Глава 18

– А ты уверена, что это не притон, Роз? Тот мужик смотрел так, будто у меня вместо головы куст конопли. – Брось, это обычный клуб. А смотрел, потому что ты надела этот топ. – И? – Твои татушки классно смотрятся на твоем теле, которое вполне себе привлекательно. – Ты ко мне подкатываешь, что ли? Учти, я тебя люблю, но я вроде как по мальчикам. – Лена, блин. – Лена не блин. Пошли пива купим, пока я не протрезвела после первого коктейля и не поняла, куда ты меня притащила. Следующие полчаса мы сидели за барной стойкой и болтали. Как только наши бутылки опустели, решили потрясти тощими косточками. Музыка мне нравилась всегда. И здесь она была на пять с плюсом. В целом весь вечер прошел вполне отлично. – О, ты погляди, кто там пришел, – смотрю за спину подруги и вижу ее парня. Спортивный парень, который видит всех, и все видят его. Баскетболист и этим все сказано. – Кто? – она поворачивается и тут же натыкается на любимого. – Ааа, ты пришел, – кричит Роза и кидается на шею. Вот что в ней прикольное, так это ее девичья натура. Она пищит, когда ей весело, радостно и просто хорошо, плачет навзрыд, если того требует ситуация и смеется до упада. – Привет, – кивает мне и, подняв мою подругу так, чтобы она обняла его ногами, забирает на танцпол. Роза машет, когда он поворачивает ее ко мне лицом и утыкается в мужскую шею что-то шепча. – Эх… Решаюсь пойти в туалет для разнообразия и убить тоску. В телефоне после Гены я не нашла ни одного номера, который носил мужской характер. Даже «староста Саша» теперь была удалена из контактов. А на смс, которые были написаны, видимо, с мужских номеров, шел простой ответ: «На хуй пошел. Еще раз напишешь, оторву голову». Вот так по-ребячески, я стала принадлежать этому идиоту на пару недель. А может, чуть больше. Пока не вернулась домой. В реальность. И вот я снова проиграла себе спор. Потому что дала обещание не думать о нем. Нет, ну что? Он меня кинул ничего не сказав, разумеется, я думаю о нем. В мыслях он либо без яиц, либо я уже фасую его по пакетам. Козел. Бесит. Выхожу из уборной, которая оставляет желать лучшего. Миную лестницу ведущую на второй этаж. Хотя я не увидела балконов. Может, администрация там восседает. В общем, посмотрела я туда зря. Потому что оттуда спускался смутно знакомый мужик. Ну очень знакомый. И только собралась идти дальше, как этот говнюк схватил меня за руку. – А ну, стой. Развернул к себе нахально и всмотрелся в мое лицо, как и я в его. – Руки, на хуй убрал, – дернулась. – Так и знал, что я тебя снова встречу. Дальше все произошло очень быстро. Захват в моих волосах, руки за спиной. И спустя десять ступеней счесанных коленей я уже в каком-то коридоре, а дальше в комнате на полу. – Ты вообще охренел, выродок? – встаю и иду на ублюдка. Нет, я пару приемов знаю, и все они заключаются в ударе по маленьким синим яйцам вот таких падалей. Но это нужен момент определенный. Который не настал. Потому я снова оказалась на полу, а одна из лямок топа оторвалась. – Смотрю, ты решила, что твой дружок будет защищать тебя? А оказалось, что ты просто свободной дыркой была. Ничего, скоро это изменится. За свой язык ответишь. – Ты бы притормозил, Пьеро с балладами о Мальвине, – встаю и, наконец, замечаю, что это комната для траха, иначе и быть не может. – Я девочка, которая любит ухаживания, а мордобитие потом. Перескочили кучу ступеней. Где моя прелюдия? Ищу что-то, чем смогу защититься. Но тут просто шест и кожаный диван. Черт. – Вот пройдешь через всех моих людей и поймешь, что значит вовремя закрыть свой рот, – снимает пиджак и бросает его