Глава 10. Предложение в силе

Я отмокала в джакузи сто лет. Мои руки все время опускались вниз, желая дать телу разрядку. Глеб ушел так внезапно. Он не уговаривал в этот раз, не давил. Просто оставил меня наедине с диким возбуждением, которое искало выхода. Я могла попросить его. Но не стала.

Скорее ад замерзнет.

Можно было, конечно, наплевать на Москвина и его идиотские игры. Я несколько раз касалась себя, начинала гладить, но не могла расслабиться, вздрагивала от бурления пузырьков и одергивала руки.

Я боялась наказания? Наверно. Сама не знала, что будет, но не решилась ослушаться. Кроме того, мне неожиданно оказалось мало собственных рук. Я вспомнила прикосновение языка Глеба и застонала, окончательно отказываясь от попыток кончить. Чертов демон проклял мои оргазмы. Хоть звони и жалуйся маме.

Но вместо этого я, конечно, просто вышла из джакузи и долго приводила себя в порядок. Натерлась ароматным кремом для тела, высушила и уложила волосы.

— Сеньорина Леся, — позвала меня Тереза своим глубоким громким голосом, стуча в приоткрытую дверь. — Сеньорина Леся. Ужин подан в столовой. Сеньоре Глеб велел вас позвать.

Я вышла из ванной, туже затягивая халат.

— Спасибо. Сейчас спущусь.

Она кивнула и ушла вниз. Я прошла на свою половину и выбрала чистые сухие вещи, чтобы одеться. Как на зло, я совсем не подумала, что могу намокнуть, когда собирала одежду. Надевать спортивные штаны на ужин как-то совсем неуместно. А вот свободное платье-туника чуть выше колена прекрасно подойдет. Его мне положила мама и передала через Глеба. Разумеется, никаких колготок в сумке не было. Только чулки, только хардкор.

Я даже в руки их брать побоялась. Как будто этот аксессуар был синонимом сексуальных неприятностей.

Глупость, конечно. Синоним сексуальных неприятностей делил со мной вот эту самую комнату, заставлял сосать его член, извиваться от удовольствия и между делом спасал меня от своих гостей. Но чулки я все равно отложила, надела платье так. В доме было тепло, а на улицу я точно не собиралась выходить. Хватило уже сегодня вечеринки у бассейна.

Спустившись, я тут же оказалась в плену извинений. Ребята окружили, едва я сошла со ступенек. Каждый, кто макал меня, спешил выразить свои сожаления.

— Леська, прости, мы не хотели тебя напугать, — искренне говорил Андрей, поглаживая меня по спине.

— И издеваться не хотели, — вторил ему Слава.

— Увлеклись и не заметили, что тебе плохо, — закончил Ник. — Прости, пожалуйста.

От них попахивало алкоголем, но все были в своем уме. Я не держала на них зла, конечно. Покивав сказала:

— Ничего. Бывает. Но больше не надо.

Ник извинялся и после этого, когда остальные ушли в столовую. Он все никак не мог успокоиться, даже взял меня за руку и заглядывал в глаза, как преданный пес.

— Правда, так ужасно получилось. Мы вроде шутили, не со зла.

— Да, конечно, — продолжала я его уговаривать, чувствуя себя не очень комфортно от такой навязчивости.

Чтобы избавиться от Ника, я скорее пошла в столовую. Компания уже приступила к ужину, который подавала Тереза с помощницей. Кажется, это была ее дочка. Я невольно притормозила, увидев, что Глеб сидит напротив всех, можно сказать, в одиночестве. Ник прошел мимо меня и занял место рядом со Стасей, хлопая по стулу. Это было единственное оставшееся место в их развеселой компании.

Москвин приподнял бровь, отметив жест Ника, и покачал головой. Я же и вовсе игнорировала приглашение. Признаться, он меня утомил за сегодняшний день. Я села рядом с Глебом, специально оставив свободными места, которые утром занимали Казаевы.

Спросила у него:

— Айзу и Артура позвали?

— Нет, — ответил Москвин, листая что-то в телефоне. Я надеялась, что не мои фото. — Они поужинают во флигеле.

— О!

Я тут же пожалела, что не села через стул от хозяина дома, но, наверно, выглядело бы подозрительно, если бы я так явно дистанцировалась.

Близость Глеба снова взволновала меня. Мы едва парой слов перекинулись, а я тут же снова и снова вспоминала, как он хрипло стонал, кончая, как оставил меня нуждающуюся и безумную в ванной.

