Глава 7

- Мы влипли, — Жан вглядывается в трубу, — Поль с «Лиса» семафорит, что узнал линкор. Это захваченный англичанами у Франции «Спарти». Используется этими свиньями для темных делишек. У «Эгмонта», который вы потопили у берегов Аргентины, пушек было девяносто, а измещение тысяча восемьсот тонн. А у этого шедевра французской мысли водоизмещение почти три тысячи тонн, а пушек всего семьдесят четыре. Считают, что маловато для таких размеров.

Это не «Спарти», но похож чем-то

— Зато идеально для перевозок, — смотрю я на наполненные паруса «Индиана», — а еще у нас хороший ветер.

— Бриги могут оторваться от «Спарти», но от фрегатов и они не уйдут. Это «Эндимион», известный охотник за каперами, самый быстрый фрегат на флоте Ее Величества. И пятьдесят его пушек весомый аргумент, чтобы сдаться. А второй «Саутгемптон», давно тут бродит, — Жан стукнул ладонью по борту.

— Как призрак коммунизма?

— Как призрак, это точно. Только почему-то они под флагом Английской Ост-Индской компании. Не к добру. Конечно, могут принять нас за голландцев, но с ними мир уже как шесть лет. И вряд ли без ведома начальства его нарушат. Хуже, если примут за испанцев.

— Сначала они шли на Запад, потом резко изменили курс, — доложил вестовой, — сигналят, чтобы мы легли в дрейф. С «Лиса» спрашивают, что делать.

Наша эскадра растянулась. Впереди опережает всех на милю «Лис», справа в миле параллельно «Индиану» идет «Шаман». Позади нас «Аугуста» и два флейта. На них нет ни канониров, ни приличных пушек. Просто добыча. На «Индиане» по восемь 24-фунтовых карронад с каждого борта. Это такие укороченные и облегченные орудия для ближнего боя. Смысл ставить полноценную пушку, если она весит две с половиной тонны, а 36-фунтовая все три с половиной. Все равно издалека никто не попадает. Две ретирадных 8-фунтовых пушки тоже не спасут при бегстве. И два брига не пляшут против военных фрегатов с тренированной командой.

Вражеские корабли подходили спереди и по левому борту. Головной «Эндимион» выстрелил. Ядро запрыгало далеко впереди по курсу «Лиса»[6].

— И что им надо? — спросил я.

— Считают нас каперами, — усмехнулся в усы Жан.

— Но очевидно, что мы торговцы в сопровождении конвоя. Так все ходят. С чего вдруг каперы?

— Кого хотят, того и считают. Мнение есть только у победителя.

— Возможен мирный исход? — я сложил трубу.

— Конечно. Нас обыщут. Золото изымут, корабли поделят, как призы. Людей высадят на Цейлоне. Это если наша афера не вскроется.

— А если вскроется?

— Самый лучший вариант, это виселица. Быстро и относительно гуманно. А вот если отдадут индусам, то они те еще затейники, — закусил губу Жан.

— В недавнюю войну с турками русский бриг «Меркурий» бился с двумя турецкими линкорами и победил, можно сказать. В любом случае, отбился и вернулся домой.

— Это, Андрей Георгиевич, не турки, — хекнул Жан, — не хочу сказать плохого про русских моряков, но англичане очень хороши на море. Это военные корабли. Команды тренируются ежедневно и были не в одной переделке. При таких раскладах рассчитывать на победу нельзя.

— А если у англичан был бы один корабль?

— Тогда можно попробовать абордаж. У Шарля отчаянные ребята. И у Поля бывшие морские пехотинцы Великого Императора. И ваших головорезов по пятьдесят на каждом бриге. И на «Индиане» пятьсот отчаянных храбрецов. На «Аугусте» сотня, что пришла с Никифором. Конечно, если решатся подойти.

— Но ветер за нас, — упер я руки в боки, — успеем сцепиться?

