Глава 15

Похоже, теперь настала моя очередь получить наказание.

Руслан сажает меня на переднее сиденье здоровенного монстра, яро хлопая дверью. Сам следом в тачку запрыгивает и заводит мотор.

Фары вспыхивают ярким бликом, освещая ничтожную фигурку, брыкающуюся на асфальте. При виде этого ужаса становится не по себе.

— Может все-таки вызовем скорую? Или я его посмотрю?

— Серьезно? Жалеешь это чмошника? Они толпой хотели… Ар-р! Лучше не зли меня. Не начинай, окей? Я же его сейчас добью, превращу в отбивную.

Шмяк.

Руслан хорошенько бьёт кулачищами по рулю, сбрасывая таким образом злость.

— Никто и пальцем не посмеет тебя тронуть! Пусть всем своим дружкам весточку от Медведя передаст.

Короткая пауза.

Решительное и грозное заявление:

— Ты моя теперь.

— Кто? Ну кто я тебе? Падчерица?

Молчит.

Он тянется к подлокотнику, вытаскивает оттуда пачку сигарет.

Закуривает.

И сам как в лихорадке трясётся, даже мощные ручищи покрыты гусиной кожей.

Знает же ответ.

Да, он скоро станет моим отчимом.

— Ну зачем ты в него выстрелил? — жалобно хнычу я. — Мог бы просто врезать.

Всё еще не могу прийти в себя.

Было очень страшно.

Больше за Руслана! Почему-то…

За дурака этого вспыльчивого.

— Я сорвался, разве ты не поняла? Он тебе шею так сильно сдавил, что ты закричала… Больно было? Очень? Дай посмотрю.

Большая ручища тянется к моему лицу, но я отворачиваюсь, забиваясь в угол. Подтягиваю к груди колени и трясусь, находясь на грани срыва.

Да, шея болит и пульсирует. Но больше всего беспокоит колено.

Хотя, это всё ерунда — заживет. А вот у Руслана теперь могут быть проблемы. Выстрелил в сынка депутата, еще и лицо ему расквасил. Перелом там точно есть, судя по хрусту. Возможно, даже придётся вправлять переносицу на место или делать пластическую операцию.

Что я не видела, какой мощности был удар? Не видела Руслана во всей своей адской красе на территории ринга?

Он же силу не умеет рассчитывать. Для него может это был удар так, в пол силы, а для придурка… полжизни в инвалидном кресле. Влад же хлюпик, дрищеватый выскочка. Руслан мог просто на него дунуть, и тот бы выше деревьев воспарил.

— Замерзла?

Забиваюсь в углу на переднем сиденье плотнее и немо плачу.

— Сейчас печку включу.

Зубы стучат очень сильно.

Я не так сильно замёрзла, как испугалась.

— А вообще, знаешь что… — внезапно, взгляд Медведя падает на мои голые коленки.

Черт, нелепо как вышло. Я не заметила, как край платья задрался.

Слишком откровенно…

Я хотела его поправить, как вдруг Руслан схватил меня за запястье и сильно его сжал.

— Зачем бензин без толку палить, я знаю другой способ тебя согреть. И он бесплатный.

В горле образовался острый ком, который я попыталась проглотить, когда посмотрела в лицо мужлану. Полные губы обнажили коварный оскал, а тёмные зрачки вспыхнули красным заревом.

Твою ж…

Мне знакомы эти эмоции!

У него глаза как у быка кровью наливаются. Зверь перевозбудился.

— Т-т-т-ы… — забываю родную речь. — Чего з-задумал?

Выдёргиваю руку из властной давки здоровяка.

Горячо! До сих пор чувствую его наглые пальцы на коже. Словно они ожоги оставили. И синяки. Как одичалый со мной обращается. Внезапно, до меня доходит почему Медведь возбудился. Или он настолько прожорливый мужчина, что ему нужно минимум три раза в день пар выпустить? Или во всём виновато дурацкое происшествие. Нужно сбросить напряжение, срочно. После тех жутких разборок.

— Я опять спас твою глупую задницу от дерьма! Как на этот раз расплатишься?

Мужчина резко даёт по тормозам.

Я бросаюсь к дверной ручке, но звучит характерный «щелк» и двери блокируются.

Массивное тело накрывает меня собой, окуная то в прорубь, то на самое дно жерла извергающегося вулкана.

— Рита, Рита, Рита…

Хрипит рядом с ухом его страшный голос, напоминающий урчание льва, и сумасшедшие цунами из дрожи несутся вдоль позвоночника, аж дыхание перехватывает.

Медведь грубо хватает меня за шею, разворачивая к себе лицом. Пугаясь, я выставляю вперед руки, сжимаю кулаки, готовясь обороняться.

— Я тебя сейчас сожру!

Рывок.

