Глава 18

Сила солому ломит. Но и сама не останется незамеченной. За 1833 год получено чистыми тридцать восемь миллионов долларов от продажи благородных металлов. И объемы добычи нарастают. Одна драга уехала на Аляску сливки снимать. Там мало золота, хоть и будет шумиха в будущем. Не сравнить с Калифорнией. Много золота моют на севере наших территорий в предгорьях Каскадных гор ближе к границе с США. И там сейчас основные конфликты. Патрули ловят чужих старателей, но поток не иссякает. Не пугают крепких саксонских парней виселицы, индейцы и рабство на таких же приисках. И не объяснишь, что на их территории тоже большие запасы будут найдены. Привлекает уже разведанное. К счастью, потасовки пока в войну не переросли.

На Крещение Господне 1834 года прибыли первые шесть бостонских клиперов. Вмещают пятьсот пассажиров. Проект построен по мотивам бостонской шхуны для перевозки рабов. Только водоизмещение в два раза больше, 800 тонн у каждого. Плавание заняло четыре месяца от Бостона до Росса. Небывалая скорость. Но и стоимость судна велика — сто пятьдесят тысяч долларов. Это очень дорого. Можно было и за сто договориться, но мы поставили условием помощь в наборе команды и первоочередность наших заказов. Клиперы пришли с полными экипажами, станками, паровыми двигателями, химическим оборудованием.

Все, что можно залить деньгами, заливается. И это привлекло не просто внимание, а ажиотаж. Бустаменте прислал письмо, что на него давят и желают пересмотра аренды. К нам приходят делегации от англичан и американцев с требованием свободной высадки на побережье. И высаживаются на свой риск. Но на такие экскурсии есть месье Бернар с хорошо вооруженными шлюпами, бригантинами и шхуной. Начались заходы разведчиков с Востока, но их вычисляют казаки и индейцы.

Политику легализации золота срочно пересмотрена. Рыбин назначен главным хомячком. Оборудованы пещеры в горах, куда складируют драгоценные металлы. А официально запустили новости об истощении месторождений. Управляющий кушать не может от того, что добро мертво лежит, прибыли не приносит. Составляют план вложений.

Семен Семенович Рыбин

Из грустного — один флейт затонул и продовольствие с товарами на Север не дошло. Погибло двадцать человек экипажа в холодной воде. Остальные выбрались на берег.

На Аляске неспокойно. Компания Гудзонова залива после ряда поражений пошла на компромисс. Точнее, согласилась с правилами, установленными Договором от 1824 года. Теперь купцы поголовно получают лицензии на право скупки шкур. Обманывают, конечно, кругом. Но все же начало положено. Корабли получают сертификат прохода по рекам. Менее двух лет еще им ходить можно, и каждый раз чиновники РАК об этом напоминают. Вроде все вошло в цивилизованное русло. Но не тут-то было.

Сначала произвели сенсацию индейцы из охраны Марии. С семейством Гавриловых они не пожелали остаться и отправлены домой на первом же попутном транспорте. Племя встретило богатых людей, но самое главное, полных впечатлений и рассказов. Полгода путешественники выступали, как лекторы в колхозе, перед собраниями кланов и деревень. В их пересказе жизнь индейцев под белой властью совершенно кошмарна. Всюду подчеркивали нашу положительную роль и называли настоящими русскими и настоящими белыми, в отличии от промышленников всех мастей. Вожди кланов осознали, что закрепление европейцев на их землях лишь начало экспансии с очень неприятными перспективами. Навсегда.

Потом взбрыкнули атапаски. Родственные тлинкитам племена почуяли, что можно жить и торговать на территории будущей Канады по-другому, для своей пользы. И попытались взять пример с соседей. Но тут же англичане их осадили так, что половина кланов, наиболее побитых, засобиралась на нашу территорию. И тысячи две народу по договору с тлинкитами уже перекочевали.

Встретили их и наши, как братьев. Выдали одеяла, топоры, копья, провизию. Кого-то к делу пристроили. Атапаски подлечились, отъелись, оплакали погибших. И объявили месть. Началась партизанская война. А раз тлинкиты родственники, как не порадеть родному человечку? Начались совместные рейды на чужую территорию.

А на нашу англичанам ответные делать нельзя. Да и кто их там разберет, тлинкиты напали или атапаски или еще кто из десятков родственных племен. Тлинкиты построили три крепости-базы для набегов и оказались полностью счастливы.