Я покраснела и опустила голову, надеясь, что никто не заметит. Тереза поставила передо мной тарелку с пастой. Обычно я предпочитала легкий ужин, но, пропустив обед, отчаянно проголодалась. Пахло божественно.

— Граце, Тереза, — проговорила я.

Женщина похлопала меня по плечу, быстро сказала:

— Такая худая. Кушай лучше.

Я заулыбалась, вспомнив, что мама примерно так же пыталась откормить меня, сетуя на худобу ребенка.

— Согласен полностью, — тихо проговорил Глеб, когда помощница ушла.

Я намотала пасту на вилку и оправила в рот. Сливочный соус и свежая рыба сделали блюдо просто божественным. Но мне не давали покоя слова Глеба.

Я не сдержалась и написала ему.

Л. Поддерживаешь углеводы вечером? Знаешь ведь, что мне нельзя.

Г. Тебе можно. Тереза права. Слишком худая.

Л. Кому нужна толстая модель?

Г. Ты и худая особенно никого не привлекаешь.

Я сжала губы, усилием воли заставляя себя расслабиться и не реагировать слишком остро. Как-никак, а он был прав. Но эта правда колола глаза. Вообще, Москвин, кажется, во многом был прав. И это адски раздражало.

Пока я боролась с раздражением и жевала, он написал мне еще.

Г. Не обижайся, Лесь. Просто мне нравится чуть больше мягкости в женских изгибах. А для коммерции твои объемы действительно хороши.

Л. Спасибо.

Пока я искала какой-нибудь саркастический смайлик, он снова написал.

Г. Это не комплимент.

Л. Я не сомневалась.

Г. Ты такая нервная. Похоже, кто-то был послушной девочкой и не получил оргазм.

Л. Да пошел ты.

Г. Мое предложение в силе. Хочешь?

Я копировала текст, чтобы продублировать предыдущее сообщение-посыл, но в этот момент мне на ногу легла ладонь Глеба. Мы были скрыты столом и дистанцией. Кажется, никто не заметил, что я вздрогнула.

Вилка затряслась в пальцах, но я удержала и ее, и стон во рту.

Глеб коснулся меня чуть выше колена. Вроде бы ничего особенного, но его пальцы тут же стали поглаживать, что усугубляло мое состояние.

Ребята о чем-то тихо переговаривались, пока я снова закипала от умелых ласк демона-искусителя.

Или все-таки дело было во мне? Почему я так остро на него реагировала? Ник ведь тоже меня касался. И Слава с Андреем. Но от их близости я скорее испытывала неловкость, чем это безумное сексуальное дребезжание, что преследовало меня вместе с Москвиным.

— Леся, а ты где живешь вообще? — не в тему вспомнила о моем существовании Лика.

Я не донесла вилку до рта. Глеб чуть сжал мое бедро выше, и это как будто означало поддержку, а не издевательство. Иллюзии — мой враг. Нельзя думать, что Москвин на моей стороне.

Сам хозяин дома, похоже, с этим не был согласен. Пока я подбирала слова, он спокойно ответил моей сестрице:

— Леся живет на хозяйской половине дома, в небольшой комнате. К сожалению, ей не хватило места в нормальных апартаментах для гостей с видом на море.

— И что? Она ночует в конуре для прислуги? Ну, норм. Ей не привыкать, — съязвила Лика.

Я и не думала реагировать. Полагаю, она удивилась бы, узнав, что я сплю в постели Москвина. Неприятно удивилась. Меня же в этот момент сей факт вообще не печалил, а радовал. Глеб тоже не стал продолжать разговор. А вот Ник решил вступиться.

— Леська, давай ко мне перебирайся. Кровать огромная. Ты меня на ней не найдешь. Но если очень захочешь, то я могу и не прятаться.

И он пошевелил бровями, намекая на все.

— Спасибо. Я буду иметь в виду, — нейтрально ответила я.

На этом тема была исчерпана. Ник стал рассказывать об отелях и номерах, о кроватях и диванах, на которых он когда-либо спал. Андрей подсказывал ему самые забавные и знаменательные места. Лика смеялась, Стася острила. Вика о чем-то тихо говорила со Славой. Кажется, у них было много общего.

