Глава 22

Лика провела в изоляции больше суток.

Антон, который явился, едва она проснулась, бросая на девушку укоризненные взгляды, забрал все гаджеты и только горничная приносила еду, к которой Лика не притрагивалась. У неё и в мыслях не было объявить голодовку, просто каждый раз глядя на поднос с тарелками, к горлу подступал противный комок, и она поспешно отворачивалась.

Выспавшись, Лика то сидела на подоконнике и смотрела на улицу, то бралась за рисование и сразу бросала – уж слишком тоскливые мысли выплёскивались на бумагу мрачными зарисовками.

Больше всего девушку тревожила не изоляция, а предположение, какое наказание последует далее, потому, как была уверена – так просто ей с рук поступок не спустят.

Но наконец, наступило утро, и Людмилка ластясь к сестре, крутясь юлой, подняла Милолике настроение перед учёбой, а разговор с Надеждой между лекциями, немного развеял мрачное состояние.

Лекции закончились и Лика, следуя по пятам за телохранителем, понуро спустилась по ступенькам крыльца. Ничего не радовало девушку, и даже солнечный день не мог развеять её тревожных мыслей. Чуть поморщилась от раздавшегося рядом женского смеха и только в этот момент отметила, что рядом со стоянкой авто прогуливаются девушки студентки, прошла чуть дальше и потом поняла причину этого странного дефиле.

Там, где обычно стоял выделенный для неё автомобиль с водителем, сейчас стоял шикарный, чёрный внедорожник, а рядом, опершись на капот в небрежной позе, ожидал Рустам.

Остановившись от неожиданности, Лика обвела взглядом жениха – выглядел он конечно шикарно – строгого кроя тёмно-бежевое пальто распахнуто, демонстрируя джинсы и чёрный джемпер, руки сложены на груди, волосы немного взъерошены, а взгляд устремлён прямо на неё. От этого чёрного взгляда, не предвещающего Лике ничего хорошего, она сглотнула.

Подавив в себе острое желание, развернуться и сбежать, старательно игнорируя колкие взгляды окружающих, гордо вскинула подбородок, направляясь навстречу к Рустаму. Стоило ей приблизиться, как он молча распахнул переднюю дверь внедорожника, помогая ей усесться. Мягко закрыл дверь и, обойдя авто, сам сел за руль.

Это был первый раз, когда он сам приехал за ней и в другой момент она бы скорее всего сияла глазами, заливаясь краской смущения. Сейчас же внутренности девушки сковал ледяной страх. Сцепив руки на коленях, молча смотрела вперёд, когда автомобиль выруливал со стоянки, затем вливался в поток машин. Рустам так же молчал, что ещё больше добавляло ей нервозности.

Машина проехала по улицам, выехала за город и когда по обеим сторонам дороги замелькали деревья, у Лики промелькнула страшная мысль, что он её сейчас где-нибудь по-тихому прикопает, чтобы не доставляла больше проблем. А когда авто замедлив ход свернуло в сторону и Лика увидела ограду кладбища, так её вообще прошиб холодный пот.

«Вдох, выдох… Главное не скатиться в истерику!» – уговаривала себя Милолика, когда автомобиль остановился, и Рустам бросил ледяным тоном: «Выходи». Застыла каменным изваянием не в силах пошевелиться и едва не шарахнулась в сторону, когда дверь с её стороны распахнулась.

– Тебе нужно особое приглашение? – голосом Рустама можно было крошить ледяные глыбы, таким резким, тяжёлым он был.

– Я… я не хочу, – пролепетала девушка, безотрывно смотря только вперёд, и смогла кинуть на него взгляд, только после того, как услышала протяжный мужской вздох:

– Блядь, как же с тобой тяжело, – Рустам мотнул головой. – Тебя насильно вытащить?

– Не надо, – прошептала Милолика, понимая, что он действительно это сделает – просто выдернет её из салона и как бы она не кричала, никто ей не поможет, и это только разозлит мужчину.

Вылезла из машины и едва не упала на подкосившихся ногах. Рустам не помог ей, просто бросил тяжёлый взгляд, захлопнул дверь и, опять бросив короткое: «Пошли», – направился в сторону ворот.

Ноги подгибались, руки тряслись, ладони вспотели, а Лика, понурив голову, плелась за Рустамом. Бросила только один взгляд за спину, увидев, что рядом с внедорожником, на котором они приехали, стоит ещё один такой же представительный автомобиль, у которого находятся трое мужчин, один из них был её телохранителем.

«Охрана Рустама», – отстранённо подумала девушка, отворачиваясь.

