Глава 13

За завтраком Милолика не смотрела в сторону Рустама, не поднимала глаз от тарелки, а когда он, быстро выпив кофе, вышел, с кем-то разговаривая по телефону – облегчённо выдохнула.

Она прекрасно понимала, чего хочет Рустам, теперь разобралась – от чего его глаза становятся такими тёмными, что даже не видно зрачков, но страшилась того момента, когда этот день наступит.

Несмотря на убеждающие разговоры с гинекологом, которая уверяла Лику в том, что ей не стоит бояться полового контакта и в следующий раз всё будет иначе, девушка не могла перебороть свой страх, оттого и радовалась хотя бы такой короткой отсрочке.

Мирно и без происшествий пролетело два дня. После обеда на уютной кухне в компании экономки, в дом Амирханова приехал Антон. На его приветствие, Лика едва сдержала едкий вопрос: «Что на этот раз изволит барин?»

– Итак, Милолика Ярославна, ваш загранпаспорт готов, но выезд переносится на сутки, так что вылетаете вы послезавтра в ночь.

– Куда? – равнодушно спросила Лика.

– В Прагу. Вещи для поездки вам подберёт стилист послезавтра в первой половине дня. Ну а сейчас приятный сюрприз, – завершил Антон, протягивая Милолике трубку телефона: – Вы можете поговорить с сестрой, – сказал, улыбаясь, прежде чем покинуть гостиную.

Ещё за ним не закрылась дверь, как Лика торопливо нажала на кнопку вызова. Она не разговаривала с Надеждой уже больше недели и волновалась за неё, вот только в трубке услышала не сестру.

– Алло, Надя?

– Добрый день, Милолика Ярославна, – прозвучал женский, незнакомый голос и Лика взволнованно спросила:

– Где Надя? С ней что-то случилось?

– Нет, нет, не волнуйтесь. Я передам ей трубку чуть позже. Хотела пояснить, что именно я на время ограничила ваши разговоры.

– Кто вы? – выдохнула Лика.

– Психолог Надежды. Вашей сестре была необходима моя помощь, но теперь она готова вам рассказать о том, что тревожило её.

– Боже, что ещё случилось? – Лика начала нервно мерить комнату.

– Прежде всего, прошу вас, держите себя в руках! Поменьше эмоциональности! Хотя вам это будет трудно сделать, всё же тема, которую вам предстоит обсудить – весьма щекотливая. Но я надеюсь, что вы поддержите сестру, сдержите эмоциональные выпады. Пообещайте мне.

– Я… – Лика пару раз выдохнула: – я обещаю! – произнесла твёрдо и только после этого женщина ей сообщила, что Надя перезвонит через пять минут.

Милолика, нервничая, не могла сидеть, подошла к окну, потом к столику, и так металась, пока в её руке не завибрировал телефон. Опять выдохнув, ответила:

– Надюша – как ты? Мне сказали…

– Привет, Лика, – перебила её сестра тихим голосом: – уже всё хорошо.

– Что значит уже? – Лика едва сдержалась, чтобы не перейти на крик.

– Я… – послышался вздох в трубке, – Лика я… чёрт! Не могу собраться! Мне было очень тяжело. Было стыдно и если честно, когда меня сюда привезли… Лика, я жить не хотела, – тихо призналась Надя, на что Лика всхлипнула:

– Да ты что! Роднулечка моя! Как же… Ну, всё хорошо, всё отлично, теперь мы все под защитой и…

– Лика, я не знаю – что ты пообещала Амирханову за то, чтобы он вытащил меня, чтобы защитил нас всех, но… – Надя опять вздохнула, а потом начала рассказ, который перевернул мировоззрение Милолики, который вычернил её веру в добро, в отзывчивость, во всё хорошее.

Когда сёстры договорили, и связь отключилась, Лика застыла у окна, смотря в него невидящим взглядом. Не заметив, как телефон выпал из рук, прижала ладони к холодному стеклу, упёрлась в него лбом, судорожно втягивая воздух.

Девушке хотелось кричать срывая голос до надрывного хрипа, разбить что-нибудь и выть от боли за сестру, за себя, но… Нельзя!

Мысли метались в голове девушки, желание мести зашкаливало и пришлось с трудом брать себя в руки. Она уже знала что делать, к кому обратиться. Кое-как продышавшись, Лика нервно осмотрелась и заметив телефон на пушистом ковре, подняла его, выходя из гостиной…

С огромным трудом сдерживая боль, что плескалась огненной лавовой в душе, продержалась до вечера и даже Людмилка, которую забрала из детского сада, тихонько играла в своей комнате, явно чувствуя настроение сестры. Когда горничная сообщила, что приехал Рустам, выждала полчаса, пряча глаза от взволнованной экономки.

– Тётя Зейнаб, – произнесла надсадно: – присмотрите, пожалуйста, за Милой.

