороную гриву на месте жесткого костяного панциря и длинного ряда острых игл вдоль хребта, но нет — хмера никуда не делась, не испарилась и не превратилась чудесным образом в породистого скакуна. Только сверкнула желтыми глазами и выразительно приподняла верхнюю губу, демонстрируя достойный уважения набор зубов. Здоровенная, явно агрессивная скотина, как две капли воды похожая на Траш. Лишь по размерам да по цвету радужки и можно отличить. Ну, и по правому уху, которое у громадной самки отсутствовало.

Эльфы недоуменно пожали плечами, люди переглянулись, но уточнять ничего не стали: Карраш так Карраш. Чем не имя для хищной твари из Серых пределов? Очень хорошо, что это оказался не норовистый гаррканец (потому что представить себе копытное, карабкающееся по склонам, просто невозможно), а всего лишь другая хмера. Да и терпеть ядовитого полукровку еще и здесь было бы не слишком приятно. А так… народ то ли уже привык к странностям, то ли чересчур устал, то ли просто надоело удивляться, однако возражать и спорить не собирался никто. Да и зачем? Что это изменит? Двумя смертям не бывать, одной не миновать. Одна хмера или две? Суть-то одинаковая. Им даже Траш хватило бы за глаза, а самец… да плевать на него с высокой колокольни! Воины послушно потянулись за Беликом, которого даже этот, второй Карраш, похоже, признавал за старшего.

Так и пошли: Белик, как всегда, впереди, потом — задумавшийся о чем-то Таррэн, за ним — вечно любопытный Весельчак и светлые, потом все остальные, и, наконец, замыкающим снова оказался Урантар. А хмеры мчались по обеим сторонам от чужаков, чутко посматривали на соседние склоны, постоянно тянули ноздрями сухой воздух и честно охраняли отряд от всевозможных напастей.

И такая предосторожность полностью себя оправдывала: не зная повадок местных обитателей, можно было за пару секунд вляпаться так, что потом ни один целитель не спасет. Хватало тут и песчаников, и ядовитых мошек, и комаров, от одного укуса которых лицо опухало на полдня. Нередко встречались скорпионы размером с крупную кошку, просто обожающие прятаться возле крупных валунов. Но тех с ходу убивала Траш, а Карраш для верности еще и втаптывал в землю. Еще встречались плотоядные цветы и сухая трава, каждый листик которой заканчивался острой, загнутой книзу колючкой. Ступишь разок на такую, и можно больше не переживать о похоронах — рядом и закопают, потому что эта мерзость выделяла ядовитый сок при малейшем повреждении. А поскольку дрянной шип на кончике такой травинки с легкостью вспарывал даже толстую кожу сапог, то конец несчастному светил весьма плачевный, хотя и быстрый: Белик отводил примерно полчаса на прощание.

Рыжий, след в след ступая за Таррэном, в какой-то момент поймал себя на мысли, что под охраной сразу двух хмер идти и легче и, как ни странно, гораздо спокойнее. Они ловко вылавливали зверушек помельче, если те не успевали спрятаться. Самых опасных и быстрых упорно выковыривали из их подземных убежищ, после чего или разрывали в клочья на месте, или мощным ударом когтистой лапы расплющивали ядовитые шипы, колючки, хвосты или что там у них было. Иными словами, заботились об идущих рядом людях сильнее, чем иные мамки о своих детенышах. Но если Карраш не упускал случая с удовольствием сжевать особо вкусные экземпляры, то его подруга упорно воротила морду и вообще старалась на кровавые разводы даже не смотреть. А если случалось кого-то поймать, очень осторожно передавала добычу самцу, после чего быстро удалялась и предоставляла грязную работу исключительно ему.

Белик не обращал на эту возню никакого внимания — целеустремленно мчался вперед, искоса поглядывая по сторонам и старательно вынюхивая одному ему ведомые запахи. Все в том же ровном ритме, в котором, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно. Неестественно прямой, невероятно жесткий, напряженный, но при том гибкий и ловкий, как дикий зверь. Непривычно серьезный и очень-очень опасный, будто взведенный арбалет с отравленным болтом внутри.

