Глава 15

Наши дни Кир Силой тяну её к домику. Леся упирается ногами в асфальт, пытаясь вырвать руку. – Я не приглашу тебя войти! – Мне приглашение не требуется. – Зачем, Кирилл? Что ты забыл в моём номере? – Я буду тебя трахать, Дождикова! – резко остановившись, рычу ей в лицо. – До тех пор, пока не получу то, зачем, собственно, и вернулся… Открывай дверь, мы пришли. Потерянным взглядом она смотрит на дверь, потом снова мне в лицо. – Я не понимаю… – Открой дверь, Леся! Но она не собирается этого делать. Нагло обшариваю карманы её пиджака и джинсов. – Не трогай меня! Убери свои руки! – колотит кулачками мне в грудь. Схватив за запястья, завожу руки за спину и разворачиваю Лесю лицом к двери. Прижимаю к ней, шлёпаю по упругим ягодицам, проверяя задние карманы. – Ай!.. Ай! Что ты себе позволяешь? Торопов, ты совсем рехнулся? Нахожу ключ, достаю. Но прежде, чем отпустить бывшую жену, ещё пару раз шлёпаю по попке. Моё возбуждение достигает пика. Внутри бурлит ярость, подпитываемая горечью от предательства. Болью пяти лет, проведённых без Леси. Сейчас моё вожделение не совсем нормальное. Оно неправильное. Опасное. – Да, я рехнулся! – рычу в ухо, навалившись на неё всем телом. – Я так рехнулся, Дождикова, что наверняка сяду, если сделаю всё, что хочу с тобой сделать. Леся дёргается и извивается подо мной, делая только хуже. Причиняя себе боль из-за пленённых мной рук. А меня ещё больше кроет от её упёртости и жестокости. – Отпусти! Опомнись, Кирилл! Мы друг другу никто! Ты не имеешь права! – Имею… Имею я право! Кусаю её шею, прихватываю мочку уха. – Ты мне противен! – цедит сквозь зубы. – И ты мне! – в сердцах рявкаю я. – Но сейчас мы откроем эту дверь и войдём в номер. Отпускаю её руки, и она тут же упирается ими в дверь. Схватив за тонкую талию, оттаскиваю Лесю на полшага назад и крепко прижимаю к себе. Наощупь вставляю ключ в замок. Я словно в уматину пьян от её близости. И в то же время эта сучка бесит меня! Такая же лживая, как и все! Во мне оживают воспоминания, от которых кружится голова, и слабеют ноги. Проворачиваю ключ. – Не хочу быть с тобой наедине, – со злостью произносит Леся. – Скажи, чего ты хочешь, и уходи. – Не уйду. Насиловать тебя буду, Дождикова. Мозги насиловать, как ты, я не умею. Я физикой только могу. Толкаю дверь. – Кирилл Бахтиярович, можно Вас на минутку? – раздаётся вдруг за спиной. Не отпуская Лесю, бросаю взгляд через плечо. Юрасов. Подходит ближе. – Не сейчас. Я занят. – Вопрос довольно срочный, – придерживает меня за плечо и переводит взгляд на девушку. – Простите, что помешал, Олеся Александровна, – учтиво добавляет он. А мне слышатся ревнивые нотки в его голосе. – Вы не помешали. Кирилл Бахтиярович уже свободен, – холодно отрезает Леся, выдёргивает ключ из замка, заходит в комнату и захлопывает дверь перед моим лицом. Если есть какая-то наивысшая степень ярости, то именно её я сейчас и испытываю. Резко развернувшись к Юрасову, начинаю на него наступать. – Три секунды у тебя, чтобы доказать необходимость твоего появления здесь. – Один из Ваших сотрудников поимел сотрудницу редакции, – сообщает он весьма будничным тоном. – Замужнюю женщину. Она вызвала полицию. Будет писать заявление. – Кто? – Шолохов. – Где он сейчас? – Отключился. Перебрал вроде. – Ясно. Иду прямиком к административному корпусу. Ко мне уже бежит мой зам Степан. Молодой, исполнительный, раньше был младшим специалистом по рекламе. Но я нарушил всю старую иерархию «Клика». Разжаловал некоторых «генералов» и повысил «оруженосцев». В общем, устроил в компании стрессовую ситуацию. Со стрессом могут справиться только самые-самые. Эта стратегия помогает быстро отсечь бестолковых. – Кирилл Бахтиярович, приехал участковый из ближайшего посёлка, – тараторит Стёпа. – Может, решим с ним по-тихому? – Полицию уже вызвали. По-тихому решать ничего не будем. Пусть забирают Шолохова. Репутация компании дороже. Надо утрясти с пострадавшей. – Компенсацию выплатим? – Естественно. Где она? – С местными медиками, – указывает на административный корпус. – Пошли. Но на деле всё оказывается не совсем так, как сказал Юрасов. Пострадавшая – барышня замужняя, да. Но тоже не особо трезвая. Гульнула по пьяни, потом очнулась и начала верещать об изнасиловании. Её коллега готова подтвердить, что та отправилась в номер к Шолохову по доброй воле. А перед этим висла на нём. – Уволить обоих, – говорю по итогу Стёпе. – С полицией пусть разбираются сами. Всё, я ушёл. Звони, если что… – Так я звонил. Вы не отвечали… – Значит, был занят, – бормочу себе под нос. Ноги вновь ведут меня к домику Леси. Громко стучу в дверь. Эта неприятная ситуация с сотрудниками – пьяная безалаберность Шолохова, блядство замужней женщины, её враньё про изнасилование – вновь поднимает во мне все самые гнилые воспоминания из нашего брака с Лесей. Женщины – самые лживые создания на земле. Ради собственной выгоды способны обвинить мужчину в самых разных непотребствах. При этом искренне веря в свою, блять, невиновность! – Открывай, Леся! – вновь долблю по двери. – Или ты думаешь, я не смогу взять второй ключ? – Уходи, Кирилл. Я тебя боюсь!.. Её голос где-то близко-близко. Уверен, что она стоит, прижавшись спиной к двери. Я почти чувствую тепло её тела. – Я дал тебе целый день, Дождикова. Для того, чтобы сделать чистосердечное признание, этого очень много. Но ты не соизволила признаться. Жестоко, Лесь! Очень подло и жестоко с твоей стороны скрывать от меня! Она молчит. Прижимаюсь лбом к деревянному полотну двери и добавляю резко и мрачно: – Я знаю про Милу. И ты ответишь за то, что скрыла её от меня.