Глава 6

Ласковый теплый ветер гонит нашу эскадру из Персидского залива в Индийский океан. Самый медленный в эскадре, это «Аугуста». Крепкий корабль, но мореходные качества средние. Идет четыре узла. Это семь километров в час. Хорошо, бурь нет или штиля. Капитан швед Ольсен настоящий морской волк. Грива седых волос и бородка под затертой треуголкой неаккуратно выглядят, но личная харизма все исправляет. А вот капитаны флейтов в основном бороздили Балтику. И только высокое жалование заставило их пойти с Никифором. Один флейт зовется «Один», другой «Кальмар».

«Индиан» чуть быстрей, узлов семь выдаст в среднем. Бриги могут дать десять-двенадцать узлов. Это наш основной кулак. Наиболее опытная команда на «Лисе». Про опытных канониров рассказывают байки. И Кирилл с тридцатью боевиками и ракетами. На «Шамане» тоже не мало суровых профессионалов, но команда пока не слажена для боевых действий, много новеньких. На нем разместились полсотни казаков.

На пятый день мы прошли Ормузский пролив и перед нами раскинулось Аравийское море. Я благодарен Жану Орэ за организацию. Администратор с большой буквы. Все куплено, все загружено и распределено идеально. На борту «Индиана» народ занят чем угодно, кроме безделия. Только я думы гоняю.

Подошла Алена. Сын Колька с Уьяниной дочкой под присмотром двух нянек под навесом из парусины гуляют. Уже ползает вовсю. Я на юте смотрю назад, в сторону Персии.

— Что хмурый? — Жена обнимает сзади, — вон все как радуются морю и хорошей погоде.

— Думаю, имел ли я право сдернуть более двух тысяч людей и подвергать их жизнь риску. Остались бы в Персии. Зимой хурма, летом арбузы. А мы с двумя десятками добровольцев сплавали бы на Аляску узнать, что к чему. Потом вызовем желающих.

— Потом не будет, — Алена прижалась щекой к спине, — люди тебе доверяют сейчас. И не только тебе. Думаешь, никто не чувствует важный момент? И я чую, и Уля, и Никифор. Зря, что ли сбежали? Все будет хорошо.

— Мы практически банкроты. Все деньги ушли на прокорм народа и подготовку к плаванию, на закупку оружия и товара. Чего-то еще закупим в портах, а дальше не знаю, что делать. Приплывём такие красивые. Уже морозы начнутся. Кто нас кормить будет? Индейцы?

— А хоть и индейцы, — хихикнула Алена, — они как-то живут. Не сеют, не пашут. Охотой да рыбой промышляют. Там не пустое место. Покажут поди, где лоси ходят. Стрельнем.

— А жить на зиму где? Землянки или вигвамы? Их еще устроить надо. Там не Персия.

— Хочешь, посмотрю судьбу? — задурачилась Алена, — ай, красивый, всю правду расскажу. Позолоти ручку.

— Было бы чем, — вздохнул я, — на картах раскинешь свое дальнее прогнозирование?

— Фу, ваше сиятельство! К чему эти европейские пошлости? Наш, исконный способ лучше, — вынырнула она спереди и заглядывает в лицо, — И так постоянно смотрю. Опасности для тебя нет. Но для уточнения и твоего успокоения возьму такой труд.

Много времени Алена не заняла. Через полчаса уселась напротив меня.

— Ты картинки в моей голове не видишь, а словами мне объяснять сложно. Так уж как-нибудь пойми.

— Давай, — махнул я рукой.

— Не вижу я холода лютого в будущем. Тепло вижу. И божка буддийского вижу.

— В смысле? Помолиться Будде что ли?

— Вот еще, — фыркнула Алена, — молиться Христу надо. А божков использовать и не сомневаться, пока дорога открыта.

— Ясней не стало, — улыбнулся я, — но оптимизма прибавилось. На тебя посмотришь, и жить хочется.

— Так смотри почаще! — Алена щелкнула меня по лбу и со смехом сбежала.