Он лишь однажды замедлился, всего раз соизволил оглянуться, чтобы проверить, в чем дело, — когда Весельчак, устав от непрерывного бега, где и дыхание перевести некогда, неожиданно оступился и, не удержав равновесие на покатом склоне, все-таки сошел с надежной, но очень узкой тропки. Как назло, нога неловко подвернулась и мигом поехала по коварной насыпи, а следом сорвался и сам воин, успев только судорожно вздохнуть при виде стремительно приближающегося края обрыва.

Таррэн в самый последний момент успел схватить невезучего парня за руку, подцепив, как рыбину за жабры, у самой кромки обрыва. Но тот все равно от души треснулся правым бедром, порвал крепкую штанину и, в довершение всего, повредил ногу об острые грани каменистой насыпи, распоров кожу и мышцы чуть ли не до самого паха. Однако, к чести Бешеных лис, не издал ни единого звука, а выбравшись на твердую почву, брезгливо оглядел изувеченное бедро, благодарно кивнул эльфу и принялся торопливо заматывать рану.

— Идти сможешь? — негромко спросил Белик, с видом знатока оценив ее глубину и обильное кровотечение.

Весельчак хмуро кивнул, стараясь затянуть стремительно намокающую ткань как можно туже. Получилось неплохо, но он хорошо понимал, что надолго такой повязки не хватит, — слишком уж сильно его резануло каменным краем: кожу располосовало — будь здоров. Та чуть не на ладонь разошлась, а кровило так, что становилось ясно — всего час-два, и ткань уже не спасет: он непременно начнет оставлять кровавые следы, а в преддверии пределов это было чревато.

Страж с досадой поджал губы: плохо. В их положении это означало, что не далее чем к ночи по запаху их найдет кто угодно. Включая гиен, шакалов и даже пещерных медведей, которых тут тоже водилось немало. А сражаться против местных хищников ночью, да еще среди голых скал, где и сбежать-то некуда…

Светлые красноречиво переглянулись и незаметно потянулись за мечами: обуза в подобном походе была недопустима, а смертный станет таковой уже очень скоро. Более того, подвергнет остальных риску и поставит под угрозу исход всего дела. Может, лучше закончить его страдания прямо сейчас?

— Траш, Карраш, энгей! Турриа! Герте! — вдруг властно велел Белик, и хмеры, игнорируя направленные на хозяина изумленные взгляды, неожиданно сорвались с места, вильнули гибкими хвостами и молниеносно скрылись среди скал. До ошарашенных эльфов донесся тихий шорох когтей, с огромной скоростью скользящих по насыпи, да легкий шум осыпающейся земли, но вскоре пропал и он, потому что громадные хищники умели двигаться с поистине ужасающей скоростью. Просто прежде были вынуждены приноравливаться к путникам, тихоходным черепахам, а вот теперь показали себя во всей красе.

— Что ты им сказал? — обалдело спросил Аркан, когда оставшееся после хмер облачко пыли лениво осело на его сапоги. — Откуда знаешь эльфийский?!

Белик остановился возле Весельчака и брезгливо оглядел промокшую повязку.

— Велел искать место для привала. Пусть вперед пройдут, зачистят, как положено, пока мы решим, как дотащить рыжего, чтобы не засветиться. А язык… скажем так, один кровный враг расщедрился. Не добровольно, конечно, но все-таки… Ну, приятель, ты и вляпался!

— Я могу идти, — процедил раненый, поднимаясь с земли, и зло посмотрел на деловито зацокавшего пацана.

— Можешь, можешь… даже побежишь, если приспичит. Только нам совершенно не нужно, чтобы твоя кровушка указала путь к лагерю всем желающим. Конечно, проще всего тебя удавить прямо здесь, а потом сбросить труп с обрыва, но без твоих сомнительных острот нам станет скучновато, поэтому садись и разматывай обратно: будем переделывать. Дядько, отдай мой мешок.

Страж молча бросил вещи и послушно развязал мешок, позволив племяннику бесцеремонно копошиться внутри и наводить там беспорядок. Белик посопел, покряхтел, но вскоре выудил наружу внушительную охапку кровяного мха и довольно улыбнулся.

