Глава 4

Утром еще только сворачиваем лагерь после ночевки, а нас уже встречает делегация на верблюдах и скакунах с трубами и глашатаями. Не совсем нас, как выяснилось. Принц сразу коротко попрощался и во главе свиты отправился вперед под восторженные крики встречавших.

Алена переоделась в иранское одеяние, обвешалась золотыми цепочками и браслетами. Ей идет. Ульяна в горской одежде. И я наряд а-ля Индиана Джонс сменил на широкие персидские одежды с военным уклоном. Нарываться не надо. Неуважение чревато трагедиями, особенно на Востоке.

В той истории Грибоедов Александр Сергеевич вместо консульства в Тебризе самовольно обосновался в Тегеране, как новый посол. Совершенно не по чину. Мало того, сразу развернул бурную гуманитарную деятельность по своему усмотрению и к недовольству шаха. На территории посольства находили укрытие грузины и армяне. И когда там спрятались от насилия две армянские девушки, такое поведение дипломатов расценили, как вопиющее неуважение к местным культурным традициям и нарушение дипломатического протокола.

Толпу поборников древних обычаев возбудили по щелчку пальцев. Бородатые ценители армянских девушек выпучивали глаза, махали кинжалами, и никто не удерживал погромщиков. Русская агентура заранее доносила о приготовлениях к акции. И Грибоедов официально успел попросить Шаха об эвакуации дипмиссии. Но Шах игнорировал. Лично ему очень обидно было за огромную контрибуцию по итогам войны. Даже в гареме пришлось собирать драгоценности. Решил наказать. Получилось еще хуже.

В той истории всех сотрудников миссии убили. Кроме секретаря Мальцева. Тот соврал потом, что завернулся в ковер и его не нашли, хотя разграбили все, что не приколочено. Сразу видно уши чужой агентуры. И скорее всего английской. А Шаху пришлось извиняться и посылать сыночка в Питер с последними драгоценностями и алмазом «Шах».

В этот раз Грибоедова с сотрудниками спасли в последний момент. Как он и хотел, эвакуация миссии получилась. Правда, не лучшим образом. Ну да дипломаты остались живы, важные бумаги вытащили. Государю объяснили ситуацию, санкций за самовольную операцию не последовало, наград пока тоже. Но на заметку взяли. Гурский потом попенял, что, как минимум, его надо было поставить в известность.

Теперь мы идем под легендой гонимых Царем и утешаемых Шахом. И цель наша — посильная поддержка обездоленной войной страны. Не знаю, чего принц наплел, но никаких недовольств пока не видно.

Мы зашли в выделенный для нас район на окраине города и встали укрепленным лагерем. Для моей семьи и ближайших соратников выделили европейского вида виллу с цветущим садом и газонами, слуг и охрану. А следующим утром меня со свитой пригласили во дворец. Без женщин.

Восточная тяга к роскоши вечна. Кругом шелка, мрамор, золото, древности. Али-Шах, в отличие от наследника, стройный до худобы. Борода длинней в разы. Несмотря на возраст, седых волос нет. Весь такой утонченный интеллигент. Добрый и домашний без всякой фальши. Понятно, что главный силовик в Персии все-таки его сынок Аббас-Мирза.

Наша неторопливая беседа течет. Скрыплев переводит. Подробно расспрашивают про путешествие, про дела в России. Одним днем не обойдется. На прощание шах обнял меня и заявил, что побратим его наследника считается и его сыном.

А вечером принц пришел ко мне для подготовки переговоров.

— Ты очень понравился отцу, — вопреки традициям заявил он с ходу, — и ты нам нужен.

— Отлично. Мне бы просто к Буширу пройти.

— Ахаха, брат, как я тебя люблю, — засмеялся он, — знаю, что русский царь говорил тоже самое и клялся в дружбе. Но ты увидишь разницу. За проход не беспокойся. Это уже мелочи.

— Предлагай. И спрашивай.

— Почему тебе нужна холодная Аляска? Я видел ее на глобусе. Почему не Гилян? Братья должны держаться вместе.

— Что взамен? — я налил вина себе и принцу.

— Двигатели, оружие, люди и военная поддержка.

