Глава 17

Пять с половиной лет назад Кир – Эмиль, напомни мне, что я тут делаю? – Участвуешь в отборе новых стриптизёрш, – отмахивается он. Отбор, да… Потому что Эмиль быкует. И не считает, что штамп в моём паспорте освобождает меня от лицезрения писек-сисек на сцене. Всё ради бизнеса, чёрт возьми!.. – Твою мать! – бьюсь затылком о спинку дивана. Музыка затихает. Стриптизёрша на сцене растерянно замирает. – Что-то не так? – с мольбой смотрит на нас с Эмилем. Музыку вырубил он. – Иди пока. Перерыв десять минут. Девчонка подбирает с пола тунику и быстро уходит в гримёрку за сценой. – Кир, чё опять не так? – раздражённо. Вообще-то, это очень неудобный для него вопрос. Потому что ВСЁ не так последние пять месяцев. Начиная с нашего с Лесей возвращения из свадебного путешествия. В долбаные долги мы, конечно, влезли по моей вине. Но всё остальное… Приятель нового бойфренда Ангелины – окружной прокурор Ложкарёв. Сейчас уже бывший. Эмиль накачал этого мудака каким-то дерьмом. И три месяца он пил нашу кровь. Бесконечными проверками, обвинениями, судами… Нам пришлось влезть в новые долги. Мы даже свои тачки продали. А теперь по гениальному плану Эмиля открываем третье заведение. В чём-то Эмиль, несомненно, прав. Стрип и секс реально приносят быстрые деньги. К тому же «Elegant» уже не вмещает в себя то количество гостей, которое рвётся к нам. Мы подняли членский взнос, но это совсем не снизило приток клиентов. Короче, все хотят релакснуть и заняться сексом. Можно сказать, что сейчас мы идём в правильном направлении. Примерно через полгода-год все долги будут погашены. Но я, блять, так устал разрываться между Лесей и работой! – Принеси мне кофе, – щёлкаю пальцами, глядя на нового бармена, и обращаюсь к Эмилю: – У меня жена опять в больнице. Её прессует моя родня. Я, конечно, могу заткнуть им всем рты, но только когда я рядом с ней. – После открытия клуба можешь хоть раскладушку в её палате поставить. А до этого момента будь добр исполнять свои обязанности моего партнёра. Или давай разделяться, нахуй! О как! – Разделяться? – Да, Кир. Меня это всё задолбало. Я же не ною тебе о своей личной жизни и каких-то траблах. Когда я должен быть на работе – я всегда на работе. – Я вроде тоже. – Ты постоянно треплешься о Лесе! Постоянно. Иногда мне кажется, что она тут вместе с нами трётся. – Она моя жена! О ком мне, блять, ещё говорить? Есть у тебя кто-то? Так говори о ней! В чём проблема? Эмиль врубает музыку. – Давайте дальше! Кто у нас там следующий? – А всё, да? Поговорили? – бешусь я. – Мы друг друга не понимаем, – раздражённо говорит он. – Вопрос о разделении бизнеса актуален, Кир. После выплаты долгов мы так и поступим. Мне приносят кофе, но я не притрагиваюсь к нему. Поднявшись, иду на выход. – Ну и куда ты? – Освежусь… Выйдя на крыльцо, достаю сигареты из кармана брюк. Со злостью выдёргиваю зубами одну из пачки. Прикуриваю и с наслаждением делаю долгожданную затяжку. Не могу бросить. Обещал Лесе, что брошу, но никак. Вместе с дымом изо рта вырывается пар. Октябрь. По ночам уже морозит. Развернувшись к зданию лицом, смотрю на яркие неоновые буквы. «Exquisitele». Мы назвали это место «Изысканно». Вывеску повесили пару дней назад, но я пропустил установку, спихнув это на Эмиля. Я был с женой. А Нестеров – одиночка. В лучшем случае он заводит себе девушку на пару недель. Мы дружим с детства, знаем друг друга как облупленных. Но сейчас происходит какой-то пиздец, который я просто не понимаю. Возможно, нам нужно нанять больше персонала. Помощников, бухгалтеров… Как-то разгрузиться. Но это лишние затраты. Закуриваю вторую сигарету. Спускаюсь с крыльца, сажусь на капот своей Цц-шки. Задумчиво курю. Разделиться он хочет… Надеюсь, это несерьёзно? Швыряю окурок в урну. Возвращаться в клуб не хочется. Не могу смотреть на голых девиц. У меня слишком мало секса с женой последнее время. Она боится потерять ребёнка, поэтому и на пушечный выстрел меня не подпускает. На УЗИ нам сказали, что это мальчик. Сын… Я тоже очень боюсь его потерять. Поэтому слушаюсь и держу свой член при себе. Иногда получаю её горячий ротик, но этого чертовски мало. Короче, на голых баб я смотреть не могу. Хлопаю по карманам брюк в поисках телефона. У меня целая галерея фоток Леси. Вот на неё я смотреть хочу. Телефона нет. Возвращаюсь в клуб. На сцене – новая девица. Сажусь на диван. Айфон лежит на столике рядом с остывшим кофе. Проверяю время – три ночи. Леся давно спит. Утром я должен быть в больнице. Рощин заступит на смену в восемь. – Там их много ещё? – раздражённо машу на сцену. – Последняя. – Слава Богу… И пока эта последняя изгаляется на шесте, листаю галерею. Тут мы с Лесей отмечаем три месяца после свадьбы. Сливки, шоколад, клубника, секс… Перепачкали сливками всю кровать. А тут мы после УЗИ. Селфи. Леся со слезами на глазах, а я в прострации. Мальчик. Сын. Ух… Это было так ошеломляюще!.. Фотки округлившегося пузика. Селфи меня и пузика. – Кир, ты хотя бы смотрел? – с претензией в голосе спрашивает Эмиль. – Смотрел. Все профи. Красивые, сексуальные, чистые. С хорошими анализами. Что ещё надо? – Всех берём? – Да, всех. – Хорошо. Эмиль уходит за сцену. Допиваю отвратный кофе, перевожу взгляд на бармена. У неё сегодня что-то типа теста. Суетится там чего-то за барной стойкой. Бренчит бутылками, протирает полки. Вот кофе готовить она точно не умеет. Но кому он вообще нужен на наших вечеринках? Довольные смеющиеся девочки пробегают мимо меня к выходу. – До свидания, Кирилл Бахтиярович. – Спокойной ночи, Кирилл Бахтиярович. Неоднозначно машу рукой. Выпроводив и бармена следом за ними, дожидаюсь Эмиля. Он вырубает везде свет, и мы наконец выходим на улицу. На крыльце оба закуриваем. Четвёртый час утра. Скоро светать начнёт. – Я хотел поговорить насчёт Вики, – осторожно начинает Эмиль. – А что насчёт Вики? – нервно вздрагивает моё