Глава 25

— Макар, брат, как же я рад тебя видеть! — Кирик хлопнул друга по плечу здоровой рукой. — Смотри, у нас ремонт полным ходом идет. Ресторану быть!

Макар улыбнулся. Засунув руки в карманы брюк, с чувством удовлетворения заглянул в помещение, возле которого совсем недавно едва не расстреляли Мари. Вывеску сняли, разбитые витрины заменили. Внутри полным ходом шел ремонт.

— Если все пойдет по плану, через месяц можем праздновать открытие, — с гордым видом произнес Кирик и сунул под нос Макару какие-то бумажки. — Вот, план, видишь? На кухне придется попотеть, конечно, чтобы переоборудовать ее под нужды современного ресторана, а в остальном дело продвигается довольно быстро.

— А смета? Мы укладываемся в указанную сумму? — потер подбородок Макар.

— Немного не укладываемся, но банк одобрил мою кредитную заявку.

— Это хорошо.

— Поверить не могу, что у нас с тобой будет ресторан!

— Обязательно будет! Еще открытие отпразднуем по полной программе.

— Макар, а не хочешь в воскресенье ко мне на дачу приехать? Шашлык пожарим, посидим. Как раньше, помнишь?

— Помню… — помрачнел Макар.

Дача у Кирика была в том же районе, где жили приемные родители Макара. Раньше они часто собирались впятером или вшестером — с Ритой, Кириком и Костей, который обязательно каждый раз приводил новую девушку.

— Ну, так что, придешь в воскресенье? Я тебя с невестой познакомлю.

— Приду, — очнувшись от воспоминаний, кивнул Макар. — Тоже с девушкой.

— У тебя появилась подружка? И ты молчишь?

— С ней сложно все, Кирик, — отмахнулся Макар.

— Так сложно, что ты не хочешь делиться с другом новостью о том, что встретил девушку?

— Еще хуже, — усмехнулся он. — Но мы с ней все равно придем.

— Вот и отлично, брат!

— Ладно, давай, у меня сегодня дел по горло, — Макар еще раз окинул взглядом помещение и откланялся.

Все меняется. Вот и караоке-бар «Жар-Птица», в котором прошла его молодость, прекратил свое существование. Отныне здесь будет жить мечта Кирика — итальянский ресторан «AMORE».

В «Валенсии» Макара ждал Глеб Сергеевич. Клубы табачного дыма повисли в кабинете босса плотной сизой массой, совсем не оставив кислороду шанса.

На миг Макар напрягся — не выдал ли его Борис? Но нет, отец говорил только о делах. Через две недели наклевывалась крупная игра «для своих».

— Король придет на эту игру, — ухмыльнулся Глеб Сергеевич. — Надо затуманить его разум лестью, а потом незаметно подобраться и покончить с ним.

— План надо продумать до мелочей, — устроившись напротив отца в мягком кожаном кресле, покачал головой Макар. — Иначе все может сорваться. Он никогда не ходит один, а стоит нам проколоться, начнется такая резня, что никто не выйдет из нее живым.

— Верно, — задумчиво кивнул отец.

— Я сам его уберу, — сверкнул взглядом Макар. — Его надо валить тихо, без шума и пыли. И так, чтобы подозрения не попали на нас. Так, как учили меня. На место преступления подбросим улики, явно свидетельствующие, что началась новая облава. Тогда подельники Короля станут метаться в панике, и нам удастся занять лидирующую позицию в городе.

— Это ты хорошо придумал, Макар. Только я не хочу тобой рисковать. Ты мой сын.

— Король несет угрозу. Так или иначе, с ним надо покончить. Но так, чтобы не было утечки информации.

— Какой утечки?

— А ты уверен в своем управляющем? — ядовито ухмыльнулся Макар.

Отец помрачнел.

— Я был уверен в своем младшем сыне, но он меня предал. Что говорить о подельниках? — тяжело вздохнув, развел руками он. — Но Борис ведет себя, как обиженный ребенок, а мой управляющий в деле с самого начала. Не в его интересах предавать меня.

— И все же, давай на этот раз действовать без него, — уверенно проговорил Макар.

Он не доверял Скорпиону. Интуиция подсказывала одно — до тех пор, пока Король жив, он представляет смертельную опасность для всех, включая его. Поэтому его стоит убрать с дороги как можно скорее, еще до того, как начали отстреливать их самих, одного за другим.

Впервые в этот вечер Макар торопился домой. Он заглянул в супермаркет, расположенный на первом этаже новостройки, в которой у него теперь была квартира. Приобрел бутылку хорошего сухого вина, сыр и корзину крупной турецкой клубники. Он не знал, какое вино любит Мари, но решил взять белое, французское. Не удержался, зашел в пиццерию, расположенную на первом этаже своей многоэтажки и заказал две пиццы. Это было глупо — нести домой вино и пиццу, особенно для такой избалованной роскошью женщины, как Мари, но ничего другого ему не пришло в голову.

Он открыл входную дверь ключом и заглянул в гостиную.

Тихо работал телевизор над камином.

Мари спала на диване, свернувшись калачиком.

Макар осторожно поставил пиццу и вино на журнальный столик и улыбнулся. Видеть ее у себя в гостиной на диване было безумно приятно.

Он присел на край дивана и коснулся ее волос. Молодая женщина вздрогнула и открыла глаза.

— Привет, — он улыбнулся.

— Привет. Я заснула, — она приподнялась на локте и с тревогой взглянула на него. — Что с моей дочерью? Тебе не удалось узнать?

— Лизу увезли на Кипр вместе с твоей матерью, — ответил он.