— Успеем, если других путей нет. Только вот уцелевших сколько останется?

— Сигнальте на все корабли. Пусть пока закроют пушечные порты. И у нас есть пять минут, чтобы принять решение. Я предлагаю вот что.

Установка привинчена к верхней палубе «Лиса». Поль Дюран весьма скептически косился на такое «украшение», а матросы и вовсе без шуток не проходили. Мол, если пустить шептуна в эту трубу, то слышно ли будет в Персии? И выбирали, кто всех достойней держать такую связь. И кто ему отвечать будет.

Кирилл французского не понимал и тактично улыбался. С «Индиана» флажным семафором передали инструкции, резкая команда сдернула расчет от борта. Ракету уже вытащили из ящика и ставили в направляющую, когда получили третье предупреждение в виде полного залпа линкора. Одно ядро врезалось в борт, но крепкий дуб выдержал.

Кирилл погладил круглый бок ракеты и что-то прошептал. Одна из первых конструкций. Как наиболее дорогостоящие и серьезные, наша крестьянская натура берегла эти ракеты напоследок. Триста килограмм весом. Усиленный заряд в пятьдесят килограмм мелинита.

Поль выругался и приказал закрыть порты.

— Если ваш граф ошибется, то ваше летающее бревно будет палкой в гнезде шершней. Приготовиться к повороту!

«Лис» заложил поворот налево. Так, чтобы пройти между линкором «Спарти» и фрегатом «Эндимион». Фрегат отсекал эскадру от открытого моря. И когда маневр брига заметили, то на всякий случай дали три выстрела. Чтобы не баловались.

Поль Дюран понял задачу и точно вывел «Лиса». Теперь с левого борта в двухстах метрах корма линкора, а с правого борта в трехстах метрах бушприт подходящего «Эндимиона».

Нам с пятисот метров видно хорошо, как Кирилл сам встал за наводчика. Я закусил губу. Время прошло уже три года. Мелинит плохо хранится, мы приняли меры от окисления, но все бывает.

От сопла ракеты пошел дым. Кирилл вцепился в поручни установки. Дым превратился в струю. Темная сигара вырвалась из трубы и, набирая скорость, фыркнула в скулу кормы «Спарти».

Сто пятьдесят метров мало для разгона. Но и масса велика. Острый нос ударил в доски. Корабль содрогнулся. И ничего, как в прошлый раз. Закон парных случаев.

Взрыватель подвел. Правда, сейчас ракета вошла в доски до стабилизаторов. Сопло еще фырчит. Реактивная струя чуть разворачивает линкор. С борта свесились любопытные.

Все, топливо отработано. Я наморщил лоб в ожидании.

Вспухла корма и разлетелась вместе с ретирадными пушками, каютами, квартердеком, рулем. Обломки бизань мачты долетели даже до нас. Грот мачта рухнула. Белые паруса укрыли море. За желтым дымом виден объятый пламенем вывороченный борт. И горящее нутро линкора. Мелькнула мысль: «В прошлый раз крюйс-камера бахнула». В этот раз корабль накренился влево и на корму. Уже не до стрельбы. Люди пытаются тушить пожар. Пытаются скинуть пушки, чтобы выровнять. Если бы это была торпеда, то пробоина отправила бы корабль сразу на дно. Чего он не тонет? Днище обито медными листами. Их рваные края торчат.

А Кирилл времени не теряет. Отсюда слышно, как он орет. Ставят вторую ракету. Поль разворачивается кормой и заходит за тонущий «Спарти».

Но и на «Эндимионе» молодцы. Начали поворот для залпа правым бортом. Бахнули две ретирадные пушки брига. Но что это для махины фрегата? «Эндимион» дал продольный залп. Не успел довернуться, как надо. Иначе с двухсот метров разнес бы даже этими простыми калеными ядрами корму. А так разбило одну ретирадную пушку. Сбило рею с бизань-мачты и порвало парус.