— Как чуял, что пригодится! Радуйся, рыжий: сейчас приложим, кровушку остановим, а там, глядишь, и убивать тебя не придется!

— Вот спасибо! — язвительно отозвался Весельчак, скривившись, когда ловкие пальцы сноровисто размотали окровавленные лоскуты.

— Не за что! Снимай штаны.

— Я сделаю, — неожиданно вмешался Урантар, настойчиво отстраняя Белика. — Иди кошек своих встречай и проследи, чтобы они никого не задрали по дороге. А еще лучше — сам проверь: дождь скоро, а с водой наружу всякое… вылезает.

— Дядько, ты чего?!

— Ступай! — велел Страж, и Белик равнодушно пожал плечами, искренне не понимая, зачем так переживать.

Но перечить не стал — послушно встал, ободряюще похлопал рыжего по плечу и отправился следом за умчавшимися хмерами.

— Я Карраша потом пришлю.

— Иди, иди. Без тебя разберемся.

Пацан негромко фыркнул и пропал за скалой. Только после этого Дядько перестал хмурить седые брови, покачал головой, словно сетуя на неудачное расположение раны, и требовательно кивнул:

— А теперь снимай…

Карраш вернулся примерно через час, когда и рыжего успели привести в порядок, и сами отдохнули от многочасового перехода, и солнышко начало ощутимо клониться к горизонту. Завидев гибкую фигуру хмеры, Таррэн настороженно привстал, но быстро узнал ехидную ухмылку во всю пасть, хищные желтые глаза и расслабился: свои.

Самец коротко рыкнул, властно кивнув на тесный проход, из которого только что вынырнул, нетерпеливо подтолкнул лапой замешкавшегося Ирбиса, который вздумал затирать оставшиеся после приятеля кричаще красные следы. Затем презрительно фыркнул, оттеснил глупого смертного подальше, после чего повернулся к обрыву спиной и быстро-быстро заработал передними лапами, легко сбрасывая вниз целые пласты горной породы вместе с засохшей кровью. За ними — землю, потом — глину, мелкие камушки и даже редкие травинки, где его чуткий нос ощущал солоноватый привкус. Он не успокоился даже тогда, когда вырыл приличных размеров яму — старательно обойдя ее по кругу, он зачем-то тщательно принюхался, покопал еще для верности и только после этого признал работу выполненной на совесть. Но и тогда не ушел, а ненадолго присел, выпустил тугую струю пахучей жидкости из-под хвоста и с довольным видом оглядел отчаянно закашлявшихся людей.

— Хрр… что это за гадость?! — задыхаясь, просипел Ибрис.

Молот с руганью попытался прикрыть лицо рукавом, но не преуспел — вонь поднялась такая, что аж слезы на глаза наворачивались.

— Не знаю, как вы, но я не удивлюсь, если у него даже дерьмо ядовито… — с трудом прохрипел Аркан, поспешно покидая место преступления.

— Кхе! Кхе! Кхе! — отозвался Сова, утирая слезящиеся глаза и торопясь за ним, как на пожар. — Боюсь, что не только оно. Гляди, как камень разъело!

Дядько, загадочно улыбнувшись, взял хромающего рыжего под локоть и со всей доступной скоростью потащил его прочь, на безопасное расстояние, где утер раскрасневшееся лицо и шумно выдохнул:

— Фу! Карраш, ты хоть предупреждай в следующий раз: люди же несведущи в таких делах и не знают некоторых особенностей твоего организма!

— Он бы лучше на гиен так нагадил! — проворчал Весельчак, неприязненно покосившись на наглую тварь.

Карраш довольно улыбнулся во всю пасть, заурчал и принялся носиться вокруг людей, искренне радуясь тому, что поручение строгого хозяина исполнил в точности. Теперь там хищники пусть сколько угодно нюхают, только головную боль себе заработают да чихать будут две недели.