Все освоились. Народ молится утром и вечером, стирает белье, поет песни, играет в свободное время. Вторым лейтенантом на «Индиане» оказался испанец Серхио Ортега. У него длинное имя. Все зовут его Серхио. Для будущих контактов испанский язык нужен, и я попросил его за отдельную плату заниматься с желающими. Для примитивного разговорного языка нужно выучить сотню фраз, пять сотен слов и практиковаться. Желающих оказалось так много, что Жан приревновал и обещал курс французского бесплатно. Времени в море много, мы посещаем и Жана и Серхио. Испанский для нас проще и ближе, но адмирала нельзя обижать. Уля, как всегда, впереди. Я рекомендовал по возможности на остальных кораблях осваивать испанский.Рекомендацию приняли, как приказ и устроили языковую школу, благо носителей языка хватает.

Через четыре дня мы бросили якоря в бухте Матраха. Крупнейший порт на севере Аравийского полуострова. Впереди переход через Аравийское море. Наши крестьяне пялятся на негров. Негры на крестьян. Закупили сотню баранов, свежих фруктов и обновили запас воды.

На утро без приключений вышли в море. Остановок не предвиделось до самой Индии. Наш адмирал взял курс на Каликут. Не путать с Калькуттой. И через десять дней мы планируем зайти на день в порт, если пустят. В Матрахе Жан услышал, что некоторые города в Индии закрыты на карантин по поводу холеры.

— Ничего страшного, — Жан сделал глоток красного вина из большого кубка, — если Каликут закрыт для русских судов, а это английские свиньи могут устроить, то пройдем чуть дальше. Там небольшой город Тривандрам. Для наших нужд вполне достаточно.

— Ну и название. Язык сломаешь, — улыбаюсь я.

— Это еще что. У города есть второе название. Вот его вы после кружки доброго вина точно не скажите. А я скажу, — Жан задрал вверх бороду, — Тируванантампурам, вот.

— Да уж, — я хотел сострить, но воспоминания шевельнулись в моей голове, и улыбка исчезла, — а нет ли там храма Вишну?

— Как не быть. Они почти в любом городе есть. Но там храм древний и его название я уже не помню.

— А я помню, — сжал я губы и прищурился, — Падманабхи.

— Вот сюрприз! Неужели вам знакома Индия? — Скосился на меня Жан.

— Очень плохо. Видел на глобусе.

Я заходил по палубе. И растер лицо руками.

— Позвольте, Андрей Георгиевич, да что же случилось?

— Пока ничего, мой адмирал. Мы идем в Каликут. А большой ли тот городишко с храмом Вишну?

— Да я там был всего раз. Не так велик, но много паломников. Особенно на праздники. А еще полно всяких художников и ученых. Это столица княжества Травонкор. Там есть английская миссия и живет раджа.

— Это плохо, — надул я щеки и запыхтел, — а далеко ли храм от моря?

— Версты три будет.

— Тоже не весело. А с другой стороны, почему бы и нет?

Я бегом скрылся с палубы, оставив адмирала в недоумении.

Название сложно выговорить. Но если повторять несколько раз, то запомнить можно. В этом городке, в храме Вишну найден самый большой сухопутный клад в истории. На двадцать два миллиарда баксов. Золота тонны, но главные ценности оказались в драгоценных камнях. Просто вскрыли подземелье по наводке одного грамотного адвоката и нашли. Взять? Но как⁈

Я успокоился. Капитан пригласил выпить вина на закате.

— Что бы вы там не задумали, — прищурился Жан Орэ, — я с вами.

— Настолько мне доверяете?

— Не вам. Себе. Я уже достаточно пожил, чтобы делать выводы. И прошу во мне не сомневаться.

— Ну что ж, — я смакую вино, — нам нужны кое-какие знакомые в Каликуте. А задумал я вот что.

Тот самый храм

Последние два дня мы идем в зоне муссонов. Дожди поливают, как из ведра. Солнце светит, а через минуту уже летят тучи, сверкают молнии.

Показался неприветливый порт. Бухта Каликута неудобная. Наша эскадра встала на якорь в трех милях от берега. Прибыли английские чиновники в сопровождении местных солдат. Оказалось, русских вовсе не допускают по причине карантина. Но почему-то согласились пропустить Жана Орэ и французов-капитанов. Я спорить не стал. Жан задачу понял.

