ГЛАВА 14

Естественно, мне не удалось одолеть даже половину чрезмерно щедрой порции, которой снабдила меня Нарга, и я умоляюще посмотрела на Ронра, вопрошая у парня взглядом, как бы отказаться от остального и не вызвать на себя гнев, пока женщина отвлеклась на раскладывание уже принесенных юными помощниками продуктов и раздачу новых указаний.

— Ой, ладно, спасу уже тебя. Будешь у меня в должницах ходить, — тихонько фыркнул парень, придвигая к себе миску и отбирая у меня ложку, и заработал ею в быстром темпе.

Вскоре строгому взору поварихи предстала вычищенная почти до блеска тарелка, и она удовлетворенно кивнула, хотя я и видела — нисколечки не поверила, что я сама справилась.

Сердечно поблагодарив Наргу и получив наказ ни за что не пропустить обед, мы с моим нянем покинули жаркую кухню.

— Чем хочешь заняться? — спросил он.

— Зависит от того, есть ли у тебя какие-то планы, — ответила я. Ронра с самого начала относился ко мне неплохо, так что портить это, вынуждая против воли таскаться весь день-деньской за любопытной девицей, когда я знала, сколь насыщенным событиями может быть время пятнадцатилетнего парня, не намерена. У меня в его возрасте постоянно была куча идей и способов занять себя, и любые помехи злили.

— Мои планы — ходить за тобой повсюду и надоедать тебе вопросами о твоей стране и ваших обычаях, пока ты не устанешь и не велишь мне замолчать, — подмигнул мне парень, и я даже вздрогнула от того, насколько же он в этот момент стал похож на отца. Эх, бедные девичьи сердца в скором времени!

— Честно сказать, я надеялась делать то же самое, так что нам придется достигнуть договоренности и удовлетворять наше любопытство по очереди, а в процессе ты мне покажешь дом и… — Вот ведь досада, я даже не знаю, как назвать место, в котором находилась. Некое селение? Город? Личная усадьба предводителя? — Все вокруг, в общем.

Больше всего этого мне, конечно же, хотелось спросить, куда уехал и когда вернется Бора, но задавать эти вопросы я стеснялась. Неловко признавать, что если бы супруг хотел, то сам сообщил бы мне, куда направляется, а наводить справки у посторонних — это все равно как признавать, что удостоить меня этой информацией он не счел нужным.

— Начнем с дома? — уточнил Ронра, соглашаясь со мной, и указал приглашающим жестом на один из коридоров: — И первый вопрос за тобой.

У меня была уйма вопросов. Что за история у Бора и Друзы, помимо простой связи, приведшей к рождению дочери, которая дает ей права с такой самоуверенностью утверждать, что мой муж сойдется с ней неизбежно? Эти намеки на то, что я не просто не знаю мужчин в принципе, а скорее уж самого Бора или анирских мужчин. За ними кроется что-то очень серьезное? В чем, собственно, заключается процедура брака в Аргасте, и что мне нужно такого сделать, как упоминал супруг, чтобы обрести наконец права законной половины? И есть ли у меня шансы на это, или же существуют препятствия, которые мне не преодолеть, не будучи уроженкой этой местности? Но, кажется, ни один из них не стоит задавать мальчишке возраста Ронра, да еще и сыну моего мужа. Поэтому для начала решила продолжить щекотливую, но уже приоткрытую тему восприятия нашими народами друг друга.

— Скажи мне, а все так на меня смотрят не слишком дружелюбно просто потому, что я чужестранка, или же дело в том, что именно из Гелиизена и мы воевали с вами? — Я ненавязчиво указала взглядом на группку женщин, которые уставились настороженно и недовольно на нас, когда, миновав еще одну тяжелую дверь, мы очутились в очень длинном коридоре с множеством дверей по обеим стенам. Рядом с дамами бегали двое детей лет трех-четырех, но на них сразу зашикали, схватили на руки, словно я представляла какую-то опасность или была заразной.

— Воевали? — Ронра хмыкнул и отвернулся, будто подавлял смех. — Извини. На самом деле войной это было не назвать, уж прости, Греймунна. Ваши… хм-м… гелиизенские вояки начали шарахаться от собственных теней и звука шагов, только войдя в наши леса. Выгнать их обратно не стоило особого труда, сами бежали что было сил.

