10

Я настолько увязла в своих мыслях, что не успела встать и надеть на себя что-нибудь кроме этого злосчастного полотенца. Ибрагим выходит из ванной слишком быстро, и я сразу чувствую, как воздух в комнате сгущается, тяжелеет, становится горячим и вязким. От него пахнет свежестью и мужчиной, что заставляет кровь быстрее бежать по моим венам. Я сильнее сжимаю одеяло пальцами, чувствуя себя слишком беззащитной и голой в этот момент.

— Ты не легла спать, — замечает Ибрагим тихо, подходя к кровати.

Я качаю головой и тяжело сглатываю при виде того, как капельки воды стекают по его ключицам вниз, исчезая в завитках волос на широкой груди. Ибрагим вышел совсем голым, ничуть не стесняясь, словно так и должно быть, а я изо всех сил стараюсь не смотреть ниже его груди, хотя искушение велико.

Он ложится рядом со мной и матрас прогибается под его весом. Хотя он не касается меня, я все равно всем телом чувствую его близость. Слышу, как он медленно, чуть напряженно выдыхает, и бессознательно вторю ему, не в силах оторвать взгляд от его глаз.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, а потом его ладонь осторожно ложится на мое плечо. Большой палец нежно, но настойчиво поглаживает кожу, и я закрываю глаза, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Сердце начинает стучать так быстро и громко, что я боюсь, он услышит.

— Саада, посмотри на меня, — требует он.

Я подчиняюсь медленно, нехотя. Встречаю его взгляд — горячий, нетерпеливый, с едва сдерживаемым голодом, который невозможно не понять. От этого взгляда внутри все сжимается болезненно сладко, и я забываю, как дышать.

Он склоняется надо мной, его лицо становится совсем близко, а дыхание щекочет мои губы. Я невольно приоткрываю рот, чувствуя, как сильно хочу его поцелуя. Я не успеваю даже подумать, не успеваю остановить себя, как мое тело само тянется ему навстречу, выгибается под его прикосновением.

Из груди Ибрагима вырывается тихий рокот, и этот звук отзывается во мне дрожью, глубоко и мучительно.

— Скажи, что хочешь меня, — шепчет он прямо в мои губы.

Я не могу заставить себя сказать это. Я должна оттолкнуть его, уйти, отвернуться. Но вместо этого я прижимаюсь ближе, и губы сами касаются его рта. Мягко, осторожно, почти невесомо, но с жаждой, которую невозможно сдержать.

Он отвечает на поцелуй мучительно медленно, словно нарочно сводит меня с ума своей неторопливостью, погружаясь глубже, стирая последние сомнения и остатки мыслей. Его руки нетерпеливо обнимают меня, прижимают к горячему телу, и я чувствую, что полотенце больше не защищает меня, а становится ненужным препятствием между нами.

Я перестаю думать. Перестаю сопротивляться себе, позволяя его ладоням изучать меня, завоевывать каждый сантиметр моей кожи. Его губы покидают мои, оставляя дорожку горячих, жгучих поцелуев по подбородку, шее, спускаясь ниже. Я сжимаю его плечи, едва сдерживая крик удовольствия, когда он втягивает в рот мой ноющий сосок, играя с ним языком и нежно посасывая.

— Ты моя, Саада, — заявляет он, нежно прикусывая пухлую плоть моей груди и нарочно оставляя на ней засос, прежде чем продолжить говорить. Его голос становится грубее и жестче. — Неважно, кто был до меня, теперь есть только я и ты не будешь проливать свои слезы не по кому, кроме меня.

И я принимаю его слова как неизбежность, как новый закон, которому уже не в силах сопротивляться.

Его рука уверенно и властно ложится на мое бедро. Он гладит кожу медленно, мучительно неторопливо, словно растягивая и без того невыносимое напряжение между нами. Большая, обжигающая ладонь скользит по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, и я инстинктивно сжимаю ноги, пытаясь скрыть ту горячую, постыдную слабость, которая охватила все мое тело.

— Нет, не прячься от меня, — шепчет он хрипло, почти ласково, но с твердостью раздвигая мои ноги.

Его дыхание касается кожи, он снова целует мою грудь, словно не может ею насытиться, осыпая ее поцелуями и нежными укусами, ловя губами твердые соски и втягивая их в свой горячий рот, пока я не начинаю извиваться с громкими стонами, рвущимися из горла.