Через два дня на борт «Индиана» в сопровождении пьяного Жана поднялся француз весьма прохиндейского вида.

— Месье Бернар готов выполнить наше щекотливое поручение, — Жан подмигнул мне.

— Не обманет? — поморщился я при мысли о последних деньгах.

— Ну что вы! Меня он ни разу не подводил.

— Ты хочешь сказать, что нашел своего друга?

— Скорее делового партера. Вы же понимаете, «Марсель» мне достался не совсем праведным путем, — Жан смешно пожал плечами и озорно глянул на меня.

— Он точно тот, кто нужен? — наклонил я голову.

— Лучше не сыскать! — Жан доверительно снизил тон, — и он с командой сейчас на мели. Мало того, он хорошо знаком с самим английским начальником порта Тривандрама.

— Совсем хорошо? — прищурился с улыбкой я.

— Угу. Его тоже придется брать в расчет.

— Тогда распределяем роли. Ты, как адмирал компании, берешь на себя морскую и портовую часть. А я начинаю репетиции со своими.

— Да, монсеньор, — вытянулся Жан.

Через два часа ялик с пиратом отвалил в сторону десятипушечной бригантины. Я собрал командиров на совещание. И вечером мы провели первые репетиции.

* * *

Сватхи Тхирунал Рама Варма II был без преувеличения гениальный композитор, музыкант и певец. Его имя должно остаться в веках. Оно и осталось. А потому заботы о грязных оборванцах не должны отвлекать от искусств. Есть при дворе недовольные все больше возрастающей ролью англичан. Но пусть сами попробуют устроить порядок, как они. Не получалось раньше, не получится и потом. Поэтому никаких пересмотров договора с англичанами Варма не желал. Три года он уже король Траванкара, и англичане прекрасно справляются с администрированием. Почта работает, батальоны мадрасского президентства Компании удерживают порядок, налоги собираются. Все устраивает короля. Хочется англичанам, так пусть решают проблемы низших каст.

До того ли ему? В свои семнадцать лет Варма знает восемь языков и сочиняет пьесы и песни на пяти языках. Что еще можно желать для развития души и хорошей кармы? Вишну послал ему все условия. Впрочем, литературная деятельность тоже манит, но пока не принесла результата. Все-таки музыкальный талант преобладает. Английский губернатор Ост-Индской Компании милейший человек и всегда поддержит.

В это утро тонкое чутье композитора уловило тревогу в воздухе. Когда еще ничего не сказано, не видно, но уже пора бежать. И тревогу вскоре подтвердил губернатор.

— О, великий и просвещеннейший Махараджа, — склонил голову суровый мужчина с седыми бакенбардами.

Красный мундир его отличался богатой вышивкой. Треуголку он снял по варварскому обычаю.

— Что беспокоит тебя, сэр Оскар?

— Плохие вести. К нам направляется эскадра из шести кораблей. У них карантин, предположительно, по чуме. Но команда взбунтовалась. Теперь они хотят забрать с собой на тот свет как можно больше людей.

— Чума? Разве никто не может их остановить?

— Английский гарнизон в тридцать стрелков не поможет. Напомню, что я настаивал на строительстве форта, но не был услышан.

— Почему предположительно чума?

— Неизвестная болезнь, которая вызывает безумство и скорую смерть.

— Безумство? — Ужаснулся Махараджа, — если боги хотят наказать, то отбирают разум. Их нельзя допустить сюда!Я не хочу умереть безумцем!

— Я не буду рисковать своими людьми. Уже отдан приказ на выход англичан из города.

— Вы бросаете меня?

— Ненадолго. Если все так, как говорят, то через два дня они сами умрут. И я настоятельно рекомендую укрыться в загородном дворце.

Губернатор не хотел героической смерти. Вести ему доложил человек, от которого зависят те дела, которыми не будет пятнать себя джентльмен. В этой дыре такие люди на вес золота. Хорошо еще что у него есть такая агентура. Даже болтливые французы сочли за честь лично зайти в порт и предупредить. А теперь их бригантина смотрит за морем. Надо немедленно объявить карантин!

— Вы поможете мне? — Побледнел Махараджа.

— О, да, — кивнул губернатор.

