Глава 15

Люба Этим утром… Открываю глаза, потягиваюсь. На душе легкость, а вот в теле небольшое похмелье. Я вчера переборщила с «Киндзмараули». Целую бутылку уговорила, пока Маратик мне названивал. Решила, что раз у него есть силы жать на кнопки, то не умирает. И не взяла в итоге. Я вообще девушка уже несвободная, у меня мужчина есть. А то, что сердце тянется к Маратику… так то просто женский мазохизм. Перевоспитать засранца называется. А я нянечкой не нанималась. Накидываю халатик, расчесываю свои шикарные волосы и выплываю на кухню. Вчера я дала волю слезам, и Гаврила повёл себя как настоящий мужчина. В общем, мама моя говорила, что таких надо «брать горяченькими». Меня в нем всё устраивает. Красивый, харизматичный, умный, умелый. В постели – богатырь. Что еще нужно одинокой девушке? Делаю себе вкуснейший утренний смузи из бананов, клубники, орехов и сока лайма. Сахар класть не хочется. Выпиваю, получаю заряд бодрости. Надеваю красный брючный костюм. Яркий, притягивающий взгляд. Крашусь, делаю акцент на сочный красный цвет губ. Спозаранку выдвигаюсь на работу. Гаврила уже строчит мне сообщения. Требует нюдсы. Мне приятно, но помариную его немного. А еще на экране семнадцать пропущенных от Маратика. – Хватит с меня унижения, – удаляю вызовы из телефона, – теперь ты будешь у меня в ногах ползать, милый. В автобусе никого почти нет. Однако я всё чаще задумываюсь о том, чтобы научиться водить. Когда кафе «В гостях у булочки» начнет приносить прибыль, сразу отложу на первый взнос по автокредиту. Негоже хозяйке бизнеса кататься на автобусе. – Доброе утро, девчонки! – здороваюсь с сонными девочками. – Вы чего такие хмурые? – Это ты слишком бодрая, – Жанка заливает в себя чашку кофе. Дежурная смены вяленько подгоняет девочек-официанток. А я иду с Жанкой в ее творческий закуток. – Опять допоздна строчила рецепты? – усмехаюсь. – Ой, да. В книге обнаружила пару серьезных ошибок. А еще издательство тянет с договором… как бы всё не провалилось. – Всё будет хорошо, – успокаиваю подругу, – ты крутой повар с собственным видением и рецептами. – Любаш… – Что? Она кусает губы, не решается мне в чем-то признаться. – А ты бы очень обиделась, если бы я захотела… ну… своё кафе? – опускает взгляд. Неприятно. Любому боссу неприятно слушать, когда лучший сотрудник говорит о желании выпорхнуть из гнезда и отправится в свободный полет. Жанна – наша жемчужина. Многие клиенты приходят сюда из-за её десертиков. Она заслуживает самого лучшего: головокружительной карьеры, богатого мужика и счастливую жизнь. С другой стороны, где ей мужа искать? У нас тут в основном одни семейные приходят. Мамы, бабушки, детишки. Холостые мужчины обходят стороной. Накрываю дрожащую ладонь девушки своей. – Я тебя во всем поддержу. Какие обиды, Жан? – Правда? – Да, конечно, – обнимаю подругу, – ты заслуживаешь этого. – Спасибо. – Ооо! – в дверях появляется сонный Гаврила. – Любаня, Жанна. Доброе утро, прекрасные дамы! – Привет, – улыбаюсь своему мужчине, – ты чего такой вялый сегодня? Допоздна сидел вчера? – Да, он поздно ушел, – хмыкает Жанна, – ночью уже. – Ничего себе профессиональное рвение, – закусываю губу, взгляд мужчины загорается, – значит, нужно тебя поощрить. – Это я за, Любань, – скалится, явно уже нафантазировав себе горячий секс в подсобке. – Жанночка, сделай Гавриле свой фирменный кофе и отрежь блинного тортика, – подмигиваю ей, – ты проголодался? Качая бёдрами, подхожу к своему богатырю. Целую в небритую щеку. – Любань… – шепчет мне на ухо. – Что? – Как ты, милая? – мурчит, пуская по моему телу волны горячих мурашек. – После вчерашнего. – Пара бокалов грузинского вина привели меня в чувство. Кстати! У нас там стеллаж в подсобке есть несобранный. Могу я тебя попросить… – Что угодно для моей девочки, – возбужденно хрипит. – Стеллаж, Гаврила! – слегка толкаю его в грудь, наслаждаясь ощущением сильных мышц под ладонями. – А потом? – с надеждой спрашивает. – А потом ты поешь тортик и выпьешь кофе. На работе я работаю, милый, – щёлкаю его по носу, – пошли собирать стеллаж. Я рада, что вернулась к прежней себе. Потому что чувство уязвимости, которое я испытываю рядом с Маратом, пугает. – Жанчик, – разворачиваюсь, – Марат болеет, но если вдруг позвонит, то я не хочу с ним разговаривать. – Эээ, – глаза рыжей взлетают вверх. Подмигиваю ей и ухожу. Гаврила следует за мной. – Будешь его дрючить? – усмехается. – Мне не нужны эти эмоциональные качели, – хмыкаю, доставая ключи от подсобки, – слишком уж он сложный. Оставим Маратика девушкам посложнее. – А я, значит, простой? – не без обиды уточняет богатырь. – И это мне безумно нравится, – дарю ему невесомый поцелуй в губы, – ты не простой, Гаврюша. Ты мой. – Твой, значит? – рычит, прижимая меня к стене. – Мне нравится, как ты это говоришь… – Стеллаж! – выскальзываю из-под его руки и направляюсь к двери. Открываю и показываю мужчине на закрытые коробки. – Большенький, – хмыкает, складывая руки на груди. – Да. Нам нужно разместить средства для уборки, инвентарь и еще много чего. Я решила занять стену стеллажом, чтобы по кафе не болталось. Мало ли какая проверка… – Понял. Мужчина приступает к сборке. Я понимаю, что бесконечно могу смотреть на три вещи: как горит огонь, течет вода и как огромный мускулистый, полуголый мужик собирает мне мебель. – Не поможешь тут, милая? Полочку нужно подержать, пока я боковину установлю. – Да, конечно! Вся вспотеваю, пока мы возимся. Стягиваю пиджак. Остаюсь в промокшей рубашке. И тут к нам в подсобку влетает разъяренный и больной Марат…