Глава 31

Стоило сёстрам войти в дом, как ноги у Милолики задрожали и она чуть не упала. Судорожно обхватив ладонью горло, втягивала воздух. Сознание плыло, и сквозь туман доносились встревоженные голоса сестёр и тёти. Потерянно схватившись за чью-то руку, просипела:

– Мне нужно в душ. Пожалуйста!

– Надюша, присмотри за Милой, – раздался голос Тамары и, обхватив Лику за плечи, повела в сторону.

– Ну же, милая, успокойся, – мягкие увещевания только подливали масла в огонь терзавшей боли.

Лика, стиснув зубы, не слушая никого, мечтала сейчас только об одном – чтобы её оставили наедине с собой, чтобы она могла, наконец, дать волю чувствам, выплеснуть ту боль, что сейчас раздирала тупыми когтями сердце.

Наконец послышался шум воды, и Тамара помогла девушке раздеться и зайти в душевую кабину.

– Я хочу помочь тебе, девочка, просто расскажи мне – не может быть всё так плохо и страшно! Ну же – мы вместе найдём выход! – уговаривала племянницу, напуганная состоянием девушки, но та лишь мотала головой и хрипло просила оставить её в покое.

Задвинув дверцу душевой кабины, Тамара опустилась на пол и облокотившись на стену спиной, кусая губы, прислушивалась к происходящему. Только вот за шумом воды ничего не было слышно.

Она знала, что девочки ещё не совсем ей доверяют, что многое скрывают. Но она так к ним тянулась, чувствовала, что они ей самые родные, самые близкие, полюбила всей душой каждую из сестёр.

Тамаре так хотелось помочь Милолике, понять – что же произошло между ней и Рустамом, почему племянница вернулась бледная, дёрганная и было видно, что с трудом сдерживает рыдания.

Повернулась на звук открывшейся двери и помахала рукой заглянувшей с тревожным лицом Надежде, приложила палец к губам и девушка, понуро кивнув, закрыла дверь.

Тамара, закусив кулак, вспоминала своё прошлое. Она прекрасно понимала Лику – сама когда-то любила до одури, только вот её история была с печальным концом, а у Лики… она надеялась, молилась – всё ещё сложится, всё будет хорошо.

«Надоело играть в доброго самаритянина? – горько спрашивала сама себя Милолика, сжавшись в комочек под струями воды. – На что я идиотка надеялась? Почему? Ну почему, Господи, я такая дура? Почему опять поверила ему? – кричала мысленно, запрокинув голову. – Как же легко он отговорился делами! Ну конечно – я уже не та с кем можно гулять, кого можно показывать как куклу! Естественно – зачем ему сломанная игрушка, которая не может даже передвигаться в пространстве нормально, с которой нельзя сходить в ресторан, чтобы не опозориться! Я даже посмела в сексе ему отказать, поэтому и сбежал так быстро!» – корила себя, захлебываясь слезами.

На некоторое время затихла, внушая себе, что вода, омывая её – заберёт с собой и душевную боль.

– Лика? – встревоженный голос Тамары неожиданно прозвучал совсем рядом, и девушка тяжело поднялась на ноги, когда послышался звук открываемой двери душевой кабины. – Девочка моя, как ты? Ну что же произошло? Ласточка моя, что же ты так убиваешься?

Приняв из рук Тамары полотенце, Милолика, вытираясь, вспомнила, как Надюша не отходила от неё, когда она с разлетевшейся душой приехала в новый дом, как тётя Зейнаб постоянно заглядывала в комнату, где она предпочитала отсиживаться, упиваясь своей болью, воспоминаниями и вдруг Лике стало нестерпимо стыдно.

«Сколько же переживаний от меня для родных! – подумалось ей, и ярость всколыхнулась в душе: – Не позволю! Больше не позволю ему растоптать себя! Не позволю играть с моими чувствами, использовать как марионеточную куклу! Больше он не причинит мне боли!»

Встряхнувшись, Лика на расспросы Тамары ответила резко:

– Я не буду обсуждать произошедшее! Прошу вас – пусть это останется в прошлом! И… – Лика сглотнула: – я прошу у вас прощения, за то, что заставила переживать.