Французы уже делают всю работу. На каждом углу крики, что черные корабли идут и несут смерть. К ним подключились англичане. Часть решила запереться в домах с оружием в руках, часть уже покинула город.

— Мы видим их! — Раздался вопль с улицы.

— Поторопитесь, мой господин, — засопел губернатор, — мне пора идти.

К берегу шли шесть кораблей с черными флагами. Впереди два военных брига. Восемь пушек с каждого борта. И еще погонные пушки. Как тут гарнизон поможет? И милиция местная не поможет. Правда, посыльный уже ускакал в полк. Но пять сотен гусар из летнего лагеря подойдут к городу только завтра к обеду. Губернатор решил не подставлять своего друга, командира полка. Когда все разъяснится, тогда и пусть приходят. Прозрачные намеки в депеше он поймет.

Возможно, французы рассчитывают на лавки индусов? За безопасность английской торговли Бернар поручился всем святым. А дальше видно будет. К тому же давно необходима встряска и победа перед лицом начальства. Такую возможность никак нельзя упускать. Напали неизвестные пираты, но храбрый губернатор спас англичан и выкинул их к утру из города. Имущество не пострадало. Идеально для рапорта. А гусарский полковник подтвердит.

Тем временем на улицах города началась паника. Лавки и склады закрывались. Индусы тащили на руках маленьких детей. Некоторые смотрели на корабли с пристани. Пока не начался вой.

Чем ближе подходила эскадра, тем слышней ужасные завывания. А когда разглядели людей в лохмотьях, что тянули руки, то тут не выдержали самые смелые. Бежали все. А французы все-же отчаянные парни. Согласились прикрыть отход.

Когда началась стрельба, губернатор уже был за городом и сопровождал Махараджу. Ночь упала мгновенно. Зажгли факела и жались друг к другу, слушая далекие крики и вопли безумцев.

* * *

Три сотни группы отвлечения разбрелись по городу. Лица замотаны тряпками, руки вымазаны сажей начерно. Периодически они дрались друг с другом, падали, медленно поднимались, ломились в дома. Но видно было, что разум покинул их.

Группа захвата в сотню человек последние двести метров до храма преодолела бегом. Бочонок с порохом вынес массивные двери. Внутри обнаружились двадцать жрецов. Они молились, когда их быстро и ловко связали, надели мешки на головы и оттащили в каменный закуток.

Я совершенно не помню схему расположения сокровищ. Знаю только, что пол надо вскрывать. Осталось только с умным видом отдавать приказы. Пол простучали и нашли несколько подозрительных мест. На третьей попытке под вывороченными плитами показались ступени и замурованный вход.

Дальше все как в кино. Распахнутое двери подземелья, отсветы факелов на грудах золота, лестницы, огромные залы с рассыпанными сокровищами. Группа разгрузки уже запрягла коней в телеги и стоит у дверей наготове.

Мешки с золотом расселись от времени. Монеты древних королей и царей лежат горками. Это я помню по фоткам. Поэтому лопаты быстро делают свое дело. И все бегом. Золотые цепи тащат волоком прямо по улице. Полчаса быстрой ходьбы туда, полчаса обратно. Следующая ходка. Времени мало. Мы договорились с Бернаром о прикрытии только до рассвета.

Самое главное сопроводил я лично. Драгоценные камни, главное богатство клада, сложили в брезентовые мешки. Дорога, как у муравьев, все торопятся, все что-то тащат под гогот, вопли и вой группы отвлечения.

Ближе к утру встал вопрос про статую лежащего Шивы, золотой трон и монумент «золотые колосья»«. Шедевры килограмм по пятьсот. Сначала я не хотел трогать предметы культа, но потом изобразил недобрую улыбку и махнул рукой: 'Забираем все, кроме Шивы. Он пойдет, как прикрытие».

Десять человек на ремнях вытащили трон и потом монумент. Тут же группа прикрытия принялась заделывать дверь в подземелье, укладывать плиты пола. Подмели так, что не видно следов. Сверху поставили по моему указанию золотую статую лежащего Шивы и обложили цветами. Будет место явления статуи и будущего поклонения многочисленных паломников.

