Глава 15

Лика, зажав телефон в руке, откинулась на подушку, отстранённо смотря в потолок. С момента возвращения из Праги прошло уже три дня, и за всё это время она видела Рустама всего два раза во время завтрака.

После тех сумасшедших эмоций, после испытанных ошеломляющих впечатлений, Лика утром проснулась одна. Весь день она думала – как посмотрит на него? Было и стыдно, и волнующе, но за обедом Антон ей сообщил, что вечером они возвращаются в Россию. В итоге Рустама Лика увидела уже в аэропорту. Перелёт, за время которого она заметила только пару его взглядов и ни единого слова ей, она же…

Лика и сама молчала, да и не могла ничего сказать, спросить, не позволяли смущение и ограничение по договору, и в итоге девушка измаялась от переживаний.

Встреча с Людмилкой, долгие разговоры с Надюшей перед сном. У обеих сестрёнок всё хорошо, а вот Лика пребывала в душевном раздрае. Постоянно вспоминая – как отреагировал Рустам на то, что она без спроса ушла обедать, обдумывая, со вздохом соглашалась – виновата, сглупила. Поддалась глупому импульсу хоть на некоторое время стать опять беззаботной девчонкой, которая общается, смеётся, но она ведь уже не имела на это права. За её спиной сёстры и обязательство по заключённому договору!

От воспоминаний – как надсадно, со свистом дышал Рустам, когда она ласкала его плоть, девушку бросало в жар, а от того, что случилось потом, Лика и вовсе прятала лицо в ладонях от смущения.

Рустам открыл ей новый мир необычайно ярких, волшебных эмоций и ощущений. Воспоминания о ласках, о его губах, руках, сводили с ума и не давали девушке покоя ни днём, когда ещё могла на что-то отвлечься, ни тем более ночью. Ей по наивности думалось, что после случившегося между ними, их отношения должны были хоть немного измениться, но жизнь преподала Лике очередной, болезненный урок.

Вспоминался давно подслушанный монолог сокурсницы:

– Охомутать мужика, это вам не ромашки собрать, – вещала она. – Он будет соловьём заливаться, в любви признаваться, лишь бы трахнуть! Может и замуж позвать во время секса, потому что вся кровь у них в такие моменты к члену отливает, а потом… Адьёс, детка, попробовал и всё, азарта нет, добился чего хотел.

Лика раз за разом обдумывая всё, совсем запуталась и в своих мыслях и в чувствах, что испытывала к Рустаму. Посетила гинеколога, которая заверила девушку, что она полностью здорова и ограничений к сексуальной жизни нет. Но отстранённое поведение Рустама за прошедшие дни, уверило Милолику в том, что у неё и получилось как говорила сокурсница – попробовал её, не понравилось и всё, переключился на другую.

Можно было, конечно, обманывая саму себя, сказать: «Вот и отлично! Так спокойнее будет житься и легче и лучше! – но внутренне Милолике от мысли, что она ущербная, никчёмная в постели – было больно и жутко тоскливо. И она уверяла саму себя: – Ну не смотрел бы он так на меня, и не было бы в голосе восхищения! А как он меня называл – девочка, маленькая!» – вспоминалось в очередной раз.

***

Рустам устало откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Новые контракты, заключенные в Праге, плюс скопившиеся дела за время его отсутствия и в итоге с утра до позднего вечера был загружен работой. Но, несмотря на плотный график, частенько возвращался мыслями к Милолике, что для него было уже необычным. Приятно был удивлён чувственностью этой девочки, потрясающе вкусными, настоящими эмоциями, которые смаковал в коротких перерывах, при этом испытывая острейшее желание послать всё к чертям и умчаться домой, чтобы вновь испытать то безумное наслаждение, которое дарила эта малышка.