Пропетляв по тропинкам, замерла, когда к Рустаму подошёл один из его охраны и протянул корзину, заполненную белыми лилиями.

Пару раз моргнув, Лика, нахмурившись, озадаченно наблюдала, как Рустам взял корзину, прошёл дальше за ограду одной из могил, подошёл к лежащей на земле как огромный постамент гранитной плите и поставил на неё цветы.

Лика сама не заметила, как маленькими шажками проследовала за Рустамом. На большом постаменте стояли две мраморные фигуры – мужчина обнимал женщину, у которой на руках был младенец. Что-то странное шевельнулось в душе девушки, когда она увидела сникшую голову Рустама, ссутулившуюся спину. Вот он резко выпрямился, застыл, вцепившись в край мраморной статуи женщины так, что побелели костяшки пальцев.

Лика ничего не понимала – на надгробии имена, чужие фамилии: «Кто здесь покоится?» – задавалась она вопросом, потому что видела – это явно были очень дорогие для Рустама люди. Он смотрел только вдаль, сквозь голые, безлистные деревья, дышал тяжело и был так напряжён, словно сейчас переживал момент очень тяжёлых для него воспоминаний.

И Милолика была права – Рустам действительно мысленно унёсся далеко в прошлое.

У них была по его мальчишеским меркам обычная семья – мама, папа, он и кроха сестрёнка. Он, бывало, слышал, как мать с отцом скандалят, замечал, как плачет мать и пытался в меру своих детских сил успокоить её, защитить от отца во время скандалов¸ которые стали происходить всё чаще.

Однажды, когда он увидел, что отец замахнулся на мать, бросился на её защиту. Это наверно и стало отправной точкой в его дальнейшей судьбе.

Рустаму было девять, когда его отправили на обучение в Европу. Мальчишке было первое время очень тяжело – другая страна, менталитет, язык, но он быстро приспособился. Да и не могло быть иначе – он всегда умел постоять за себя. А когда подростком познал вкус отцовских денег, и почувствовал, какие удовольствия они несут, тогда он перестал переживать по поводу того, что за всё время его обучения мать ни разу ему не написала, не позвонила. Он даже не видел её во время очень редких и коротких каникул. Только когда ему исполнилось четырнадцать, от отца узнал, что она бросила семью, загуляла с каким-то мужиком и уехала в неизвестном направлении.

Этот удар Рустам долго переживал и старательно отвлекался на шумные тусовки, которые устраивали такие же мажоры сверстники, с которыми он обучался. Разгульная жизнь, доступные женщины, оргии – всё испробовал Рустам и к выпуску считал себя крутым мужиком, прожжённым бабником, всех женщин – шлюхами, а потому ни одна из них, как и его мать не заслуживали какого-либо уважения.

Работать, набираться опыта Рустам начал там же, в Европе и когда пришло известие о том, что его сестрёнка выходит замуж, вернулся на несколько дней в Россию. Жених Малики оказался сыном конкурента отца. Это обстоятельство естественно Рустаму не понравилось, как и понимание, что браком дочери, отец пытается спасти свой бизнес. Он был взбешен, да и сестра – девчонка совсем несмышлёная, только восемнадцать исполнилось! Только вот разборок ему не дала устроить сама Амина – смотрела на жениха сияющими глазами и умоляла Рустама не вмешиваться:

– Я люблю его, – шептала девушка, опустив глаза. – Знаю – отец использует наш брак, но чувствую, что и я любима. Пожалуйста, не ругайся, дай мне шанс на счастливую жизнь.

– Если он тебя обидит, – начал Рустам, прижимая сестрёнку к себе.

– Я обязательно сообщу тебе, – шептала с улыбкой Амина, обнимая брата в ответ.

Рустам внимательно наблюдал за сестрой и её женихом и до свадьбы, и на церемонии. Удостоверившись, что и парень смотрит на Амину с нежностью – успокоился. Единственный момент омрачил его приезд – свидание с матерью.

Вот уж кого он не ожидал увидеть и с кем наотрез отказывался говорить. Отец на церемонии бросал на мать яростные взгляды, но она, гордо вздёрнув подбородок, держалась едва ли не за спиной своего двоюродного брата – Амирханова Артура Каримовича, который и отцу приходился пусть и очень дальним, но родственником.

Уже перед отъездом, мать всё же нашла способ, поймала его на улице среди людей. Она едва ли не упав на колени, молила её выслушать и Рустам уступил. Не потому что проникся её мольбой, а для того, чтобы избежать публичной сцены.