– Ну что ты такое говоришь! – начала причитать Тамара, помогая Милолике, но девушка её уже не слушала. Она вспоминала, что за это время говорил Рустам, что объяснял врач и, делая для себя выводы, строила планы на ближайшее будущее.

Лика исправно посещала назначенные ей процедуры, старательно делая вид, что успокоилась, что не терзают её душевные муки. Гуляла с сёстрами и Тамарой по Москве, слушая их описания достопримечательностей, только каждую ночь лежала не в силах уснуть, терзаясь воспоминаниями. Отчаяние сменялось злостью. Обиду, тоску по Рустаму старательно душила, распаляя себя до яростного состояния.

Наступил предпоследний день процедур, опять очередная прогулка по столице и вечером Лика, закрывшись с Надеждой в комнате, села писать расписку. Закончив, попросила сестру прочитать и подсказать – не съехали ли строчки или не налезли ли буквы друг на друга.

Надя, взяв листок и пробежав по тексту глазами, ошарашено приоткрыла рот и только через несколько секунд, потрясённо спросила:

– Ты в своём уме? Зачем? Лика ты обязуешься вернуть Рустаму деньги за обследование и за операцию?

– Нет, – мотнула головой Лика. – Только за обследование и процедуры. Рустам сказал, что за них он уже внёс деньги. На операцию я не поеду, но то, что он потратил – верну ему. Всё верну! До последней копеечки! – процедила Милолика, сжав кулаки.

– Ты дура? – Надя на всякий случай отодвинулась от сестры подальше. – Ты что творишь?

– Нет, Надь, я вменяемая, – усмехнулась Лика. – Теперь уже да – пришла в себя. Ты не знаешь Рустама, он же всё равно потребует оплаты, и лучше я буду действовать на опережение! Он никогда не делает что-то просто так, а уж о помощи ближнему… – Милолика зло рассмеялась: – Он о таком даже и не слышал! Так что завтра последний день процедур, и мы едем домой.

– И ты готова так и остаться слепой? Готова вот так жить – не видя ничего? – Надя попыталась хоть как-то вразумить сестру, но Лика решительно кивнула:

– Готова! Да, Надя, я готова и даже знаю – как я буду отдавать ему долг! Я уже всё продумала – нашла интернат для незрячих в нашей области. Там люди живут и работают, так что…

– Ты дура! – припечатала сестра со злостью в голосе. – Я в этом не участвую! – девушка развернулась и собралась выходить, как услышала от Милолики:

– Не смей ничего рассказывать Тамаре! Я сама её завтра перед фактом поставлю.

День пролетел в заботах и к вечеру Тамара, подгоняя девочек, проверяла – собраны ли вещи, не забыли ли чего. Милолика должна была поехать в аэропорт первая и сёстры с тётей собирались проводить её в Израиль, подбодрить, поддержать. Их же самолёт домой был только утром следующего дня.

Так как Надя наотрез отказалась помогать Милолике, она подговорила младшую сестру и тайком уже купила себе билет на самолёт.

– Мы вместе домой отправимся, – шептала девушка Людмилке, которая под её указкой выискивала на планшете требуемое, читая вслух страницы сайтов, вбивала номер паспорта и банковской карты Милолики бронируя авиабилет.

Осталось самое сложное – объясниться с тётей. Дверь приоткрылась, и послышался голос Тамары:

– Чем вы тут занимаетесь? Хотя не важно, – сразу оборвала она сама себя и потянула Лику за локоть: – Пошли моя хорошая, я на стол накрыла, покушать надо. Неизвестно – когда удастся перекусить. Надо будет тебе после искупаться и собираться – самолёт скоро, – торопливо говорила Тамара, заводя девушку на кухню и усаживая за стол.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, – начала Милолика, но женщина её прервала:

– Поешь для начала, а потом будешь рассказывать.

Стоило Лике взяться за ложку, как послышался шум, и звонкий голос Милы донёс до неё:

– Дядя Рустам приехал!

Выронив ложку, Лика судорожно втянула в себя воздух. Она на такой поворот событий вообще не рассчитывала. Ей даже в голову не приходило, что Рустам вернётся и только вопрос «Зачем?» вертелся в её голове.