«Шаман» дал залп правым бортом в сторону «Эндимиона» метров с пятисот. Шарль хотел помочь, но на них самих уже развернулся «Саутгемптон».

Оба флейта и «Аугуста» легли в дрейф. Там половина команды индусы и китайцы, которым домой надо. Не помощники совсем. Зато адмирал наш раздухарился. Глаза горят, орет чего-то по-французски, слюной брызжет. На абордаж собрался. Я не мешаю командовать. Поглаживаю рукояти пистолетов. Мы приближаемся к накренившемуся борту «Спарти». По наклонной палубе бегают матросы, многие лежат. Красные мундиры с ружьями строятся.

«Лис» тем временем заложил правый поворот. Безопасней было спрятаться за тонущий линкор, но ветер благоприятный. Не успевают англичане переложить корабль бортом для нового залпа. Бриг уже за кормой. Бухают ретирадные орудия с фрегата, но ядра только рвут паруса. Я затаил дыхание. Со ста метров промахнуться сложно. И ракета не подвела. Выстрел пришелся по ватерлинии. Взрыв через секунду после попадания продолжился взрывом крюйс-камеры. Кирилл не зря изучал устройство разных типов судов. Хороший был корабль. Но догнать мы его не смогли бы. Теперь только обломки на волнах и более ничего.

«Саутгемптон» дал залп по «Шаману» без успеха. А «Лис» приближается к ним. К установке тащат еще ракету. Их же две всего? Я вскинул трубу. Этот хитрец запихивает крашеное бревно в трубу. Французы на бригах подняли флаги и предлагают сдаться.

На «Индиане» три сотни бойцов наготове. Но если фрегат решит бежать, догнать никаких шансов мы не имеем. При таком ветре он выдаст двенадцать узлов. Тогда как у нас быстрее десяти узлов никого нет. Но чтобы убежать, надо развернуться. Не успеют. И три корабля подходят. Причем, на одном неизвестное оружие. Поль орет в рупор на французском и английском. Кирилл изображает деятельность, наводит бревно. Мало того, от конца еще и дым пошел, правда, черный. Аферисты, моя школа!

На флаг-штоке «Саутгемптона» спустился флаг Ост-Индской компании, с борта машут белым полотнищем. Бравые французы вперемешку с нашими запрыгнули на борт под прикрытием «Лиса».

Наш «Индиан» подходит к тонущему «Спарти» и восемь карронад правого борта дали залп по наклоненной палубе. Картечь смела красные мундиры в неровные кучи. Это возымело эффект. Машут белой простыней. Вот и все.

Возбуждение боя отпускает. Я на кураже готовился драться до конца. Чтобы не видеть позора неудачи. И Алена рядом. Оставила сына Ульяне в надежде, что та выкрутится в любой ситуации. А сама переоделась, пистолеты взяла и рядом со мной, как амазонка. На мои цыканья и матюги только отвечает: «Мне без тебя ничего не надо. Кольку не оставят. А одна с ним я не смогу. Лучше вместе сейчас, чем потом годы мучиться».

Стукнулись борта. На линкор посыпались боевики. Сопротивления нет. Мне кажется, что с обеих сторон никто еще до конца ничего не понял. Действуют по обстановке. А она к подвигам не располагает. Нашим не до анализа. Побеждаем и ладно.

У англичан шаблон сломался. Ядро новой английской 36-фунтовой пушки способно проломить метровый борт с близкой дистанции. И шестьдесят сантиметров дуба пробьет с километра. Если попадет. Взрывчатки в нем нет. Действие за счет массы. Самые распространённые 24-фунтовые пушки обладают меньшей пробивной способностью. Если набить ядро взрывчаткой, то еще больше вес упадет. Ядро будет отскакивать от любого борта. Да еще серьезные риски разрыва снаряда в стволе. И черный порох так себе начинка. Так что стреляют, как в античности, только вместо катапульты пушка.