Едва устроились за дальним столиком ближайшего кафе – мать начала рассказ:

– Аминочке едва исполнился годик, а тебе уже было семь, когда я узнала что Дамир мне изменяет. Скандал устроила, плакала, и он обещал больше не смотреть в сторону других женщин. Простила его, ну а куда бы я делась – любила так, что когда его видела – сердце в груди замирало. А дальше… – она судорожно вдохнула, не поднимая взгляда на сына: – дальше узнала, что та любовница была не первая, да и не единственная, – горько усмехнулась: – Вот тогда я и захотела уйти от Дамира, тогда он первый раз меня избил. Ты не видел – я вас с Аминкой к бабушке отправила. Но не знала я, что он пошлёт своих людей и Амину от моей матери забрали. Не насильно, просто сказали, что от меня приехали. Он шантажировал меня – говорил, что не вернёт дочь, если я не выброшу дурь из головы. Опять скандал и ты тогда маленький ещё – кинулся меня защищать. Вот после этого он и отправил тебя учиться за границу.

Мать схватила стакан с водой, отпила и продолжила:

– Амину он вернул. Я уже нашла способ сбежать, когда его не будет дома. Потихоньку, тайком собрала вещи, а вечером Дамир пришёл, сказал, что хочет серьёзно поговорить – решить наши проблемы миром. Я и не заподозрила ничего. Сели за стол – он мне вина налил половину бокала, я выпила…

– Женщина с горькой усмешкой покачала головой:

– Проснулась я уже совершенно в другом месте. Как оказалось – в том бокале снотворное было. Сутки я проспала, а за это время, меня перевезли на машине в село, в дом его родственников. Вот у них я и прожила практически в рабстве тринадцать лет.

Рустам, не выдержав, усмехнулся:

– И ты думаешь, я поверю в эту ересь?

Но мать только подняла на него заплаканные глаза и покачала головой:

– Я тебе рассказать хотела, Рустам, чтобы ты правду знал, ну а принять ты сможешь её после того, как сам всё проверишь. Знаю ведь тебя – на слово мне не поверишь. Это сейчас есть мобильные телефоны, а раньше… Село находится в отдалении от цивилизации, а родственникам Дамир сказал, что гулящая я, слабая на одно место и позорю его как мужчину. Меня били за малейший проступок. За то, что пару раз ловили, когда я пыталась сбежать – избили до полусмерти. Дамир приехал, сказал, что если ещё раз предприму попытку – дочь никогда не увижу и о сыне не услышу. Так-то он мне хоть немного рассказывал о вас. И я сломалась. Не знаю – не выжила бы, но как-то проездом родственники были. Я случайно узнала в одном из мужчин Артура, брата двоюродного. Когда стемнело, сбежала через окно и потихоньку пробралась к дому, где мужчин поселили. Знала, что если поймают – убьют, но и не рискнуть не могла. Вот после того, как Артур всё узнал, через неделю там чуть ли не бойня была – он меня забирать приехал с родственниками, своими людьми. А ведь твой отец всех уверил, что я пропащая женщина: сбежала, бросила своих детей.

Да. Мать оказалась права – Рустам не поверил ей. Сам начал копать и потом… Он приехал к отцу, избил его. Хорошо хоть тогда охранники его остановили – убил бы, пришлось бы сидеть из-за этой мрази. Но он отомстил за мать – развалил бизнес отца, обанкротил его. Сам же уехал обратно в Европу.

Рустам, выплыв из воспоминаний, встряхнулся, мотнул головой, тяжело опустился на гранитный постамент и, запустив пятерню в волосы, потянул. Подняв голову, посмотрел на мраморные статуи, и боль прошила его сердце.

Он не собирался возвращаться в Россию. Бизнес его расширялся, он вёл разгульный образ жизни и его всё устраивало. До тех пор пока…

Тот звонок среди ночи до сих пор преследует его в кошмарах. Сестрёнка погибла с мужем. Вылетел в Россию первым рейсом, чтобы столкнуться со страшной реальностью.

– Мы не можем точно сказать, что произошло, – отчитывались слуги, которые слышали скандал между его сестрой и её мужем.

Как оказалось не первая их ссора. Любила она мужа – да! А он её? И все опрошенные твердили – да! До безумия, до яростной ревности. Вот и в очередной раз у них состоялся скандал на почве ревности – муж обвинял Амину в том, что она вульгарно одевается, она его в том, что поздно приходит домой и видели его в компании с другой женщиной.

Эксперты установили – смерть его сестры наступила от удара виском о край стола в кабинете мужа, а тот, поняв, что жена умерла, взревел раненным зверем и пустил себе пулю в лоб.

Трагическая кончина двух любящих друг друга безумцев. Самым страшным было то, что его сестра была беременна. Срок маленький всего два месяца и эта жизнь прервалась, так и не начавшись.