лицо. – Я вернул её на работу. – В смысле? – агрессивно дёргаюсь к нему. Выстреливаю окурком в сторону. – Я всё сказал тогда. Вики у нас больше не будет. – Она в сложном положении, Кир. Сессию завалила, с бюджета слетела, хата у неё съёмная. Она же из провинции. Ей жрать нечего, понимаешь? – Это каким образом меня волновать должно? Эта девица заявила моей жене, что я провёл с ней ночь! – Она всё осознала, чёрт возьми! Проехали уже эту тему. И я извинялся сто тысяч раз за ту вечеринку. Наркота, Ложкарёв, Вика… Давай уже забудем, Кир! – Давай, – согласно киваю. – Но Вика у нас не работает. Всё, я уехал. Сбегаю по ступенькам, сажусь в тачку и уезжаю, даже не прогревая мотор. Эмиль не посмеет пойти против меня. Не в такой ситуации. Гоню домой. Сплю я теперь только там, никаких корпоративных хат. Едва коснувшись подушки, вырубаюсь. И всё самое главное, даже то, о чём не успел подумать, приходит во снах. Мне снится Вика. Она раздевается передо мной. Садится на меня. Расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Дёргает ремень на брюках. Запускает руку в боксёры и по-хозяйски сжимает мой член. И смотрит одновременно и дерзко, и невинно. Моё тело её хочет, а вот разум хочет только спать. Я до сих пор не знаю, было у нас что-то или нет. Но после той странной ночи, подробности которой я так и не вспомнил, всё чаще стал ловить её заинтересованный взгляд на себе. Мой телефон исчезал из тех мест, в которых я его оставлял. Вика начала просить меня о каких-то мелочах. Сначала о мелочах. Подвезти, забрать какую-то посылку из маркетплейса… Потом просьбы стали существеннее и смелее. Например, чтобы я посмотрел на неё возле шеста. Вике приспичило тоже стать стриптизёршей. Равно шлюхой. От этой презентации я отказался. Она обиделась и даже нахамила мне. Надо было уволить её в тот же день… Но я не уволил, и всё закончилось звонком моей жене. Рыданиями в трубку о том, что она меня любит и жить без меня не может. Особенно (особенно!) после того, как провела со мной ночь. Первый кризис с угрозой выкидыша мы пережили сразу после санатория, когда я, пьяный мудак, не забрал Олесю. На сохранении она тогда провела две недели. Потом ей стало лучше, и жене разрешили вернуться домой. В институте она взяла академ, но дома всё равно делала какие проекты. Это помогало ей, скрашивало одиночество. Мы с Эмилем как раз воевали с Ложкарёвым, и я появлялся дома ближе к ночи и чаще всего вымотанным в хлам. Второй кризис случился после звонка Вики. Леся загремела в больничку на месяц. Я вымаливал у неё прощение перед всем долбаным персоналом платного отделения. Клялся, что это всё ложь неадекватной девицы. И что эта девица уже уволена. Не знаю, каким чудом Леся меня простила… Она даже не смотрит на меня, как на ублюдка. Но я больше никогда так не оступлюсь. Потому что второго шанса точно не будет! Будильник орёт где-то рядом с подушкой. С трудом раздираю глаза, думая, что это какая-то ошибка… Я же, блин, только что лёг! Это и правда не будильник, а звонок. От… Вглядываюсь в экран и резко сажусь. У меня есть контакты почти каждого врача и медсестры, которые хоть как-то пересекаются с Лесей. Я психопат, который помешан на контроле. И в данный момент я пытаюсь контролировать благополучие и безопасность самого ценного, что может быть в жизни – жены и сына. Ещё не родившегося. Звонит дежурный врач Андропов. – Да… Слушаю, – хрипит мой голос. – Кирилл Бахтиярович, Вам нужно подъехать. – Что случилось? Вместо ответа я слышу глубокий вздох. И уже, блять, не хочу знать ответа… – Выезжаю. Мчась по городу, прокручиваю самые различные сценарии того, что могло случиться. Но ни в одном из них я не теряю Лесю и сына. Всё обойдётся. Ведь так? Охранник без проблем пропускает меня в платное отделение. И уже на подходе к палате я слышу… слышу, как за приоткрытой дверью рыдает моя жена. И столько отчаяния в этом… Столько боли. Не помня себя, переступаю порог палаты. Медсёстры с похоронными лицами… Андропов, который говорит на каком-то тарабарском языке… Мёртвый… Искусственные роды… Надо торопиться… Я ни хрена не понимаю! Куда торопиться? Нам же рожать только через три месяца! Рощин, вышедший на смену в восемь утра, объясняет всё чётко и отнюдь не деликатно. – Ребёнок умер в утробе. Предположительно от инфекции. Подробности будем выяснять. Сейчас Олесю Александровну подготовят к операции. Вот и всё. Неделикатно. Жёстко. Инфекция… Я не могу смотреть своей жене в глаза, услышав это слово. Мысленно возвращаюсь к той ночи в невменозе. Что там было? Я трахнул Вику? Она меня чем-то заразила? Я просидел возле операционной два часа. Потом четыре в палате, дожидаясь, когда Леся проснётся. Когда она открыла глаза, меня убило во второй раз от болезненной пустоты в них. Первый раз я умер, когда позвонил Андропов. Молча просидел на полу возле её кровати, пока Леся вновь не уснула. А когда вышел из больницы, первым делом поехал к Кирову сдавать анализы. *** Наши дни Громко стуча каблуками, она уходит. А у меня словно невидимая удавка на шее затягивается, и поводок тащит следом за ней… Зашвыриваю стакан с кофе в урну. Иду за Лесей. Зачем? Не знаю… Говорить с ней хочу. Орать на неё. Губ её хочу мягких. Вытрахать из неё Шатова хочу. И вообще всех ушлёпков, которые делили с ней постель эти пять лет. Меня бомбит, когда я думаю об этих ушлёпках. Оказываюсь возле её домика слишком быстро. Не успеваю собраться с мыслями. Вообще плохо соображаю. Громко барабаню в дверь. Удивительно, но Леся тут же открывает. Молча. Оставив дверь открытой, отступает к кровати. На ней стоит спортивная сумка. Накрывает меня молниеносно. Захожу в номер и въёбываю дверью. Она с грохотом захлопывается. Вздрогнув, Леся оборачивается. – Ты куда-то собралась? – Да, уезжаю. С меня хватит. – Нет, так не получится, Лесь. Я не исчезну по щелчку пальцев. И не забуду про дочь. Нам