Глава 9. Огонь и вода

Удирая от Ника, Стася не рассчитала скорости на повороте и плюхнулась в бассейн.

— Нууууу, так не честно, Стасян, — обиделся Рид. — Я хотел сам тебя бросить.

— Мудак, из-за тебя упала. Хотел он. Брови! Мои брови! Я же вот только сделала, — ныла Стася, вылезая из бассейна с видом облезлой кошки.

Мне было ее немного жаль, но я все равно посмеивалась.

— Ах, Леська, как же ты тут кстати, — обрадовался Ник и мгновенно оказался около моего шезлонга.

Не успела я и глазом моргнуть, а он уже сгреб меня в охапку и прижал к себе. Меня все еще лихорадило после разговора с Айзой, но близость Ника было всем не тем, что я бы хотела сейчас ощущать.

— Ник, нет! — едва успела я крикнуть.

Но он меня не слушал. Или не слышал. Ник шагнул в бассейн, и мы погрузились.

Я никогда не любила воду, плавала так себе и была рада, что мы оказались в Италии не в купальный сезон. Все эти игрища в море были точно не для меня. Кто бы знал, что сумасшедшие звездные гости затащат меня в бассейн.

Вырвавшись из рук Ника, я скорее поплыла к борту, стала вылезать, смиряясь с видом мокрой курицы а-ля Стася. Но тут же меня подхватил Андрей и снова сбросил в голубую воду.

Вокруг все ржали, разумеется.

Третий раз меня вернул в бассейн Слава. Скажу честно, это было совсем не смешно. Я не хотела больше булькаться. У меня не получалось нормально дышать. Глаза щипало от морской соли, а ребята снова и снова кидали меня в бассейн. Девчонки смеялись, а парни уже окончательно потеряли тормоза. Очень скоро мое фырканье и кашель превратились в рыдания. Я отчаянно закричала:

- Хватит. Пожалуйста. Перестаньте!

Конечно, никто не среагировал на это, и мои пальцы снова кто-то оторвал от борта.

Я устала бороться. Наверно, чтобы они все поняли, что не шучу, нужно начать тонуть. Именно это я и собиралась сделать, но тут сильные руки вытащили меня из воды. Я услышала спокойный, но властный голос Глеба.

— Довольно. Ник, я просил никого не убивать в моем доме.

— Не просил, Глеб, — заржал Рид.

Я все еще не открывала глаз, которые жгло от морской соли. Глеб обернул меня полотенцем и прижимал к себе так крепко, что я едва касалась земли ногами.

— Разве это не очевидно? — продолжал огрызаться на приятелей Москвин.

— Брось, Глеб, веселились же, шутили. Что ты? — вступился за всех Андрей.

— Андрюх, да я не старпер нудный, но вы тоже меру знайте. Она же рыдала, а вы все не унимались.

Я, наконец, открыла глаза и всхлипнула, встречаясь с огнем преисподней во взгляде Москвина.

— Нормально все? — спросил он.

Я неопределенно повела плечами.

— Ой, нежная какая, — фыркнула Лика где-то сзади.

— Леськ, мы не хотели, — подлетел к нам Ник.

— Ни-ничего, — попыталась я избавиться от внимания, но разве это было возможно?

Глеб продолжал обнимать меня и властно отодвинул Ника в сторону, словно он был ядовитым кустом, от которого мне стоит держаться подальше.

— Прости, пожалуйста, — подтянулся и Андрей, а за ним Слава.

Последнему Глеб не дал слова, потому что повел меня к дому.

— Ладно, хорош. Ей нужно согреться. Пойдем, Лесь.

Я пошла. У меня не было сил спорить с ним сейчас. Смысла в этом тоже не было. Мне не хотелось оставаться у бассейна после этого инцидента. Я вообще странно себя чувствовала. Вот вроде бы Москвин тоже делал меня беспомощной и топил в море похоти с головой, не давая дышать. Но с ним я не чувствовала этого бессильного удушья и паники. Разные вещи, наверно, не стоит сравнивать.

Уверена, нас провожали изумленные взгляды. И теперь точно пойдут разговоры.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, поднимаясь с Глебом наверх.