— Но ты же понимаешь, что это возможно только в рамках нашего кувшина? — напомнил я его метафору, — техника и оружие останутся в моих руках. Защита династии Каджаров? Согласен. Возможно, участие наших бойцов в операциях. Но не в подчинении Шаха.

— Это как?

Мы долго спорили и записывали тезисы. Две недели шли предварительные согласования. И до Навруза мы не успели получить ответ. Аббас-Мирза пожимает плечами: «Это Восток, брат мой, тут не торопятся с важными решениями. Давай праздновать и наслаждаться жизнью».

Празднуем и наслаждаемся. Хотя напряжение нарастает. При дворе полно английских советников, послов, военных, бизнесменов всех видов и представителей Ост-Индской компании. Французы тоже встречаются, а немцев мало.

Ко мне на виллу наведался сам английский посланник сэр Джон Макдональд Киннейр. Игра против России в Персии его основная задача. И разгром русской миссии его рук дело. Личность легендарная. В прошлом году стал рыцарем-бакалавром и соответственно, сэром. Надо принять обязательно.

Сэр Киннейр

После взаимных представлений и приветствий мы уселись за стаканчик щербета.

— Вы совершенно в восточном стиле, мой друг, — улыбается сэр Джон.

— А куда деваться? — включил я бедную овечку, — по сути я в изгнании.

— Увы, такова плата гениям, — посол предупредил мои возражения взмахом руки, — я знаю о ваших достижениях в фармации и медицине. Но гуманизм и варварство несовместимы.

— И я это прочувствовал в полной мере, — скорбное выражение далось мне легко.

— Но такое положение не везде. Есть люди, что ценят научные достижения и умеют дать им жизнь. И уж, конечно, обеспечат должную славу, богатство и положение в обществе изобретателю.

— Все изобретения уже повторили, — развел я руками, — и их используют. Немцы и французы синтезировали уксусный ангидрид и получили сулицин. Производят под названием аспирин. Пока на наших фабрик он получается чище и сильней, но догнать по качеству дело времени.

— Мой друг, вы забыли упомянуть героин и кокаин, рецепты которых пока не известны.

— Единственно, что осталось. И то не мое, а господина Петрова, поэтому открыть формулу совесть не позволяет. Вы же понимаете, что в России тайны не держатся, — я выдохнул и махнул разом стакан щербета.

— Это отсутствие культуры ведения дел. Но это не страшно. Посмотрите на Англию. Надо просто быть впереди других. Ученых поощряют, а не топят в грязи.

— И в России поощряют, только изобретения откладывают.

— Вот! — поднял он палец, — своевременная награда и обеспечение работой, это тоже культура. И доверять благоразумнее культурным и цивилизованным людям. Дикари так непостоянны.

— Если вы про персов, то они сами заложники своих воззрений, — вильнул я.

— Я вижу, что вы меня поняли, мой друг, и рад этому безмерно, — посол поднял фужер и отпил глоток, — прошли слухи, что на ваш караван напали разбойники. Возможно, целью был принц, а возможно и вы.

— Были демоны. Мы этого не отрицаем. Но они самоликвидировались.

— Ну уж не сами. Некое фантастическое оружие со слов очевидцев в минуты убило нападавших, — посол пустил легкую улыбку, — но не всех, как понимаете.

— Это вы про ракеты что ли? — поднял я бровь, — нашли фантастику. Для местного средневековья вещь страшная и необычная, но в просвещенных странах давно применяются. Вы же сами не даете им ракеты полковника Конгрива, вот и боятся. Не спорю, наши ракеты чуть совершеннее за счет выделки, но намного дороже. И остаток их ушел на разбойников почти целиком. Даже запускать пришлось с рук за неимением станков.

— Свидетели описывают нетипичное действие ракет. Схоже с картечным залпом, — прищурился посланник.

— Они вам наописывают. Надо потери оправдать, вот и придумали со страху. Вы же сами были советником в персидских войсках, руководили операциями против русских в последнюю войну. На ваших глазах Паскевич громил превосходящие в десять раз силы персов. Что удивительного?

— Ну да, ну да, — покивал сэр Джон, — а многострельное ружье на повозке тоже со страху померещилось?

— Это неудачный эксперимент. Дорого сердцу и я хотел продолжить работы. Но ствол разорвало от перегрева и грязи. Этот порох не годится. Перспективы зависят от химиков.