Появились уже бомбические орудия Пексана. Там пробитие достигается за счет кратного увеличения массы ядра, и соответственно, калибра. Орудия очень тяжелые, потому что казенную часть укрепляют дополнительно, так как разрыв снаряда в стволе никто не отменял. Подрыв происходит за счет запальной трубки в ядре, которую укрывают специальной юбкой. Заряжать долго, поэтому пока еще только вводят на вооружение в порядке эксперимента.

Привычная морская дуэль, это когда шарики ядер чужих пушек отскакивают от метровой толщины бортов из добротного английского дуба, а свои бравые канониры методично молотят в труху реи, паруса, мачты, борта и матросов, пока противник не решит сдаться. Если повезет, то специально раскаленное ядро вызовет пожар, а то и попадет в пороховой припас. Но тогда приза не получится.

А тут непонятная ракета. Да еще и не просто попала, а пробила борт. А затем последовал такой взрыв, после которого даже огромный линейный корабль не боец. А от фрегата только щепки. Поэтому они тоже действуют по обстановке. Сдаются.

И вместе с легкостью появилась радость. Не от победы. От того, что без меня справились. К «моим ногам» только результаты положат. Система создана и работает. Я научился так расставлять людей, что справляются без моего горячего участия.

Жан на высоте. Сразу понял мою идею и перевел ее на морской язык, понятный капитанам. Правда, наш адмирал думал, что у линкора просто повредим руль и тем самым лишим его маневренности. После взрыва фрегата все его удивление выражалось на французском с весьма народными интонациями. Но самообладание не потеряли ни он, ни капитаны бригов.

Между кораблями снуют лодки. Спасенных чуть более двухсот человек.

Пока меня накрывала интеллигентская рефлексия, Жан высадился на «Спарти». Англичан разоружили. Часть отправили на фрегат в трюмы к остальной команде. Часть вместе с командой плотников занялась борьбой за живучесть. Подвели к пробоине парус. Откачивают воду, разбирают верхнюю часть борта и заколачивают корму. Хорошо, что море спокойное. После того, как скинули часть пушек, вода перестала захлестывать. Но это до первых волн. Чтобы идти, надо нарастить корму хотя бы до половины.

Капитан и почти все офицеры погибли. Половина экипажа погибла. Осталось двести живых и двести раненых. Вильям на «Индиане» развернул госпиталь, а Гаврилов перешел на линкор. Лекари на «Спарти» погибли. Зато открылся дополнительный госпиталь на фрегате. Там же теперь плавучая тюрьма. У нас потери четыре убитых и шесть раненых на «Лисе».

Я вместе с Аленой помогаю принимать раненых. На борт «Индиана» тащат грязных бомжей в обрывках дорогих одежд. «Китайцев нашли». Одна из них женщина. На шее, руках и ногах кандалы с цепями. Я только мельком глянул и услыхал, как Алена зовет кузнеца оковы сбивать. Зачем англичанам китайцы?

Жан с Шарлем повели меня хвастаться добычей. Линкору повезло. У французских кораблей этого типа крюйс-камера расположена ближе к середине и лучше защищена, чем на английских судах. Но капитанская и офицерские каюты уничтожены, документов и кассу не найти. Зато груз относительно цел. В трюме запасы еды и воды, мешки с пряностями, краской, тканями. И серебро в мешках. Кроме оружия, бывшего при матросах и морских пехотинцах, нашли упакованные в ящиках по дюжинам двести сорок новеньких кавалерийских карабинов Бейкера и восемьсот ружей «Браун Бесс» в колониальной модификации, дюжина полевых 6-фунтовых пушек и отдельно лафеты к ним.

— По моим прикидкам тут не меньше тридцати тонн мексиканского серебра. Продуктовые припасы наполовину. Зато ядер и пороха в достатке, — значительно кивает Жан, — пленные говорят, что мешки с серебром были еще в кормовой части трюма. На самом корабле осталось двадцать 36-фунтовых, тридцать 18-фунтовых и десять 8-фунтовых пушек. Карронады и остальные орудия пришлось пустить за борт.