Я вспыхнула, готовая поспорить, что армия Гелиизена слыла лучшей в союзе трех государств, но выдохнула, решив, что затеять этот спор будет глупостью полнейшей. История есть состоявший факт, и он гласил, что мы были проигравшим агрессором, и поэтому-то я и нахожусь здесь и сейчас.

Ронра открыл одну из дверей и пригласил меня войти.

— Это женское крыло дома, Греймунна, — сообщил он, позволяя мне осмотреть большую светлую, пустующую на данный момент комнату с кроватью, сундуком, зеркалом, стульями и парой небольших детских кроватей в углах. — Если женщина остается без защитника и кормильца, она всегда может прийти за помощью в дом своего предводителя вместе с детьми и жить тут до тех пор, пока не изберет себе нового мужа или же как угодно по-другому устроит судьбу. Нарга вон пришла по молодости и бездетной, говорят, да так и осталась еще при моем деде, и нового мужа брать не захотела.

— А у вас именно за женщиной выбор? — удивилась я. — Разве родня или даже предводитель не могут велеть им выйти замуж?

— Я-то еще и на первый твой вопрос не ответил, а ты мне уже два новых! — хитро прищурился Ронра. — Ох должна мне будешь, должна-а-а!

— Прости, обещаю расплатиться и ответить на все твои, — весело посулила я.

— Чужаков у нас сторожатся по важной причине, о ней ты узнаешь со временем и не от меня. — Ну вот, считай, получилось именно так, как и предполагала, мне указали, что если чего-то не рассказано, то так и останется, пока Бора не решит иначе. — Но уверен, с тобой тут дело в другом, Греймунна. Отец так… хм… готовился к твоему приезду, хмурый ходил, что долго не ехала, сердился на всех, а другие воины сказывали, какая ты нелюбезная с ним была и про иных ваших дев, что только фыркали, да носы перед нашими задирали, да визжали об обидах чуть что, вот и остерегаются и близко к тебе подходить. Мало ли, не угодят тебе чем али заденут по незнанию, а прогневят этим отца.

Стыдно, как же стыдно и за себя, и за наших аристократок. Покраснела небось до корней волос, хорошо хоть смуглая кожа это немного скрывает.

— Ну, у Друзы-то таких затруднений нет, — пробормотала, уставившись за окно во двор, где в снегу возилось множество детворы.

— Да забудь ты про ту Друзу, — досадливо махнул рукой парень. — Отец забыл, и ты так сделай. А что до выбора, то, ясное дело, парень или мужчина первый за девой или вдовой ходит, дружит, одаривает, показывает себя, но, само собой, решение за женщиной будет. Ну разве что путнего может выйти, коли ее неволить жить с нелюбимым?

Последнее Ронра выпалил, а потом осекся, уставившись на меня, тут же покраснел и отвел глаза.

— Пойдем, я тебе дальше все показывать стану, — пробурчал он, и мы, развернувшись ко входу, увидели в дверях Друзу, буквально пронзающую нас расчленяющим взглядом.

Вспомни шараака не к месту!

— Что же это вы оба красные-то такие, да глазки бегают? — язвительно процедила она. — Никак зря тебе отец родной за его игрушкой велел присматривать, а, Ронра?

— Не болтай, чего не знаешь! — резко ответил парень и решительно отодвинул ее плечом с пути, протаскивая за руку и меня.

— Да не переживай ты так, малой! — кинула мерзавка нам в спину. — Отец как назабавляется с чужачкой да ко мне вернется, ты уже и в возраст войдешь, глядишь, и позволит он ее тебе забрать!

По правде говоря, ее гнусное шипение не заслуживало моего ответа. Папа говорил, что когда соперник опускается до примитивных оскорблений или плевков ядом, он уже прекрасно понимает факт своего проигрыша, и тратить усилия разума и остроумие на то, чтобы лишний раз ткнуть его в это, — мелочно и ниже достоинства аристократки. Но несносная баба попыталась швырнуть лошадиным дерьмом не только в меня, она прицельно попала еще и в Ронра, который, по сути, невзирая на рост и внешний вид, еще ребенок, мальчишка, ничем не заслуживший от нее такого. Уверена, что при Бора ничего подобного она себе бы не позволила, ведь я помню яростную защитную энергетику, что источалась от него при одном упоминании его детей.