Ему нравится это. Он словно нарочно еще сильнее дразнит меня, погружая в это запретное и сладкое безумие, накрывая пальцами мой пульсирующий клитор, чтобы услышать, как я срываюсь на беспомощные всхлипы и мольбы.

Его губы ласкают мою кожу медленно и тщательно, будто он изучает каждый ее изгиб, запоминает, присваивает себе. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, теряясь в волнах удовольствия, которые прокатываются по телу одна за другой, полностью подчиняясь ему.

Его рука между моих ног движется уверенно, слишком умело, чтобы я могла противостоять или сдержаться. Но сопротивления нет уже давно. Я вся принадлежу ему, без остатка и сожалений.

Когда его пальцы настойчивее ласкают меня там, где я так отчаянно желаю его прикосновения, я вздрагиваю, тихо вскрикивая от невыносимо сильного ощущения, которое пронзает меня до самой глубины души.

— Вот так, — шепчет он, горячо дыша мне в шею, лаская нежно и умело, выводя круги, которые сводят меня с ума. — Не сопротивляйся, не держи это в себе. Позволь мне видеть, как сильно ты меня хочешь.

Я закрываю глаза, чувствуя, как тело подчиняется ему, доверяется, раскрывается полностью. Его губы снова накрывают мои, жадно, требовательно, и я растворяюсь в этом поцелуе, теряясь в ощущениях, которые лишают меня разума.

— Ты моя, — снова повторяет он, его голос низкий, полный грубой нежности и собственничества, от которых я содрогаюсь еще сильнее. — Только моя.

И я больше не спорю. Я позволяю ему взять то, что и так уже принадлежит ему. Позволяю себе впервые перестать думать, стесняться, бояться.

Он нависает надо мной, тяжелый, горячий, властный. Я чувствую жар его тела всем своим существом. Его темные глаза впиваются в мои, не позволяя отвести взгляд, не позволяя даже на секунду усомниться в том, кто здесь хозяин. Мое дыхание сбивается, сердце бешено колотится в груди, когда он прижимает меня к себе так, словно намерен слиться в одно целое.

Когда он, наконец, входит меня, длинным толчком заполняя до отказа мою чувствительную плоть, я чувствую, будто все вокруг исчезает. Один короткий укол боли, который слишком сладостен, чтобы жаловаться, и не остается ничего, кроме нас двоих — его тяжелого дыхания на моей шее, его горячих губ, которые покрывают мое лицо нетерпеливыми, жадными поцелуями, и его сильного, большого тела, с каждым движением становящегося частью меня.

Мои пальцы цепляются за его широкие плечи, я прижимаюсь к нему, желая еще ближе, еще сильнее ощутить его власть и силу, полностью покоряясь ему. Я уже не думаю, не сомневаюсь — я просто принимаю его, впитываю каждое мгновение нашей близости, растворяясь в ней, как никогда прежде.

Его движения становятся глубже, настойчивее, и я теряюсь, задыхаясь от удовольствия. Он прижимает меня к себе еще крепче, широко раздвигает мои бедра и размашисто трахает так основательно и глубоко, что я не могу заткнуть себе рот, издавая голодные стоны и крича от удовольствия.

Все мое тело охвачено пламенем, я чувствую каждую клеточку, каждую частицу себя, и каждая из них принадлежит ему. Я цепляюсь за него, позволяя себе быть слабой, беззащитной, полностью зависимой от его власти.

В его руках я забываю все — боль, страх, вину. Остается только сладкая мука удовольствия, глубокая, пьянящая страсть, которая стирает все границы между нами. Я чувствую, как с каждым его толчком становлюсь все ближе к грани, и вдруг — с тихим всхлипом — я падаю в эту пропасть наслаждения, цепляясь за него из последних сил.

Ибрагим чувствует это и становится еще грубее, всаживает еще глубже, не давая мне возможности перевести дыхание, удерживая меня в своих объятиях, пока сам не достигает своей вершины, прижимая меня к себе так крепко, словно боится потерять.

Когда все заканчивается, он остается во мне, прижимая меня к своей груди и покрывая мои губы медленными, почти нежными поцелуями. Я дрожу, осознавая, что эта близость изменила все. Теперь я еще больше хочу его, с каждым разом все глубже падаю в эту яму из противоречивых чувств, подозрительно напоминающих любовь. Но разве можно влюбиться в кого-то так быстро? Раньше я бы сказала, что нет, это все чушь и сказки. Для любви нужно время. А сейчас… Я уже не уверена в этом.