— Как мы это будем грузить? — с сомнением оглядываюсь я.

— Ящики с оружием и мешки с серебром перетаскать не штука. Только сегодня люди устали. Если шторма не будет, а погода тихая, то лучше завтра А на счет пушек не знаю. Если стрелу грузовую поставить только. Из мачты. Лучше их вовсе скинуть.

— А с ними «Спарти» не дойдет?

— До Америки точно нет, а до берега только при спокойном море.

— На сегодня отдыхаем. Два дня на ремонт. Нам этот груз некуда складывать.

На «Саутгемптоне» своих шестьсот человек. Экипаж и две роты морпехов. И триста живых и легко раненых с линкора. В трюме обнаружилось пятьсот ружей и сотня пистолетов в арсеналах, триста новых ружей в ящиках, шесть полевых пушек, припасы, груз перца, гвоздики, опиума. В кассе семьдесят тысяч фунтов, сто тридцать тысяч серебряных испанских долларов, чужие судовые журналы на испанском, голландском и собственный на английском.

И куда девать почти тысячу человек пленных? Но сначала разборки.

Капитан фрегата Ричард Смоллет включил дурня и начал возмущаться. Как посмели? Да кто вы такие, да знаете ли на кого напали? Имеем право бороться с пиратами. Напомнили про залп и попадания в бриг. Капитан сказал, что это не он принимал решения.

Капитаны наших бригов готовы утопить всех и желают свою часть призовых. Жан предлагает вернуть пленных на Цейлон, благо до него два дня пути. Дойдут как-нибудь на «Спарти». Только груз забрать надо и все пушки в море утопить. Для облегчения корабля. А я отложил решение, пока не ознакомлюсь со всеми показаниями. Мы остались на месте до утра.

Бытовая суета позволила мне на время уйти от прямых вопросов. Корабельные плотники чинили снасти, латали борта, коки готовили ужин. Но языки чешутся, видно, как народ переговаривается. К Кириллу даже подойти боятся. А он нос к верху задрал и теперь сам выдает: «Вам, европейским варварам, не понять глубину русской научной мысли» или «Не для средних умов сие».

А я запустил привычную волокиту с допросами. Все по форме, росписи, свидетели, кто где был, что делал, кто приказал. В прошлый раз такая тактика сильно облегчила переговоры в верхах. А сейчас самому отбиваться придется.

Рабочая версия от английского капитана состоит в том, что наши корабли приняли за французских пиратов. И флаг трехцветный. А что не такие полосы, так мало ли корсары чего придумают? Понятно, что караван в сопровождении просто идет по делам, но кто чего доказывать будет? Приняли решение проверить. Да, корабль по международному законодательству является территорией государства. Но в нашем случае поднят флаг компании. Да, флаг знают. И что с того?

Никифор очень помогает с допросами. При взгляде на его разбойничью рожу многие сразу соглашаются с нашим мнением, добровольно пишут, кто умеет писать, или подписывают при свидетелях показания. Не ясным остался вопрос с китайцами. Капитана «Спарти» не спросишь. А Смоллетт только ухмыляется и притворно сожалеет, что основная касса и интересные документы были в капитанской каюте. Переводчика у нас нет, а по-английски они разговаривать не желают. Хотя по рожам видно, что некоторые понимают.

Я не собирался с ними общаться. Китайцы и китайцы. Выпустим в ближайшем порту и скатертью дорога. Но удивила реакция Никифора: «Вот же черти. Нельзя же так с девчонкой». От сурового смотрящего за Питером, который лично казнил предателей и шпионов, таких нежностей не ожидалось. Что же его так впечатлило? Я повторно вызвал двоих наиболее лояльных матросов с линкора.

— Это ведьма, Ваше Сиятельство, только китайская, — горячился старый матрос с рыжими бакенбардами, — она двоих солдат на тот свет отправила голыми руками, и еще троим кости переломала.