на боковушку дивана. Расстегивает пуговицы на белоснежной рубашке и закатывает рукава. – О, уверена у тебя много людей. Ты из тех, кто усаживает мягкие игрушки на стулья и дает им имена? Вилли, Билли, Зарубилли… – Ничего. Скоро допиздишься. Болтливые дырки не по мне, но я потерплю. К тому же уверен, скоро у тебя отпадет желание открывать свой рот лишний раз. – Ну если мы о предпочтениях тут говорим, то я не люблю старые мешки, которые воняют как сотня вонючих носков. Глаза напротив сверкнули чем-то нездоровым, а я только и ждала, когда он дернется ко мне, чтобы попробовать сделать подножку и добраться до двери. Судя по щеколде, которую я разглядела там просто один поворот, и я на свободе, а там буду бежать куда глаза глядят. – Сейчас будет больно, – говорит мне и делает шаг вперед. Замок срывается, и дверь бьет горе маньяка по хребту. Тот валится громко крякнув, а передо мной стоит Гена-какашка. Собственной персоной. – Серьезно? На самом интересном, – бурно возмущаюсь, умоляя сердце, перестать бить в горло от страха. Пусть лучше в пятки убегает. На самом деле труханула я жестко. Потому что мое спасение своими силами имело даже не пятьдесят, а процентов сорок. – Какого хрена ты тут забыла? – свирепеет, осматривая трахальную комнату. – На вечеринку пригласили. Сказали, нужна свободная шлюха. Я вызвалась первой. Ну а ты? Новый замок пришел врезать? Теперь плотником работаешь? Так и знала, что ты гастарбайтер и пытался за мой счет гражданство получить. Входит и смотрит на лежащего мужика, который держался за голову иногда постанывая. – Мало приключений на свою задницу нашла? Решила сразу с головой? Он меня отчитывает? – А тебе ли не все равно? Вали, куда шел. Это мое трах – пати. Или ты в числе приглашенных? – Лапа, бля… Не беси. – Ты не беси. Свалил в закат, вали дальше. Ты сказал приехать, если трахаться захочу, так вот я захотела, но не с тобой. – С ним? – тычет в мужика, который встал и теперь смотрел на нас. – А что, думаешь, у тебя остался последний член на земле? Вынуждена огорчить твое эго. – Для тебя единственный член. – А вот тут ошибочка. Это мой парень, – смотрю на непонимающего ничего почти насильника. – Нет, мой мужчина. – Мужчина значит? Гена пронзает несчастный, будущий труп. Тот немного теряется, но выпрямляет плечи. Вот идиот. Он же его сейчас в чемодан сложит. – Сечешь, кто тут лишний? – обращаюсь к этому зеленому негодяю. – Я тебя сейчас выпорю. – Ты это право потерял. Поэтому не надейся, что подойдешь ко мне хоть на шаг. – Охренеть, – подает голос третий в этой комнате. Мы оба смотрим на него. – Что? – задаем одновременно вопрос. – Ничего. Вы продолжайте. – Долго он будет участвовать в нашем разговоре? – Попросила бы ему въебать, я бы так и сделал. – Почему я должна просить? Ты сразу не понял, что тут происходит? – указываю на висящую лямку. – Он сделал? – Ну не я же в порыве страсти. Или ты думал, что это мода такая? – Минуту назад, ты другое говорила, – хмыкает. – Минуту назад, я хотела выколоть тебе только один глаз, теперь уже думаю и о втором. – Так мне ему въебать? – Не надо, – умоляет. – Заткнись, – одновременно орем. – Да въеби уже, – чуть ли не матерюсь. Мужик, видимо, убежать планировал. Потому что Гена, когда выставил руку в сторону, попал ему ровно по кадыку ребром ладони. – Довольна? – Нет. – Я тебя только что спас от этого пидора, а ты недовольна? – Боюсь, что с такими данными о его сексуальной ориентации, мне нечего было и бояться. Едва усмехается и тут же становится серьезным. – Белоснежка, я серьезно говорил. – Неужели? – Какого хера сюда приперлась? Это