Глава 30

Утром Рустам еле заставил Милолику выпить чашку чая и съесть маленькую булочку.

– Я понимаю, что ты переживаешь, нервничаешь, – он взял холодную ладошку Милолики в свою руку, поднёс к губам и коснулся центра в мягком поцелуе, от чего девушка вздрогнула. – Но это всего лишь осмотр и нет гарантии, что мне понравятся условия в этой клинике. Просто осмотр, анализы и всё. Постарайся успокоиться, – пытался он отвлечь Милолику от тревожных мыслей и, судя по её натянутой улыбке, получалось у него это плохо.

Большой медицинский центр, визит к врачу и улыбчивая помощница доктора, сразу увела Милолику на обследование.

Едва мужчины остались в кабинете одни, врач, не тратя времени на расшаркивания, поинтересовался:

– Какой лимит по сумме, которую вы готовы оплатить за лечение вашей невесты?

– Никаких ограничений, – отозвался Рустам, – Меня интересует только результат, самое лучшее и главное – результативное лечение. И месторасположение клиники не важно.

– Прекрасно, – кивнул врач, поднимаясь. – Тогда позвольте вам предложить индивидуальную комнату для ожидания. Как вы понимаете, потребуется время, чтобы провести полное обследование вашей невесты, взять анализы.

– Как долго придётся ждать результата? – Рустам поднялся вслед за мужчиной.

– Максимум пару часов. Если у вас есть дела, то мы вам сразу сообщим, когда девушка освободится.

Рустам кивнул, потому что решил переждать это время в ресторане напротив, который заприметил до этого.

За время ожидания Милолики, он успел сделать несколько важных звонков. Нанятый им для расследования человек, сообщил предварительные результаты, услышав которые, Рустам сначала просто опешил. Затем неверяще начал сопоставлять известные ему факты, с каждой секундой всё больше приходя в бешенство.

– Копай дальше, – распорядился сквозь зубы, прежде чем отключить связь.

Это был удар в спину старым, ржавым лезвием по имени предательство! Цепочка событий, случившихся больше года назад, промелькнула в сознании и Рустам был уверен на сто процентов, что эта затея – убрать Милолику из его жизни была не только дяди, но и его матери. Он помнил, что она была против девушки, не скрывала своего негативного отношения к Лике даже в его присутствии. И именно они – единственные его близкие по крови люди, кому он безгранично доверял, были виновны в том, что он тогда не уехал из Пекина, не вернулся к Милолике, в том, что случилось с ней!

Хотелось отбросить телефон, разбить его, выплеснуть на кого-нибудь свою ярость! Но буквально пара минут и наступило отрезвление, сменившееся горечью разочарования.

«Как? Как могли самые родные обмануть меня?! Кому можно верить в этой жизни?!» – сокрушительное чувство утраты разрывало изнутри.

Сжав кулаки, осмотрелся, как никогда радуясь, что сейчас сидит в отдельной кабинке шикарного ресторана и никто не видит его морально-раздавленного состояния. Хрипло рассмеялся, откинув голову.

Весь прошедший год он уверял себя, что Лике будет лучше без него, что она будет счастлива! Превозмогая себя заставлял верить в это, как бы больно не было. Как бы не рвалась душа к ней, останавливал себя, заливая алкоголем, загружая себя работой, гнал подальше своё отчаянное желание увидеть её, хоть издалека.

Если бы не Милолика, которая сейчас проходила обследование, Рустам бы напился, а затем сорвался домой, чтобы вытрясти правду из всех виновных, чтобы наказать, но нет! Его девочка здесь и нужно решить сначала вопрос с её лечением, потому как это первостепенно не только для неё, а в первую очередь для него!

Злая, жуткая усмешка растянула губы мужчины в хищном оскале:

– Поиграть захотели с моей жизнью? Ну, суки – получите и расплату по заслугам! – процедил Рустам, покидая кабинку ресторана, так и не притронувшись к уже остывшему кофе.

Милолика после обследования вернулась в кабинет. Она настолько нервничала, что сжала ладони в кулаки, скрывая подрагивание пальцев. Нервно прикусывая губу, позволила медсестре сопроводить её и облегчённо выдохнула, когда ощутила прикосновение руки Рустама. Втянула запах его парфюма, а когда он обнял её, уткнулась носом в его грудь, ощущая, как его спокойствие, уверенность перетекают к ней, странным образом наполняют верой.