— Ну да, ну да, — вновь покивал посол, — и все же я хочу понять вас, Андрей Георгиевич. Что может быть прекрасней, чем играть в команде сильных и постоянно выигрывать? Ведь и вы сильный игрок. Только непонятно чей.

— Эх, любезный сэр Джон, кабы я сам знал! — схватился я руками за голову, — но позвольте мне разобраться в себе. Я застрял тут и не могу пройти даже до Бушира. А еще в Америку надо добраться.

— Так это как раз время, чтобы подумать, — сэр Джон с улыбкой пожал мне руку масонским знаком.

После разговора я собрал на совет самых близких.

Алена у меня бессменный секретарь, Ульяна единственный сильный оперативник, хоть и с ребенком, но без закидонов, которые в реальной жизни сводят все преимущества женского ума к нулю. Игнат командует пятеркой самых приближенных боевиков. И Пров с неформальными связями в русском полку и при дворе.

— Пройти нам не дадут, — начал я сразу с вывода.

— А если дадут, то в Бушире застрянете, — кивнул Пров, — этот посол там семь лет агентом был. Знает всех.

— А что ему надо? — спросил Игнат.

— Все. И вместе с нами.

— И что думаешь? — Алена смотрит в пол, она уже знает, что я думаю.

— Мочить в сортире, — шепотом говорю я.

— Посла? — округляет глаза Пров.

— Это резидент разведки. С очень мощной агентурой и с гигантскими возможностями. За ним вся Ост-Индская компания[1], а за ней колониальная армия Индии. Нам его не переиграть. А вот если уберем, то пока почта идет туда, замена едет сюда, новые планы, новые люди, новые отношения. Можно и проскочить по бровке.

— А что бы им тебя не убрать? И всех нас, как Грибоедова, толпой? — хмыкнул Игнат.

— Предполагаю, что я для них непонятная фигура. Не могут понять, какой ложи масон и какие планы имею. Вдруг, уберешь, а окажется своего. Или надеются использовать против Императора.

— И кто исполнит? — Игнат посмотрел на Прова.

— Так что гадать, — вздохнул Пров, — я теперь местный. Но дело не быстрое. Надо посмотреть, где берет еду, куда гулять ходит, с кем водится. И денег надо. Чем больше, тем быстрее будет. Братанов, как дело обстряпают, тоже надо в Астрахань отправлять.

— Видишь, Пров Минеевич, — положил я ему руку на плечо, — какое дело тебе на вступление в должность. Считай это экзаменом. Мы тебе доверяем, а здесь перед самим собой ответ держать. Выдержишь, значит годен. И с остальным справишься.

Пров Минеевич Карасев

Через десять дней Навруза празднества стали затихать. Сэр Джон заглянул в гости перед отъездом в Тебриз.

— Надеюсь, вы примете правильное решение. И познакомите меня со своим изобретением, — он разглядывает с вниманием натуралиста.

— Смею заверить, сэр, я уже принял решение, и вы непременно увидите новинку. Но простите, мне нужно время. В любом случае, уверяю, что не тронусь из Тегерана, пока все не решится.

— Что ж, разумно. Я здесь еще две недели. Если времени не хватит, мы можем встретиться в Бушире. Дайте знать представителю в нашей миссии.

После некоторого расслабления ключевые новости вдруг случились одна за другой. И узнал я их от Аббас-Мирзы.

— Не скрою, брат мой, я не хочу твоего отъезда. Но ты должен знать. В порту Бушира встали на килевание два брига «Фоксхаунд» и «Электра». Дожидаются тебя для отправки в Америку. С ними еще транспорт «Индиан». Но и его не хватит, чтобы разместить всех твоих людей. Подумай, кого ты хочешь оставить. Я позабочусь о них.

— Уже прибыли? Простой в порту денег стоит. Не важно, сколько отправим сразу. Остальные подождут. Но если сидеть тут, никто не уедет. Я буду собираться.

Но свернуть лагерь не вышло. На следующий день Скрыплев прискакал в великом возбуждении.

— Андрей Георгиевич, прибыли гонцы от Самсон-хана. Весь дворец на ушах. Шах срочно вас требует.