— На вашем месте, дорогая, я бы не стала тратить время в ожидании исполнения несбыточных мечтаний, ибо успеете ОКОНЧАТЕЛЬНО состариться и потерять ПОСЛЕДНИЕ шансы хоть как-то устроить личную жизнь! — с коварной улыбкой заметила я, даже не останавливаясь.

Скверно, ох, как скверно, Греймунна, пользоваться такими приемами, тем более что, как ни крути, выглядела Друза прекрасно, и уже не самый юный ее возраст скорее угадывался и красил собой эту роскошную особь, а моя молодость — тоже временное преимущество, которое однажды так же рассеется. Но нет такой женщины, что не переживала бы, хоть в глубине души, о своих годах и внешности. И не я с ней воевать начала, вовлекая в это посторонних, так что стыдиться коварного удара, что, судя по секундному затравленному выражению, мелькнувшему в глазах приставалы, достиг цели, я не намерена.

Не слушая шипения в спину, я последовала за Ронра, поведшему меня в другую часть огромного дома.

Мы опять миновали кухню и еще несколько дверей, пересекли трапезный зал и вышли в примерно такой же коридор, как в женской половине. Вот только комнаты тут были поменьше и обустроены попроще, как если бы их обитателям они служили лишь спальными местами и больше ничем. По дороге столкнулись с группой молодежи. Парнишки, нагруженные ворохами постельного белья, болтали с девчонками с ведрами и тряпками, похоже, отправленными наводить тут чистоту. Заметив нас, они метнулись в разные стороны, явно демонстрируя, что якобы не бездельничали только что.

— А что, все воины твоего отца живут тут или только самые приближенные? — спросила я помрачневшего после встречи с Друзой сопровождающего.

— Только те, кто еще семьей не обзавелся, — пробормотал парень. — У остальных дома в посаде.

— Посад — это город? — продолжила я попытки отвлечь Ронра. — Мне можно будет его посмотреть?

Сын Бора тяжело вздохнул и отрицательно мотнул головой.

— Отец не велел пока водить тебя за городьбу, прости, Греймунна, — отрывисто ответил он.

— Это потому что мне тут никто не рад? — постаралась я сохранить улыбку, но она быстро ускользала.

— Все не так! — вскинулся парень. — Ты на Друзу не смотри, несносная она не только с тобой, забудь и в голове не держи. А в посад тебе без отца пока не стоит…

Он замялся, очевидно не зная, что и сказать, и просто взмахнул рукой, обрисовывая меня с ног до головы.

— Потому что ты такая, — наконец выдал он нечто ничего не проясняющее.

— Чужая? — подсказала я, но Ронра закатил глаза, алея щеками.

— Да нет же! — почти возмущенно на мою непонятливость возразил он. — Маленькая, яркая и… тебя… тебя хочется украсть.

Он сжал зубы и порывисто отвернулся, словно желал самому себе врезать за то, что сболтнул лишнего.

— Идем обратно, — пряча глаза, сказал он, но я притормозила его, осторожно взяв за локоть.

— Погоди-ка! — попросила я. — Ронра, ты не переживай, отец твой мне говорил, что раньше был такой дикий обычай — девушек воровать, но он же его отменил.

— Отменить — отменил, но не все же сразу забывается и приживается, Греймунна, — хмыкнул Ронра, упрямо не глядя на меня. — Есть те, кто до сих пор считают, что неправильно старые порядки сметать, смысл в них был. А в посаде много проходящего народу бывает, мало ли что. Потерпи, пока отец вернется, и гуляй себе с ним, где душа пожелает.

Наверное, неправильно было продолжать его расспрашивать, но кого же еще?

— Только с ним? — не отстала я, и парень досадливо выдохнул, хмурясь сильнее. — Но неужели кто-то рискнет украсть меня? Мне показалось, что предводителя все уважают и такого оскорбления не нанесут.