придётся договариваться. – Хорошо, давай, – садится на край кровати. – Чего ты хочешь? – Познакомиться с ней. Чтобы она знала, что я её папа. Леся недобро усмехается. – Ты уверен, что ей это нужно? – Нужно. И мне очень нужно. – Тебе. Это тебе нужно. Эгоист… Подхожу ближе и опускаюсь на колени перед бывшей женой. – Ты же не такая, Лесь. Ты всегда была доброй, человечной. Понять меня хотела. – И я понимала, Кирилл. И даже принимала. И работу твою, и девочек, которые возле тебя крутились… Больше не хочу. Я без тебя дышать начала, понимаешь? – всхлипывает она. – А ты припёрся и опять всё портишь! Отчаянно взмахивает руками. Ловлю её лицо в ладони. Прижимаюсь губами к мокрой от слёз щеке. – Я не стану извиняться, ясно? – цежу сквозь зубы. И целую, целую, целую её скулы, щёки, подбородок… – Ты со мной развелась! Ты скрыла от меня дочь! Ты виновата, а не я! Игнорируя кулачки, которыми она молотит по моим плечам, впиваюсь в вожделенный рот. Одной рукой сжимаю волосы на затылке, второй обхватываю горло. – Отпусти!.. Ммм… – мычит и вырывается Леся. Но я всё равно её целую. Втягиваю верхнюю губу в рот, нижнюю прикусываю, вторгаюсь языком. Оцепенев, Леся впускает меня. И мне чудится слабый стон удовольствия, вибрирующий на кончике её языка. – Сладкая… Вкусная… Девочка моя… – хриплю между поцелуями, уносясь куда-то в прошлое. В те моменты, когда я мог так говорить. Имел право. Внезапно я понимаю, что поцелуй становится обоюдным. Её язычок вторит движениям моего. Губы тоже отвечают. И вот мы уже буквально пожираем друг друга. Кусаемся губами, сталкиваемся зубами и рвано дышим одним воздухом на двоих. Правда, наваждение быстро проходит. Леся уворачивается от моих губ и, забравшись с ногами на кровать, перемахивает через неё. Оказавшись в дальнем углу номера, прижимает ладонь ко рту. Смотрит на меня каким-то обезумевшим взглядом. – Лесь… – медленно встаю, успокаивающе раскрываю ладони. – Лесь, давай… – Если ты хочешь познакомиться с дочерью, то прямо сейчас уйдёшь! – шипит она на меня. – А если скажешь сейчас ещё хоть слово или решишь вновь поцеловать, я уеду. И будем решать все вопросы в суде. Провожу пальцами по губам. Они ещё горят от острых ощущений. – Хорошо, я ухожу. «Между нами всё ещё искрит, родная», – произношу про себя. А вслух говорю: – Увидимся на банкете. Глава 18 Пять с половиной лет назад Кир Мну в руках «Парламент». Курить здесь нельзя, я знаю. Но пачка сигарет сейчас словно заменяет мне игрушку-антистресс. – Кирилл Бахтиярович, – предупреждающе смотрит на меня Киров. – Переходите к сути, – поторапливаю его, убирая «Парламент» в карман. Но сути я не улавливаю. Врач пичкает меня терминами, какими-то научными рассуждениями и всяким бредом. – А теперь на человеческом, – тянусь через весь стол к пухлой стеклянной вазе за конфеткой. Леденец. Мятный. Сняв упаковку, забрасываю в рот. На языке пощипывает от мяты. Снова падаю на спинку кресла. Не могу спокойно сидеть на месте… То сползаю ниже, то сажусь прямо, напрягая спину. Киров смотрит на меня так, словно прямо сейчас отправит к психоаналитику. – Если по-обывательски, – терпеливо говорит он, снимая свои очки, – то Вам лучше не размножаться. Что? Я моргаю так сильно, что сейчас веки кровоточить начнут. – Что Вы сказали? – Кирилл Бахтиярович, Вы меня слушаете? Я говорю… И снова термины, термины, термины… Показалось. «Риски очень большие. Несовместимость. Патологии, которые могут проявить себя значительно позже», – прокручиваю его слова, уже покинув кабинет. Правда, это всё теоретически. Нет, у меня нет новых диагнозов, кроме тех, которые сейчас находятся в регрессивной стадии. И на данном этапе невозможно сказать, виновны ли они в смерти ребёнка. К тому же неизвестно, отчего он умер… Леся отказалась от вскрытия. Мы его похоронили… Еду в клуб. Домой не могу, там Лесина мама и атмосфера траура, в которой хочется застрелиться. Мы с женой отдалились друг от друга. Теперь между нами стена изо льда. Непрошибаемая. И мы оба не пытаемся её разрушить. Даже почти не смотрим друг на друга. Поднимаюсь в корпоративную квартиру. Заваливаюсь на кровать и сплю до самого вечера. Потом приезжает Эмиль и забивает мне голову рабочими моментами. Через пару дней открытие Exquisitely, а здесь, в Elegant, планируется ремонт. Мы закроем его на месяц. Спускаемся с Эмилем на первый этаж. Гости уже прибывают. Пятница-развратница, как часто шутит Нестеров – самый рентабельный день недели. – На тебе лица нет, Кир, – замечает Эмиль, когда мы занимаем самый дальний столик от сцены. – Как ты справляешься? – Я и не справляюсь, – вяло пожимаю плечами. – А если ты будешь об этом пиздеть… Неоднозначно двигаю пальцами. – А кто, если не я? Арсенала друзей у тебя нет. Тут он прав. Бывшие друзья из нашего студенчества быстро откололись от нас по разным причинам. Кого-то смутило открытие стрип-бара. Кого-то всегда напрягало, что мы с Эмилем – «золотые мальчики» без финансовых проблем, находящиеся на полном попечении предков. Да и похую. Лучший друг должен быть один. У меня такой есть. Устало откинувшись на спинку дивана, прикуриваю сигарету. До основной программы этого вечера ещё целый час, и прибывших гостей развлекают девочки, танцующие на подиумах. Они пока одеты, всё прилично. – Скажешь хотя бы, как Леся? – спрашивает Эмиль, тоже закуривая. – А как ты думаешь? – стреляю в него злым взглядом и ничего не могу с этим поделать. Мне кажется, я зол постоянно. На весь свет. Стоит только ковырнуть чуть-чуть, сказать одно неудачное слово – и всё. Я превращусь в огромного зелёного монстра Халка из известного фильма. И буду убивать каждого, кто попадётся на моём пути. – Я понимаю, что всё плохо, Кир. Вижу, что внутри у тебя полный пиздец, – смотрит мне в глаза Эмиль. – Но я не могу молча смотреть на то, как ты выгораешь, и ничего не делать. После открытия клуба у тебя отпуск, понял? Бронируй