События вокруг неё начали разворачиваться по непродуманному ею сценарию – в кухню вошёл Рустам, первым делом бросив приветствие Тамаре, сразу наклонился, накрывая губы Милолики в поцелуе и благо, что коротком, потому что Лика даже и не думала на него отвечать.

– Вещи собраны? – деловито поинтересовался он.

– Конечно, – подтвердила Тамара. – Лика, ешь быстрее, пора собираться, а я пока…

– Я никуда не поеду! – припечатала Милолика твёрдым голосом, после которого на кухне воцарилась тишина.

– Не понял. Что ты сказала? – тон Рустам потяжелел и сейчас отдавал сталью.

– Лика, ты о чём? – вторила ему Тамара, а Людмилка хвастливо добавила:

– А я Лике помогла купить билет домой!

Вопросы от Тамары, язвительные вставки от Надежды посыпались на Милолику и только голоса Рустама она не слышала. В конце концов, видя, что Лика сидит, упрямо сжав губы, Тамара всплеснула руками:

– Ты о сёстрах подумала?

Только после этого девушка заговорила:

– Хорошо, хорошо, – выдохнула, повертела головой: – Надя принеси листок и ручку!

– Новую расписку будешь писать? – язвительно спросила сестра.

– Какую расписку? – наконец спросил Рустам. – Твою ж… Что у вас здесь происходит? – взорвался он.

– И я бы хотела это знать, – вторила Тамара.

– Неси листок! – прикрикнула Лика и, ничего не объясняя, отодвинула от себя тарелку, столовые приборы, расчищая себе место. Взяла из рук сестры бумагу, ручку и в полнейшей тишине написала новое обязательство.

– Я поеду, хорошо, – процедила сквозь зубы. – Но с одним условием! Только после того, как Рустам Дамирович соизволит подписать моё обязательство.

– И что это за хрень? – уже устало спросил мужчина, забирая листок и пробежав по тексту глазами, едва не зарычал: – То есть ты считаешь меня полнейшим муда… – оборвал готовый сорваться с губ мат, только сейчас вспомнив про то, что здесь находится маленькая сестра Лики, – сволочью, не доверяя мне? Не доверяя моему прошлому обещанию, моей клятве? – практически прорычал он, нависая над Милоликой, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть её, чтобы не ударить по столу кулаком.

– Мне нужны гарантии, Рустам, и таким образом я собираюсь обезопасить и себя и своих сестёр. Ничего, до сдоху надеюсь, успею с тобой расплатиться.

– Успеешь, милая, я подпишу эту хренову расписку. Дай ручку! – вспылил Рустам и, выхватив её из руки Лики, поставил свою подпись, после чего сунул листок обратно девушке: – Держи! И ты сама написала, что обязана расплатиться со мной, только вот подписи твоей я не вижу, так что будь добра – поставь её!

Лика расписавшись в уголке листка, протянула его Тамаре:

– Проверь, пожалуйста – он подписал его?

Женщина взяла листок и увидела, что именно написал размашистым почерком Рустам: «Все финансовые расходы за обследование, операцию и реабилитацию, будут оплачены только одним способом – ты обязуешься выйти за меня замуж!» И вишенкой на торте – стояла ниже подпись Милолики. Бросив тёплый взгляд на Рустама, Тамара протянула листок Милолике:

– Он подписал твою расписку.

– Хорошо. Значит, мне осталось собраться, – Лика, сложив листок, поднялась и, не приняв помощи Надежды, сама, ощупывая руками пространство перед собой, покинула кухню.

Людской гул аэропорта оглушал, дезориентировал, и Милолика не скинула руку Рустама, когда он, обняв её за талию, не торопясь, вёл за собою. В самолёте молча отвернулась, не собираясь разговаривать с ним, но когда через полчаса, а потом и час он с ней так и не попытался заговорить, готова была расплакаться.

Аэропорт города Тель-Авива, такси и Рустам на английском указал таксисту направление гостиницы. Лика, встрепенувшись, сразу попросила:

– Пусть меня отвезут сразу в клинику, – старалась произнести как можно увереннее, жёстче, но Рустам вопреки ожиданиям, поймал её ладонь, пожал, не отпуская, хотя Лика пыталась её вырвать и только после этого ответил:

– До приёма осталось больше двух часов.