На такой феномен желательно взглянуть. Вильям с Никифором со обеих сторон докладывают по дороге. Избита до невозможности. Ребра сломаны, пальцы рук все переломаны. Вильям вправил, как мог. Алена с Улей отмыли и перевязали.

В каюте на кровати сидела женщина чуть за тридцать. Перевязанные руки с наложенными шинами. И настолько она похожа на актрису Мишель Йео из «Полицейской истории-3», «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», что у меня даже волна прошла по спине! А не она ли⁈ Я даже огляделся по сторонам. Но нет, все те же, никаких декораций и галлюцинаций. В фильмах она играла мудрую, сильную женщину средних лет. Это выражение лица и обмануло. Здесь без всяких фильмов живые глаза и чувства. И при внимательном рассмотрении все же есть отличия.

Джейн Уотсон за переводчика. Знает китаянка английский, а еще португальский, малайский, японский и корейский. Никифор самолично ее водой из рук поит. Самой кружку взять наложенные шины не дают. И трогательно так смотрит.

Китаянка о чем-то подумала. Короткий кивок означил, что решение принято. Мы услыхали ее ответы. Ее зовут Ван Мин. Мин значит умная. А Ван потому, что она правнучка самого Ван Луня, главы тайного общества Белого Лотоса.

Кто такой Ван Лунь я помнил смутно. Меня он интересовал только как знаменитый врач китайской традиционной медицины. Да и то, я могу ошибаться. Но когда его историю поведала Мин, то мне стало не по себе.

Если коротко, то Ван Лунь пытался изменить мир к лучшему. И начал с себя. Его знали не только, как искусного врача, но и мастера боевых искусств. Его система включает йогу, разные формы медитации и очень длительные голодания на воде. Ван Лунь настолько покорил сердца ищущих, что последователи объединились в «общество чистой воды» для совместных медитаций и голодания. Так и сидел бы себе на здоровье в позе лотоса, проводил ретриты и опенэйры, мастер-классы и фитнес-марафоны.

Так нет же, не смирилась душа с гноблением китайского народа правящим классом. И главным делом он посчитал изменение структуры общества на справедливое. Если не будет казнокрадов и взяточников, чиновников-предателей, если армия и полиция будут защищать народ от бандитов, пиратов, произвола чиновников, а не наоборот, то все изменится.

А для этого надо просто баллотироваться в президенты. То есть в императоры. Да кто ж его пустит? На солнцеликих в каждой стране лимит только по одному. Начался марш протеста с оружием в руках. Как Пригожин. И точно так же администрация и прочее чиновничье ворье при первых слухах о приближении повстанцев бежало. Взяли один город, второй, третий. Цинские войска в чистом поле разгромлены. Потому что реально воевать против мотивированных людей, это не тик-ток снимать и не бабок на демонстрациях палками гонять. А вот в Линьцине не получилось. Штурмовать города нужен опыт и техника. И там повстанцы попали в засаду.

Кончилось плохо. Были подвиги. Его молодая любовница, У Сан Нянь, бабушка Мин, несколько часов в одиночку сдерживала цинских солдат, билась и погибла геройски. А сам Ван Лунь не сдался. Поджег башню, в которой устроили ему ловушку. И сгорел.

Но остались близкие помощники и доверенные лица, ученики и ученицы. Мать Мин спасли, воспитали и обучили. Она передала знания дочери.

— И что же теперь? — спросил я охрипшим голосом.

Эту историю легко проецировать на себя. Так могло бы быть. Так шел Пугачев. И очень интересно, какой путь избрали последователи Ван Луня.

— Теперь мы не берем штурмом города, мы действуем иначе, — проронила медленно из-за разбитых губ Мин, — теперь нас много. И мы называемся Хунмэнь, «Огромная семья». Для английских лаовеев есть название Тяньдихуэй, общество «Неба и Земли».