Она зажмурилась, чтобы ненароком снова не расплакаться, но противный ком подкатился к горлу и никак не хотел отступать.

— Не переживай, с ней все будет хорошо. Неужели ты думаешь, что две бабушки не справятся с одной внучкой? — погладил ее по волосам Макар. — Считай, у тебя небольшие каникулы. Можно расслабиться и плыть по течению.

— Если нас не расстреляют на очередном повороте, — мрачно усмехнулась она.

— Об этом не беспокойся.

Он подхватил бутылку вина.

— Вино — лучший лекарь от тоски. Доставай пиццу, а я пока приму душ.

Мари запахнула халат и поднялась с дивана. Несмотря на переживания, она чувствовала себя намного лучше, чем прошлой ночью.

Пока Макар закрылся в ванной комнате, Мари отнесла клубнику на кухню, тщательно промыла ее под проточной водой и выложила в найденную вазочку. Достала бокалы для вина и отнесла все это в гостиную.

— Я смотрю, ты осваиваешься в моей квартире, — заглянул в гостиную Макар.

— А как иначе? Я ведь женщина… — она подняла голову и улыбнулась.

Ее сердце забилось быстрее — он снова был в одном спортивном трико, а на черных, как смоль, волосах поблескивали капельки воды. Тут же захотелось обвить руками его крепкую шею и прижаться к его обнаженному мускулистому торсу.

Макар подошел к ней так близко, что она ощутила аромат его геля для душа и чего-то истинно мужского. Притянул к себе за талию и скользнул губами по нежной шее.

— Кстати, в воскресенье нас с тобой пригласили на шашлыки.

— Правда?

— Кирик, мой старый друг, зовет к себе на дачу. Поедем?

— Да, — заулыбалась Мари.

Когда был жив ее отец, они любили всей семьей ездить на дачу. Жарили шашлык, пели песни под гитару и могли просидеть у костра до самого утра. В той, прошлой жизни. Где была жива Вероника и где Мари не была персоной нон грата.

В камине горел искусственный огонь, по телевизору показывали очередную серию какого-то боевика, а вино подогревало разговоры. Удивительно, как много нового можно узнать, просто сидя на диване в объятиях друг друга.

Мари таяла в крепких руках Макара, и не было ничего слаще его поцелуев. Ее тело, мягкое и податливое, стремилось ему навстречу.

Он отбросил в сторону подол ее халата, и пальцы его правой руки мягко заскользили по ее животу. Губы коснулись шеи, а пальцы, ритмично лаская, уверенно двинулись ниже. Мари тихо всхлипнула и откинулась на мягкие подушки.

Отбросив в сторону смущение, она заглянула в его карие глаза.

— Войди в меня, — сорвалось с ее губ.

Не в силах сдерживать себя, он накрыл ее своим сильным телом. Прижал к себе, и вскоре она почувствовала, как он заполняет ее собой.

Низ живота окатило теплой волной, и Мари подалась ему навстречу. Издав приглушенный стон, он задвигался быстрее, пронизывая ее толчками.

— Еще… пожалуйста, еще, — сгорая от страсти, шептала она.

Его руки сжимали все крепче. Ее тело откликалось на каждое прикосновение, на каждый вздох. Внизу живота все свело сладким спазмом, и Мари, громко вскрикнув, уткнулась в его крепкое плечо.

До самого утра в спальне его губы тянулись к ней, впивались в рот и обрушивались безжалостной чередой поцелуев. Она сдавалась его напору и медленно сгорала в безумной лихорадке, захватившей их без остатка.

— Возьми меня… Я хочу почувствовать тебя внутри, — тянула на себя его крепкое тело она.

Он судорожно выдохнул и резко развернул ее лицом в подушки. Прижался к ее спине всем телом. Его разгоряченная кожа пахла желанием и едва уловимым ароматом терпких мужских духов. Мари задохнулась от сладостных ощущений — такой приятной была его тяжесть.

Откинув ее волосы, он приник губами к ложбинке у основания шеи. Рука нащупала грудь и медленно сжала. Вторая рука скользнула по внутренней стороне бедра, бесстыдно вторглась между нежных складочек, нащупала пульсирующую желанием горошинку клитора и начала ритмично массировать — то вторгаясь в горячее и влажное лоно, то дразня едва ощутимыми прикосновениями пальцев.

Мари сгорала. Каждая ее клеточка подрагивала от дикого, первобытного возбуждения, и казалось, весь мир пульсирует в одной единственной точке — той, к которой прикасался ее любовник.

Эти прикосновения вызывали жар во всем ее теле, а в животе появилась приятная тяжесть. По коже побежали мурашки. Мари зажмурилась и впилась пальцами в простынь, ощутила, как он обхватил руками ее обнаженные бедра и резко вошел в нее сзади, и, застонав от наслаждения, подалась ему навстречу. Он властно сжал ее бедра и погрузился в нее без остатка.

— Еще…Еще…

Ее дыхание сбилось, с губ срывались обрывки фраз.

Он хрипло застонал и начал двигаться рывками, насаживая на себя. Мари казалось, ее самой больше не существует. Есть только их общая с Макаром страсть, одна на двоих, порочная и жаркая, и ее ничем не унять. Оргазм вспыхнул внезапно, яркой волшебной вспышкой, заставив громко вскрикнуть. Будто огромная горячая волна сбила с ног их двоих одновременно, и закружила в своем омуте.

Почти без сил Мари откинулась на подушки и прикрыла глаза. Она знала — Макар здесь, рядом. И не было чувства сильнее этого.