2

Месяцы тянутся, как вечность. Я просыпаюсь в пустой комнате, смотрю на стену и не понимаю, зачем вставать. Нет голоса Хамида, нет его шагов по дому. Все пусто.

Я живу будто в полусне. Сначала каждый день жду звонка. Потом боюсь его. Каждый раз, когда телефон загорается, сердце замирает — вдруг кто-то из знакомых скажет, что его новая жена беременна? От этой мысли я задыхаюсь. Как будто меня приговорили к смерти.

Я чувствую себя преданной. Мы с Хамидом вместе со школы, поженились сразу после университета. Словно целую жизнь вместе прожили, а нам ведь всего по двадцать шесть лет.

Он всегда говорил, что я — его единственная. Но через год после свадьбы я спалила переписку с другой на его телефоне и мы развелись. Потом помирились, он пообещал, что больше не будет ни с кем общаться, и держал обещание, но наша ссора однажды привела ко второму разводу. И вот сейчас третий — окончательный.

А я так верила в нашу любовь! Я цеплялась за этот брак, как за воздух. Даже несмотря на отсутствие детей.

Мы вместе ходили к врачам. Я помню каждый холодный кабинет, каждую бумажку с результатами. Дело ведь не только во мне. У него тоже проблемы. Может, с другими партнерами у нас и не получилось бы… но врач честно сказал: именно друг с другом — почти невозможно.

Я никогда не думала уйти от него, чтобы иметь ребенка от кого-то еще. Никогда. Я слишком любила, слишком дорожила нашим браком. Я готова была жить без детей, лишь бы он был рядом. А он… он решил иначе. Он воспользовался своим правом взять другую жену, наплевав на мои чувства. И сделал это тайно, за моей спиной, вонзив нож прямо в сердце.

Ночи — самые тяжелые. Я плачу в подушку так, что утром глаза все еще опухшие. Я не могу есть, не могу спать. Люди шепчутся, смотрят жалостливо, но никто не понимает, как это больно.

Я осталась одна, брошенная, униженная. И об этом унижении знают все.

Телефон звонит поздним вечером. Я лежу на диване в темноте, смотрю в потолок. Сердце каждый раз сжимается, когда экран загорается. Обычно я даже не беру трубку. Но сегодня что-то заставляет меня ответить на его звонок.

— Саада… — голос Хамида сразу пробивает мне грудь. Хриплый, уставший. Родной.

Я сжимаю глаза, чтобы не разрыдаться.

— Зачем ты звонишь? — шепчу я.

— Я не могу без тебя, — он говорит быстро, будто боится, что я сброшу. — Прости меня! Я все понял. Я развелся с ней. Я больше никогда так не сделаю, клянусь тебе!

Я сжимаю телефон до боли.

— Тебе было мало того, что мы пережили? Ты решил добить меня и теперь просто просишь прощения? Сделанного не вернешь, Хамид.

— Саада, не говори так, — его голос ломается. — Ты знаешь, что я люблю тебя. Я ошибся. Мне не нужны дети, мне не нужна семья без тебя. Я все осознал. Мне нужна только ты.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Не нужны дети? А ради чего ты это сделал? Ради чего тогда женился на другой? Меня воротит от мысли, что ты спал с ней. Я видеть тебя больше не могу!

Он молчит секунду, тяжело дыша.

— Я клянусь, больше никогда… Это была ошибка, я никогда ее не повторю! Я все исправлю, Саада. Только дай мне шанс.

Моя рука дрожит. Сердце разрывается пополам. Одна часть все еще любит его. Другая кричит, что он предатель.

— Не звони мне, — говорю я тихо, почти беззвучно. — Пожалуйста. Не звони больше.

Я сбрасываю вызов и бросаю телефон на диван. И только потом понимаю, что плачу уже вслух, рыдаю так, что болит грудь.

Я сижу у окна в ресторане, крепко держа чашку с чаем, хотя не пью. Руки дрожат. Я не знаю, зачем пришла. Понимала же, что это будет больно.

Хамид заходит в зал, оглядываясь по сторонам, и останавливается на секунду, будто не верит, что я правда здесь. Потом медленно идет ко мне, не отрывая взгляда ни на секунду. Его лицо усталое, под глазами тени.

— Саада, — он садится напротив, осторожно, будто боится спугнуть. — Как ты?

— Нормально.

— Ты похудела, — он внимательно осматривает меня. — Ты… ты ешь вообще?

— Это не твое дело, — отвечаю тихо.