— Была бы ты уже его диалой — никто бы не посмел, Греймунна, а так уж больно манишь ты, а ходишь без метки!

— Ронра! — грохнул у нас за спинами грубый мужской голос, заставив обоих едва ли не подпрыгнуть от неожиданности и оборвав меня раньше, чем смогла задать следующий вопрос. — Разве никто прежде не говорил тебе, парень, что излишняя болтовня не пристала настоящему воину?

В дверях одной из комнат, что мы уже миновали, стоял огромный бородатый анир, на висках которого отчетливо серебрились совсем седые пряди, щеку уродовал шрам, а правая рука была подвешена в матерчатой повязке. Его обветренное лицо, с отчетливыми морщинами под глубоко посаженными, почти бесцветными глазами, показалось мне смутно знакомым. Вроде бы он был одним из тех, кто сопровождал тогда Бора в Гелиизене, но утверждать я бы не взялась, потому что в то время он уж точно не мог выглядеть таким усталым и даже изможденным, как сейчас.

— Следи за тем, чтобы она была невредима, да не ходила, куда не следует, а разговоры всякие отцу оставь! — ледяным тоном продолжил незнакомец, обращаясь к моему гиду, но меряя при этом меня взглядом, полным раздражения. — Да и на мужскую половину водить ни к чему!

Да уж, чем дальше, тем больше вокруг «безумно обрадованных» моим появлением личностей, не особенно обременяющих себя даже элементарной вежливостью.

— И вам наидобрейшего дня, уважаемый! — сказала я, гордо вздернув подбородок и сверкнув настоящей «придворной» улыбкой, опережая слова снова покрасневшего Ронра. — Меня зовут кресса Греймунна, и я совершенно незнакома с обычаями вашего прекрасного народа, чем и оправдывается мое любопытство, а учитывая, что именно я из нас двоих старше, то ваши упреки следовало бы адресовать мне.

— «Вашего прекрасного народа»! — фыркнул грубиян и развернулся. — И я знаю, как тебя зовут, напасть Греймунна.

Он захлопнул дверь в свою комнату, оставляя с возмущением в нее пялиться, пока Ронра не коснулся моего локтя.

— Вада прав, — пробормотал он. — Чем я думал, приведя тебя сюда, тем более сейчас.

— Уж извини, но этот человек не слишком был похож на того, кто боялся бы не угодить или обидеть меня и тем вызвать гнев твоего отца, — ворчливо ответила я, когда мы покинули мужскую половину дома.

— Скорее уж он стоял там и с трудом сдерживал пожелание мне провалиться сквозь землю.

— Не сердись на Вада, Греймунна. — Мой сопровождающий продолжал хмуриться и алеть щеками, заставляя меня злиться на отчитавшего его грубияна. — Он очень предан моему родителю и переживает за него сильно. Самые приближенные воины отца в большинстве своем еще и друзья его с самого детства и готовы прикрывать от всего.

— Это весьма похвально, — торопливо возразила я. — Но я-то уж точно не вхожу в число угроз для предводителя, так что демонстрировать мне его защитные стремления было без надобности.

Парень на мгновение вскинул на меня глаза, вглядевшись изучающе, но так же быстро и опустил их.

— Эх, Греймунна… — начал он, но потом мотнул головой, словно запрещая сам себе развитие темы. — Я же вот тоже не нуждаюсь в защите, а ты уже дважды воинственно бросилась на мою оборону.

Изумившись, я едва не спросила, когда это, но потом поняла, что все верно. Наверняка я даже поставила Ронра в неловкое положение, ведь он тут приставлен оберегать и следить за мной, а значит, Бора был уверен, что в моем заступничестве его сын не нуждается. Уж всяко он тут дома и знает все и всех вдоль и поперек, а я явилась не запылилась со своим длинным языком.

— Извини уж меня, это все дурацкая натура моя и привычка дворцовая ничего не спускать и не оставлять без ответа, — смутившись, пробубнила себе под нос.

— Да перестань, Греймунна! — повеселел мой спутник. — Твоя такая натура тут только плюс и, может, зря все так…

Он осекся и досадливо рубанул воздух рукой, прошептав: «Да что ж за олух я!»