Долгое объяснение врача о том, почему прошлая операция была не результативной, множество медицинских терминов и первым не выдержал Рустам:

– Так! По существу – ваше заключение и предложения! – оборвал он врача, и Милолика была в душе ему благодарна, немного сжала его руку, которой он всё это время держал, согревал её холодные пальцы.

– Вывод – зрение вернуть вполне реально и я бы даже сказал, что после консультации с моим коллегой из известного медицинского центра – гарантировано!

– Цена вопроса? – Рустам не дал врачу опять нырнуть в медицинские дебри и когда тот назвал сумму, Лика внутренне похолодев, только открыла рот, не в силах вдохнуть воздух.

Озвученная врачом сумма превышала ту, что называли ей в четыре раза. Осипшим голосом, она сразу запротестовала, высказывая врачу то, что их пытаются обмануть, что её направляли в одну из клиник Германии и запрашиваемая сумма была в разы меньше, но была прервана Рустамом:

– Тише, тише, иди ко мне, – он потянул Милолику, вынуждая её встать со стула и притянув к себе, усадил на колени. – Ну что ты завелась так? Поверь мне – это не такие уж большие деньги и…

– Нет! – Лика категорично затрясла головой: – Нет! Это огромные деньги! Это… это огромаднейшие деньги и мы уходим! – попыталась встать, но Рустам ей не позволил. – Ты не понимаешь – тебя пытаются обмануть! Мы ведь можем обратиться и в другую клинику и…

В этот момент вмешался молчавший до этого врач:

– Милолика Ярославна, позвольте мне вам кое-что объяснить?

Рустам, удерживая девушку, не давая ей вскочить, поддержал мужчину:

– Хорошо. Я тебя услышал, но давай послушаем специалиста, прежде чем решать что-либо, хорошо?

Лика, низко опустив голову, отвернулась от Рустама и молча кивнула.

– Итак, вот в чём дело – да, согласен, сумма, которую я вам озвучил довольно внушительная, но специалисты в офтальмологическом центре в Германии, куда вас направляли, профессиональны немного в других направлениях, в вашем же случае я рекомендую вам медицинский центр в Израиле. Их офтальмологи известны крупными достижениями в лечении сложных патологий глаз и ваш случай как раз из этого разряда. В отделении офтальмологии израильского медицинского центра проводятся уникальные малоинвазивные операции, используются совершенно новые, недоступные не то что нам, даже немцам методики. И второй аспект, влияющий на цену – это срочность, о которой мы уже поговорили с Рустамом Дамировичем, – добавил врач, и Лика повернулась к Рустаму.

Интуитивно положила ладонь на его щёку, чтобы знать, куда в данный момент он смотрит, нахмурившись, именно у него спросила:

– Что значит обсудили? Почему срочно? Мне давали срок в полгода, так что…

– Лика, поверь – чем раньше за лечение возьмутся специалисты, тем лучше и больше шансов.

– К слову об этом – запись на операции в этот центр ведётся на месяцы вперёд. Но у хирурга, о котором мы с вами говорили, есть окно через неделю и он готов принять Милолику Ярославну.

Лика опять собралась возразить, но Рустам оборвал её:

– Вот и отлично! Что требуется от нас?

– Только перечислить на этот счёт сорок процентов, – Лика услышала шуршание, по которому поняла, что врач передал Рустаму какой-то документ. – И с завтрашнего дня мы начнём подготовку к операции. Для этого необходимо будет посещать нашу клинику все эти дни буквально на пару часов.

Рустам уже поднялся, удерживая Милолику за талию, ощущая её напряжение. Внутренне вздохнул, готовясь к бою, понимая – стоит им выйти, Лика начнёт высказываться. Так и получилось – её терпения хватило только до холла клиники.

– Мы больше сюда не вернёмся! – категорично заявила девушка, позволяя Рустаму накинуть на её плечи пальто и сразу цепляясь за его локоть. – И ты меня сюда даже под дулом пистолета не притащишь! Поедем в клинику, где я была до этого! Там прекрасные специалисты, а не жулики, которые навариваются на несчастье людей! – возмущалась она по дороге и даже когда они сели в такси. Только потом, нахохлившись, обозначив, что решение принятое ею окончательное, отвернулась в сторону. Рустам только вздохнул, и через некоторое время она услышала, как он начал с кем-то разговаривать по телефону.