— Сейчас кофе допью и пойдем. Скажи Игнату, чтобы лошадок готовил.

Во дворце меня встретил Аббас-Мирза с горящими глазами. Как-то очень крепко обнял и все в глаза заглядывает. За руку, как ребенка, меня ведут в зал. Посреди стоит стол, на нем подставка, на подставке на синем бархате сверкает золотом корона.

— Никак Самсон Яковлевич выкопал? — потянул я уголком рта.

— Это только один предмет. Курьеры привезли в доказательство. Пишут, горы золота. Целый караван снаряжают.

— Хорошие новости. Ты спросил про сокровища, я ответил. Что-то не так?

— Ты мог бы взять их себе, — прищурился принц.

— А не ты ли говорил, что дружба — самая большая драгоценность? И до сих пор сомневаешься? Или отец тебе не верит?

— Теперь верит, — задумался Аббас-Мирза, — а ты мне веришь?

Лично меня вполне устраивают просто дружеские отношения с настоящим и будущим правителями. Так удобней. Меньше внимания. Вон, старообрядцы сбежали на Кавказ или в Монголию, или в ту же Персию. И кто про них вспоминает? Никто не требует выдачи, как тех же перебежчиков русского полка. Живут тихо. Религиозных притеснений пока нет и еще не скоро будут. Вот и нашим бы так укрепиться, поддерживать центральную власть, делать свои дела и быть мне опорой в торговле.

А вот Аббас-Мирзе нужно намного больше. И во мне он увидел поддержку не только в противовес англичанам, туркам или русскому царю, а в первую очередь, своим многочисленным родственникам, наследникам второй и третьей очереди. И заполучив нас в союзники принц обретает сильную и независимую позицию. Предавать будет некому. Не как тот зять Шаха, что отдал без боя русским вотчину принца и столицу Великого Азербайджана великолепный город Тебриз. Не как прочие родичи, во взятках похоронившие его реформы, обучение войск и научный прогресс. Только как обставит Аббас-Мирза эту позицию?

Я нагло выдвинул условия по образцу покупки Российско-Американской компании. Есть надежда, что откажут. Шаха мы и так устраиваем. Хитро затянут, наобещают с три короба, на том все и кончится. Ну, поговорим, покурим кальян. «Мир брат, солнце брат, любовь на всей земле. Ну мы к индейцам пошли, еще увидимся». Наводку на золото, опять же подогнали. И я каждый день жду миролюбивый ответ от Шаха в духе: «Очень интересно, перспективно, но преждевременно. Муллы не поймут, англичане не одобрят, жаба не подпишет».

Уже через неделю, когда терпение закончилось, и я отдал команду к сборам, Скрыплев торжественно объявил вызов во дворец для долгожданного приема. С делегацией.

Я взял с собой Прова Карасева, доктора Гаврилова, Кирилла по военной части, Фрола по производственной, Рослина по научно-изыскательской.

Шах излучал вселенскую мудрость, добродушие и любовь. Рядом с ним Аббас-Мирза с хитрой и довольной физиономией. И десяток богато одетых больших чиновников и членов семьи с важными и хмурыми лицами.

После витиеватой речи Шаха о важности доверия, настоящей дружбы и защиты в непростых реалиях жестокого мира на золотом блюде два генерала вынесли толстую пачку бумаг. Скрыплев вспотел, пока читал и переводил. А мои брови поднимались все выше, глаза открывались все шире. Исправлений почти не было.

И мы подписали соглашение и декларацию о дружеских намерениях и торговых отношениях Персии с Русско-Иранской компанией.

На сухом остатке: Гилян передается в аренду на девяносто девять лет. С правом пользования Ираном портами и водами по нашим правилам и законам, правом прохода по купеческим и военным делам с оформлением разрешений. Мы имеем право на разведку и использование земельных ресурсов в сопредельном Мезендране, а в других областях по согласованию и дополнительным соглашениям. Безопасность границ Гиляна и сохранность территории обеспечивается собственными силами. В случае необходимости оказываем и получаем военную помощь в доступных пределах. С нас сбор налогов в казну Шаха первые пять лет. Потом свободное плавание. В остальном очень объемное соглашение с весьма размытыми формулировками. Ну что? Хотел, предлагал? Получай.