Хмера, мгновенно придя в прекрасное расположение духа, счастливо заскакала вокруг ворчащих и беспрерывно утирающихся людей, порой совершая от избытка чувств такие головокружительные прыжки, что раздраженные эльфы мысленно пожелали глупому самцу куда-нибудь свалиться и смачно треснуться башкой, чтобы впредь думал, прежде чем делать гадости. Но не повезло: Карраш умудрялся даже из самых причудливых пике всегда приземлиться точно на лапы, хвостом работал не хуже, чем самая настоящая кошка, а когтями ловко цеплялся за малейшие трещинки в камне. И поэтому ни разу не то что не упал — даже не оступился. А когда увидел неподалеку приветливо раскинувшийся лужок песчаника, рванул вперед с такой скоростью, будто маму любимую встретил, после чего зарылся костяной мордой в песок и принялся с азартом копаться внутри. И это было настолько не похоже на степенную, невозмутимую, смертельно опасную и одновременно полную скрытого достоинства Траш, что воины невольно замедлили шаг и изумленно уставились на происходящее.

— Молодой он еще, — извиняюще пояснил Урантар. — Резвый да шустрый не в меру. Особенно там, где не надо. Только-только в силу вошел, вот она и ищет выхода.

Карраш живо поднял голову, сжимая в зубах толстое щупальце истошно заверещавшего песчаника, и смущенно потупился. Ну что? Кушать-то хочется! Для него никто ведь не взял с собой бараньей тушки? Или хотя бы окорок на ужин? Вот и приходится изворачиваться на ходу.

— Вот-вот, — хмыкнул Страж, и самец хмеры смутился еще больше. Торопливо мотнул головой, вырывая щупальце, поспешно заглотил, не жуя, и с самым невинным видом захлопал длинными ресницами. — Дорогу показывай, обжора! Успеешь еще поохотиться.

Карраш понятливо кивнул и, бросив скулящую от боли добычу, гигантскими прыжками помчался дальше, но на этот раз поминутно останавливаясь и заботливо проверяя, не отстал ли кто.

— С ним у Белика тоже узы? — негромко поинтересовался Таррэн.

Урантар покачал головой:

— Нет, он еще слишком молод и плохо умеет себя контролировать. Белику даже с Траш порой бывает нелегко, хотя они неразлучны с самого детства, а ведь она гораздо разумнее и спокойнее, чем обычно бывают хмеры. И прекрасно понимает его даже тогда, когда никакого единения нет и в помине. А Карраш… нет. Малыш не рискует с ним связываться: этого демона слишком тяжело держать в узде.

— Тогда я не понял: почему он вообще слушается? — влез Весельчак, которого Страж так и поддерживал под руку, запретив в полную силу опираться на больную конечность. — Траш — ладно, с ней все ясно: самка и все такое… но Белик же мужик! А ты говорил, хмеры своих самцов на дух не переносят, это раз. И, во-вторых, самцы вроде как не живут в общей стае.

— Мм… в каком-то смысле ты прав. Но тут дело в другом, мой хромой друг: ради Белика они оба готовы на все, и это заставляет Траш быть терпимее не только к Каррашу, но и к нам, а Карраша — сдерживать свои нехорошие наклонности. К тому же он действительно нравится Траш, поэтому и спрос с него совсем другой. Хотя всего десять лет назад этот зубастый изменник мог устроить хорошую драку, чтобы доказать вам свое превосходство и право быть рядом со своей избранницей. А сейчас, как видишь, принял с ходу и не стал выяснить отношения. Даже с Молотом, хотя тот самый здоровый.

Рыжий обалдело воззрился на невозмутимого седовласого:

— Какую драку? Зачем?

— А чтоб узнать, кто из вас, самцов, сильнее и крепче, — с усмешкой пояснил Страж. — У него это в крови — природа, так сказать: завоевывать авторитет. Насилу отучили. И то только после того, как Белик не раз по голове настучал да кастетом по бокам толстым отходил. А Траш добавила. Иначе у меня ползаставы бы из строя вышло, пытаясь совладать с этим чудовищем. Это сейчас он стал поспокойнее, но раньше… брр… особенно если голодный и злой.

Весельчак беспомощно развел руками:

— Ну, знаешь… с нашими парнями я бы еще связался, если девка, конечно, того стоит, но чтобы воевать за самку хмеры — это уже слишком!

— Урантар, а набеги из леса у вас часто бывают? — неожиданно спросил Таррэн.