— «Союз меча и орала», — хмыкнул я, — зачем отдельное название для них?

— Они считают нас ветвью масонов, что удобно.

— А мы не лаовеи? — прищурил я один глаз.

— Ты другой. И вокруг тебя становятся другими.

— С чего это?

— Я вижу людей, хитрый братец Лис, — Джейн перевела ее в полной тишине.

— Спасибо, сестричка Мин, — склонил я голову, — извините, мне необходимо подышать.

Точнее, собраться с мыслями. А под ее умным пронзительным взглядом это сложно. Я выскочил на палубу квартердека. Полная луна бросила серебряную дорожку в спокойном море. Наши корабли стоят вокруг темными тенями с белыми бликами на мачтах и светлячками фонарей. Морской запах Бенгальского залива освежил меня. Когда встречаешься с необычным, с мистикой, всегда проверяйся на каверзу, подставу или шарлатанство.

Но в том то и дело, что тут мне хочется поверить и принять. Может, это игра англичан и все это просто хорошо обставленная легенда? А не слишком ли жирно получить такие потери? Нет, Ваше Сиятельство, самомнение надо убавить. Мин, может, и не убили только потому, что посчитали своим из масонов. Как и меня принимают за нечто загадочное, не поймешь на какой стороне играющее. А если просто женщина с духовной практикой и видением? Алена же такая. И Домна, и Рамла. Блин, клуб ведьм собирается.

За спиной появилась жена.

— Что там? — кивнул я на дверь.

— Ничего. Молчит. Тебя ждет. Сказала только, что у судьбы не очень удобная повозка, но в этом случае она привезла ее, куда надо. И плата за поездку стоит того.

— Ты же Джейн и Вильяму помогала. Ей сильно досталось?

— Сам-то как думаешь? — Сверкнула глазами Алена, — живого места нет. Все желающие отметились.

— А Никифор, смотрю, запал на нее. Знает?

— Душа выше тела, — уклончиво ответила Алена, — их дело. Она тоже смотрит на него. Пошли. Вы не все сказали друг другу.

Я вернулся в каюту и сел на стул рядом с койкой.

— Ты ничего не рассказала про себя, но я все понял, сестричка Мин.

— Расскажи и ты про себя, — попросила она.

После моего рассказа она не ответила сразу. А потом Алена меня тихонько выпроводила: «Мин устала, я сама с ней поговорю». Никифор отправился на камбуз за бульоном. Осталась женская компания, а мы вышли на воздух.

— Что думаете? — спросил я ближних.

— Чего только не бывает, — скептически отозвался Гаврилов.

— А куда ей деваться? — пожал плечами Игнат, — надо момент использовать, вот и вьется, как уж на сковородке. Все свои чары применила. Никифора не узнаю. Сорок лет дяде, а как вьюн крутится. Но бой-баба! Англичане не зря ее оприходовали да руки переломали. За так не сдалась. Видать, сильно досадила. Уважаю. Но и не убили. Знать, нужна была.

— Как бы нам, Андрей Георгиевич, врагов не нажить не только в англичанах, но и в португальцах, да и в китайцах, — угрюмо бурчит Кирилл, — неизвестно, в какую кашу лезем. Все-таки проще было бы весь казус свести к недоразумению. Пленных выпустить в ближайшем порту, да и китайцев с ними.

Кирилл молодец. Авторитет приобрел среди французских экипажей, а среди своих и вовсе герой без обсуждений.

— Ты так говоришь, потому что ракет больше нет, — вызвал я смех в компании и внезапно развернулся к Аньошу, — а ты, монах, что скажешь?

— Что я могу, кроме упования на Волю Господа? — склонил Аньош голову, — может, для того и было сражение, чтобы встретить эту женщину. Господь дает шанс. Наше дело распознать возможность и использовать.

— У нас есть время, чтобы присмотреться, — окинул я взглядом компанию, — всех касается. До Китая далеко.