билеты, хватай Лесю и пиздуйте на Мальдивы, Сейшелы, Канары… Куда угодно, лишь бы вылезти из этого дерьма. – Она не полетит, – растираю окурок по пепельнице. Прикуриваю ещё одну. – Но за совет спасибо. И за отпуск тоже. Да, я пока ещё держу эмоции под контролем. Но Эмиль прав – скоро выгорю к херам. Друг щёлкает пальцами, подзывая Вику. – Принеси нам чего-нибудь смочить горло. – Виски? – произносит она каким-то особенным тоном. Я так не хочу смотреть на неё, но мне приходится. – Воды. Бутылку. Крышку не открывать, – чеканю злобно. Вика резко бледнеет, губы начинают подрагивать. – Мне вискарь, – говорит Эмиль. – Иди, Вик. Она уходит, почти не виляя бёдрами, как делала это раньше. – Ты поэтому согласился взять её обратно? Чтобы измываться над девчонкой? – спрашивает Нестеров. – Я понять хотел, спали мы или нет. Мне любая информация нужна о той ночи. – Она же тогда всё сказала. Лесе. Что вы переспали. – Ну не верю я, понимаешь? Я жену люблю. У меня на этих всех, – обвожу руками подиумы, – не стоит даже. И на Вику не стоит. Они все одинаковые, пошлые, грязные. А Леся моя… – Шш… Ты про грязь-то не пизди! – шипит на меня Эмиль. – Короче, ты меня понял. Надеюсь. Потушив истлевшую сигарету, беру телефон. От Леси нет ни звонков, ни сообщений. – Езжай домой, Кир, – Эмиль смотрит на меня, как на побитую собаку. – Займись с женой сексом. Уже три недели прошло с того дня… А я не могу заняться с ней сексом! Потому что считаю себя испачканным! И даже абсолютно чистые анализы не успокаивают меня. Это что-то на психологическом уровне. Не могу отделаться от ощущения, что я какой-то испорченный и грязный. Лесю пачкать не хочу. Нужно время. Вика приносит нам воду и коньяк. Демонстративно изучаю бутылку, крышка кажется нетронутой. – Думаешь, я тебя опоила? – злобно цедит Вика, опершись на стол ладонями и склонившись ко мне. – Думаешь, это я тебе что-то подсыпала? – Не исключаю этого. – Ты ошибаешься, Кир! – Кирилл Бахтиярович… – поправляю её, блеснув злобным взглядом. – Иди работай. Твоё место за баром. Поджав губы, уходит. Демонстративно сдирает с себя топик, обнажая грудь на час раньше положенного времени. Начинает заигрывать с клиентами, сидящими за стойкой. – Она плохо закончит, – говорю Эмилю. – От неё прям фонит неадекватом. – Тоже заметил, – нехотя соглашается тот. – Поговорю с ней после смены. – Поговори. Ладно, я поехал. Так и не открыв бутылку, пожимаю другу руку и ухожу. В машине дубак, ноябрь выдался холодным. Прибавляю мощность печки. Курю в приспущенное окно, пока грею машину. Задумчиво барабаню пальцами по рулю. Надо предложить Лесе полететь на Мальдивы. Попробовать вновь пережить наше свадебное путешествие. Окунуться в те эмоции. Еду домой. Секс, секс, секс… Насильно бужу в себе воспоминания нашего с Лесей секса. Разного. Вкусного. Горячего. Пошлого. Бля… Подташнивает. Меня, походу, прокляли. Припарковавшись возле дома, не могу подняться в квартиру. Курю одну за другой, облокотившись на капот машины. Смотрю на свои окна – темно. Если её мать всё ещё там, то мы не поговорим с Лесей толком. Но сейчас это кажется спасением, не силён я в разговорах. Наконец захожу в квартиру, беззвучно раздеваюсь в прихожей. Внезапно загорается свет, и я вижу свою жену, устало прижимающуюся спиной к стене. – А мама где? – не смотрю ей в глаза. – Уехала, – голос безжизненный. Прохожу на кухню, включаю голубоватую подсветку над варочной панелью. Достаю из холодильника бутылку вискаря. Наполняю бокал до краёв. Выпиваю, даже не поморщившись, как воду. Хочу налить ещё, но Леся молча забирает бокал. – Ты есть будешь? – пытается поймать мой взгляд. – Нет. Достаю другой бокал с полки, наливаю. – Кирилл… Спины несмело касаются её ладони. Потом Леся вжимается лицом между лопатками. Обвивает мой торс руками. – Кирилл, мне так плохо… – всхлипывает. – Тебе тоже плохо, я знаю… Вижу. Но мы не должны справляться с этим поодиночке. Ставлю бокал, разворачиваюсь к жене лицом. Обхватываю заплаканное лицо подрагивающими ладонями. – Полетели на океан, родная. Через несколько дней сможем сесть в самолёт. Давай, а? – Давай, – наполняются слезами её глаза. – Давай, любимый. Куда угодно, лишь бы вдвоём. Встаёт на носочки, прижимается губами к моим, обвивает руками шею, забирается пальчиками в волосы на затылке. Углубляя поцелуй, требовательно впивается ногтями в кожу. Мы каким-то образом оказываемся в спальне. Я падаю на спину, Леся срывает с себя халатик и ложится на меня. Горячо целуемся, у меня встаёт. Леся забирается рукой в мои трусы. Сжимает головку, проводит ладонью по всей длине и… Меня вдруг словно замораживает. И долбаная стена между нами обрастает острыми колкими шипами. Не пробьёшь, пока не самоубьёшся об неё. Переворачиваю нас, ложусь сверху. Фиксирую её руки, поймав за запястья и задрав над головой. Мои поцелуи становятся успокаивающими, утешающими. Уголки губ, щёки, лоб… – Шшш… не будем торопиться, родная. – Кирилл… Ты… У тебя… – начинает давиться эмоциями и слезами. – У тебя кто-то есть? – Нет. – Тогда займись со мной сексом! – Я… – упираюсь лбом в её лоб. – Я не могу… Леся рвано втягивает воздух. Зажмуривается. – Отпусти меня. Отпускаю её руки. Отталкивает и выбирается из-под меня. Поднимает халат с пола, убегает. Иду за ней. Леся ложится на диван в гостиной. – Это глупо… – начинаю было, но Леся меня перебивает. – Глупо, что я должна умолять своего мужа трахнуть меня. Глупо, что я жду от тебя какого-то адеквата. Глупо, что я всё ещё здесь, когда сам ты вечно отсутствуешь. Уходи, Кирилл. Твоя постель согрета женой, которая тебе не нужна. – Леся, родная, не говори так! – присаживаюсь перед ней на корточки. В её глазах и словах сейчас тоже лёд. И стена между нами становится ещё толще. – Не хочу говорить, Кирилл. Уходи. Иначе я уйду из этой квартиры прямо сейчас. Клянусь. И я ухожу в спальню. Сейчас мне