Компания Гудзонова Залива запросилась на переговоры. Но от нас получила только бумаги с уверениями о принимаемых мерах. Обстановка накаляется. Два полка Его Величества Вильгельма IV прибыли на границы. Чапай организовал лагерь подготовки индейцев, где обучали применению динамита и минированию, стрельбе из ружей и пистолетов.

Барон Врангель прибыл в Росс с экспедицией, в июне 1834 года, как и собирался. После первых оханий и осмотра заводов (ладно, громко сказано) цехов по очистке серебра и золота, морского колледжа с пиратским уклоном, верфи в Бодеге состоялся разговор.

— Я признаю, — махнул серебряную стопку водки Фердинанд Петрович, — ценой неимоверных усилий дипломатии и ухищрений вы переломили безнадежную ситуацию в другую сторону. Но теперь идет другая война. Тлинкиты не изменились. Они просто переключились на другую цель.

— Так и хорошо, — закусил я кусочком копченого лосося, — лучше они в земле, чем мы. Поймут англичане, что в эту игру можно играть вдвоём. А индейцы увидят истинное лицо покорителей Америки.

— В душе я с вами согласен, но мой визит имеет целью донести беспокойство Петербурга по сему вопросу. Вы же знаете, что английское лобби там сильно.

— И что желает английское лобби? — нахмурился я.

— Требует оказать всемерную помощь и поддержку английской администрации в усмирении бунта. Вплоть до пропуска военных судов по рекам беспрепятственно и участии своими силами в преследовании зачинщиков на Российской территории Америки.

— Однако, — крякнул я, — английское лобби руководствуется английскими выгодами. И более ничем. Мы же верны обещаниям и союзу. Не сочтите за грубость, но силы наши встанут не на преследование, а плечом к плечу с тлинкитами.

— Помилуйте, Андрей Георгиевич, — всплеснул руками Врангель, — да ведь это пугачёвщина!

— А лобби ваше есть сплошное предательство, — повысил я голос, — и пропустить корабли военные вы власть имеете бесспорную. А вот дойдут те корабли хоть триста верст по реке дальше, пообещать не получится.

— Напрасно горячитесь, — подернул головой барон, — я как друг прибыл советоваться. И позицию вашу разделяю. И даже был готов к подобному ответу. Но все же неприятно даже представить нас врагами.

— Какие враги, Фердинанд Петрович? — поднял я брови, — английское лобби я слышу, а где же русское? Не отсель ли следует начинать менять что-то?

— Экий вы реформатор! Да за неправильный ответ только меня самого сменят в момент. Депеша туда, месяц там да обратно полгода. И будете через два года встречать нового губернатора[14].

— А вы не уезжайте, — хлопаю я в ладоши, — не хуже найдем место.

— Угу. Индейцев ваших обучать?

Это такая шутка. И одно из больных мест. У каждой нации есть векторы для движения вперед. У тлинкитов явные способности к мореплаванию. На своих крашеных лодках-батах они доходили даже до Чукотки и громили сильнейших воинов побережья — чукчей. Когда совет вождей оценил плоды прогресса и понял, что им тоже можно, начался морской бум. В Ново-Архангельске построили три бота для обучения диких парусному делу. И когда первые ученики смогли не утонуть при сильном ветре и вполне ловко управились, то намылились с визитом к заклятым врагам чугачам. Еле отговорили, но думаю, ненадолго.

Врангель вспомнил, как ему живописали событие. Ранним утром капитан американского китобоя вышел на палубу выкурить трубку отличного вирджинского табаку. Со стороны суши берег залива еще покрывали клочья тумана. Море уже видно до горизонта и слабый ветер гонит волну. Со стороны мыса доносились вопли, завывания и уханья. Из тумана вскоре показался раскрашенный красным и черным большой бот с полосатой мачтой в вымпелах, шкурах и лентах, с большим вороном на парусе. На мачте, бортах и вантах орущие от восторга индейцы потрясали копьями и томагавками.

Из рубки показался их начальник. Лицо чисто выбрито, и тонкие офицерские усики ясно видны. Погоны на мундире прикрыты роучем с обилием орлиных перьев. Штаны, однако, оказались кожаные с индейской вышивкой, наборный пояс с большим ножом на бедре. «Приготовиться к повороту», — гаркнул он. Часть краснокожих занялась делом. А офицер двумя пальцами под козырек отсалютовал капитану. Тот снял шляпу и сочувственно приложил ее к сердцу. Губы его прошептали короткое, однако же узнаваемое на расстоянии русское слово, означающее полный крах. Офицер пожал плечами и развел руками. Бот скрылся в тумане.