— По-всякому. Когда раз в месяц, а когда и пару раз на неделе.

— А хмеры тоже приходят?

— Бывает, — спокойно отозвался Страж. — Если тебя интересует, как ведет себя Траш при этом и не мешает ли нам, то сразу отвечу: нет, не мешает. Напротив, здорово выручает.

— Почему? — удивился Аркан. — Хмеры же — ее стая!

— Нет. Теперь мы ее стая, — ровно ответил Урантар. — Я, Белик и Карраш. И вся застава в придачу. Траш не предаст узы крови и еще ни разу не уступила в поединке ни одной хмере: ни самцам, ни самкам. А их за эти годы приходило под наши стены немало. Я верю Траш как себе самому. Она такая же Гончая, как Белик, и за все двадцать лет, что мы вместе, мне не в чем ее упрекнуть.

— Но она же хмера! — возмутился Элиар, до которого долетела последняя фраза. — Как можно верить хмере?!

— Просто, Элиар. Для нас не имеет значения ни рост, ни форма ушей, ни цвет глаз, ни наличие или отсутствие хвоста, — сухо отозвался седовласый. — В пределах даже длина зубов никого не волнует. Если ты Страж, то это навсегда. Тебя примут таким, какой есть: темным, светлым, карликом или циклопом. Хоть гадом ползучим! Будь ты эльф, гном, тролль или пещерный медведь — не суть. Для нас имеет значение другое. А потому уважения и почета на заставе не ждите, пока не докажете, что действительно чего-то стоите. Если вас кто-то обложит по матушке, то лишь за то, что оплошали на стенах. А если похвалят, то не за происхождение, а за качество выполненной работы. Ребята наплюют на все, если будут точно знать, что рядом — надежный товарищ, и подадут руку одинаково каждому. Даже хмере. Но они точно также наплюют на родословную и убьют любого, кто посмеет предать наше общее дело. Вот так, господа «послы», такая вот история.

— Знаешь, — задумчиво пожевал губами Весельчак, неловко прыгая на одной ноге, — мне почему-то вдруг захотелось поближе взглянуть на твою заставу. Про нее каких только слухов не ходит…

Страж усмехнулся:

— И почти все врут.

— Неужели? А как насчет ваших с Беликом способностей? Я, например, не знал, что люди хоть как-то могут сравниться с перворожденными, а вы умудряетесь от них не отставать. Про хмер вообще молчу.

— Поживи с мое в пределах, еще и не так приспособишься!

— А что? Может, и поживу… — так же задумчиво протянул рыжий.

Оставшийся путь проделали молча. Карраш бодро бежал впереди, умудряясь на ходу сминать ядовитые цветки, топтать мелких жучков и плюющихся ядом ящерок симпатичной рыжеватой окраски. Пару раз срывался в погоню за истошно верещащими меховыми шариками с огромными глазами филина и длиннющими когтями, которые с легкостью вспарывали местную каменистую почву. Урантар называл их землеройками, но на обычных грызунов они походили мало — слишком крупные, покрытые густым коричневым мехом, с вытянутой мордой и с такими зубищами в пасти, что у людей возникли крупные сомнения относительно пищевых пристрастий этих зверушек. Кажется, для них больше подошел бы в качестве добычи крупный рогатый скот. Или двуногие, на худой конец. Но крайней мере, взгляды, которые эти монстры бросали на людей, были крайне заинтересованными. Зато от хмеры они улепетывали с такой скоростью, что внимательно разглядеть странных землероек никак не получалось. Как не вышло посмотреть и на тех «червячков», на которых они здесь охотились.

Впрочем, никто не горел особым желанием узнавать подробности, потому что чем больше темнели небеса, тем чаще начинали встречаться на пути странные и необычные твари, тем сильнее шевелилась земля и тем настойчивее зудели над ухом вездесущие насекомые. Только повязки и спасали, иначе быть бы путникам к ночи похожими на раздутые лепешки.