Лика за прошедшее время, обдумав ситуацию со всех сторон, пришла к единственно правильному решению, а потому – не сомневалась, решительно постучала в дверь кабинета и на жёсткое: «Входи», – распахнула её.

Рустам знал о её звонке сестре, знал о том, что с Надеждой занимается психолог, только вот причиной не интересовался. Понимал, что если Лика сама пришла к нему и смотрит потухшим взглядом, значит, случилось нечто неординарное. Осмотрев девушку, он, тем не менее, не проникся её состоянием, решительно подавляя всякие зачатки жалости, сочувствия к ней. С холодным равнодушием спросил:

– Ты пришла о чём-то просить?

– Да, – выдохнула тихо, но твёрдо.

Рустам побарабанил пальцами по столешнице:

– Не через Антона, напрямую, и осознаёшь, что второй раз нарушаешь договор?

– Да, – повторила Лика, глядя не на Рустама, а словно сквозь него.

– В прошлый раз в силу обстоятельств ты избежала наказания, Милолика, но в этот раз ты его понесёшь. Осознаёшь?

Лика в этот раз только кивнула и, когда Рустам молча сделал жест рукой, мол: «присаживайся», она прошла, но к удивлению Рустама села не на диван, что стоял от стола дальше, а в кресло, которое стояло ближе к нему, у самого окна.

На улице в свете фонаря кружились в своём причудливом танце снежинки, вот на них и смотрела девушка. Рустам ненавидел женские истерики, показное отчаяние, когда женщины, заламывая руки, лили слёзы, поджимая на их взгляд жалостливо губы, пытаясь тем самым от него чего-то добиться.

Но сейчас, что-то в груди мужчины дрогнуло, сжалось от её пустого, словно помертвевшего взгляда. Отогнав несвойственно ему желание утешить девчонку, готов был встряхнуть её, только бы очнулась, поэтому жёстко проговорил:

– Я жду!

Лика вздрогнула, но глаз от окна не отвела:

– Влад, мой жених, он был помощником отца. Я, к сожалению, сейчас не могу вспомнить – чем он тогда занимался, но вроде помогал с управлением ресторана. Когда родители погибли… – Лика протяжно выдохнула: – я думала, с ума сойду от горя. Мне хотелось выть от потери, от боли, что разрывала душу. Влад тогда всё организовал – и похороны и поминки. Я плохо помню то время – закрылась как в скорлупу от всех. На похоронах и после, приходили какие-то люди, что-то говорили о ресторане, о продаже, но Влад… он от всех оберегал, говорил, что у меня, пока я нахожусь в неадекватном состоянии – хотят отобрать ресторан. У нас дома появлялись регулярно люди со службы опеки, потому что я как несовершеннолетняя не имела права оставить Людмилку и её хотели забрать. Боже! Они как крысы обшаривали дом! Вынюхивали, высматривали – как и в каких условиях мы живём, заглядывали в холодильник, во все комнаты, в шкафы. Тогда только Влад их мог выпроводить, я же впадала в прострацию от их наглости, от их вопросов.

Рустам слушал девушку, сузив глаза. Хотелось грохнуть кулаком об стол и вышвырнуть девчонку, которая сейчас пела своему бывшему дифирамбы. Он внутренне закипал, но ещё держался.

– Влад предложил мне выйти за него, сначала объявить о помолвке, чтобы оформить опекунство и я, даже не задумываясь – согласилась. И он опять сам всё решил, кому-то заплатил – я не знаю, но в итоге мне разрешили оставить Людмилку. Как-то всё закружилось, я была,… я даже не помню, как мы с ним… – Лика, сжав кулаки на коленях, опустила глаза, а Рустам в этот момент стиснул зубы, понимая, что этот отморозок просто воспользовался положением, тяжёлым состоянием наивной девчонки.

– Я помню только боль, потом пошла в консультацию, мне что-то там рассказывали и я если честно – ничего не поняла. Поэтому, – Лика запнулась, но твёрдо продолжила: – я не могла тебе ничего рассказать о том, что я…

– Что было дальше, – прервал её холодным тоном Рустам, потому что Лика начала уходить от темы.

– Дальше… а дальше всё потихоньку наладилось, я поступила учиться, а Надя, – девушка сглотнула: – Надя почему-то стала постоянно сбегать из дома. Влад говорил, что она связалась с плохой компанией и таскается по всяким бомжатникам. Только я не знала, что Надя сбегала из-за него, – Лика всхлипнула и, запрокинув голову, тяжело задышала, старательно сдерживая подступающие к горлу рыдания.