А я снова пыталась есть и не давиться, потому что рука Москвина пробиралась все выше, дразнила меня все сильнее. Я постоянно ерзала и отпивала воды из стакана, но это не помогало ни остыть, ни успокоиться. Требовать прекратить это издевательство было бы глупо. Лучше игнорировать, не показывать, как это меня заводит. Чтоб его черти домой забрали!

Между делом Глеб успевал даже строчить мне сообщения, которые я не читала, но видела, как телефон мигает конвертиками от него.

Что за сволочь, господи!

Видя, что я игнорирую телефон, он совсем обнаглел и прошептал мне на ухо:

— Хватит сопротивляться, малыш. Тебе нужны оргазмы.

И снова кровь ударила мне в щеки.

— Лесь, ты в порядке? — спросил Ник, прервавшись.

Была ли я в порядке? Пальцы Москвина забрались под подол и гладили меня через мокрые трусики.

Нет, определённо, нет. Порядком во мне и не пахло.

— Нет, — честно проговорила я, не в силах больше терпеть.

Еще немного, и я просто кончу при всех. Тихо я это делать не умела, поэтому пора убегать.

— Ты какая-то румяная. Не заболела? — подметил и Андрей.

— Не знаю. Может быть. Мне действительно нехорошо. Пожалуй, пойду лягу.

Я откинула руку Глеба, вскочила и умчалась.

— Блин, дали мы маху с бассиком, конечно. Надеюсь, не простудилась, — услышала я позади.

Очередной упущенный оргазм затухал, оставляя меня в липком ознобе, растрепанных чувствах и вибрациях неудовлетворения. Я забежала в ванную, чтобы умыться прохладной водой, прошла на свою половину, присела на кровать, но как будто на ежа. У меня не было сил это терпеть. И сама я тоже не могла себе помочь. Почему-то.

Демон меня проклял? Или я боялась, что едва прикоснусь к себе, он снова выскочит из-под земли с телефоном?

Мысли об этом совсем не успокаивали.

Я вышла на улицу, чтобы подышать и остыть. На ротанговом кресле лежал теплый плед, и я с удовольствием закуталась в него. Закат раскрашивал небо алым. Это было красиво и без морского пейзажа. Я засмотрелась на яркие краски высоты и не сразу поняла, что мое уединение было нарушено.

Раньше я не замечала купель на заднем дворе. Может быть, потому что в ней не было воды, но сегодня она появилась. Айза и Артур включили что-то, и я поняла, что это уличное джакузи. Наверно, с подогревом. Иначе вряд ли друзья Глеба стали бы раздеваться, чтобы забраться в нее.

Я хотела сразу уйти, но ноги не слушались. Снова этот ступор. Только теперь я еще знала, что Казаевы не против зрителей, скорее за.

Айза первая скинула халат, оставшись в купальнике. Артур был чем-то отвлечён, и жена толкнула его в ванну прямо в халате. Он тут же утянул ее за собой. Они смеялись, целовались, плескаясь в воде, как дети.

Я присмотрелась и увидела, что на Ай нет ошейника. Такой странный и завораживающий контраст. Она могла быть послушной, абсолютно покорной, служа мужу, а вне игры становилась дерзкой, взбалмошной.

Я не могла не сравнивать их с собой и Москвиным. Он тоже подавлял мою волю, доминировал и брал, если хотел, но позволял мне оставаться собой в то же время. Уверена, я бы не смогла исполнять роль по жестким правилам. Хотя что-то было горячее и возбуждающее в той сцене в спальне джета.

— Вечернее шоу? — прошептал Москвин мне на ухо.

Я вздрогнула, отпрянула от перил балкона и невольно прижалась к его груди спиной. Он опять подкрался как тигр на мягких лапах.

— Не слышала, как ты вошел, — пролепетала я, едва слышно, пытаясь отстраниться, но почему-то при этом только крепче прижималась к нему.

Глеб обнял меня, и я прикрыла глаза, млея от горячих рук. Может быть, нет смысла сопротивляться тому, что доставляет мне удовольствие?

— Конечно, не слышала, — тихо говорил мне на ухо Глеб, почти касаясь губами, опаляя мою кожу горячим дыханием. — Ты же так увлеклась просмотром.

Я зачем-то начала оправдываться как дурочка.

— Они ничего такого не делали. Я не подглядывала.

— Это пока. Долго не протянут.

Москвин прикусил меня за шею, заставляя тихо охнуть. Я закусила губу, чтобы не выпускать изо рта больше звуков, но это не помогло.

