Глава 22. Трое — это семья

Лада — Простите, — продолжаю бормотать, сидя на кухне Ника, сжимая ладонями кружку с горячим чаем. Как же неловко получилось! Я просто слушала те страшные вещи, которые эта женщина говорила Нику. Но когда она деньги ему предложила… сорвалась и вышла. Совершенно себя не узнаю! Я всегда была той, кто извиняется за то, что занимает слишком много места в автобусе. А теперь я готова выцарапать глаза за своих мужчин. Новая Лада мне нравится, хоть и пугает до икоты. Возможно, если бы она оскорбила меня, я бы стерпела. Но она посмела покуситься на святое: связь Миланы и Ника. Я помню, как малышка обожает папочку. И он без нее не может. Они не переживут расставания… — Ничего, Лада. Я приятно удивлен, — хмыкает Ник. — Ты как богиня войны ринулась на Веру. — Это было красиво, — мечтательно тянет Платон. Опускаю взгляд, пытаюсь хоть как-то собрать себя воедино. Эти мужчины меня меняют. Рядом с ними я, наконец, перестала втягивать живот и начала дышать полной грудью. Я хочу семью. С ними обоими и Миланой. И я за нее буду драться. — Я бы хотела обсудить, — хмыкаю. — Нас… Мужчины переглядываются. — Что именно? — Ник садится справа поближе ко мне, а Тоша размещается слева. Я снова в капкане. Но уже не горячем, а теплом и домашнем. — Нас… втроем. Это же… не совсем нормально, да? — Плохая формулировка, булочка, — Платон целует меня за ухом. По коже разбегаются мурашки. — Не нормально, а… обычно, — тянет Ник. — Так мне больше нравится. Ты нас стесняешься? — Что? — округляю глаза. — Нет, что ты! Как я могу? — закусываю губу, думая, как весь ворох мыслей облачить в слова. — Просто секс — это одно. Он прекрасен. Но жизнь и семья — совсем другое. — Конечно, другое! — восклицает Тоша, а Ник пристально смотрит на меня. Под его цепким взглядом я еще сильнее нервничаю. — Это круче! Даже не думай соскочить. Мы тебя уже выбрали. — Но видишь, к чему это приводит? — поднимаю взгляд и тону в серых омутах. — Она же может и правда в суде заявить, что мы… ну… порочные и не сможем достойно воспитать Милану. — Мне нравится, что ты думаешь об этом в таком ключе, — Ник целует мою ладонь. Жар его губ обжигает. — Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Моя бывшая жена перешла границу. Мне безумно жаль Милану. Если все так, как Ник сказал, она постоянно испытывает недостаток внимания. Для малышки ее возраста это очень важно! Вспоминаю, как она тянулась ко мне, как просилась погулять. Слезы на глаза наворачиваются. — Расскажешь? — тихо спрашиваю. — Как вы дошли до такого… И Ник рассказывает. Как он повелся на яркую обложку, как ему изменили… он открыто говорит о своих чувствах, и я в очередной раз убеждаюсь, что мое сердце сделало правильный выбор. — В итоге теперь Вера хочет забрать у меня дочь, — завершает свой рассказ. — Но я ей не позволю. — Мы не позволим, — скалится Платон. — Все мои ресурсы к твоим услугам. — Твои ресурсы? — выгибаю бровь. — Кстати… откуда такой дом у Ника, я поняла…, а ты… — Еще в универе написал программу для МЧС. Ее выкупили. Платон пожимает плечами. — Повезло. Часть суммы отщипнул на учебу Зорьки, а остальное положил на счет. Это дало мне свободу быть тем, кто я есть. — Ничего себе! — восклицаю. — Такой размах, и ты так просто об этом говоришь! Это же невероятно! — Он у нас скромный, — смеется Ник. — Вы оба такие… особенные! — восхищенно произношу. — Но почему я? Вокруг полно девушек красивее, стройнее и… — Тшш, — Платон кладет палец мне на губы. — Любовь не спрашивает, булочка. Просто это ты… мы, как бы сказать… почувствовали оба, что ты наша. На животном уровне. Захотели спасти и присвоить. Он замолкает. Они сидят довольные. Сытые хищники, которые получили свое. А я их добыча? Или тоже хищница? — Ну так насчет нас, булочка, — Платон облизывается. — Да, мы трио. И похуй, кто что скажет. Пусть говорят, что хотят. Потому что мы втроем счастливы, в отличие от очень многих пар. — Да ты философ, — фыркает Ник. — Но в целом я согласен. У нас с Тохой никогда так не было. Бац — и все, как зациклились. И чем больше мы тебя узнаем, тем сильнее любим. Любят? Мне ведь раньше этого никто не говорил… — Вы меня любите? — тихо спрашиваю. — Да, детка, — хищно улыбается Тоша. — И ты от нас никуда не убежишь. — А ты? — хрипло произносит Ник. — Ты нас любишь? Я молчу. Любовь… почему-то сейчас это слово меркнет на фоне моих чувств. В груди сердце бьется раненой птицей, в животе беснуются бабочки, и счастье рвется наружу. Это любовь? Такое простое слово… — Да…, но мне кажется, что больше, чем люблю. Вы не просто спасли меня от пожара, — тихо произношу. — Вы позволили мне взглянуть на себя иначе… что я не толстая неудачница, а вполне себе красивая и желанная. — Еще бы! — они оба сгребают меня в охапку. Между нами скачут искры, и внизу живота рождается возбуждение. Но тут мобильные Ника и Платона начинают ездить по столу. Мужчины синхронно берут трубки. — Да? — басит Ник. — Что? Когда? И без нас никак? Платон напряженно слушает. Его желваки ходят ходуном. — Вы точно уверены? Ладно, скоро будем… Мужчины кладут трубки. Повисает тишина. И она мне не нравится. Под ложечкой начинает неприятно посасывать. Вдоль позвоночника пробегает липкая волна страха. — Срочный вызов, — произносит Ник. — Часть наших свалилась с гриппом, и мы нужны… — Ой! — восклицаю. — Вам нужно ехать? Тогда довезете меня до пекарни? Спрыгиваю со стула и бегу к сумочке. — Лада… — Ник обнимает меня, привлекает к себе. — Ты только не волнуйся… в общем… — Что? — не понимаю. — Ну, говори! — Адрес вызова, — хмуро произносит Платон. — Твоя пекарня.