– Я могу подождать и…

– И нам необходимо поговорить, – прервал Рустам непререкаемым тоном.

Лика, сглотнув, дёрнула уголком губ, всё же возразила:

– Мы уже поговорили. Я думала – мы услышали друг друга.

– Нет, милая, мы даже и не начинали разговаривать.

Слово милая полоснуло по сердцу Милолики, вызывая печаль. Она всё же дёрнула рукой и её ладонь выскользнула из захвата Рустама.

– Что нам ещё обсуждать, Рустам? Ещё дома ты поклялся, что договора между нами не будет, но зачем мне решил помочь – так и не объяснил. Да и помочь ли? – усмехнулась горько Милолика. – Так и не сказал – что потребуешь взамен и уж прости – в твоё благородство я не верю. Ты мне уже не один раз успел доказать, что ничего без выгоды для себя не делаешь.

– Естественно, – послышался от него ответ, и Лика отвернулась от него в другую сторону, а затем и отодвинулась подальше.

В этот момент машина замедлила ход и остановилась. Шофёр известил их о прибытии и Лика, не дожидаясь Рустама, сама вышла, раздвинула трость для незрячих. Собиралась пойти вперёд, но её опять перехватила мужская рука, властно обхватившая талию.

Молча Рустам повёл её в гостиницу, и Милолике ничего не оставалось, как перебирать ногами. Это положение беспомощного котёнка, который и шагу не может сделать, чтобы не наткнуться на препятствие, да ещё и в чужой стране – сильно удручало девушку.

Холл гостиницы с людскими голосами, лифт и вот, наконец, тишина номера. Милолика застыла на входе, упрямо сжимая кулаки. Она не хотела разговаривать с Рустамом, не хотела слушать его. Безумно боялась того, что вновь, в который раз уступит, наплевав на свою гордость. Знала, что стоит ему приложить толику усилий, сказать парочку нежных слов и глупое сердце может дрогнуть, душа потянется ему навстречу. Потому что это сволочное чувство – любовь, выворачивало её душу наизнанку, заставляя стремиться к Рустаму. Желание его объятий, поцелуев, ласк – выворачивало жилы, заставляя тело гореть огнём от вожделения.

– Пойдём, я проведу тебя в ванную. Помоешь руки, умоешься, – Рустам попытался взять Лику за руку, но она одёрнула её, сразу спрятав обе за спину.

– Лика, прошу тебя, давай…

– Да, Рустам, я тоже прошу тебя, если настоял на моей операции – отвези меня в мед центр! Я же могу попросить? Или это только твоя прерогатива? Только я должна выполнять твои просьбы, приказы? – Лика словно выплёвывала слова, стараясь держаться уверенно. – Я тоже прошу – дать мне возможность спокойно, без душевных переживаний перенести эту долбанную операцию! Просто отвези меня! – едва не кричала Милолика, сотрясаясь от негодования. Начала брыкаться, когда Рустам подхватил её на руки и куда-то понёс.

– Пусти! Я буду кричать! Ты не смеешь! – Лика вертелась ужом, и стоило Рустаму поставить её на ноги, рванула в сторону, едва не свалившись. Уже готовилась к тому, что Рустам, наконец, сорвётся, накричит на неё, а может вообще начнёт обзывать и станет легче его обвинять, ненавидеть, только вот опять ошиблась.

Рустам, поймав её, чтобы она не упала, сразу отпустил и каким-то спокойно-уставшим голосом произнёс:

– Хорошо, Лика – я выполню твоё желание и отвезу тебя в клинику, но сначала помой руки и умойся!

Послышался шум воды и мужчина подвёл ещё дрожащую от бушующих эмоций девушку к раковине. Сжав губы в тонкую линию, она выполнила его требование, а когда развернулась, спросила:

– Всё? Доволен?

– Да. Подожди, пожалуйста – мне тоже необходимо умыться, – попросил он спокойным тоном, и Лика, сделав пару шагов в сторону, отвернулась, с горестной усмешкой отмечая, что в кои-то веки услышала от него просьбу сдобренную словом «пожалуйста».

Рустам вновь подхватил Милолику на руки, а стоило ей открыть рот для возмущения, мужчина спокойным голосом предупредил:

– Будешь опять брыкаться – всё равно удержу, кричать – поцелую.