Москвин почти рычал мне в ответ.

— А надо было стоять и смотреть, как ты почти воешь, а они не замечают и продолжают тебя макать?

Он сжал мои плечи почти до боли и продолжал тащить наверх буквально волоком. Я чувствовала себя мокрым неудобным ковром, который только что выстирали и несут домой.

— Нет. Я не об этом. Ты увел меня в дом. При всех.

— Леся, бога ради, я что, должен заботиться о таких глупостях? Это мой дом, детка. Что хочу, то и делаю. К тому же, ты еле идешь. Не Нику же поручать тебя провожать. Замерзла?

Последнее Москвин спросил уже в нашей ванной комнате. Он посадил меня на борт джакузи, убрал полотенце, включил горячую воду и потянул за молнию моей мокрой толстовки.

— Глеб! — тут же вздрогнула я. — Что ты делаешь?

А он уже снял толстовку и принялся за джинсы и кроссовки.

— Тебе нужно избавиться от мокрой одежды. Сейчас тепло, но не настолько. В Европе адски дорогая медицина, знаешь? А мне придется все оплатить, если ты заболеешь. Я же заманил тебя на виллу. Я за тебя отвечаю.

— Ты жлоб, оказывается, — не сдержала я усмешки и тут же попыталась избавиться от приятных прикосновений горячих рук. — Прекрати. Я могу сама раздеться. Выйди уже.

— Не могу, — хрипло отозвался Глеб, присев на колени, чтобы стащить мокрые джинсы. — Видит бог, малыш, не могу ни прекратить, ни уйти.

Он провел ладонями по моим голым ногам, и я застонала. Позорно и бессовестно.

Глеб отбросил в сторону вещи и присел со мной рядом.

— Тебе нужно согреться, — шептал он, как змей-искуситель, касаясь моих плеч языком, расстёгивая лифчик. — Ты была такая красивая утром. Я с трудом сдержался, чтобы не разбудить.

— Не заливай. Утром все страшные и мятые.

— Только не ты. Можешь посмотреть. У меня есть фотодоказательсво.

Я беспомощно захныкала. Он и утром снимал меня. Опять. В его постели. Голой. Кошмар.

Глеб обнял меня одной рукой, продолжая растирать прохладную кожу, хотя изнутри я уже начала закипать. Его пальцы легли на мой подбородок, заставляя повернуть голову и принять поцелуй.

Я все глубже и глубже увязала в этом болоте, подчинялась его воле, его горячим ласкам, принимала поцелуи и даже отвечала со всей страстью.

— Да, вот так, девочка. Целуй меня, — прошептал Глеб мне в губы. — Целуй сама.

Я тут же отпрянула, но Глеб не позволил. Он передвинул руку мне на затылок и сказал:

— Еще. Как следует.

Я всхлипнула, но не стала спорить, снова подчинилась сладкому приказу. Его губы были мягкими, теплыми. Это не было противно. Я снова коснулась их своими. И еще раз.

— Это не поцелуй, Леся.

Он сжал мои волосы в кулак и сам поцеловал, захватив мою нижнюю губу, немного пососал ее, прикусил, провел языком до уголка рта.

Да, пожалуй, такими и должны быть поцелуи мужчины. А не тот безумный десант языка-слизня в мой рот, которым меня баловал бойфренд-одноклассник.

Я бессовестно застонала, желая еще, но Глеб отстранился, давая понять, что я должна сама. Облизав губы, я снова подалась вперед, попыталась сделать так же, как и он. Мне нравилась его верхняя губа. Я уделила больше внимания ей, заработав грудной гул одобрения от Москвина. Сама не знаю, как так вышло, но мой язык раздвинул его губы и несмело скользнул глубже.

Каким-то образом я смогла застонать, пока целовала его. Ощущения были настолько сильными. Не менее яркими, чем вчера вечером. Меня еще трясло от неприятного происшествия у бассейна и легкого озноба, и я инстинктивно развернулась к Глебу, чтобы прижаться, согреться о его адский огонь. А поцелуи и ласки распаляли меня изнутри.