Лике даже не верилось, что Рустам не возразил ей, что не стал доказывать что-то, а молча принял её слова. «Может и для него сумма оказалась шокирующей, а при враче он не стал этого говорить?» – сделала вывод для себя девушка, немного расслабляясь.

Когда прозвучало предложение пообедать в ресторане, Лика наотрез отказалась. Она дико стеснялась есть в присутствии Рустама, чувствовала себя неловко от того, что он едва ли не кормит её. А если это будет происходить в присутствии других людей, знала – не проглотит и кусочка. Она даже не догадалась, что поесть можно и в отдельной кабинке, совершенно упуская этот способ отгородиться от любопытных взглядов.

– Поехали обратно в гостиницу, – попросила девушка.

Уже в номере, когда Рустам заказал обед, спросила:

– Мы все эти дни так и будем здесь жить?

– Тебе не нравится? – поинтересовался Рустам, подходя к девушке со спины, обнимая её, при этом положив одну ладонь под грудь, а другую чуть ниже – на живот, но ещё чуток провёл бы вниз и Лика начала бы вырываться. Застыла в ожидании дальнейших приставаний, а когда их не последовало, призналась сама себе, что хотела, ждала этого, но вслух естественно никогда бы подобного не озвучила.

– Нет, здесь… удобно, но наверняка слишком дорого.

– Я присмотрел пару домов, и завтра к обеду мы съедем, так что из клиники, после твоего обследования поедем уже в съёмный дом. Как раз неделю проживём там, до отъезда.

Лика нахмурилась:

– После обследования, но…

– Лика, пожалуйста, – выдохнул Рустам тяжело, утыкаясь носом в её макушку и по его удручённому голосу, по тому, как он крепче её к себе прижал, девушка поняла, что у Рустама что-то случилось. – Давай сегодня не будем спорить. Отложим хотя бы на завтра.

Завозившись, Лика всё же повернулась к Рустаму лицом. Вскинув ладонь, провела по щеке, пальчиками коснулась лба, нащупав глубокую борозду, что сейчас залегла между бровями.

Прикрыв глаза, Рустам замер, наслаждаясь прикосновениями – лёгкими, осторожными, тем, как Лика второй рукой сама обняла его в ответ, и на душе от этого становилось спокойнее. Боль предательства немного, но отступала, прекращая терзать сознание.

– Что у тебя случилось? – спросила тихо Милолика, обняв лицо Рустама ладонями, на что он с болью усмехнулся и качнул головой:

– Не могу сейчас об этом… позже я всё расскажу тебе. Не сейчас.

Чувствуя её отклик, Рустам уже хотел наплевать на своё обещание, наклониться и накрыть девичьи губы поцелуем, но в этот момент их прервали – доставили обед в номер. Разочарованно выдохнув, он пошёл открывать.

Милолика уснула поздно. Она чувствовала напряжение Рустама, прислушивалась к тому, как и о чём он разговаривает по телефону, иногда на незнакомом ей языке, как зло, а иногда устало звучит его голос, как он что-то печатает на клавиатуре ноутбука.

Рустам предложил ей прогуляться, но девушка чувствовала, что сейчас он настолько погружён в свои мысли, скорей всего в работу, что прогулка не доставит ему удовольствия и соответственно ей.

Открыла планшет, где у неё были закачаны аудиокниги, попыталась отвлечься, но аура напряжения волнами исходившая от Рустама не давала ей сосредоточиться ни на сюжете, ни на своих мыслях. Поужинав, Лика едва сдержалась, когда Рустам помогал ей мыться, постоянно целовал то ладони, то плечи, но при этом не заходил дальше. Ей уже самой нестерпимо хотелось прижаться к крепкому, мужскому телу, ощутить его желание, его всего, гладить, целовать. Если бы Рустам в тот вечер был более настойчив, Лика бы не просто уступила, она бы сама с радостью откликнулась – но нет.

Рустам, искупавшись после Милолики, опять погрузился в работу, и девушка так и уснула – одна в постели, делая вид, что слушает очередную запись книги.

Утром настроение Рустама не изменилось. Лика кожей чувствовала, как он мрачен, с языка так и пытались сорваться вопросы, но она ждала, когда же он сам созреет, чтобы открыться ей. Молча, не возражая, в сопровождении медсестры ушла на процедуры, а когда вернулась, всем телом прижалась к Рустаму. Он порывисто обнял её, словно искал поддержки в обычных прикосновениях, в том, как она молчаливо подставила губы, ответила со страстью на его поцелуй.