Я тут же представил Прова, как будущего исполнительного директора. После подписания мы получили свой экземпляр. На этом аудиенция не закончилась. Меня торжественно наградили орденом «Льва и Солнца», который сам Фатх Али-Шах и утвердил. За заслуги перед Персией. В прошлом году сэр Джон такой же получил.

Кроме этого, выдали дорожные пропуска и грамоты на требование помощи от чиновников всех рангов. Выделено фуражное зерно, правда, немного. И в охрану сотня русских стрелков со Скрыплевым во главе. А еще из арсеналов Шаха выгрузили запасы луков около трех тысяч. Когда-то их считали произведениями военной техники. Композитное исполнение из разного дерева, рогов и накладок. Некоторые после многовекового хранения можно только в музей отдать. Но многие еще вполне пригодны. К ним прилагаются мешки стрел. Копий выдано без счета. И все они немодные — старинные, длинные, хорошего железа, широкие, как алебарды. Алебарды и топоры тоже есть, но мало. Зато ножей, кинжалов и стилетов множество. Большей частью трофеи очень кустарного происхождения, но не мало прекрасных экземпляров индийского, узбекского, испанского, афганского и даже африканского творчества.

Я сам интересовался персидским белым оружием. И мы активно брали кинжалы и сабли. Вот принц и решил внести свою лепту.

После всех перипетий мы снимаем стресс. От глаз блюстителей морали подальше. Наговаривать не стоит на всех персов. У местных языческие, родовые и племенные обычаи переплелись с мусульманством. Да и для мулл часто религия просто ширма, за которой стоит обычная власть. «При виде золота лицо меняется даже у святого», эта народная пословица много говорит и об их святых, и об отношении к золоту.

— Ну что, ребята, — поднял я первый тост, — не зря вытряхнули все козыри. Не успели до Америки добраться, а уже имеем иранский филиал компании размером с треть мереславской губернии. За почин!

— В Питере с ума сойдут, — пробормотал Гаврилов и закусил сыром, — представят, как предательство.

— Англичанам, значит, можно по всему свету компании устраивать, а как мы, так предатели? — с улыбкой и акцентом притворно возмутился Вильям.

— У Питера свои интересы. И он об них заботится, — чуть нахмурился я.

Для меня остается загадкой, сколько народу удастся вытащить из России. Точнее, сколько выпустят без видимых препятствий. Не может одномоментно десять тысяч купцов по торговым делам в Персию ехать. И это только известные мне цифры желающих. А сколько отчаянных голов и искателей приключений, бегунов от помещиков и дезертиров из войск прослышат о новой колонии? А Император и так спит и видит, как вытащить русский полк из Ирана на Родину. А тут новая утечка народа.

Сразу же после подписания я с Ульяной составил секретный доклад Гурскому с примечаниями для Бекендорфа. В нем представлены успехи по организации военного сотрудничества и расписаны перспективы. Шах просит военных советников и оружие[2].

И отдельно выделены слабые места и намечены вербовочные подходы к Самсон-хану. Ульяна под охраной отнесла конверт в русскую миссию для передачи дипломатической почтой. Реноме соблюдено. Теперь можно своими делами заниматься. А в случае чего «грузите апельсины бочками, высылаем новый телескоп».

Есть и совершенно секретные договоренности без всяких бумаг. Я обещал помочь с вооружением Аббас-Мирзе.

— А теперь давайте за нашего главу иранского филиала, Прова Минеевича, — поднял я тяжелый фужер в серебряной оплетке, — кадры решают все. Пров Минеевич устроил дела честь по чести в Астраханской губернии. Теперь доверим официальную должность.

Разбойник пустил пьяную слезу.

— Был я каторжником с рваным носом. Приютили, к делу пристроили, нос зашили. Думал, вот вершина моя. А теперь, почитай, управитель целой губернии. Да я тут порядок наведу! Не сомневайтесь, Андрей Георгиевич. Мне бы только русских побольше. С татарвой да персами каши не сваришь.

Пока шли сборы, прокладка маршрута с местами стоянок и водопоев. Я обсуждал с Провом дальнейшие мероприятия по Гиляну. Секретарь у Прова смышленый паренек Акимка записывал.