Он резко тянет меня на себя и жестко целует в губы.

Нет!

Опять?!

Я пытаюсь отбиваться, вырываться.

Бесполезно.

Наглый гад лишь углубляет поцелуй, раскрывая языком мои губы и глубоко толкается им в рот.

Мгновение… я мычу, когда его ручища со шлепком обрушивается на мою левую коленку. Ползёт вверх, поднимая платье до уровня бёдер, и ныряет под трусики.

— М-м-м…

Замахиваюсь, чтобы от души врезать кулаком по бородатой роже, но мою руку ловко скручивают за спину — наглец меня обездвижил.

Медведь разозлился. Я почти его треснула! Чтобы меня наказать, он засунул язык максимально глубоко, заработал им быстрее, вкручиваясь в горло похлеще сверла и воруя мой кислород.

— Девочка готова для траха? — пальцы скользят по тонкому шёлку трусиков. Надавливают на них, проверяя на влажность. — Не зажимайся, ноги шире раздвинь, хочу проверить насколько промокли твои трусишки.

— Ни. За. Что, — задыхаясь, стону в его проклятый, дерзкий рот.

Губы опухают и болят от жёстких ласк всего за пару секунд.

— Так-с, куда я запихнул гандоны…

Он немного отстраняется, протягивая лапищу к бардачку, а я, пользуясь моментом, щедро кусаю придурка за бороду.

— Ар-р! Какая горячая ведьмочка. Ты чё, меня укусила?

Показываю козлине язык, довольная собой.

Ну хоть как-то получилось показать характер и отомстить за дикие пляски его похабного языка в моём ротике.

— Сейчас весь пыл из тебя вытрахаю. Так жёстко буду долбить пальцами, что обкончаешься сто раз подряд, за то, что посмела меня укусить, сучечка бойкая!

Он сильнее нажимает пальцем на трусики, разводя ещё шире мои бёдра, выдавливая из них влагу. Надорванный стон вырывается из моего горла.

Ох, божечки, как же сладко становится…

Одно прикосновение — а меня как будто молнией шарахнуло.

Ну почему мне так хорошо?

Ненавижу утырка, но не хочу, чтобы он останавливался.

Понимаю, что нам нельзя, и я подло поступаю, предавая маму, но эта запретная, сумасшедшая страсть… сильнее всего на свете.

Как самый сильный в мире наркотик.

Руслан вальяжно оттягивает в бок трусики и уже кружит пальцем по влажным лепесткам жаждущей дырочки. Дрожь по телу усиливается, до такой степени, что зубы начинают бить чечётку.

— Ох какая! Горячая и готовая на всё! Ты течёшь, малая, сиденье мне все почти замарала росой своей сладенькой.

— Не г-говори так…

Грязно. Некрасиво. Ужасно.

— Ненавижу твои пошлые шуточки, — подскакиваю от проклятой дрожи, будто попрыгунчик, хватая губами воздух.

В дурацком катафалке Медведя становится как в бане. Уже окна на полном серьёзе начинают запотевать.

— Ну окей, меньше болтовни больше тра… Дела.

Негодяй набирает разгон и резко всаживает в меня палец.

— О-х-х!

Я почти кончаю.

От одного толчка.

Боже, да я точно ненормальная!

Невозможно так зверски сильно хотеть человека и одновременно ненавидеть.

— Да-а! Обожаю твои стоны и дрожь по телу… Обожаю как ты туго меня сжимаешь, — жарко дыша мне в лицо, Руслан начинает двигаться, набирая скорость. Он трахает меня пальцем до изнеможения, до такой степени, что хочется сдохнуть от мучительных пыток.

Ведь нахал намеренно надо мной издевается! Чувствует, как сильно твердеют стеночки лона и останавливается, не позволяя кончить. Как будто знает о приближении оргазма. Наверно слишком опытный любовник.

— Мечтаю опять засунуть в твою узкую дырочку свой член, — он долбит меня пальцем уже более властно и уверенно. Шипит в губы и набрасывается на них снова и снова, терзая, облизывая, трахая языком мои губы и рот как осатанелый. До свежих ранок, до привкуса крови, до ноющей боли в области губ и щёк.

— Зачем ты это д-делаешь, о-о-х…

Задыхаюсь.

— А ты не поняла? У тебя стресс, глупышка, чтобы успокоить потерпевшую, нужно хорошенько нашпиговать её кайфом…

Он ненормальный!

До дури помешанный на сексе маньяк.

Разве можно быть таким диким и голодным?

Как будто сто лет женщин не видел.

Дикарь самый настоящий.

— Я не позволю тебе кончить! Ты должна быть послушной девочкой и слушать свою маму! Усекла?

— Нет, нет, нет. Ненавижу тебя. Ты подлец!