– Я… О Боже! Я ничего не знала, да я даже не догадывалась! Она ведь как оказалась, была влюблена во Влада. Ненавидела его за то, что сделал мне предложение, боялась мне признаться и… – Лика горько усмехнулась: – Это я не замечала, а вот Влад, он-то как раз всё понял. Ей было шестнадцать, когда он… он, в общем он чуть не изнасиловал Надю. Пытался принудить её, а когда она начала его отталкивать, попытался взять силой. Тогда Надя в первый раз сбежала из дома на несколько дней. Я с ума сходила от тревоги и Влад в конце концов её нашёл, привёз домой, рассказав, что вытащил её из какой-то квартиры наркоманов и что она там… Как оказалось – Надя пряталась у подруги, потому что я могла заметить синяки на её теле. Влад, пытаясь её принудить, несколько раз ударил, и она только чудом вывернулась и сбежала от него, и всё это происходило в нашем доме. В доме, где когда-то жили наши родители, а я опять ничего не заметила, не поняла! А у подруги брат был связан с плохой компанией и слишком часто Надя туда убегала…

На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая судорожными вздохами Милолики.

– Я не смогла, – прошептала девушка, смотря в окно, – я упустила, не заметила, – казалось, она говорит это сама себе. – Я закрылась в своих проблемах, переживаниях, а она… она осталась одна со всей этой мерзостью, без поддержки, без моей опоры…

Рустам смотрел на Милолику и видел, каким ударом для неё стало откровение сестры. Понимал, что она сейчас винит себя за то, чего на самом деле не могла дать – сама ещё девчонка, воспитанная нежным цветком, не умеющая за себя постоять, верящая, что весь мир вокруг неё чуть ли не добрая сказка, сломленная потерей родителей.

Жёстко подавил в себе желание подхватить её, усадить на колени, успокаивая как малого ребёнка. Резко встал, прошёл к бару и, налив себе коньяк, спросил:

– Чего ты хочешь?

Он уже мысленно вынес приговор ублюдку, но для Милолики создавал иллюзию того, что именно она сейчас решает судьбу бывшего жениха, который гнидой втёрся в её жизнь.

– У меня нет никого, к кому бы я могла обратиться, нет того, кому бы я доверяла как тебе, – призналась Милолика, а когда Рустам удивленно выгнул бровь, продолжила: – ты не обманывал меня. Какова бы не была гадкой правда – говоришь её в лицо и я…

– Ты хочешь мести, Милолика? – дёрнул в ухмылке уголком губ.

– Да. Я хочу мести! – произнесла уверенно, даже не запнувшись.

– Что ж, – Рустам отпил коньяк, кивнул: – У всего есть цена. Ты помнишь?

– Да, – выдохнула, опуская глаза. – Что я должна буду сделать?

– Об этом ты узнаешь позже, сейчас – иди к себе.

Лика после его слов сжалась, тяжело поднялась и медленно, едва не пошатываясь, вышла из кабинета.

Рустам, покрутив головой, хрустнул позвонками и, взяв телефон, набрал номер своего безопасника:

– Управляющий ресторана «Лукоморье» – Разин, найди эту мразь и кинь в подвал. Ни воды, ни еды до моего распоряжения.

Сбросил звонок, сразу набирая второй номер и отдавая приказ провести полную проверку по делам бывшего жениха Милолики, предвкушая, как накажет этого ублюдка, потому что его тёмная сторона уже требовала расправы.

Милолика в ту ночь не спала. Она тихо скулила выплёскивая боль, её душа корёжилась, сбрасывая последние, нежные лепестки детской доверчивости, веры в доброту и отзывчивость, в бескорыстие, взрослея и открывая всю черноту, мерзостное нутро окружающего мира.

Закусив уголок подушки, выла от стыда перед покойными родителями, мысленно, криком просила простить её, что не оправдала надежд. Когда её кто-то тронул за плечо, уговаривая что-то выпить, сквозь пелену слёз, даже не сразу узнала экономку.

Выпив воды, постукивая при этом о стакан зубами, не выдержала, когда женщина, мягко притянув её голову к себе, начала поглаживать, успокаивая:

– Расскажи тёте Зейнаб и станет легче. Немного, но станет, – уговаривала и Лика рассказала, давясь рыданиями шептала:

– Она ведь жить не хотела! Она это всё терпела, боялась, что я не поверю, а он говорил, что она шлюха, а я… Я же никчёмная сестра … а Надя она же могла…

Следующий день для Милолики прошёл как в тумане. Утром экономка уговорила девушку, чтобы она осталась дома, и женщина сама проводила Людмилку в детсад. Лика весь день провела в своей комнате и только под вечер, в компании сестрёнки немного оттаяла, а уже уложив Людмилку спать, позвонила Надежде и сёстры проговорили до первых рассветных лучей. Они вспоминали прошлое и плакали вместе, иногда сквозь слёзы смеялись, вспоминая свои проделки.

Именно после разговора с сестрой Милолике стало легче, а на утро ей пришлось брать себя в руки, принимать стилиста, который подобрал ей гардероб и готовиться к поездке с Рустамом. Людмилку в тот день в детсад не отвела, чтобы максимально провести время с сестрёнкой и едва сдерживала слёзы, оставляя её на попечение экономки, мысленно благодаря Бога, что послал на их путь такую замечательную женщину.