– Ты вчера говорил, что в гостиницу мы не вернёмся, – уже сидя в такси, Лика решила отвлечь мужчину от тягостных дум.

– Верно, – Рустам обнял Лику, притянул к себе. – Тебя ожидает сюрприз, – добавил он голосом, в котором сквозила хитреца, что вызвало любопытство Милолики.

– Какой? – удивлённо спросила она и, приподняв лицо, даже сняла тёмные очки, но глаз не стала открывать. Помнила, как Надя ей когда-то сказала, что они у неё стали жуткие – пустые, как у куклы.

– Скоро узнаешь, Рустам чмокнул её в нос, от чего девушка наигранно поморщилась. – Тем более мы уже подъезжаем.

Когда машина остановилась, Милолика уже нетерпеливо ёрзала, сдерживая желание самостоятельно выскочить на улицу. Дождалась, когда Рустам откроет ей дверь, протянула ладонь, которую он тут же обхватил, помогая ей выбраться из машины.

– На неделю я снял небольшой домик. Исходил из удобства – мне кажется, в небольшом по количеству комнат тебе будет уютнее, – Рустам приобнял Лику за талию, повёл её вперёд, а когда девушка услышала пронзительное: «Лика!» – сбилась с шага.

Неверяще позволила себя обнять подбежавшей к ней девушке.

– Надя? Боже! Откуда? Как?

– Рустам решил, что наша поддержка тебе не помешает, – раздался рядом голос их тёти, и Тамара обняла девушку. Младшая сестрёнка не отставала – прыгала от счастья, радостно щебетала, обнимая её бёдра.

Радостная круговерть и её завели в дом, только тогда Лика вспомнила о Рустаме, а когда спросила где он, Тамара ей ответила, что он вынужденно уехал по делам. Отсутствие Рустама немного омрачило настроение Лики, но сёстры не дали ей заскучать, уже расписывая ближайшую программу их пребывания в Москве:

– … во-о-о-т и после твоих процедур, – вещала Надя воодушевлённо, – мы будем каждый раз посещать достопримечательности. Все вместе, а тебе досконально всё описывать и…

– А как вы сюда попали? – прервала её Милолика.

– Твой Рустам позвонил тёте и пригласил нас, оплатил билеты на самолёт. Ну а в аэропорту Марат встретил и привёз.

– Какой Марат? – сразу насторожилась Лика.

– Друг твоего жениха, – пояснила уже Тамара, и её фраза привела девушку в замешательство и одновременно вызвала волну протеста:

– Он мне не жених! – хотела сказать с упрямством, жёстко, а получилось жалобно и горько. Тетя обняла её, чмокнув в макушку и голосом, в котором слышалась улыбка, проговорила:

– Но ты ведь именно в этом статусе сейчас проходишь лечение, не так ли?

Лика вспомнила, как Рустам её представлял врачу невестой, но тогда была так взволнована, что не обратила на это внимания.

– Да и друг Рустама тебя тоже назвал невестой, так что…

– Это ни о чём не говорит, – мотнула головой Лика, сглатывая горький ком. Воспоминания о том, как целый год выла в подушку от отчаяния, от разрушенной любви, от того, что Рустам, просто с ней поиграв, бросил как наскучившую игрушку – острыми гранями полоснули душу.

Отвернулась и высвободилась из объятий Тамары. Не слушая разговор между сёстрами, девушка, на ощупь, касаясь стены, вышла из комнаты. Она постоянно думала о том, что Рустам так ей и не объяснил – почему он нашёл её? Зачем? И это ранило, добавляло новых переживаний и терзаний. Девушка уже не верила мужчине, считала, что он вновь растопчет её чувства. Но как бы она не сопротивлялась, от любви некуда деться, от этого безмерного, одновременно страшного и в то же время прекрасного чувства, которое никуда и не уходило.

Стоило Рустаму появиться на горизонте, её любовь вновь вскинула голову, как поникший бутон цветка, вновь распустилась, радуя и одновременно раня своими шипами.

Рустам приехал только через несколько часов. Помог накинуть Милолике пальто и вывел на улицу, чтобы поговорить. Некоторое время они молча стояли недалеко от дома, и Лика засунула руки в карманы, чтобы не обнять себя в попытке защититься, потому что чувствовала, что сказанное им ей не понравится.