притон похлеще чем… Нет, тебе лучше не знать. – Ну так что ты тут свой пушистый хвост мараешь. Толкаешься с отбросами. Иди в свой культурный райончик и живи всласть. – Я тебя спас, а ты меня выпроваживаешь? – О, а вот и суть дела. Тебе моя благодарность нужна? – Не помешало бы, прежде чем я тебя отсюда унесу. – Ну так иди за наградой, ковбой. Маню его пальцем, а сама хочу в кулак сжать руку. Потому что раздражает неимоверно. Потому что бесит. Разорвать готова. – Не нравится мне твой настрой. – Не бойся. Как раз исполню то, что обещала сделать, если увижу тебя снова. Гена резко опускает руки к своему паху. – Там ничего не пострадает. Не могу я заставить страдать женщин мира, которые не вкусили твоего товарища одноногого. – Ладно, – щурится, делая шаг ко мне. – Но, чтобы ты знала, он теперь только на тебя срабатывает. Здоровенный, зараза, как я до его лица кулаком дотянусь? – Я ж говорила, что ты старичок, на полшишки мужичок. А ты мне все «Да я, да я…». Пенсия она такая. Придется сложить свои причиндалы и сдать в приемный покой. Гена улыбается, а затем вообще начинает смеяться, чуть склоняет ко мне голову, и я со всей дури бью ему в челюсть. Следующее, что я помню, это визг. Громкий до ужаса. И только потом понимаю, что это была я. – Ебаный свет, лапа. Ты бы хоть предупредила, что бить собираешься. Я бы щеку подставил. – Только тупой крокодил Гена, мог подумать, что после того, как он выставил девушку за дверь она захочет его поцеловать при следующей встрече. – В благодарность за спасение эта девушка могла бы и смягчиться. – Уууу… как же я тебя ненавижу. – Быть такого не может. Ты в бреду. Он подхватывает меня на руки, быстро пинает все еще в отключке мужика, видимо, чтобы оставался в таком же виде и выходит, прикрыв за собой дверь. – Уууу, жизнь – моя жестянка, – продолжаю выть. – Потерпи, малыш. Сейчас к доку тебя отвезем и… – Уууу… Уронили Лену на пол. – Неправда. Я крепко тебя держу, – комментирует. – Оторвали Лене лапу. – Я скорее свою отгрызу. – И убили крокодилу, ту, что мимо проходила. – Ты ж моя поэтесса, – целует в лоб и выходит на улицу. – Моя сумочка… Моя подруга… Моя жизнь… – Твоя подруга с тощим слизняком. Я предупредил, что забираю тебя. А сумочка у Мити. А жизнь твоя у меня. – Какого Мити? – оглядываюсь и вижу того самого водителя. – Знакомые все лица. Подмигиваю ему, что вызывает интерес у Гены. – Какого хера? – Такого. Он мне сумочку привез, а твоя зеленая задница, даже не удосужилась извиниться. Но мой монолог остался неуслышанным. Потому что мой спаситель прожигал взглядом несчастного водителя. – Да отвали от него, – стучу локтем в грудную клетку, но вибрация отдается в кисть, и я снова завываю, привлекая внимание. – Того говнюка в амбар. Не выпускать без моего ведома. – Понял, босс. Мне достается почетное пассажирское сидение. Гена опускается рядом и уверенно ведет машину сначала из района, а затем привозит в клинику. – А что такое «амбар»? – спрашиваю, когда мы снова оказались в машине с моим ушибом и перебинтованной эластичным бинтом рукой. Гена бросает на меня взгляд злой. Потом отворачивается и едет дальше. Молча. – Эй, у тебя серная пробка в ушах? Или мы говорим о месте захоронения бандитов? Если так и мне не стоит знать больше для моего блага, то ты можешь просто моргнуть два раза, и я замолчу. Тишина. Не отвечает и просто смотрит вперед. – Ну и куда ты меня везешь? Мой район в другой стороне. И если ты думаешь, что я вернусь в твою нору, то глубоко ошибаешься. Я тебе не сучка, которую ты будешь катать на машине, когда вздумается. – Прости, лапа, – вдруг заговорил.