Приезжая поздними ночами и встречаясь с Милоликой только за завтраком, прекрасно видел её волнение, то, как она нервно бросала на него взгляды, думая, что он не замечает. Хмурясь, прикусывала свою пухленькую губку, от чего Рустам еле сдерживался, чтобы не разложить малышку прямо там же, на столе. В такие моменты мысленно потешался над собой, потому что ожидание ему давалась крайне тяжело. Но он хотел заставить Лику понервничать, чтобы домыслами, тревогами, подогреть в ней интерес, ведь тогда и отдача у неё будет ещё более яркой. Хотя Рустам отдавал себе отчёт, что и сам уже на пределе от ожидания.

После той ночи в Праге, что-то в нём изменило его отношение к Милолике. Повлияли не те феерические ощущения во время секса, а утро…

Утром Рустам, отодвинув штору, обернулся к кровати и замер. Он не мог отвести взгляда от спящей Милолики. В свете солнечных лучей, её разметавшиеся волосы переливались золотистым покрывалом, которое частично окутало девушку, превращая в волшебное видение. Белая кожа, на контрасте розовые, чуть приоткрытые и припухшие после его поцелуев губки, длинные реснички нежно трепетавшие, и виднеющееся из-под одеяла одно полушарие груди, с нежно-розовым соском завершали потрясающую, очаровывающую картину.

Рустам даже не помнил, сколько простоял тогда. Смотрел на Лику завороженным взглядом, с отчаянием желая послать все дела в бездну и лечь к ней, к этой небесной бабочке, стянуть одеяло, прижать к себе её нежное, хрупкое тело и ласкать. Рустам понял, что именно с ней не хочет грубого секса, не её это. Эту малышку хотелось брать – долго, нежно, чувственно, раз за разом свергать её в оргазмы, упиваться её стонами, входить в её желанное, такое узкое, бархатное лоно, вторгаться пусть пока и не полностью, пусть и не на всю силу, но брать её, пить её эмоции…

Тогда в реальность его выдернул звонок телефона, который он забыл в гостиной и Рустам, покинув номер, размышлял, разбирал испытанные им эмоции. В итоге, сделал рациональный для себя вывод, что его влечёт к Милолике именно из-за её неопытности, наивности, душевной чистоты и из-за того, что она радикально отличалась от его типажа любовниц.

«Только и всего», – цинично тогда усмехнулся Рустам.

Мысли о Милолике вновь завели его до крайности. Услышав стук в дверь кабинета, поморщившись, поправил уже готовый к подвигам член в штанах и после этого разрешил очередному просителю войти.

– Рустам Дамирович, – в кабинет вплыла, цокая высокими каблуками Диана, держа в руке папку. – Уделите мне, пожалуйста, немного своего драгоценного времени, подпишите документы, – брюнетка хитро улыбнулась, закрыла дверь, щёлкнула замком и, покачивая бёдрами, давая себя осмотреть, медленно направилась к Рустаму.

Окинул её взглядом, отмечая, что любовница у него действительно хороша – смуглая, фигуристая, умелая и страстная в сексе. Обладательница всего, чего хотят мужики. Только вот сейчас, когда Диана, бросив папку на стол, подошла к нему, отметил, что не хочет её. Как-то некстати вспомнилось, что она регулярно ездит в салон и подкачивает губы. Что грудь, какой бы шикарной формы ни была – ненатуральная, а результат работы хирургов. Как прикусывает губу, думая, что его этот жест возбуждает, а в глазах лишь похоть, жажда денег, положения – пусть и любовницы Амирханова.

Рустам позволил расстегнуть свои штаны и одобрительно кивнул, на её предложение – не желает ли босс расслабиться. Заметил её довольную улыбку, когда она сначала ощутила, а потом и увидела его эрекцию, считая это признаком, что именно её он так рад видеть и Рустам не стал её разубеждать… пока.

Прикрыл глаза, воскрешая образ Милолики на коленях перед ним, её губки на его члене, неумелые, пугливые ласки и Рустам положив ладонь на затылок Дианы, начал жёстко трахать её рот. До хрипов, до кашля, иногда давая ей сделать вдох и наконец сбрасывая скопившееся напряжение.