Глеб отвечал на мои несмелые попытки со всем жаром и пылом. Он отпустил мои волосы и теперь гладил мои щеки, шею, шептал мне в губы:

— С ума меня сводишь, лиса. Когда отдаешься вся, не дергаешься, принимаешь…

Я простонала, потрясенная горячим признанием, и не стала сопротивляться, когда Глеб положил мою руку на свой пах.

— Чувствуешь, Лесь? Ты опять меня завела. А я дрочил, как пацан, дважды за ночь и утром тоже. Но все к черту, едва ты в моих объятиях. Снова хочу… До безумия.

Он говорил это, а я потрясенно смотрела в его бездонные глаза и сама теряла голову, забывая о сопротивлении. Мне нравилась его реакция на меня. Нравилось, что он признавал, как сильно хочет меня. Льстило. Адски. И возбуждало одновременно. Наверно, я буду гореть в аду. Или уже горю.

Мне стало жарко, горячо. Как же быстро согрели его признания.

Я не дергалась и не сопротивлялась, почувствовав рукой уже не деним его джинсов, а член. Твердый, готовый, возбужденный. Москвин словно заговорил меня, зачаровал своими чувственными признаниями, и я продолжала его гладить, чуть сжимала и водила большим пальцем по головке, которая стала влажной.

Глеб снова держал меня за волосы, не позволяя опустить голову или отвернуться, и требовал теперь не закрывать глаза.

— Смотри, девочка. Видишь, как сильно я тебя хочу? Это ведь не страшно. Правда?

Я что-то невнятно забормотала, потому что он явно желал моего ответа, пока целовал в висок и продолжал нашептывать все эти грязные возбуждающие словечки.

— Ты делаешь мне так хорошо, Лесь. Это очень приятно. Хочешь? — спросил Москвин, продолжая касаться моего уха губами, а рукой погладил меня между ног.

Я могла не отвечать. Мои трусики уже были мокрыми, а соски стояли гордыми напряженными бусинками, выдавая все мои грязные желания.

— Поласкай себя для меня, малышка, — попросил Глеб, заменив свою руку моей. — Давай, сладкая.

Я всхлипнула, но снова не вспомнила о сопротивлении. Его голос окутывал, околдовывал. Глеб не требовал, а просил. Или мне так казалось? Думаю, если бы я начала отказываться, он быстро припомнил бы мне фото и снова начал бы угрожать. Но я не брыкалась, и поэтому создавалась иллюзия добровольности.

Возможно, именно поэтому я завелась еще сильнее. Или нет? Мое тело реагировало на Москвина странным образом. В этот раз у меня не было сил думать и возражать, я просто сделала, как он велел, запустив пальцы в трусики.

Глеб тут же встал передо мной, чтобы лучше видеть. Его член оказался у меня перед лицом, и я инстинктивно сглотнула, видя, как Москвин поглаживает его. Смотрит на меня и ласкает себя.

Стоны один за другим рвались из моего рта против воли. Видит бог, я не хотела так реагировать, но он был хорош, красив, безумно горяч. Вторая его рука гладила мои плечи, опускаясь к соскам. Глеб сдавил один между пальцами, заставляя меня хныкать и корчиться. Я была так близко к оргазму в этот момент.

— Не кончай, — потребовал Москвин.

Я попыталась убрать руку, сбитая с толку, но он вернул ее обратно.

— Продолжай, но не кончай, детка, — пояснил Глеб.

«Как это, нахрен, возможно?» — хотела спросить я, но не смогла, потому что Москвин нажал большим пальцем на мою нижнюю губу, проталкивая его дальше, заставляя пососать.

Он убирал палец и снова погружал в мой рот. А потом вместо пальца моих губ коснулась его головка. Я охнула, не ожидая такой замены, но снова открыла рот, не смея отказать. Кончик был таким бархатным, гладким, а вкус его смазки пряно-соленым. Не противным ни разу.

Я не успела испугаться толком, а Глеб уже забрал у меня член.

— Проклятье, — просвистел Москвин. — Блядь, детка, как же хорошо. Давай еще.

И снова он приблизился ко мне. Я облизала губы и подняла глаза, встречая тяжёлый взгляд Глеба. Кажется, он был так близок к блаженству и смерти одновременно. Головка снова коснулась моих губ, и я приняла ее, втягивая глубже.