даже легче ничего не обсуждать. Утром просыпаюсь в абсолютном одиночестве. Леси нет. На телефоне от неё короткое сообщение. «Поживу у родителей». Меня охватывает злость. Да я просто в бешенстве! Нельзя же так! Мы женаты, вашу мать! «Сколько?» – пишу в ответ. «Не знаю. Может, месяц. У меня учёба, хочу на ней сосредоточиться». Ну окей. Значит, никаких Мальдив. Пиздец… Я бухаю целый месяц, предоставленный сам себе. Эмиль же дал мне отпуск, и я типа релаксирую, не покидая квартиры. К декабрю активизируются мои родители и начинают лезть не в своё дело. Одним ранним утром приезжает мать и находит меня в полнейшем неадеквате от похмелья. В квартире хаос и полный бардак. Прямо при ней заказываю клининг. Пью горький кофе, стоя у окна. – Довольна? – Нет, – поджав губы, помешивает ложкой чай. – Кирилл, я всё понимаю. Ангелина поступила некрасиво. Но это не повод… – Мам, ты чё несёшь? – падаю на стул напротив. – Какая Ангелина? Выкинь её из головы! – Ты же её любил, сыночек, – ласково воркует она. – Вы к свадьбе готовились, а потом её отец так нехорошо поступил… Кого она убедить в этом дерьме хочет? Меня или себя? Или реально думает, что дело в Ангелине? – А она ведь не выходит за Князева, ты знаешь? Я не особо осведомлена, но вроде как он ей изменил. И эта измена стала публичным достоянием. Хмуро смотрю на мать, а она вдохновлённо продолжает: – Отец Ангелины быстро изъял из сети видео с изменой несостоявшегося зятя, но отношения их навсегда испортились. И Ангелина сейчас общается только с матерью. В общем, там всё сложно. И у тебя всё сложно. Может, поговоришь с ней? – С кем? – не доходит до меня. – С Ангелиной, – ласково улыбается мама. – Я женат. Зачем мне разговаривать с бывшей? – выпитый вчера скотч не даёт пробиться в голову здравым мыслям. – А где твоя жена? – оборачивается мама. – Что-то я её не заметила. Вздыхаю. Тру лицо. Отодвигаю чашку. Кофе не лезет. Сейчас бы чего покрепче. Мама гладит меня по плечу. – Кирюша, ну ты как ребёнок маленький. Заканчивай этот нелепый брак и… – Всё, мам, хватит! Подрываюсь, иду в прихожую. – Загостилась ты. Идём, я тебя провожу. Накидываю пальто, обуваюсь. Жду мать возле двери. Она обескураженно выруливает с кухни и подходит ко мне. – Ты меня гонишь? – Дела. Тороплюсь. За Лесей сегодня поеду. Моя жена возвращается домой. – Ясно. Мама накидывает шубку, мы выходим. Сажаю её в машину, и она уезжает, естественно, обидевшись. Привожу себя в порядок. Моюсь, бреюсь. Надеваю джинсы, свитер, утеплённую кожанку. Немного парфюма. Вместо сигарет закидываю в рот антиникотиновую жвачку. Уже на выходе встречаю клининговую компанию и оставляю им ключи от квартиры. Заезжаю к барберу. Расслабляюсь, пока мне делают стрижку. Откапываю внутри себя прежнего Кирилла. Того, который влюбил в себя Лесю. Мы с ней словно и не женаты весь последний месяц. Наши телефонные разговоры можно по пальцам пересчитать. И сухие смски тоже. Она вернулась в универ пару недель назад. По расписанию её пары сегодня заканчиваются в час. Сижу на капоте тачки, смотрю на входные двери. Глубоко дышу морозным декабрьским воздухом. Курить охота, но я терплю, сжимая в кармане антистрессовую пачку «Парламента». Наконец Леся показывается на крыльце, её выносит на улицу в общем потоке студентов. Она машет кому-то рукой. Поворачиваю голову. Невдалеке возле старой Лады стоит какой-то тип… Леся идёт к нему, не замечая меня. Останавливается в шаге от парня и вежливо улыбается. А тот лыбится во все тридцать два. Кивает ей на тачку, открывает пассажирскую дверь. И моя жена собирается сесть в салон чужой машины. Пиздец… Быстро двигаю к ним. На губах растягивается какая-то безумная улыбка. Кулаки сжимаются. – Не помешал? – вырастаю у открытой двери. – Кирилл? – испуганно отпрыгивает Леся. Нервно оборачивается на этого хмыря, потом вновь смотрит на меня. – Зачем ты здесь? – За тобой приехал. Нельзя? – У меня дела, – вновь смотрит на парня. – Познакомься, Андрей. Это Кирилл – мой муж. Хмырь едва заметно скалится, но не кажется удивлённым. – Я муж, да, – резко протягиваю ему руку. Стискиваю, когда он отвечает на рукопожатие. Он сжимает в ответ. Наши кисти белеют, суставы трещат, но лица не меняются, оставаясь фальшиво приветливыми. Наконец разнимаем руки. – Олеся, мы уже опаздываем, – смотрит на мою жену хмырь. И взгляд у него собственнический. Словно он больше прав на неё имеет, чем я. – Кирилл, мне правда пора, – виноватым тоном говорит Леся. – Андрей устроил мне собеседование в редакции. Меня могут взять без диплома. – Зачем? У нас нет проблем с деньгами, – ядовито шиплю я. Леся морщится и никак не комментирует мои слова. – Созвонимся, Кирилл. Садится в тачку, и хмырь её увозит. А я, кажется, вновь горю изнутри. Закуриваю. Сигарета дрожит в пальцах. Опомнившись, пишу сообщение. «Лесь, кто это такой? Мне нужны его данные». Леся: «Шатов Андрей Аркадьевич». Пытаюсь найти инфу в интернете. Но этот Шатов личность неизвестная. Напрягаю знакомого федерала, скидываю ему данные. ФИО и номер тачки. Он обещает, что завтра у меня будет вся нужная информация. Вновь пишу Лесе. «Во сколько ты освободишься?» Леся: «Через пару часов. А что?» Я: «Поговорить нам надо, родная. Сможешь?» Леся: «Да». *** Наши дни Для банкета выделили столовую. Достаточно большое помещение плюс терраса. Но вечером на ней пока прохладно. Я нанял декораторов, они украсили столовую шарами, бантами и всякими мерцающими лампочками. Вышло неплохо. Террасу расчистили от столов, под потолком подвесили большой диско-шар. Получился просторный танцпол. В столовой накрыли столы. Изысканные блюда и реки алкоголя. Особенно много шампанского, мы же отмечаем долбаное слияние. Вообще-то, это сейчас малоинтересная для меня тема. Я здесь ради Леси, а всё остальное второстепенно. Фоткаю для Эмиля украшенный для банкета зал. Отправляю фото вместе с сообщением: «Финальная