Смеется.

— Тогда ты не получишь оргазм и будешь мучиться.

Захлопываю рот.

На ресницах выступаю слёзы.

Шантаж значит?

Нет, он не просто монстр… он хуже монстра!

Я на грани. Если он не доведёт меня до оргазма, то я точно сойду с ума или умру от кошмарно-сладких пыток. Нервов не хватит.

Руслан Медведев — самый настоящий садист!

Он воплощение ада в теле человека. Лютый кошмар!

— Хорошо. Я согласная, — горько всхлипывая и трясясь. — Я пойду на этот чертов ужин, — слова вырываются сами по себе.

Зажимаю рот ладонью, но уже слишком поздно.

— Вот и договорились.

Всего несколько умелых движений пальцев в пылающей жаром и горячей от обильной влаги дырочке… и я получаю острый оргазм.

Прямо здесь. Посреди улицы. В проклятой тачке надменного монстра.

— Кончай хорошенько и ори, моя сладенькая! Громче кричи! Не переживай, мамка не услышит, у меня чумовая шумоизоляция.

Теперь я ненавижу себя.

Он сделал меня слабой… И в очередной раз доказала, что я — принадлежу ему. Что я — его вещь и игрушка, которой он может играть так, как ему вздумается.

Я разлетаются на мелкие крупинки и взлетаю в небеса. Оргазм такой сильный, что я не чувствую конечностей. На несколько мгновений забываю обо всём на свете и превращаюсь в ничто. В пустоту. В воспоминания. Вылетая за грань космоса. А потом… шлёпаюсь на скалистую поверхность земли, возвращаясь в беспощадную реальность.

Открываю глаза, часто и бурно дышу, хватая пылающими губами жаркий воздух. В машине почти не осталось кислорода, Руслан быстро открыл окно с моей стороны. Прохладный воздух немного остудил пылающее огнем лицо. Я чувствую, какое оно мокрое и горячее, как на лбу и шее выступили капли влаги. Мы точно находимся в бане. В бане на колёсах.

— Ну ты даешь, маленькая взрывчатка, я в ахере просто… — слышу низкий, с хрипотцой голос. Окончательно прозреваю.

Руслан хватает меня за затылок, притягивая к себе, и напоследок накрывает мои губы своими. Этот поцелуй долгий, влажный, старательный. Даже немного чувственный. Медведь еще никогда не целовал меня так романтично и учтиво.

До этого — зверски трахал и долбил языком, как сверлом, с таким сумасшедшим напором, что искры из глаз сыпались, а тело нашпиговали петардами.

В те минуты я думала, что он точно не человек. Чудовище какое-то ненормальное, которое вот-вот и губы с мясом мои выдерет, увлёкшись процессом.

Он нехотя отрывается от моего рта, жёстко перехватывает за волосы, сжимая спутанные пряди волос между сильными пальцами.

— Я владею тобой и твоей волшебной киской. Ты моя. Навсегда. Запомни это.

Победно улыбнувшись, он вытащил лапищу из моих трусиков и на моих глазах, демонстративно облизал свой палец, блестящий от моих соков.

— Вкусная. Сгущеночка…

Щеки запылали в три раза сильней.

Изверг! Что он только творит…

Я быстро отвернулась, дрожащими руками поправляя задранное до самой талии платье. Когда сладкое безумие утихло, а голова начала мыслить трезво, мне захотелось на полном ходу выбросится из машины. Но сначала поплакать.

Руслан в очередной раз со мной позабавился, поиграв на моих чувствах. Выставил шлюшкой и на всё готовой игрушкой.

Я не виновата. Это тело меня предаёт, оно само отзывается дрожью и влагой на присутствие, тем более касание, порочного дьявола.

Как же дальше жить? И как с ЭТИМ бороться?

Если он никак от меня не отстанет, а мама забила болт и не верит ни единому моему слову. Вариант — попробовать найти убедительное доказательство и настоять на своём.

Но снять наши пакости на видео и показать маме… ну это через чур. Плохая идея.

Все! Мы с Русланом развлекались так последний раз. Больше не будет. Это уже точно. Больше я не позволю ему пачкать себя его грязными, похотливыми ручищами и так нагло совать в меня член или палец.

— Ну всё, погнали. Едем дальше, — он заводит двигатель, выкручивая руль влево, выезжая на дорогу. — Я б тоже не прочь парок спустить, но мама твоя волнуется. Надо поторопиться.

Молчу.

Голову в открытое окно высовываю и остываю, стараясь отключить голову.

Самоедство сейчас ни к чему, и так нехорошо. Надо просто взять и пережить долбанный ад. Я не привыкла сдаваться.

Ничего, ничего. Что-нибудь придумаю. Обязательно!

Пусть сегодня я проиграла битву, но… не войну.