Барон Врангель прибыл не только жаловаться. В Россе собирается целый конгресс на тему мирных переговоров с мистером Х. Сам сэр Ричард Пакинхэм с помощниками и делегацией ожидаются. Он единственный из английских официальных лиц провел успешные переговоры со мной, добился дружеского расположения и остался жив. Его и послали.

Ждем представителей Карнелиуса Вандербильта. Уже прибыл лично глава Американской меховой компании Джон Джейкоб Астор. Мы мило прогуливаемся под ручку. Фердинанду Петровичу очень интересно, о чем идет речь.

Американская меховая компания остается основным конкурентом Компании Гудзонова залива. У Астора дела раньше шли прекрасно. Первый мультимиллионер. Состояние около двадцати миллионов долларов. Отец-основатель, и все такое прочее. Но сейчас спад. Если бы не операции с недвижимостью, то вполне мог прогореть. И он ищет новые возможности и рынки сбыта. Поэтому самолично прибыл. Астора направил Вильям, теперь модный немецкий доктор Вольфанг Нойман. И мы успели побеседовать.

Джона Джейкоба на самом деле зовут Иоганн Якоб Астор. Он немец, но подростком вместе с братом сбежал в Англию и три года делал музыкальные инструменты. Потом эмигрировал в Америку и устроился помощником в меховую лавку. Через три года открыл свою. А потом женился на богатой Саре Тодд. И дела пошли резко в гору.

Джон Джейкоб Астор

Достаточно Вильяму было обмолвиться нужным пациентам, что мы знакомы, и что он даже учился у Петрова, как Астор лично вышел на него. С рекомендательным письмом от Вильяма Астор и прибыл.

Интересы его просты. Нужна база на Окинаве, защита и доступ на рынки Японии и Китая. Его шкиперы не чураются контрабанды опиума. Но так, немножко. Взамен он помогает с продуктами, товарами, транспортом и связями.

Я не знаю биографии Астора в будущем. Но в золотой лихорадке он не участвовал никаким боком. Зато скупает активно землю на Манхэттене. После дружеской попойки мы камарады.

— Иоганн, зачем тебе наше сотрудничество? — Мы говорим по-немецки, — мода на меха не вечна.

— Я наслышан о вашей проницательности, дорогой Генрих, — так мое имя на немецком звучит понятней, — но сейчас мне нужен подъем торговли. Тогда вместе мы задушим англичан. С вашими возможностями можно многое.

— Иоганн, я жду откровения, — улыбаюсь я, — слишком высоки ставки с твоей стороны.

— Я не буду тебя обманывать. Меня интересуют не меха, а цена моей компании. В союзе с тобой я смогу продать ее намного дороже.

— Какая выгода мне? — щурюсь я.

— Мы можем стать партнерами. Торговать землей выгодней, чем мехами. Я понимаю давление политиков на тебя и твое особое положение, но в Нью-Йорке есть Вольфанг Нойман. Он в восторге от тебя. С таким придыханием звучат его речи, что помани ты пальцем, и он бросит клинику и побежит к тебе. Ты можешь сделать его своим доверенным лицом. А я помогу. О, Вольфанг, бедный немецкий мальчик! Как жестока чужбина. Он даже на родном языке говорит с английским акцентом. Столько ему пришлось пережить. Но очень талантливый врач. Были намеки, что вы вроде дальние родственники. А мы, немцы, друг друга никогда не обманываем.

— Ты прав, Иоганн, — я приобнял его за плечи, — есть Вольфанг. Но нужен зрелый человек подсказать, направить, отговорить от необдуманных действий. Ты начинал с нуля и сделал все сам. Если ты меня правильно понимаешь, то мы партнёры. Ты поможешь молодому доктору, а я тебе. Наладим логистику поставок и на следующий год продашь свою компанию. А я подтвержу покупателям все договоренности[15].

— Я правильно понимаю, — Астор стал серьезен, — я всегда думал, что гений имеет немецкие корни и еще раз в этом убедился. Ты можешь доверять мне. Связи у меня есть. Скажи, Генрих, это правда, что ты незаконнорожденный сын русского Императора от немецкой принцессы?

— Что за сенсации, Иоганн? — всем видам я показал, что тема запретная и неприятна, — вернемся к делам. Мы договорились. Подробный план сотрудничества обсудите с господином Рыбиным.

Голландец Корнелиус Вандербильт гений коммуникаций. Начинал в шестнадцать лет со ста долларов, которые заработал обработкой каменистого участка земли. Деньги пошли на маленькую баржу, похожую на большую лодку, для перевозки товаров через залив. И понеслось. Американская мечта! Только с голландскими поправками: участок каменистой земли принадлежал его семье. Сто баксов дали не насовсем, а в долг. И баржу отдал в аренду за те же сто баксов родной папаня с правом использования только после заката.