— От болот держитесь дальше, — наставляю я, — климат в низинах нездоровый, малярия скосит. Забирайтесь в горы с лесами, там и устраивайтесь. Тигров не так много. Перестреляете. Пещеру сыщешь под лабораторию. А лучше несколько. Одного химика с учеником тебе оставлю для разработки ископаемых. Приборов не дам. Грамотный народ из Астрахани переманишь.

— Дело не быстрое, Андрей Георгиевич, — качает Пров головой, — в Гилянской земле только угля довольно. Остальное возить придется.

— А никто и не гонит. Демидовские заводы никто ставить не заставляет. Для этого нет ни людей, ни ресурсов. И больших задач у тебя нет, — машу я пальцем перед ним.

— Обещано вроде Мирзе оружие и двигатели?

— Мало ли что. Это наши с ним договоренности. Пока никакого оружия для персов.

— Так и англичане не дают, — почесал бороду Пров, — ко мне с намеками подходит. А если попроще ракеты сделать?

— Можно, — кивнул я, — для изъявления доброго расположения и в рамках договоренностей. Фугасные и зажигательные. Хватит ему. Про вышибные заряды и не заикайся. Скажешь, мастеров нет, чертежи размокли.

— А вот двигатели где собирать?

— От глаз подальше. Не великие мощности для этого требуются. Себя обеспечишь и то большое дело, — я уставил на Прова указательный палец, — твоя основная задача людей принимать и переправлять. Мастера одного тебе оставлю. Других сманишь из Астрахани.

— Тоже хитро дело, — вздыхает Пров.

— Получится, хорошо. Не выйдет. И так ладно. Еще раз говорю, твое дело — дипломатия и оборона наших переселенцев. Думаю, что далеко не все в Америку пойдут. Многие здесь осядут. Колонию сделаем. А там, как Господь устроит.

— На рисе наши долго не протянут. Одно дело доброе, что морозов нет. Так жара летом.

— Зато пшеница растет, а не овес и не рожь по обещанию. Кукуруза будет хороша. Но это не главное, — я убавил голос и наклонился к нему.

— А что еще?

— Обратно корабль пойдет, закупит чайных кустов. Вот с них и начнешь покорение мира.

— Нечто не растет в Иране?

— А ты видел где? Не посадили еще. Первый будешь. А вырастет, так уж персы ничего и не будут пить кроме него, — махнул я рукой.

— Ишь ты? — Недоверчиво хмыкает Пров.

— Вот тебе и ишь. Будешь выращивать знаменитый гилянский чай[3].

— А двигатели?

Я прекрасно понимаю, что никаких заводов он не построит. Но сборочный цех запросто получится. Часть деталей из России закажет, часть в Тебризе сделают. А здесь соберут и своим дополнят.

— А с англичанином что? — прищурился Пров, — говорят, недовольство имеет после вашего приема у Шаха.

— Ну что-что? Обещания надо выполнять. Я ему отдам револьвер. На время. А обратно его вернешь ты. Все понял?

— Понял, — поджал губы Пров, — здесь ничего не выйдет. Пронырлив уж очень. Но дорожка длинная.

— Вот и проводи товарища.

Сэра Джона я навестил.

— О, мой друг, я не надеялся вас увидеть. Такое важное лицо теперь, что совсем не имеете времени на визиты старым приятелям, — распахнул он шутливо объятия.

— Вы думаете, что такое большое счастье иметь дело в Персии? Я сам не рад, что пустился в эту авантюру, — пожал я ему руку.

— Но-но, не отчаивайтесь. У вас есть верные советчики. И все повернется к общей пользе, — взгляд его прикован к свертку у меня подмышкой.

— В таком случае прошу взглянуть на мое изобретение. Возможно, советы понадобятся и к нему, — я протянул сверток.

Посол настолько проникся, что немедленно в сопровождении охраны мы отъехали на две версты от города и произвели стрельбы. Отдача бьет, но рука у англичанина твердая.

— Прекрасно, невероятно! Вы получите ответ, как только я встречусь со специалистами.

На том и расстались. Наружное наблюдение Скрыплева донесло, что Сэр Джон направил записки в несколько адресов. А сам напевает песенку и собирается в отъезд.

Наутро мы покинули Тегеран.