– Боже я так возбудилась! – срывается с губ женщины и когда она начала торопливо расстёгивать маленькие пуговки на блузке, грубо её остановил:

– Не вздумай!

– Что? – удивлённо моргнула Диана, не ожидавшая такого холодного тона.

– Диана, ты слышала. Можешь быть свободна.

– Но, Рустам, – женщина была озадачена, потому как всегда после хорошего минета, её ожидал отменный трах. Сейчас же все внутренности скручивало от возбуждения и Диана справедливо ожидала продолжения. – Я хочу тебя, – проворковала, прогибаясь пособлазнительней и проводя кончиком ногтя по его щеке, спускаясь на шею и шокировано открыла рот, когда мужская ладонь жёстко обхватила её горло.

– Я сказал тебе – ты свободна! Ты оглохла?

– Нет, – прохрипела и жадно вдохнула, когда Рустам, резко оттолкнув её, встал, застёгивая штаны, и направился на выход.

Рустам предпочитал разом обрывать связь со всеми своими женщинами. Он никогда и никому из своих любовниц не давал ложных надежд, сразу предупреждал – только секс и как только возникала мысль, что он не хочет эту женщину, без сомнений расставался ней.

– Ты больше не будешь приходить ко мне. Ты свободна, – отвернулся, накидывая пиджак и считая про себя. Не успел досчитать до трёх, как поморщился: «Блядь, всегда одно и то же», – когда услышал:

– Как свободна? Ты серьёзно? У тебя что – появилась другая?

– Рот закрыла и пошла на выход.

– Рустамчик, миленький, я… – Диана подскочила к нему, попыталась обнять, заглядывая преданным, молящим взглядом ему в лицо, от чего он закатил глаза и, отрывая её руки от себя, перебил:

– Во-первых – никто тебе не давал права о чём-либо меня спрашивать. Во-вторых – ты мне просто надоела. Я тебя предупреждал – только секс? Предупреждал. Подарки дарил? Машина, квартира, два раза отдых на побережье океана, – перечислял Рустам, надевая пиджак. – Моё влечение к тебе исчерпало себя. Так что, – он бросил взгляд на закусившую губу женщину, по щекам которой потекли слёзы: – Диана, не надо истерик и фальшивых сцен ревности. Продолжай дальше жить, как работник ты не плоха. Так что проблем в офисе у тебя с моей стороны не возникнет, если ты, конечно, будешь вести себя хорошо. – Подошёл к брюнетке и прогладил её по щеке: – А если начнёшь болтать ненужное, устраивать мне сцены или что-то в этом роде, я тебя уничтожу. Заведи себе хорошего мужика и будь счастлива.

Он без сожалений покинул кабинет, не заметив, как глаза Дианы блеснули яростью, как она застыла, сжав кулаки.

Садясь в машину, Рустам отдал распоряжение отвезти его в дом одного из своих людей – Юсупова. Там уже несколько дней, в подвале, его дожидался бывший жених Милолики.

Как только Рустам услышал её рассказ об этом мудаке, о том, как тот приставал к средней сестре и чуть не изнасиловал девчонку – отдал распоряжение поймать эту гниду и изолировать. За время его отсутствия в Праге, люди Рустама достали всю подноготную на этого ублюдка, и вот уже два вечера он сам лично присутствует при его допросах.

Лживая, скользкая тварь не вызывал сочувствия, когда кипевший яростью Рустам предложил ему честный бой и тот по-бабски попытался расцарапать ему лицо. Но даже несмотря на несколько сломанных ребер и в хлам разбитый нос, Владик взъерепенился – отказался подписывать принесённые ему документы.

Только после того, как одним ударом кинжала ему отсекли палец, сразу согласился, при этом визжа, как свинья на скотобойне.

«Ещё один вечер, – размышлял Рустам, глядя в окно чуть прищурившись, – и завтра ты, милая, у меня благодарно с рук будешь есть!» – усмехнулся довольно.