– Ты правильно подметила, – наконец нарушил тягостное молчание Рустам: – у меня действительно кое-что случилось, – проговорил и не сдержал горькой усмешки: «Она даже так, на интуитивном уровне, не видя меня, моих эмоций на лице заметила моё состояние, а я год назад так и не понял ничего!».

– Мне нужно будет уехать, возникли, скажем так – некоторые сложности, которые требуют моего личного вмешательства. Поэтому с тобой останутся сестры, тётка. За вами будет присматривать мой друг – Марат и его подчинённый. Так что о безопасности можешь не беспокоиться, – закончил Рустам, внутренне матерясь на себя за сухость тона, которым говорил.

Он до безумия хотел обнять Милолику, прижать к себе, целовать, кусая губы, клеймя её собой. И пусть сначала оттолкнёт, но он заставил бы её загореться, вспыхнуть тем же яростным огнём желания, которое сжигало его.

Но в то же время Рустам прекрасно понимал – стоит дать себе слабину и не уедет, задержится не меньше, чем на сутки, а у него сейчас не было такой возможности.

Милолика, когда Рустам начал говорить, вспомнив советы из прочитанных книжек – прикусила изнутри щёку, чтобы не дать сорваться слезам, чтобы не расплакаться. Только вот враньё это всё! Не помогало! Она была рада, что могла держать глаза закрытыми, что не увидел Рустам ту боль, что взметнулась бы в них пламенем, будь она ещё зрячей. Сглатывая раз за разом горький ком, сдерживая дыхание, чтобы не вырвалось всхлипом, молча кивала и чтобы хоть как-то отвлечься – читала про себя детские частушки.

«Потом! Я всё обдумаю потом! Нельзя сейчас! Нельзя чтобы он видел!» Боясь, что всё же не выдержит, посчитала спасением, когда со стороны дома раздался крик Людмилки:

– Не отдам! Это моё!

– Что-то не поделили, – усмехнулась, проговорив тихо. Представила, что перед ней стоит их сосед – дед Егор и старательно спокойным голосом произнесла: – Да. Конечно. Я всё понимаю.

– Ты можешь не беспокоиться – все процедуры оплачены, – выдал Рустам и только потом понял, что ляпнул. Хотел уже объясниться, но Лика закивала:

– Да. Спасибо большое! Тебе, наверное, пора? – поспешно обернулась и громко позвала:

– Надя!

Дожидаться долго не пришлось, несколько секунд и послышался звук открываемой двери.

– Ты езжай. Спасибо ещё раз. Мне помогут. Я очень благодарна тебе, – тараторила Лика. Чтобы не сорваться на крик отчаяния, вцепилась в руку подошедшей сестры и едва ли не сама потянула её обратно.

Рустам, сжав кулаки, смотрел, как сёстры зашли в дом. Качнулся за ней, за Милоликой, но вовремя остановился. Он мог бы поделиться с девушкой тем, что творилось в его душе. А там был раздрай – безумное беспокойство, тревога за неё, за исход всего лечения, за её чувства, переживания, одновременно ранящее предательство дяди и матери, единственных близких, родных по крови ему людей.

Рустам знал, что Лика ждёт объяснений, но понимал – стоит ему начать, придётся рассказать, как мучился весь этот год, что хотел вернуться к ней и почему не сделал этого, кто и что ему помешало. Почему, в конце концов, вообще позволил дяде вмешаться, позволил ей уйти – фактически предал. Почему, чувствуя её привязанность – закрылся, отгородился от ответных чувств, которые рвались из его души.

«Я всё объясню ей, но после возвращения! – решил Рустам, разворачиваясь и направляясь к воротам. – Врач будет присылать мне постоянно отчёты, Марат неотлучно присматривать, отчитываться, так что надо успеть до её вылета на операцию!»

Вышел за ворота, где его уже ждала машина и друг курящий рядом. Откинул окурок, посмотрел на Рустама и тихо спросил:

– Ну как ты, брат?

– Следи за ней, – Рустам, посмотрев в сторону, добавил: – Она мне дороже жизни, так что считай, вручаю тебе себя.

– Глаз не спущу, ты же знаешь, – заверил друг и Рустам, кивнув, молча пожал Марату руку, прежде чем сесть в автомобиль.

– Да укажет тебе Аллах правильный путь, – проговорил Марат, глядя вслед отъехавшему автомобилю, за рулём которого сидел его помощник. Он уже знал о предательстве Амирханова старшего и надеялся, что у его друга, его брата получится узнать истину и наказать виновных.