стадия. Договора подписаны. Завтра можешь приступать». У Нестерова своя бойня, у меня своя. Эмиль: «Как Леся?» Я: «Пытаюсь понять». Начинают прибывать сотрудники нашей новой компании: расфуфыренные дамочки из «Строчек», маленький коллектив «Прайма», мужики из «Клика». Я ухожу на террасу, чтобы сделать пару важных звонков. Сначала Савелий. Тот быстро отчитывается: – Шатов только что вышел из бара. Едет в сторону дома на такси. Продолжаю наблюдение. – Окей, продолжай. Скидываю вызов. Параноик во мне не может теперь пустить всё на самотёк. Шатов под полным контролем. Не подпущу его к Лесе. Савелий быстро изолирует его, если тот решит наведаться сюда или… Звоню Борису. – Кирилл Бахтиярович, мы готовы забрать девочку. Нам приступать? – Пока нет. Как там дела? – Днём играла во дворе с дедушкой, но уже несколько часов из дома никто не выходил. Баню топят, труба дымит. – Ясно. Наблюдайте дальше. Украсть Милу – не лучшая идея, конечно… Но доведённый до отчаяния человек и не такое может. Возвращаюсь в банкетный зал. Скоро должна появиться Леся… Глава 19 Наши дни Олеся Распрямляю плечи, внутренне вся подбираюсь и захожу внутрь. Благодаря праздничному убранству трудно узнать вчерашнюю столовую. Сегодня она превратилась в банкетный зал. Фоном звучит ненавязчивая музыка. Мерцающие огоньки отражаются на хрустальных бокалах. Все стулья обтянуты белыми чехлами, на столах – белые скатерти. В воздухе витают вкусные ароматы, дразня мой аппетит. Ни крошки во рту с самого утра. Осматриваюсь в поисках Льва. Больше ни с кем из «Прайма» пересекаться не хочется. Отмечаю, что Рита с Надей разглядывают меня, и отхожу от них как можно дальше. Снимаю пиджак, вешаю на сгиб локтя. Он не подходит к этому платью, но идти с голыми руками по улице я не рискнула. Вечер выдался довольно холодный. Неторопливо иду по залу. Лёва сидит за столиком в компании каких-то мужчин из «Клика». Они оживлённо болтают, иногда довольно громко смеются. Львёнок, надо признать, выглядит с ними весьма органично. Прохожу мимо их столика и сажусь на свободный стул за соседним. Тут только три молодые женщины. Все мне незнакомы. – Добрый вечер, – с вежливой улыбкой здороваюсь я. Одна из них подсаживается ближе. На вид ей около тридцати. – Ольга, – представляется она. – Олеся. – Не Дождикова случайно? – вопросительно прищуривается. – Эмм… Да, я Олеся Дождикова, – отвечаю, чувствуя некоторую неловкость. Такое ощущение, что как только Торопов ворвался в мою жизнь снова, моё имя стало известно каждому в этом зале. – Ну что ж… Очень приятно, – Ольга смотрит на меня испытующим взглядом. – Нам сообщили про нового главного редактора Дождикову Олесю Александровну. Я думала, будет какая-то старая грымзятина или шлюховатой внешности малолетка. А тут такая приличная симпатичная девушка. Совсем теряюсь от слов собеседницы. Но кажется, она не пытается меня задеть. Просто говорит то, что думает. – Предположу, что Вы – хороший специалист, Олеся Александровна, – усмехается Ольга. – Честно сказать, я не уверена, что приму эту должность, – отзываюсь я. – Поэтому прошу без лишнего официоза. Пускай сегодня я буду просто Олесей. – Без проблем, – мягко улыбается Ольга, поправляя прядку у виска в своём идеально выглаженном каре. – Но от должности отказываться не стоит, платят там хорошо. Достойно. Уверена, что так и есть. Но мне не нужны подачки Торопова. И я не хочу, чтобы на меня смотрели так же, как смотрит сейчас эта Ольга. Как на протеже босса. Как на его любовницу, которая получила должность главного редактора совсем не за свои профессиональные компетенции. Разговор с Ольгой становится мне резко неприятен. Беру бокал с шампанским, извиняюсь и ухожу, сославшись на то, что хочу поздороваться с коллегами. И под пристальным взглядом Ольги пересаживаюсь за столик Льва. – Добрый вечер, – с улыбкой чокаюсь с ним. Все сидящие мужчины обращают на меня заинтересованные взгляды. Один из них приветственно салютует мне бокалом. – Вечер становится интереснее… – многозначительно дёргает бровями, переглядываясь с остальными. – Классно выглядишь, Лесь! – пьяно сияют глаза Львёнка. Кому-то уже явно хватит. – Спасибо. Делаю глоток шампанского. Пузырьки щекочут кончик языка. – Познакомьте нас с этой милой дамой, Лев Борисович, – просит один из мужчин. Остальные одобрительно поддакивают, отвешивая какие-то комплименты. Довольно быстро вливаюсь в новую компанию. Допиваю шампанское, и мне снова наполняют бокал. Да… Не стоило бы на голодный желудок… Чувствую, что начинаю быстро пьянеть. Ох, надо притормозить. Мужчины за столиком болтают в основном о всяких рекламных примочках. Так как я в этом ничего не понимаю, просто слушаю и разглядываю своих соседей. Внезапно музыка стихает, и все переключают внимание на появившегося в центре зала босса. Он стоит с бокалом в руке и смотрит прямо на меня. Опустив взгляд, разглядываю собственные ногти. Ничего примечательного в них нет: короткие, с бесцветным лаком. – Не хочу длинных речей и тостов, – говорит Кирилл, когда гул в зале стихает. – Давайте просто расслабимся и получим удовольствие от этого вечера. За слияние! – За слияние! – прокатывается недружное многоголосье по залу. Слышится звон бокалов. Мы все тоже чокаемся. Музыка вновь звучит громче. Внезапно над моей головой раздаётся властный голос: – Хочу украсть у вас девушку. Поднимаю взгляд на бывшего мужа. Он вроде улыбается сидящим за столом, но в глазах видна неприкрытая угроза. – Конечно, Кирилл Бахтиярович, – подхалимски кивает один из мужчин. Кирилл протягивает мне руку. Наверное, я могу отказаться. Сказать «спасибо, но мне и тут хорошо». Вот только Торопов отлично знает о моём нежелании участвовать в публичных разборках и пользуется этим. Забираю свой бокал и поднимаюсь, проигнорировав руку бывшего мужа. Кирилл бесцеремонно приобнимает меня за плечи и ведёт к свободному