Он до сих пор винил себя, что не защитил, не уберёг! Не заметил при телефонных разговорах с Аминкой ничего. Сорвался тогда на мать:

– Ты же была рядом! Как ты упустила?

– Я не знала, – мотала головой женщина белая как полотно от горя. Дядя тогда вмешался:

– Амина скрывала от всех, Рустам. Никто не знал. Мать твоя у меня жила и она не виновата.

– Значит такая хреновая мать, что не чувствовала, не предвидела! Она же твоя дочь! – бил наотмашь словами Рустам.

Как он пережил тогда потерю и сам до сих пор не знал, но неожиданно нашёл поддержку от того, от кого не ждал – от брата матери – Амирханова Артура Каримовича. Именно он тогда удержал Рустама от немотивированной ярости, от мести всем и вся.

«Так нужна ли эта любовь?» – задавал себе вопрос Рустам, и ответ был для него очевиден: – Чтобы впадать в агонию безумства, чтобы дробить сознание? Самое противное, самое страшное чувство, которое ему не нужно – эту заразу он избегал подцепить. Закрыл своё сердце холодным цинизмом, выстроил стену отчуждения, брезгливости к женщинам, потому что видел – все продажны.

Но как оказалось – есть исключения и вот ему как в наказание судьбы удалось на это исключение нарваться в лице хрупкой девчонки – Милолики. Споткнуться как на пехотной мине и Рустам теперь опасался, что этим взрывом их может покорёжить. Но он не допустит, не позволит!

Бросив взгляд на застывшую рядом девушку, прищурил глаза – не хочет её отпускать, да и пока вопрос со сделкой с Изотовым не решится окончательно – не даст свободы ей. Но он может дать себе позволить попробовать – каково это быть окутанным её светлыми чистыми эмоциями, насладиться ими. Да, он признавал, видел, что девушка в него влюбилась, но он дал ей взамен больше того, о чём изначально договаривались, да и после, когда отпустит – он позаботится о будущем не только её, но и сестёр. Это ли не достойная плата? Рустам считал, что да.

Поднявшись, подошёл к встревожено смотрящей на него Лике. Ухватил её за руку и подвёл ближе к гранитной плите. Указал пальцем на выбитые надписи:

– Здесь лежит моя младшая сестра. Здесь же лежит её муж. Их не рождённый ребёнок. Они погибли. И мне больно вспоминать об этом, – цедил он слова, от которых вздрагивала девушка. – Ты считаешь, что только ты познала все муки подобного горя? Нет, Милолика, – Рустам встряхнул девушку, по щекам которой заструились слёзы: – Нет! Ты ведёшь себя как маленький, избалованный ребёнок, совершаешь поступки, которые присущи только глупой девице. Ты взяла на себя ответственность за сестёр и должна, прежде всего, думать о них! И если тебе хотелось побывать на могиле родителей – могла просто сообщить об этом Аслану – своему телохранителю и кто бы тебе отказал?

Лика, отвернувшись в сторону, тихонько всхлипнула, но Рустам, прихватив её за подбородок, заставил посмотреть на себя.

– Ты думаешь, что все вокруг душевные мрази? Никто не понимает того, что иногда хочется выплеснуть свои эмоции в тишине, наедине с собой? Нет, Милолика – это ты не понимаешь того, что у многих есть своя боль. У Зейнаб есть, у Аслана есть, у меня – есть!

– Прости, – выдохнула Лика и её глаза заполнились слезами. – Прости – я понимаю, я знаю как это больно, мне так жаль… жаль твою сестру и я… я знаю каково это – терять близких, я знаю, что ты чувствуешь.

Лика единым порывом всем телом прижалась к Рустаму, обняла его так, что Рустам нервно выдохнул. Она, всхлипывая, всё ещё шептала, поглаживала его по спине, а Рустам просто застыл.

Он ожидал чего угодно – что она начнёт оправдываться, может кричать, высказываться, замкнувшись в себе, молчать, но никак не ожидал, что Милолика начнёт его утешать.

Запрокинув голову и зажмурившись, он протяжно выдохнул, прижал это маленькое чудо к себе, ощущая, что мрак страшных воспоминаний затопивших душу рассеивается.

– Блядь, Лика… – Рустам покачал головой, заставил себя отстранить девушку в сторону и направился на выход.

Лика замешкалась, и он, вернувшись, ухватил её за локоть, выводя за собой. Пару раз заметил, что девушка нервно оглядывается, бросая взгляды на могилу и отворачиваясь, всхлипывая, вытирает слёзы.