— Скажи мне лучше, куда отвести тебя еще, и поведай, все ли девушки в твоем краю на тебя похожи, — быстро исправился он.

Я на секунду закусила губу, понимая, что выведывать что-то дальше несправедливо к Ронра, и решила подождать возвращения супруга.

— А на конюшню мне хоть дозволено ходить?

— На конюшню? — недоуменно вытаращился мой нянь. — Это-то зачем?

Мое утро дома начиналось всегда не с завтрака, а с верховой прогулки. За месяцы, прожитые с Алмером практически в четырех стенах снятого им дома, где мы, считай, скрывались, я ужасно соскучилась по запаху сена, конского пота, теплу выдыхаемого их большими бархатными ноздрями воздуха, ощущению начищаемой до зеркального блеска шкуры любимого скакуна под пальцами, ветру, хлещущему в лицо при галопе, слаженной работе собственного тела, управляющегося с животной мощью под твоим седлом… Красавец мой, Орег, где ты сейчас, не продали ли тебя, не захирел ли от тоски в конюшне, ведь строптив был и не жаловал незнакомцев.

— Просто очень хочется. Отведешь?

Ронра почесал бровь, все еще взирая на меня изумленно.

— Я бы еще понял, если бы ты попросила тебя в кладовые да сокровищницы сводить, но конюшня… Ну, как пожелаешь, только сходи оденься потеплее, не то мне отец голову оторвет, если ты заболеешь.

— Да не настолько уж я и хрупка, — возмущенно закатила глаза, но пошла к лестнице. — А тебе зачем про девушек гелиизенских знать, Ронра? У вас тут свои, каждая первая вон красавица!

Парень мазнул взглядом по моим черным волосам и лицу, и его щеки опять стали наливаться багрянцем.

— Таких, как ты, зато нет.

— Так и в Гелиизене с такими негусто, — рассмеялась я, начиная подниматься по ступенькам. — За смуглыми да чернявыми дальше на юг надо. Моя мать с Рунаэ была.

— На юг, — кивнул он с настолько серьезным видом, будто сейчас составлял в голове четкий план на будущее.

Уличный воздух резко заколол холодными иголками ноздри, вышибая легкую слезу из и так прищуренных от яркого солнца глаз. Замерев на выстланном досками помосте перед домом, который я худо-бедно успела рассмотреть в момент приезда, огляделась вокруг. Сам дом предводителя и остальные строения поблизости находились на заметном возвышении, позволяющем хорошо просматривать окружающую местность, не мешал этому даже сплошной частокол из толстенных и высоченных обструганных стволов с заостренными верхушками, пригнанных друг к другу без малейшей щели, окольцовывающий здесь все. За ним, по правую руку, открывался вид на еще не успевшую замерзнуть реку, чей противоположный берег едва могла разглядеть из-за потрясающей ширины водной преграды. Да уж, таких рек дома видеть мне не случалось. Или узкие, большую часть времени неглубокие и иногда непредсказуемые в ненастье бурные потоки, или уж сразу море.

Обежав взглядом остальные строения, в основном напоминающие те самые казармы на границе, сложенные из толстых бревен, обернулась, чтобы оценить снаружи свое новое жилище.

Здесь опять резьба на оконных рамах и вообще всех деревянных поверхностях, хотя особого изящества формы в самом здании не было. Длинный прямоугольник первого этажа, как раз где располагались оба жилых крыла, кухня, трапезный зал и прочие подсобные помещения и выглядящая относительно маленькой, надстройка личных покоев предводителя. Наших покоев.

За оградой слева видны были лишь разноцветные крыши множества домов, остальное скрыто от глаз.

К каждому строению внутри городьбы вела вымощенная досками и тщательно очищенная от снега широкая дорожка. Там, где ее не было, и возились в сугробах дети.

Пока мы с Ронра шли к конюшне, снующие вокруг по своим важным делам люди следили за мной настороженными и недружелюбными, хоть и очень любопытными взглядами. Малышня прекратила игры и притихла. Пресветлая, что же это такое? Я одна в чужой стране, бесправная и, собственно, беззащитная, а ощущение такое, что какое-то чудовище, которое явилось сожрать их младенцев.