столику, стоящему в некотором отдалении. Стол накрыт на двоих. Даже мой пиджак уже висит на одном из стульев. Торопов галантно отодвигает его для меня. – Отлично выглядишь, Леся. Он тоже выглядит неплохо, но я ни за что ему этого не скажу. Поджав губы, присаживаюсь. Кирилл на несколько секунд замирает сзади и снова кладёт руки на мои плечи. – Эта обстановка немного навеивает воспоминания о свадьбе, – раздаётся его шёпот возле виска. – У меня больше нет этих воспоминаний, я от них избавилась, – холодно отрезаю я. – Да ну? А можешь рассказать, как? Кирилл опускается на соседний стул, и мы встречаемся взглядами. – Есть какой-то способ стереть себе память? А я думал, только лоботомия поможет, – мрачно усмехается он. – Необязательно прибегать к таким кардинальным мерам, Кирилл. Просто запрещай себе вспоминать – и рано или поздно воспоминания сотрутся. – Я пытался, Лесь. Не смог. – Значит, плохо пытался. Впрочем, как и я. Но Кириллу это знать совсем необязательно. Боже, как же часто я возвращалась воспоминаниями в те годы, пытаясь понять, когда всё пошло не так… Были ли наши отношения обречены с самого начала, или мы сами их разрушили? Или это один Торопов постарался? Определённо, он был больше виноват, чем я. – Лесь, поешь. Не хочу, чтобы ты опьянела. Хочу, чтобы этой ночью ты была прежней собой. – Прежней собой? Это как? – язвительно усмехаюсь и вливаю в себя остатки шампанского. Верчу пустой бокал в руке. Мол, хорошо бы повторить. Кирилл без вопросов подливает шампанское. Давай-давай, Дождикова! Покажи своему бывшему, что ты алкоголичка, и что тебе нельзя доверить ребёнка! – Прежняя ты… – задумчиво говорит Кирилл, подаваясь ближе. – Ты прежняя была очень милой и доброй девушкой. И очень отзывчивой, когда дело касалось меня и моих прикосновений. Он касается моего предплечья своими горячими пальцами. Медленно ведёт по голубоватой венке до запястья и смыкает на нём пальцы. Подносит кисть к своим губам. Вероятно, шампанское лишило меня воли. Я просто наблюдаю за действиями бывшего мужа и ничего-ничего не делаю. Это так глупо. Кирилл поглаживает мои пальцы. Прикасается губами к безымянному. – Здесь было колечко, – говорит он, усмехнувшись. – Впрочем, и тут тоже. И тут, – целует средний и указательный. – После развода при тебе осталось много всякого барахла, моя дорогая бывшая жена. Дела были совсем плохи, раз сейчас на тебе нет ни золота, ни бриллиантов. Его тон теперь далёк от игривого, а карие глаза пропитаны холодом. Выдёргиваю руку. Беру вилку и с яростью втыкаю её в кусочек мяса. Сказать мне нечего. Все украшения я продала. Нам с Милой нужны были деньги в очередной трудный момент нашей жизни. Тщательно пережёвываю великолепную буженину. Запиваю шампанским. Кирилл подкладывает мне в тарелку какой-то салат. Раскрывает салфетку, стелет на мои колени. Сама галантность, чёрт возьми! – Я вновь одарю тебя бриллиантами, Лесь, – говорит он хрипло. – Ты будешь купаться в роскоши. Мила ни в чём не будет нуждаться. У неё будут лучшие учителя, тренеры, логопеды. Самые дорогие, красивые, уникальные игрушки и вещи. Я присмотрел шикарный дом в одном тихом районе недалеко от центра. Если он тебе понравится, то куплю этот дом уже на будущей неделе. Почти давлюсь салатом. Окидываю бывшего шокированным взглядом. – О чём ты вообще говоришь? – Разве это не очевидно, Лесь? Ты, я, наша дочь. Неужели ты думаешь, что я стану папой выходного дня? – Я… – Молчи, – прикладывает пальцы к моим губам. Сминает нижнюю. – Молчи, Лесь. Я поторопился. Ты пока не готова говорить об этом. Оттолкнув его руку, смотрю на Торопова, как на душевнобольного. – Кирилл, мы не будем жить с тобой! Выкинь это из своей головы! – Посмотрим, – хмыкает он. Наливает в бокал сок, залпом выпивает. – Ешь, Лесь. Я скоро подойду. Уходит. С облегчением выдыхаю. Господи… Кажется, Торопов совсем потерял рассудок. Он и раньше шёл к своим целям напролом, но я надеялась, что никогда больше не стану его целью. Никогда не прощу этого человека. Никогда! Внезапно ловлю настойчивый мужской взгляд. Узнаю в мужчине Юрасова. Улыбнувшись, он подходит ко мне. Присаживается на стул Кирилла. В его руке бокал с чем-то крепким, а сам Юрасов выглядит слегка захмелевшим. – Как же так, Олеся Александровна? – изображает он негодование. – Нас так быстро развели по разным отделам, что я немного дезориентирован. Ах да… Я же должна была работать под его предводительством, но меня внезапно повысили до «Строчек». – Я и сама не понимаю, что происходит, Артём Анатольевич. Наш босс слишком быстро меняет свои решения. – Новый босс очень дальновиден, – подмигивает мне Юрасов. – Заранее устраняет лишних конкурентов. – Не понимаю Вас. – И не нужно, – вновь подмигнув, делает глоток своего напитка. – Не будем о боссе. Поговорим лучше о… – его взгляд сползает на декольте моего платья, но быстро возвращается к глазам. – Что Вы делаете в следующие выходные, Олеся? – Не знаю… А что? Юрасов усмехается. Понятно… Я кажусь ему скромняшкой, не понимающей, что мужчина со мной флиртует. Просто не надо со мной флиртовать. – Выходные я стараюсь проводить с дочерью, – мило улыбаюсь ему. – У Вас есть дочь? – изумляется Юрасов. – И сколько ей? – Четыре года. – Хороший возраст. Моему сыну шесть. Хм… Вот как? – С его матерью мы в разводе, – добавляет он. – А Ваш муж?.. – Я тоже в разводе, – беру свой бокал. Юрасов подливает в него ещё шампанского. – Артём Анатольевич, нехорошо спаивать чужих спутниц, – назидательным тоном говорит Кирилл за моей спиной. Мой собеседник усмехается. – Разве мы тут не для этого? Выпить, хорошо провести время. – Да, верно. Идите, Артём Анатольевич, и хорошо проведите время. Не здесь, – давящим тоном произносит Торопов. Юрасов поднимается. Вежливо склонив голову, желает мне хорошего вечера и уходит. Кирилл вновь оказывается рядом со мной. Властным жестом кладёт руку на