Трон и монумент чуть не утопили, пока грузили на «Индиан». Командиры групп доложили о возвращении и отсутствии потерь.

Французы усилили стрельбу. Их позиции на выходе из города. Чтобы никто вдруг не вернулся. Когда я последним взошел на борт, на мачте «Индиана» взметнулся фонарь. Грохнули пушки бригантины. Сигнал к отходу. Медленно корабли отошли от порта в открытое море.

На рассвете налетел муссон. Среди мрака, молний и шквала дождя мы бросили якоря и дожидались французов в двадцати милях от берега. Когда уже погода стихла, бригантина подошла к нам. Бернар с шестью «коллегами» резво забрались по трапу. Крепкий морской сундук я велел набить браслетами, кольцами и сосудами. Они объемней будут. Отдельно выбрал самую длинную цепь на тридцать килограмм весом и вручил капитану Бернару.

— С вами приятно иметь дело, — оскалился тот, — я отдам ее моему дружку из англичан.

— Зачем же? — изобразил я удивление, — для него готов отдельный бочонок. Не разбираюсь в достоинствах древних греческих и персидских монет, но точно знаю, что они золотые и что их вес сто фунтов. Для ровного счета.

— Тогда не такой уж он мне и дружок, — заржал Бернар, — шучу, не подумайте плохого, мы своих не сдаем. Надеюсь, еще увидимся.

— Я буду в Северной Америке. Если скажут, где я, значит стоит зайти в гости. Если никто не знает про меня, то и вам нет резона искать.

Месье Бернар

Бригантина Бернара дала несколько залпов в сторону. Бриги ответили. Мы ушли в открытое море, а Бернар обратно в порт. По легенде, он должен всем говорить, что страждущим явилась статуя Шивы, они все исцелились, но до утра Шива велел покинуть храм. И они все ринулись бегом на корабль и отбыли домой. А статуя, вон она. Раз в год будет даровать исцеления самым безнадежным. Только с места ее трогать нельзя. Так Шива сказал.

Среди бунтовщиков были знающие французский язык. Экипажи — сборная солянка с побережья Эфиопии. Он, Бернар, для уверенности припугнул неизвестных. Те хоть и в большинстве, но не смогли устоять перед храбрыми французами и убрались в сторону Африки. И что они не пошлют сюда новых агрессоров, поручится никак нельзя. К полному удовольствию губернатора сэра Оскара. Теперь строительство форта он точно пробьет.

Свежий ветер наполнил паруса. К вечеру наша эскадра прошла южную точку Индостана Каньякумари и взяла курс в обход Цейлона. Через три дня бросили якорь на рейде Галле, самого крупного порта Цейлона. Нужно докупить провизии, фуража и воды. Вокруг полно английских судов Ост-Индской компании и собственно, Британии.

Но никто не собирается нас задерживать. Никакой погони нет. И как убеждал Бернар, и быть не может. После двух дней стоянки мы готовы к переходу. Я прикинул, наконец, добычу. Тонна золота в монетах ближайших государств, тонна золота в слитках, золотой трон с бриллиантами, рубинами, весом в пятьсот килограмм, золотой сноп тоже пятьсот килограмм. Цепи и браслеты еще на полторы тонны. И десяток мешков с драгоценными камнями, оценить которые я не в силах. По такому случаю созваны все люди ближнего круга.

— Я думаю, — заявил Жан, — надо продать все лишнее и получить звонкой монетой. Современный соверен равен фунту стерлингов и имеет почти восемь грамм золота. Да и считать так легче.

— И куда мы это сбагрим? — почесал я подбородок.

— А если в Соединенных Штатах? — спросил Вильям, — доллар имеет двадцать четыре грамма серебра, и свободно меняется на полтора грамма золота.

— Боюсь, что на Аляске плохо с долларами, — хмыкнул я, — оставим все, как есть. Но на выплату удвоенного жалования надо денег найти. И не времен царя Гороха, а современными валютами.

— Ребята не обидятся, если рассчитать на вес золота, — проронил Жан.

Я уже собрался пуститься в рассуждения, но в дверь кают-компании постучали.

— Ваше Сиятельство, господин адмирал, — заглянул запыхавшийся матрос, — к нам на перерез идут три военных корабля.