И все же это было свое дело. Приходилось перебиваться кулачными боями в порту. В девятнадцать Корнелиус женился и выкупил собственную шхуну. Потом другие суда. К двадцати трем годам состояние уже достигло аж пятнадцати тысяч долларов. Сейчас ему тридцать девять лет. Он жестко схлестнулся с конкурентами и пытается войти в железнодорожный бизнес. Уважаемый дядечка.

Представителем Вандербильта оказался ушлый молодой человек. Мне с ходу предложили построить железную дорогу с Севера на Юг Калифорнии и от Росса до серебряных рудников на Востоке. С вхождением в долю.

Вторым предложением стала реанимация старого проекта пути через Никарагуа. Панамского канала нет и еще не скоро будет. И строить его крайне неудобно. А через реку Сан-Хуан и озеро Никарагуа пробить водный путь намного проще. На сам канал придется всего сорок пять километров суши. Без горных работ. Если не копать, то можно обойтись железной дорогой в двенадцать миль до порта.

Этот проект еще с семнадцатого века обсуждается. Три года назад голландский король Вильгельм Второй заслал экспедицию для подробного описания и проекта.

Насколько помню, Вандербильт в эпоху золотой лихорадки все же задавит конкурентов путем через Никарагуа. Старатели будут добираться от Нью-Йорка до Сан-Франциско всего за двадцать восемь дней. Но такую скорость имеют только пассажиры, а не груз. Пересадить народ в поезд, а потом на корабль в Тихоокеанском порту намного проще, чем перекидывать грузы из трюма и обратно.

Вандербильт приглашает на аферу. Это пробный шар. Правила игры такие. Я не даю ответа сразу. Гости развлекаются охотой на фазанов и бизонов.

Прибыл посланник в Мексике сэр Пакинхэм с командой влиятельных дядек. И с тремя ящиками виски. Предмет переговоров тот же — безоблачная жизнь английских купцов на наших базах королевства Рюкю. И масса мелких деталей. Где разгружать, кто будет продавать, на реализацию товар или как. Куда можно заходить, сколько времени есть на постой, чтобы не бесить Китай и не беспокоить Вана Утины.

А у меня заготовлена программа посещения. Я показываю полное радушие и открытость. На казачьи показательные выступления сэр Пакинхэм смотрел с интересом, но без задора. Как мы смотрим на почетный караул Индии. Интерес проснулся, когда начались стрельбы из револьверных карабинов. А потом и самих револьверов.

Самуэль Кольт во время захода в Лондон еще три года назад получил инсайдерскую информацию и на коленке вырезал деревянную модель револьвера. Очевидно, утекло от свидетелей первых испытаний. Внешнего сходства для создания действующего оружия мало. И теперь Кольт думает, как сопоставить капсюли с зарядом и с пистолетом. Через два года додумается, и появятся первые капсюльные револьверы. Но до единых патронов в просверленных барабанах своим умом так и не дойдет.

Гости очень пожелали опробовать новинки. Первая партия револьверов «Аляска» под 9-мм патроны, производство которых только начали.

Глаза у команды Пакинхэма загорелись. Но чтобы оценить оружие, нужна война. Никакой вундервафлей это пока не выглядит, но сильное впечатление производит. Наверняка, у английского разведчика про меня целый обзор составлен. В том числе и про Персию, где посол пытался получить экземпляр, но таинственно погиб. Так что я с самым добрым выражением, на которое способен, преподнёс в подарок пару «Алясок».

А вот дальше был коронный номер. Кабель к телеграфу мы проложили пока только от Росса до Бодеги и Сан-Франциско. Новую систему с печатанием букв сделать не успели. Пойдет и старая с точками и тире на бумажной ленте. У них и такой нет. Электромагнитные стрелочные аппараты изобретены уже в России Шиллингом два года назад, в Германии в прошлом году, но до более совершенного электромеханического прибора с кодом из точек и тире еще далеко. Прости, Морзе! И самих кабелей еще нет. До их успешного внедрения еще лет двадцать. А у нас есть.

Сэр Пакинхэм задумался, пока команда бизнесменов орала в восторге. Журналисты строчили в блокноты. Им грезились невероятные возможности и барыши. Вставали картины связи с Индией, с Англией, с Австралией. Войска получали приказы в мгновение ока. Агентурные сообщения доставлялись по тайным каналам. Биржевики и бизнесмены получали ценнейшие сведения. Но все было красиво снаружи. Как эта штука работает, никто из них не знал.