Мгновенно закрыв рот, Лика нахмурилась, отвернулась в сторону, пробурчав:

– Я инвалид по зрению, ходить и сама могу.

Не ответив, Рустам просто пронёс Лику в спальню, радуясь тому, что она не видит комнаты и пока молчит. Поставил её на ноги, обошёл за спину и вместе с ней уселся на кровать.

– Ты… – зашипев, опять начала брыкаться Милолика, пытаясь вывернуться, извивалась ящеркой. Но Рустам быстро перехватывал её за талию, возвращая на место, а потом, отсев подальше, расположил между своих ног так, что она теперь сидела, прижатая к его груди спиной. – Пусти! – едва не зарычала Лика и опешила, когда он, прижав её к себе крепче, хрипло проговорил у макушки:

– Не могу. Мне очень нужен тактильный контакт, я должен чувствовать тебя. Прошу тебя, девочка моя – дай мне тебе всё объяснить.

– Нет! – Лика, всхлипнув, замотала головой: – Нет! Ты столько раз делал мне больно, столько… Я не могу! Не хочу! Ты обещал отвезти меня в клинику – так сделай это!

– Лика, прости меня, девочка, – на ухо прошептал ей Рустам.– Прости, котёнок. Я знаю, знаю – я тот ещё гад! Именно поэтому я и отказался от тебя, отпустил после завершения договора.

– Ты меня бросил! – вскрикнул Лика, ударив кулачками по его рукам.

– Да, маленькая, – Рустам тяжело вздохнул: – Но тогда я это видел это иначе.

– Иначе? Как можно смотреть на это иначе? – с болью в голосе спросила Милолика, но вырываться перестала.

– Тогда я думал, что спасаю тебя от себя, – через силу признался Рустам. – Я та ещё сволочь, милая. У меня хреновый, очень тяжёлый характер. Я замкнут, не люблю говорить не по делу, не любил никогда слушать женщин, потому что всегда слышал одно и то же – обсуждение подруг, тряпок, шопинга и бесконечные просьбы и требования, истерики. Именно отсюда и вылез этот пункт договора – никаких выяснений отношений и все просьбы через Антона. Никто меня не заставлял связываться с такими женщинами, но других в моём окружении и не было, до тех пока не появилась ты.

Если сначала признание Рустаму давалось невероятно тяжело, то с каждым словом становилось легче, он словно выплёскивал всё то, что скопилось у него на душе. Рассказывал, как она потихоньку, сама того не понимая, проникала ему в душу, как просочилась в каждую клеточку и как ему было безмерно тяжело отпустить её.

– Две недели в Пекине я жил как в аду, маленькая, – продолжал открывать, обнажать свои чувства Рустам замершей девушке. – Не мог есть, спать. Засыпал, только вымотав себя работой до бессознательного состояния. Но стоило мне закрыть глаза – так перед мысленным взором каждый раз появлялась ты. С ума сходил от тоски, от тяги к тебе.

– Но почему же… ты бы мог… – всхлипнув, начала Лика, а Рустам продолжил:

– Вернуться? Приехать? – и когда Лика кивнула, обнял её немного крепче, на краткий миг, прижимая к себе так, что девушка не могла вдохнуть. Но сразу отпустил и проговорил тихо:

– Я и собрался. Мне тяжело это признавать, но я сдался, больше не мог сопротивляться. Дал распоряжение начальнику службы безопасности нашего холдинга разузнать всё о тебе и получил отчёт, который просто сорвал мне крышу.

– То есть – за мной кто-то следил? – Лика дёрнулась в объятиях Рустама в попытке повернуться, но он удержал.

– Да Лика, – сжал её руки на мгновение стальной хваткой и отпустил: – Я сразу предупреждаю тебя – со мною будет очень тяжело. Но сейчас не об этом. Получил я отчёт в котором были фотографии, на некоторых ты была не одна, с сопляком каким-то, – он усмехнулся и в его голосе появились злые нотки: – Когда увидел тебя с ним – захотелось убить кое-кого, а тебя как свою добычу забрать, спрятать в своём логове.