Москвин закатил глаза, и я тоже, получая абсолютно нелогично удовольствие от его кайфа. Может, он какой-то заразный порно-демон? Я ощущаю и впитываю его возбуждение неосознанно?

Черт его знает. Но факты — вещь упрямая. Я приближалась к оргазму быстрее, чем обычно и чем мне хотелось бы. Оттягивать разрядку становилось все сложнее. А Глеб продолжал забирать у меня свой член изо рта и возвращать.

— Язык, Лесь. Пососи меня и поработай языком одновременно, — требовал он, снова толкаясь в мой рот чуть глубже на этот раз.

До меня дошло, что так он позволяет мне привыкнуть к этому дерьму.

Хотя это оказалось не так дерьмово, как я считала. Скорее, наоборот. Наверно, в прошлой жизни я была грязной шлюхой, которая специализировалась на минете, и теперь из меня рвалось это проклятое подсознательное альтер эго.

Я выполняла все, что говорил мне Глеб. И чтоб меня черти взяли, но мне нравилось посасывать головку и обводить ее языком. Нравилось, как хрипло стонал Москвин и с трудом отстранялся снова, но чтобы только еще раз ущипнуть мои соски. Он проталкивал член мне в рот все глубже с каждым разом, а я буквально текла, как вода из крана джакузи.

— Жестче. Втяни щеки. Знаю, ты можешь сделать это. Давай, девочка, дыши носом.

Кажется, он доставал мне почти до горла, но благодаря поступательной стратегии, я почти не чувствовала дискомфорта. Лишь когда его головка набухла, я больше не могла принимать ее, Глеб отступил. Он провел рукой по всей длине, задевая кончик большим пальцем. Я невольно сфотографировала глазами эти действия, запоминая, как ему нравится больше всего.

Москвин зарычал, кончая, и сперма стрельнула мне на грудь и плечи.

— Фак, — выдохнул Глеб, тяжело дыша.

А я сидела и потрясенно смотрела, забыв даже, что он велел мне ласкать себя. Так и глазела на него с рукой в трусиках.

Москвин приходил в себя быстро. Буквально за пару секунд он снова стал самодовольным гадом, который осмотрел меня всю и усмехнулся.

— Хоть беги за телефоном, — проговорил он, присев на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне.

Глеб провел ладонью по моей груди, размазывая свою сперму по коже. Почему? Боже, ну почему меня это все заводит? Потому что я не кончила? Или потому что он хотел снять меня в таком омерзительном виде?

Хотя я себя не чувствовала мерзкой. Неудовлетворённой — да. Даже немного гордой, но не мерзкой.

Глеб поцеловал меня в губы, глубоко, горячо, чувственно. Я захныкала, желая тоже получить, наконец, разрядку. Черт с ним со всем. Сейчас я просто хотела кончить.

Он отвел мою руку в сторону, стянул трусики, отбросив их к остальной одежде, чуть отстранился, уперся коленями в пол и наклонился, чтобы лизнуть меня.

Я взбрыкнула, едва не упав. Меня прошила острая игла удовольствия.

— Попроси меня, малыш, — проговорил Глеб, касаясь пальцами моего влажного нуждающегося центра. — Просто попроси, Лесь.

Я попятилась, отодвигаясь, испугавшись его просьбы. Казалось бы, чего проще? Но ком встал в горле. Если бы я сделала, как он просит, это означало бы полную капитуляцию. Я отрицательно помотала головой.

Глебу этого оказалось достаточно. Как ни странно. Он встал.

— Что ж… Это твой выбор. Надеюсь, не надо напоминать, что ты не кончаешь без меня?

Я снова помотала головой.

— Помойся. И постарайся не попадать больше в истории типа той, что случилась у бассейна.

Москвин сказал это и вышел, оставляя меня наедине с бурлящей водой в джакузи. Кажется, моя кровь так же бесилась в жилах.

Едва за Глебом закрылась дверь, я начала остывать и соображать. В одном этот демон был прав. Мне нужно было скорее окунуться в воду с головой. Теплую. И по своей воле.

Или все же по его приказу?

Кажется, я окончательно запуталась.