— Расслабься, Лесь. Они любят, когда на них смотрят, а тебе интересно понаблюдать. Все довольны в итоге. Перестань дергаться и взывать к глупой морали. Смотри просто. Если хочешь. Ты же хочешь?

Я могла попросить отпустить меня, могла начать уверять его, что мне не интересно, что все это ужасно и даже омерзительно. Но намного приятнее было откинуться назад и не дергаться, принимать касания Москвина с удовольствием, позволить себе расслабиться.

— Наверно. Наверно, хочу, — призналась я неуверенно, но искренне.

Глеб шумно выдохнул и провел языком от чувствительного места за ушком по шее.

— Хорошая девочка.

Он собрал мои волосы и убрал в строну, отодвинул плед, чтобы покрыть поцелуями шею сзади.

Господи, как же это было хорошо.

Разве может что-то плохое и порочное доставлять столько удовольствия? Разве должна я противиться этому?

Глеб оказался прав. Игры его друзей в джакузи очень скоро приобрели явный сексуальный подтекст. Айза сидела на муже верхом, целовала его, а Артур ласкал ее грудь то через ткань купальника, то забираясь под него пальцами.

А я никак не могла отделаться от мыслей обо всем этом доминировании и БДСМ. Несмотря на волнительное возбуждение и адское напряжение, я страдала от неизвестности. Мне нужны были ответы, чтобы окончательно избавиться от страха.

— Глеб, а ты… Ты тоже? — спросила я, вздрагивая от каждого прикосновения его губ.

— Что тоже, малыш?

— Все это… БДСМ, доминирование, наказание…

Глеб усмехнулся и ответил:

— Нет, Лесь. Я не по этой части. Но не скрою, это может быть интересно. Посмотреть, но не участвовать. И уж точно не жить в теме.

— Ясно, — выдохнула я, окончательно успокаивая нервы. — Значит, ты не будешь меня пороть ремнем, если я кончу без разрешения?

Москвин засмеялся.

— Даже не знаю. А ты собиралась?

Я не стала отвечать. Наверно, это было очевидно. Или не было, но пояснять мне не хотелось.

Руки Глеба гуляли под пледом, лаская мою грудь через платье, забираясь под подол снова. Я передернула плечами, чувствуя прохладный воздух вечера. Мне больше не хотелось смотреть на Казаевых. Я получила свое личное шоу и даже наслаждалась им.

Прикрыв глаза, я бессовестно стонала, ощущая пальцы Глеба, что касались меня.

— Какая же ты влажная, господи, — пробормотал Москвин, разворачивая меня к себе лицом.

Я встретила его голодный поцелуй с радостью, отвечая с той же страстью и желанием. Кажется, Глеб слегка обезумел от моей покорности. Его действительно это заводило. Я решила провести эксперимент и подняла руки, чтобы обнять его за шею.

Москвин хрипло застонал и углубил поцелуй. Он сильнее сжал мое плечо, почти причиняя боль. Но она была такой желанной, что почти успокаивала жажду острых ощущений. Я вскрикнула, когда Глеб дернул мои трусики, разрывая тонкую ткань.

В то же мгновение его пальцы оказались там, где я сильнее всего желала. Стоны вперемешку с какими-то блаженными рыданиями вырвались из моего рта. Я выгнулась, невольно отбирая у Глеба губы, но он тут же опустил голову, отодвинул в сторону лиф платья и стал ласкать мою грудь.

— Скажи мне, детка. Скажи, что хочешь, — попросил Глеб, оставляя мои соски без поцелуев.

Я заныла, сразу чувствуя боль утраты и жуткий холод без его поцелуев.

— Хочу. Пожалуйста. Дай мне кончить, — выпалила я, даже не покраснев от таких слов.

Он втянул в рот мою нижнюю губу, пососал и укусил, отпуская, а потом лизнул. Словно чертов демон, который выпивает свою жертву до полусмерти, а потом зализывает раны, что сам нанес.

— Держись за меня, — велел Москвин.

Я вцепилась в его плечи, а Глеб прихватил меня под коленом и поставил на стул мою ногу.

— Да, вот так, моя хорошая, — бормотал он, снова спускаясь к моей груди.

Ощущения тут же закружили меня. Его зубы, язык, губы на моих сосках дарили ни разу не нежные ласки. Но как же мне нравилось это. Я кусала губы, чтобы не кричать, но стоны сдержать была не в силах. Не знаю, слышали нас Казаевы или нет. В какой-то момент мне стало все равно.