спинку моего стула и прижимает ладонь к спине. – Когда вижу около тебя очередного мудака, больше всего на свете мне хочется тебя трахнуть, – с пылом шепчет Кирилл, прижавшись носом к моему виску. Пытаюсь отстраниться, Кирилл не позволяет. Обняв за плечи, рывком прижимает к своей груди. Я почти съезжаю со стула. Теряя равновесие и ища опоры, нечаянно упираюсь рукой в пах Кирилла. – Ммм… Сшшс… – шипит возбуждённо бывший муж. Под моей ладонью – его явное возбуждение. Твердеющий член ощутимо увеличивается в размерах. Вскинув голову, встречаюсь с потемневшим опасным взглядом. – А ну-ка, пошли со мной! – вскакивает Торопов. – Куда? – цепляюсь руками за стол. Кирилл не отвечает. Схватив за руку, заставляет встать и ведёт за собой. И плевать ему, что на нас все смотрят, обсуждают и даже осуждают. Кириллу всегда было плевать на чужое мнение. Его потребности всегда были для него важнее… *** Пять лет и четыре месяца назад. – Спасибо тебе, Андрей. Ты так мне помог! – Перестань, Лесь. Редакция нуждается в молодых сотрудниках. Считай, я оказал услугу не тебе, а Максиму Леонидовичу, – скромничает Шатов. Но тут же отнюдь не скромно изрекает: – Но всё же я попрошу с тебя некоторую оплату за свои старания. – Какую? Андрей на секунду отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня. – Свидание, Лесь. У меня два билета в театр пропадают. Не с кем сходить. Согласна? – Я… Подвисаю. Не знаю, насколько это уместно. Я замужем. И неважно, что уже месяц не живу вместе с мужем. – Ну это же не предложение интима, – хрипло смеётся Андрей. – Сходим как друзья. – Могу я дать ответ чуть позже? – Конечно. Тебя домой подбросить? – сосредотачивает внимание на дороге. – Нет. Сегодня мне нужно в другое место. Можешь высадить меня на следующем перекрёстке. Андрей – приятель брата Светки. Мы недавно познакомились. Пару раз он подвозил меня после универа. И знает только адрес моих родителей. О Кирилле я ему, конечно, сказала, сразу обозначив границы. Андрей пообещал, что ничего, кроме дружеских отношений, мне не предложит. Сегодня он лично познакомился с Кириллом. Шатов – очень воспитанный парень и не стал обсуждать эту странную встречу. – Просто скажи, куда тебя довезти, Лесь, – говорит он. И я диктую адрес квартиры Кирилла. Месяц там не была, и теперь мне сложно считать это жилище своим. Тем более, нашим семейным гнёздышком. Андрей тормозит возле нужного подъезда. Глушит мотор и разворачивается ко мне. – Спектакль в эту субботу. Гастроли московского театра. Очень известного. Могу скинуть тебе ссылку на отзывы, – нахваливает и уговаривает Андрей. – Я дам ответ завтра. Хорошо? – Хорошо. Андрей касается моей руки и заглядывает в глаза. – Лесь, всё хорошо? Мне показалось, что ты была расстроена после встречи с мужем. Он тебя обижает? Ответить я не успеваю, потому что дверь с моей стороны резко распахивается, и меня бесцеремонно выдёргивают на улицу. Перекошенное от ярости лицо Торопова нависает над моим. – Что ж ты не позвонила, Лесь? Я бы сам тебя забрал! Потом заглядывает в салон и швыряет деньги на сиденье. – Надеюсь, хватит. Если твои услуги таксиста стоят больше, дай мне знать! – рычит он на Шатова и с грохотом захлопывает дверь. – Что это такое? Ты что делаешь?! – толкаю мужа в грудь. – Это грубо! Отвратительно! – Отвратительно? Отвратительно то, что моя жена шляется с другим мужиком! И он ей ручки, блять, наглаживает! – Он не… – Молчи, Лесь! Просто молчи! Я всё видел! Кирилл хлопает по крыше машины, словно и правда отправляет такси восвояси. Подхватывает меня под локоть и тянет к подъезду. Обернувшись, вижу лицо Андрея. Он в шоке… и чертовски зол. Кажется, собирается выйти из машины. Качаю головой. Не надо вмешиваться. Мы очень быстро оказываемся в квартире. Кирилл скидывает пальто и обувь, снимает с меня полушубок и, опустившись на корточки, пытается стянуть сапоги. – Хватит! Я сама в состоянии… Пытаюсь отойти, но Кирилл вскакивает, подхватывает меня под бёдра и несёт в спальню. Кидает на кровать и ложится сверху. – Да что ты делаешь?! – упираюсь ладонями в его грудь. Взгляд у него просто безумный. – Я хочу свою жену. Прямо сейчас, – произносит с болезненным надрывом. Овладевает моими губами. Я не отвечаю, сжав свои. Это всё неправильно. Грубо… Кирилл начинает целовать мою шею. Дёргает полы блузки в разные стороны, отрывая пуговицы. Жадно кусает губами грудь через кружевной бюстгальтер. Стягивает его зубами и со стонами втягивает по очереди соски. В голове у меня полнейший кавардак, но тело реагирует на прикосновения мужа. Меня выгибает от остроты ощущений. Кирилл снимает с меня сапоги и колготки. Задрав юбку, грубо сминает мокрые трусики. Отодвигает их в сторону и резко вторгается в меня пальцами. – ААА… Ммм… – вновь извиваюсь и выгибаюсь. Пальцы покидают моё лоно. Кирилл слизывает с них влагу. – Сладкая моя девочка… – хрипло шепчет он. – Я так соскучился! Спускает брюки по бёдрам. Внезапно в его руке появляется презерватив. Разорвав упаковку, он раскатывает латекс по члену. – Зачем это? – вмиг зажимаюсь я. Кирилл не отвечает. Разводит мои ноги широко в стороны, вжимается между ними, вдавливается в меня членом и входит одним мощным рывком. – О Боже… Чёрт с ним, с презервативом. Глаза закатываются, бёдра сами приподнимаются, устремляясь навстречу удовольствию. Впускаю его ещё глубже. Кирилл жёстко таранит меня, не давая передышки. Ловит мои губы. Глубоко целует, выпивает мои стоны. Шепчет что-то пошлое и нежное… Я требовательно дёргаю ворот его рубашки, Кирилл стягивает её через голову. Впиваюсь ноготками в плечи. – Моя горячая… Моя отзывчивая… Моя… – сбивчиво шепчет Кир. Потом проводит языком по шее к подбородку и вновь шепчет: – Моя красивая девочка… Любимая моя… Неразбериха в голове проходит. Теперь там всё по полочкам. Кирилл меня всё ещё любит. И этот сложный период мы пережили и оставили в прошлом.