– Не может быть, – замотала головой Милолика, попросив описать, кого он видел, а когда мужчина сквозь зубы всё же выполнил её просьбу, Лика, приложила ладонь ко рту и только покачала головой:

– Ничего не было. Ни с кем ничего… Этот парень – мой однокурсник. Та встреча, о которой ты говоришь, была единожды – когда я собиралась уезжать! Я с ним разговаривала только один раз и всё! Да, я поцеловала его в щёку, пожелав ему найти свою любовь. Только в щёку и больше я его никогда не видела, – тихо уверяла Лика, сжимая руки Рустама.

Он, откинув голову, тяжело выдохнул, понимая, что повёлся на банальную подставу, подстроенную дядей, как неопытный, зелёный сопляк.

– Я верю тебе, маленькая, верю, – наконец проговорил Рустам и наклонившись, прикоснулся губами к девичьей макушке. – Вот тогда меня и сорвало.

Он не стал утаивать от Милолики ни свою реакцию на те фотографии, ни того, что произошло после и что именно его задержало.

– Тогда я и решил, что это сука судьба, пресловутые знаки, что я должен оставить тебя в покое. Что ты можешь быть счастлива, просто потому что ты далеко от меня.

– Может так и есть? – судорожно выдохнув, проговорила Лика, боясь, что сейчас расплачется.

– Ни хрена! – с яростью возразил Рустам, а когда он с горечью в голосе стал рассказывать, кто именно подстроил все неприятности на строительном объекте, которые последовали после того, как едва не сорвался к ней, не выдержала, вывернулась из его объятий.

Она не отстранилась, наоборот – развернувшись, обняла мужчину, всем телом прижимаясь к нему. Даже представлять не хотела, что испытала бы, если бы получила подобный удар в спину от Надюши или повзрослевшей Людмилки, от родных людей.

Рустам, зарывшись ладонью в волосы Милолики, прижал её голову к своей груди, обнимая, поглаживая спину.

– Как ты узнал правду? – тихо спросила Лика и выслушала о том, что случайно услышав на записи у Зейнаб голос Надежды, сорвался, чтобы найти её, сопоставил факты, рассказы экономки, нанял специального человека, который и собрал поверхностные доказательства.

– Именно поэтому я уехал – мне необходимо было до конца узнать степень вины каждого. – Знаешь, – Рустам на миг замер, а потом всё же признался: – я ведь действительно боялся, что и мать была замешана.

– И? – Лика неосознанно вскинула голову, на мгновение забыв, что не может увидеть его лицо.

Уже хотела отвернуться, чтобы скрыть возникшую неловкость, но Рустам удержал её за подбородок. Девушка сглотнула в ожидании поцелуя и едва разочарованно не выдохнула, когда мужчина просто прислонился к её лбу своим.

– Нет. Она не виновата. Я был уверен, что она тебя недолюбливала, но и в этом ошибся, – тихо рассказывал, а потом просто отстранился, опять прижимая голову Милолики к своей груди.

– Ты говорил с дядей? Что теперь будет? – спросила, затаив дыхание, почувствовала, как напрягся всем телом Рустам, как его объятия стали твёрже.

В этот момент он вспомнил, как вызвав начальника службы безопасности холдинга, с помощью верных людей, практически выбивал из СБэшника правду. Из Антона, его верного когда-то помощника, вытрясти информацию оказалось намного легче. Тот сразу раскололся, поведал не только все оговоренные и одобренные дядей нюансы той подставы с Милоликой, но и попутно разболтал ещё о некоторых махинациях брата матери.

– Да ты совсем повернулся на этой мелкой шлюхе! – брызгая слюной, кричал Артур Каримович, когда Рустам заявился к нему домой.

Он стоял, засунув руки в карманы, чтобы не сорваться, а дядька как чувствовал – прежде чем принять его в кабинете, вызвал своего телохранителя, который стоял за спиной Амирханова старшего.

– Я всё понимаю, Рустам – дело молодое, потрахушки, ну может страсть – да! Но подставлять нашу репутацию, создавать угрозу многомиллиардной сделке я позволить тебе не мог! Надо было просто дать распоряжение – привезли бы её в Пекин, так нет – решил бросить всё! – ударил кулаком по столу Артур Каримович.