И аттракцион неслыханной щедрости — я делюсь с мировым сообществом рецептами героина и кокаина. С меня рисуют портреты карандашом.

По итогам встречи я стал потенциальным заказчиком и акционером железной дороги, заказчиком пароходов и парусных клиперов, совладельцем телеграфной компании и лучшим другом Пакинхэма в Калифорнии. На никарагуанский канал меня пока не уговорили. Уж очень там обстановка нестабильная. Построишь, а тебе коленом под зад. Я понимаю, что это все плюшки. Причем, гипотетические. Декларация о намерениях. Никакой железной дороги из США в ближайшие десять лет никто не протянет. Локально Вандербильт что-то и сделает. Но это значит запустить к себе кучу обслуживающего персонала, представителей и прочих агентов. Для пробы пусть тянут ветку от Бодеги, Росса и Сан-Франциско к Сакраменто, который наши назвали Святодаром.

Никакого обсуждения прочих вооружений, лекарств не допускалось. От темы с высадкой на земли Калифорнии американских старателей я ушел под понимающие кивки. Бизнес есть бизнес.

Переговоры завершились. Гости с энтузиазмом махали шляпами с палуб корвета и двух шхун. Я налил виски. В дубовом шезлонге на смотровой площадке лучше думается. Паруса почти не видны. Передо мной небольшой залив Росса. За спиной целый город с первыми каменными постройками.

Подошла Алена с Ульяной, Фролом и Василием Ивановичем.

— Все хорошо? — спросила жена.

— Ничего хорошего, — вздохнул я, — все только начинается. Думаете, я не понимаю, что подобные заходы означают? Это разведка боем. Пошло много денег мимо сильных мира сего. Объем золота и серебра прекрасно оценили и прикинули мощности. Они же не знают, что у нас драги появились. Но прежде, чем устраивать войну, надо прикинуть силы. Вот они и прикидывают, насколько можно прогнуть.

— Не зря ли револьверы отдали? — нахмурился Фрол, — и телеграф.

— Все поймут так, что если это отдали, значит, есть в запасе много нечто намного круче. Вы же новости читали?

В Акапулько изготовлена первая заводская партия красителей в сто килограмм для отправки в США. Эксперименты с красным сульфаниламидом показали прекрасные результаты на крысах. Белый пытаются очистить, но нужно время. Спрашивают, красный запускать в производство или обождать? Диктую Алене ответ, что делаем белый и проводим испытания. Торопиться не надо. Красный используем только в клинике для неотложных случаев.

Из Вальпараисо Петров пишет, что инсулины получают чистые. По цене алмазов продают в Европу и США для очень узкого круга лиц под легендой волшебного эликсира.

— Я пытаюсь выиграть время, — новый глоток виски разгоняет кровь, — в открытую сейчас не полезут. Пакинхэм даст заключение о возможности дипломатического решения. Но на прочность обязательно попробуют. Только в другом месте, исподтишка и чужими руками, как у англичан заведено.

Жан Орэ сделал еще рейд с «Саутгемптеном», «Индианом» и двумя клипперами в Персию. Нариокира уезжать не хотел. Фрол тайком показал ему малый дирижабль на закрытой базе в тридцати верстах от Росса. Полетали немного. Юный самурай вдохновился необычайно. Я лично пообещал поддержку и убежище в случае конфликта с Такугавой. Принц ничего не обещал, но выразил желание встретиться на нейтральной территории. На Рюкю. Добрались хорошо. Возле Кюсю спустили принца со свитой в шлюпки и отправили домой.

На Окинавских островах оживление и подъем национального сознания. Еще бы! Навешали японским наемникам и их больше не видно. Впрочем, Жан, как и обещал, отправил клипер к островам Бородино. Из восьмста пиратов в живых осталось чуть более пятисот. Ловят рыбу, вырастили ячмень и рис, установили четкую иерархию и железную дисциплину. Очень хотят куда-нибудь к людям. Хотели сначала продать их в Ачехе Туанке для армии. Но решили забрать себе на обратном пути. Мол, граф придумает, куда определить.

Меха продали очень выгодно. Закупили чай на все деньги. Поселенцев оказалось две тысячи. Начались в России репрессии. Ловят и на каторгу отправляют. Эти только благодаря усилиям Прова добрались, подлечились, кормятся и ждут рейс. Зато груза под завязку. Это Пров постарался. Собрал тканей, продукты, товары для индейцев, караваны с движетелями, патронами, пулеметами, револьверами, оборудованием из России. Последними.