Его замечание задевает. Я специально сегодня нарядилась, впервые за три прошедших месяца, чтобы показать ему, что в порядке. Уложила свои светлые волосы в красивые локоны, накрасилась, сделав акцент на больших зеленых глазах, но облегающее платье насыщенного оттенка молочного шоколада не может скрыть мою худобу. Я потеряла пять килограммов, которые не были лишними на моем и так стройном теле.

Он опускает голову, пальцы сжимаются в замок. Я замечаю, что он сделал новую стрижку, темные волосы стали короче и летний загар немного сошел. Хамид тоже одет с иголочки, как всегда в рабочие будни, но он выглядит таким же нездоровым, как я, и это невольно смягчает мое сердце.

— Я скучаю, Саада, — тихо признается он. — Скучаю по тебе в нашем доме. Там так пусто без тебя.

Я горько усмехаюсь.

— А у твоей новой жены? Там не пусто?

Он вздыхает, запуская руку в волосы.

— Не говори так. Ты знаешь, что я не хотел ее.

— Но ты женился, — мои глаза наполняются слезами. — Никто не заставлял тебя насильно. Никто не держал тебя за руку и не тащил к ней.

— Заставляли, — оправдывается он. — На мне было такое давление со всех сторон! Родители ждут внуков. А Ибрагим… Он и не собирается жениться, его уговаривать бесполезно, этот эгоист слушает только себя! Все надежды на продолжение нашего рода были только на мне и ты прекрасно это знаешь.

Я отшатываюсь от этих слов.

— То есть я виновата? Я, что не смогла родить?

— Нет, — он резко качает головой. — Не ты. Мы оба виноваты, я знаю. Но родители… для них дети — это все. Я хотел угодить. Я хотел оправдать их ожидания.

— И наплевал на меня, — шепчу я.

Он закрывает лицо ладонями на секунду. Потом убирает их, смотрит на меня с отчаянием.

— Я ошибся. Я думал, что делаю все правильно, что это даст спокойствие родителям. Но для меня это был ад. Я слишком поздно осознал, что теряю самое дорогое. Я не могу без тебя, Саада.

Он тянется к моей руке, но я отдергиваю ее. В груди все рвется от боли.

— Я не хотел ее, — повторяет он. — Она для меня ничего не значит. Я клянусь. Мне нужна только ты!

Я отворачиваюсь к окну, чтобы не показать, как трясутся губы. Слезы бегут по щекам, и я не успеваю их вытирать.

— Саада, я хочу, чтобы ты вернулась, — не отступает он. — Прошу тебя, вернись ко мне. Мы начнем все с начала.

— Вернуться? — я смеюсь сквозь слезы, горько. — А все уже, Хамид! Третий развод окончательный. Даже если я захочу, то уже не смогу к тебе вернуться. Не имею права.

Он закрывает глаза и качает головой.

— Я знаю. Я был дураком, сделал все на эмоциях. Но ты моя жена. Ты всегда была моей. Я хочу тебя вернуть и если… если ты выйдешь замуж за другого, а потом разведешься, мы сможем снова пожениться.

Я моргаю, не веря, что он это серьезно.

— Ты с ума сошел…Ты слышишь себя? Я не собираюсь выходить замуж только ради того, чтобы вернуться к тебе! Я не такая, как ты. Я не могу жить с нелюбимым человеком, только потому что так «надо».

— И не нужно, — перебивает он торопливо. — Никто не говорит, что это должно быть по-настоящему. У меня есть план.

— План? — я усмехаюсь сквозь слезы. — Фиктивный брак? Это грех, Хамид.

— Мы искупим его, — упрямо говорит он. — Но я не могу без тебя. Я сделаю все, лишь бы вернуть тебя.

Я смотрю на него в ужасе, и вдруг он произносит то, от чего у меня холодеет в груди:

— Я попрошу Ибрагима жениться на тебе.

— Что⁈ — я вскрикиваю. — Ты с ума сошел? Это же твой брат! Это слишком!

— А кого еще мне просить? Все мои друзья женаты. Они не будут ссориться со своими женами ради того, чтобы помочь мне. Ибрагим — единственный вариант. Он не женат, он близкий мне человек. Я могу доверить тебя ему.

Я зажимаю лицо ладонями.

— Это… это безумие…

Он тянется к моим рукам, отводит от лица и сжимает их.

— Только так, Саада. Иначе мы никогда не будем вместе.

Я всхлипываю, сердце рвется на части. Но понимаю — выбора у меня нет. Я слишком люблю его, поэтому я прощу и доверюсь ему в последний раз.

— Хорошо… — выдыхаю я. — Пусть будет так.

Моя душа кричит, что я совершаю ошибку. Но слова уже сказаны.