Таррэн, заметив оживление среди местных обитателей, всерьез задумался: а удастся ли вообще сегодня поспать? Вон сколько повылезало наружу всякой мелочи! Чуть ли не из-под каждого камня их провожают чьи-то внимательные и очень голодные глаза. А если учесть, что большая часть живности тут плотоядная, да еще и ядовитая в придачу… К’саш! Похоже, подступающая ночь грозит стать о-о-очень длинной и будет больше походить на непрерывную охоту, чем на нормальный, спокойный отдых. Смогут ли поутру люди продолжить путь? Справятся ли с нагрузкой? Особенно тогда, когда Белик начал заметно уставать от единения с хмерой. Не сорвется ли он снова? Выдержит ли? Таррэн пойман себя на мысли, что слишком много думает об этом нахальном мальчишке.

Карраш, в очередной раз отогнав наглую живность от вверенного ему отряда, с нескрываемой гордостью отряхнулся, вздернул длинный хвост трубой и так, с видом победителя подвел людей к очередной скане. Но обходить ее почему-то не стал, а, задрав морду и царапнув когтями камень, требовательно вякнул.

— Уже? — удивился наверху знакомый голос. — Быстро вы, молодцы.

— Ты чего туда забрался? — Ирбис ошарашенно воззрился на свесившегося с высоты почти в три человеческих роста Белика.

Тот лишь хмыкнул и скинул веревку.

— Залезайте. Теперь на земле ночевать небезопасно: магический контур работать в полную силу не будет, потому что тропа уже близко, а без него вам проще самим отравиться, чем дожидаться, пока местное зверье сообразит, где тут можно славно перекусить. Его тут море, но в основном мелочь вроде ползучих тварей, пиявок и ящериц. Ну, еще жуки-рогачи, мокрицы встречаются, скорпионы опять же…

— Какие пиявки в горах?! — окончательно обалдел Весельчак.

— Здоровенные, — с удовольствием пояснил пацан. — Толстые, черные, склизкие… просто загляденье! Они в щелях и под камнями живут, а некоторые еще и летать умеют, но на своих водных сестричек похожи до жути — в том плане, что, пока не напьются кровушки, вовек не отлипнут. А поскольку размерами их Создатель не обидел, то и раны после них остаются — о-го-го! Если хоть одна присосется во сне, можно и не проснуться, потому что пасть у них громадная, ничуть не меньше вашей, но слюна неплохо обезболивает, а кровь потом еще до-о-олго не останавливается. За то и зовем их пиявками. Ну, чего рты разинули? Забирайтесь, если жить охота! Рыжий, а ты не дергайся! Потом сами тебя поднимем, чтобы рана не раскрылась.

Люди не заставили себя долго упрашивать: перехватив поудобнее вещи, споро взобрались на широкий каменный уступ, отлично защищенный от ветра и непрошеных гостей высоким каменным гребнем, сноровисто втянули туда же раненого товарища, внимательно огляделись и наконец посветлели лицами: место для ночевки среди здешних скал — лучше не придумаешь!

— Белик, я твой должник, — пробормотал рыжий, прекрасно понимая все преимущества такого лагеря.

То, что высоко, — плевать. Накрапывающий дождик — тоже мелочь, не помрут же от него, в самом-то деле. Пусть нет крыши над головой, зато снизу мало кто сумеет допрыгнуть или подкрасться незамеченным — местность тут на многие шаги просматривается даже в темноте. Крупное зверье — редкость, но если и рискнет кто напасть, то с двумя взрослыми хмерами отряду почти ничего не грозит: вряд ли поблизости найдутся сумасшедшие связываться с самыми свирепыми хищниками Серых пределов.

Траш довольно зажмурилась, коротко потерлась мордой о взобравшегося следом за людьми Карраша и вопросительно оглянулась на Белика. Тот странно улыбнулся:

— Поможешь?

Хмера смерила задумчивым взглядом враз занервничавшего Весельчака и медленно наклонила голову.

— Спасибо. Рыжий, ползи сюда и давай свою ногу.

— Надеюсь, ты не собираешься скормить ее подруге? — беспокойно поежился лис, послушно развязывая пояс и обнажая рану: та выглядела жутковато — с отмирающей кожей, засохшей корочкой по краям и бурыми тканями в центре. Хорошо, хоть кровь идти перестала, но при одном взгляде на рану было понятно: тронь лишний раз — и мигом откроется.