Пожилой мужчина посмотрел на застывшего напротив племянника. Рустам же слушал его молча, чуть наклонив голову и сузив глаза. Поняв, что надо действовать по-другому, решил зайти с другой стороны и продолжил уже мягко, вкрадчиво:

– Послушай, ну если уж так понравилась – возьми эту, как её там, – поморщился, вспоминая: – Каземирову в любовницы, я же тебе слова не скажу. А лучше – женись. У Раджабова такая дочь – умница, красавица и главное чистая девочка. Послушной женой будет, слова поперёк никогда не скажет и опять же – нашей веры!

– И как бонус – несколько строительных филиалов в приданное? – язвительно спросил Рустам, не веря, что дядька опустился до того, чтобы с его помощью пытаться расширить бизнес, но тот не заметил издёвки и яростного блеска в глазах племянника, с воодушевлением взмахнул руками:

– Конечно! А связи? У Раджабова такие…

– Никогда не думал, – прервал его Рустам цедя слова: – что тот, кого я считал близким человеком, тот, которого я буду принимать как отца – окажется такой мразью! – выплюнув оскорбление, он не слушая гневных возмущений дяди, развернулся и покинул дом Амирханова старшего.

– Рустам? – позвала Милолика, возвращая мужчину в реальность.

– Извини, задумался, – отозвался, опять прикасаясь губами к её волосам, вдыхая такой нужный, такой необходимый и уже родной запах девушки, обнимая, поглаживая и внутренне успокаиваясь.

– Что теперь будет? Как ты дальше с ним будешь общаться?

– А я и не буду, – улыбнулся Рустам. – Я всё решу. Но сейчас главное – это твоя операция. Давай просто полежим. У нас осталось немного времени.

Лика, услышав в его голосе усталость, не возразила, когда Рустам приподняв её на руки, уложил на постель, а сам устроившись сзади, прижал её к своей спине. Ощущая ягодицами возбуждение мужчины, прикусила губу и нахмурившись спросила:

– Ты мне так и не ответил на вопрос.

– Какой? – чуть помедлив поинтересовался Рустам, положив ладонь на живот Милолики.

У него вдруг проскользнула мысль, что вскоре будет поглаживать её чуть округлившийся животик. А в том, что это будет – он не сомневался. Растопырил пальцы, словно грея то чудное местечко, в котором обязательно будут расти его сын, затем дочь и блаженно улыбнулся.

– Почему ты приехал за мной? Ты бы мог оставить всё как есть. Прошло больше года, и ты вдруг появился, внезапно и… – Лика сглотнула, выдохнула и после заминки тихо, с горечью продолжила: – Я не верю тебе, Рустам. Я… я не могу тебе довериться. Очень сочувствую тебе, что твой дядя, твой родной человек предал тебя, но если бы ты захотел, если…

Лика не смогла продолжить. Слёзы вновь подступили к глазам, в горле образовался ком, который мешал дышать. Она замерла, ожидая ответа, а когда его не последовало, начала отодвигаться, только Рустам не позволил. Прижал к себе обратно, обнимая.

– Лика я не буду тебе что-либо обещать, просто буду рядом, чтобы ты почувствовала доверие ко мне. Я если честно сам не понимаю – чем я заслужил то, что мне, развращённой, эгоистичной сволочи послали такого ангела как ты? Хрупкую, маленькую… Я прошу простить меня за то, что сломал тебе крылья, не сберёг. Только вот я не отпущу тебя Милолика. Как бы ты теперь не противилась, не брыкалась и что бы обо мне не думала – уже не отпущу тебя. Не смогу без тебя.

Лика, затаив дыхание, с часто бьющимся сердцем слушала откровение Рустама. Окрылённая мужским признанием душа пела, но в тоже время на донышке плескался мрак сомнений. Хотела уже задать вопрос, но в этот момент зазвонил телефон Рустама.

– Время, – с хрипом проговорил он и склонившись, оставив поцелуй на шее Милолики, отстранился. – Нам пора.

Всего два слова, а Милолику прошиб холодный пот, задрожали руки, от волнения начала кружиться голова. Старательно скрывая свой взметнувшийся страх, Лика позволила Рустаму помочь ей переодеться, прежде чем покинуть номер гостиницы.