Я безумно хотела только одного — кончить. Но Москвин едва касался меня между ног, легонько поглаживал, размазывая по бедрам мою смазку.

— Глеб, пожалуйста, — взмолилась я.

— Тебе мало, Лесь, да? — проговорил он, снова целуя меня в губы. — А ведь раньше ты кончала от одной стимуляции груди. Помнишь?

Я помнила, конечно. Тот неожиданный оргазм в подвале. Глеба, который пугал меня о чертиков. Который теперь приручил меня и вел куда-то в дебри наслаждения.

Да, я хотела больше теперь.

Он снова кусал мои губы, словно наказывал за что-то.

— Ты будешь хотеть сильнее и больше с каждым разом, маленькая, — продолжал убивать меня Москвин чувственным шепотом. — Ты сама попросишь меня… Однажды. В свое время.

Мне отчаянно захотелось послать его к черту за эту непрошибаемую самоуверенность, но тут Москвин коснулся, наконец, моего клитора, и я застонала.

Сначала от блаженства, но тут же из-за болезненного чувства потери, потому что он тут же убрал руку.

— Но ты должна быть готова для меня.

Он сказал это, и тут же я почувствовала его палец, что медленно входил в меня. Я, кажется, так сильно вдавила ногти ему в плечи, что царапала даже через футболку. Глеб рыкнул, но не сказал ничего, лишь продолжил истязать мои губы своим ртом и медленно погружать в меня палец.

Это было странно и необычно. Я никогда не делала такого, а он… Он отстранился и смотрел, как я хватаю ртом воздух, захлебываясь дыханием и ощущениями.

— Не больно? — спросил Глеб, скользя пальцем внутрь и назад. Медленно. Сладко.

Я помотала головой, не в силах разговаривать.

— А так?

Он добавил второй палец, который растянул меня сильнее, но так же медленно. Глеб поглаживал мое бедро второй рукой, одновременно помогая удерживать ногу на стуле, не давая мне закрыться.

— Хорошо? Тебе хорошо, сладкая? — спрашивал он, продолжая трахать меня двумя пальцами. — Хочешь быстрее? Сильнее?

Я уронила голову ему на плечо, буквально повисла на нем и тихо постанывала:

— Да. Да, еще.

Движения стали быстрее, проникновение глубже. Я зажмурилась, а когда большой палец Глеба одновременно стал потирать клитор, была готова заорать. Чтобы не сделать это, мне пришлось укусить Москвина. Наверно, это было больно. Я почти сразу отпустила, но он не шелохнулся, продолжал вести меня к оргазму, который я теперь не просто желала. Если не кончу, то умру. Я просто умру.

— Пожалуйста, Глеб. Пожалуйста, — повторяла я, как помешанная.

— Что, малышка? Что ты хочешь?

— Сильнее, еще.

Я слышала, как он сам тяжело дышал, как моя плоть соприкасалась с его ладонью, как я сама громко стонала, встречая первые вспышки разрядки. Удовольствие было подобно закату, что сначала робкими мазками раскашивает небо розовым, но постепенно разгорается пожаром огненно-алого, а потом затихает мягким пурпуром.

Кажется, я отключилась на секунду или больше. Совершенно не помнила, как оказалась в ванной. Второй раз за сегодня вместе с Глебом. Кажется, он снова тащил меня и придерживал, пока настраивал воду, а потом помыл с душистым гелем.

Я вздрагивала, продолжая все это время чувствовать эхо удовольствия. Как-то естественно было коснуться рукой каменной эрекции Глеба.

Я целовала его грудь, пока гладила член, уделяя больше внимания набухшей головке. Его рука в моих волосах собрала пряди, сжалась в кулак.

— Маленькая, — прохрипел Глеб, потянув меня за волосы.

Он накрыл мою ладонь своей и сжал, показывая, что надо сильнее и быстрее двигать рукой. Я послушно приняла его урок и уже через минуту Москвин кончил.

Мы стояли под душем, обнимаясь, пока вода смывала следы пены и удовольствия.

Глеб вытер меня полотенцем и отнес в постель.

Кажется, он говорил, что завтра придется уехать. Или мне это снилось. А я ведь поеду с ним? Мне бы хотелось. Столько всего теперь хотелось делать с этим ужасным порочным мужчиной.