— Конечно собираюсь, — без тени сомнений выдал пацан. — Она уже вторые сутки очень голодна. Штаны-то снимай! И повязку разматывай до конца, обормот! Она тебе больше не понадобится.

— З-зачем снимать?

— Лечить будем, — хмуро пояснил Белик и, присев перед лежащей хмерой на корточки, зачем-то мягко погладил ей ноздри, что-то проворковал в маленькое ухо, а потом осторожно надавил на небольшой бугорок возле верхней губы — совсем маленький и незаметный, на который прежде никто и внимания не обратил. Именно его пацан настойчиво помассировал, и оттуда наконец неохотно вышла крупная янтарная капля, чем-то напоминающая цветочный мед, сверкнула на воздухе маслянистой основой и тяжело упала в подставленные ладони.

Урантар неприлично присвистнул:

— Повезло тебе, рыжий! Наша красавица редко для кого разоряется на «нектар»! Цени!

— А что это? — подозрительно уставился Весельчак на мелко дрожащую, словно пудинг, драгоценность.

Белик благодарно чмокнул подругу в нос, осторожно донес свою ношу до раненого и, почти не дыша, опустился на колени.

— Это, рыжий, настоящее сокровище, о котором мало кто имеет понятие, — с нескрываемой гордостью сообщил он, бережно втирая золотистую жидкость в рану. — Думаешь, почему хмеры так быстро выздоравливают? И почему их невероятно трудно убить? Как раз из-за него — «нектар» потрясающе быстро заживляет любые раны. Правда, щиплет немного…

— Ы-ы-ых… — тихо взвыл Весельчак, зажмурившись от дикого жжения в поврежденной ноге.

Немного?! Да это хуже, чем лесные осы! Хуже тупой пилы! Хуже дикого храмовника, если не повезет сесть на его шипастую ветку нежным задом! Но… Торк! У дерзкого пацана оказались удивительно мягкие руки! Аж вздрагиваешь, когда он прикасается. А от горящих странными огнями глаз и вовсе невозможно оторваться. Просто невероятно. Приятно. Но от таких мыслей на душе становится хоть и тепло, но весьма… неуютно.

Рыжий, неловко отвернувшись, сдавленно зашипел.

— Ничего, переживешь, — безжалостно заявил Белик, старательно размазывая «нектар» и смешивая его с подсохшей кровью. — Зато завтра поскачешь вперед, как зайчик, а от раны и следа не останется. Все, перевязывать ее не надо, пусть сохнет. Через пару минут образуется корочка, которая к утру отпадет. Только штаны надень, чтобы не сверкать голым задом: все-таки Траш у нас — девушка скромная. Не пугай даму. И скажи спасибо за ее доброту.

— Спасибо, — послушно кивнул воин. — А оно точно не ядовито?

— Нет. Мы уже на Дядько опробовали, и, как видишь, пока все в порядке. — Белик быстро поднялся, ободряюще хлопнул рыжего по плечу и, старательно оттерев руки от крови, подошел к краю уступа. — Лады. Отдыхайте и набирайтесь сил: завтра будет трудный день. С магией не шалите — не дай бог, кто учует, да и толку от нее сегодня никакого — тропа слишком близко. А я пошел.

— Стой! Ты что, опять есть не будешь? — обеспокоился вдруг Литур.

— Нет.

— Воду тогда возьми!

Белик, обернувшись, странно посмотрел на него своими зелеными глазами:

— Нельзя, Литур. Поверь, нам и так нелегко, особенно рядом с некоторыми, от которых магией прет, как от пчелиного улья — медом. Просто слюнки текут, до того сожрать охота. В смысле не мне сожрать, а Траш, но если держаться от вас подальше, то вполне терпимо. Думаешь, чего я не велел вам приближаться? Кстати, извини за утро, Таррэн: я зря погорячился. Спасибо, что вытащил. Идем, Траш!

Пацан быстро отвернулся, чтобы не видеть оторопевшего от удивления эльфа, и, ухватившись за шипы на холках своих хмер, одним гибким движением спрыгнул вниз.