Глава 9

– Слушай, – села на диван к Гене, который что-то печатал в своем телефоне, но на меня не среагировал. – Эй, слышишь? Субстанция, принявшая форму мужчины рядом, не пошевелилась. Резкий выпад вперед, попытка забрать мобильник, и я в захвате. Рука зажата за спиной, я на его коленях животом. – Если ты хотела привлечь мое внимание, у тебя это получилось, – гладит по ягодицам. – Отпусти, идиот. Я хотела поговорить, – пытаюсь ударить второй рукой, но уверена, что больше похожа на беременную черепаху. Шлепок по заднице, мой визг, поцелуй, туда же. – Не обзывайся, лапа. Я чет, не в настроении, – тянет лениво. – Да иди ты… – Только позови. – Я блин поговорить хотела, че непонятного? – А я все жду, когда заговоришь, – рука на моей заднице ползет к резинке штанов и оттянув, он заглядывает под них. – Хватит, – злясь начинаю елозить. – Ладно, – перехватывает меня как игрушку какую-то и усаживает на свои колени, поставив мои ноги по обе стороны. Ловкий засранец, потому что я даже не успеваю никак среагировать. – У меня мама дома, наверное, с ума сходит, что я пропала. Работа, друзья, учеба… и – Твоя мать забухала, подруга уверена, что ты помирилась с тем гондоном и трахаешься на радостях, на работе взяла выходной. – Ты… Да, ты охренел? Ты в мой телефон залез? – А про учебу не парься. Завтра привезут ту хрень, с оценками. – Зачетку? Я еще не сдала… – уставилась на его улыбчивое лицо. – Теперь понимаю фразу: «Напросилась». – И? – Твоя рожа, она напрашивается на знакомство с моей рукой. И вот, напросилась. – Лапа, есть переломы, которые потом тяжело срастаются. Поверь, моя реакция на один твой замах в сторону, этого прекрасного лица, будет тройным переломом. Про соприкосновение вообще молчу. – А ты так и кичишься массой тела? – Неа, очевидные вещи, не более того. – Все отпускай. – Уже? – притягивает меня за бедра ближе к своему паху. – Я думал мы немного потискаемся, поцелуемся. – Задницу мою… – хотела сказать, чтобы поцеловал меня в упомянутую точку, да только ему за радость будет такое приглашение. – Ты не закончила фразу, – длинные пальцы впиваются в мою кожу. – Да пусти ты, – бью по обоим плечам кулаками, не решаясь трогать лицо. Все же мозг у меня не до конца атрофировался. Улыбается во все… сомневаюсь, что там тридцать два, поэтому навскидку во все двадцать восемь и отпускает, поставив на ноги точно пушинку. Я ухожу от него подальше и вытаскиваю из пакета блокнот и карандаш, которые купила, пока мы ходили в магазин. Сажусь за барную стойку и принимаюсь выводить узоры. Весь этот индустриальный вид квартиры вдохновил меня, и потому я увлеченно создаю рисунок. Пока карандаш, довольно заостренным концом скользит по бумаге, я в другой вселенной. Там нет ничего, потому что я люблю этот процесс. Создавать то, что в твоей голове. До мельчайших подробностей, до последней черты. Именно поэтому я не обращаю внимания на руки, которые скользят по моим бедрам, талии и снова вниз. Не замечаю тяжелого дыхания у моей шеи, но горячие губы, которые увлажняют участок кожи за ухом, я все же улавливаю. – Фу… – командую и сбиваю всю легкость момента враз. – Фу? Ты прогоняла меня или Бусю? Потому что я даже не уверен. – Тебя. Ты иначе не понимаешь. Говорю же, слишком долго жил с ней наедине. Встаю со своего стула, и сама отхожу в сторону. – Скажи, я надолго здесь? Когда этот Дон Карлеоне перестанет быть угрозой для меня? – Малыш, ну ты как скажешь, – он смеется и, мотая головой поднимается по лестнице, обогнув перилла. – Ты не ответил, – кричу ему в спину и двигаю за ним. – У меня нет точных сроков. Твой брат-долбонат сильно подставился и спалил конторку своего босса, – Гена лезет в шкаф и вытаскивает оттуда черные штаны и черную рубашку. – Как думаешь, много ли времени пройдет, когда Демид все забудет? – Блин, ты не помогаешь. Это я задаю вопросы. Я могу тут пробыть пару недель не больше. У меня своя жизнь, сечешь? – А если окажешься в своем районе, у тебя не останется своей жизни. И поверь… – Хватит, мне твои запугивания… Он пересекает комнату и хватает меня за шею, не позволяя отойти, но и опустить глаз не дает. – Запугивания? Ты маленькая, видно позабыла, в каком мире живешь. Тут настоящие парни ходят, с пушками наперевес и ебанутым мозгом в пустых черепах. Или думала, что кругом те самые пидоры, как твой хмырь стручковый? Его слова в меня демона вселяют, потому что я тут же отталкиваю его и бью в грудь. Хотя и знаю, что ему плевать и показалось, что погладила, все равно. Я зла до ужаса. – А может тогда вам всем дебилам с пушками друг друга перехерачить и позволить обычным людям жить спокойно со стручками и пидорами, чем ходить и озираться кругом, прислушиваясь к свисту пуль. Или бояться пройти ночью по улицам, потому что вы долбоебы, так и норовите насиловать тех, кто вас не хочет? После моей пламенной речи мы стояли и смотрели друг на друга тяжело дыша. Я была готова выдрать ему глаза с мясом, а он… Боже… А этот дуболом стоит возбужденный. Штаны оттопырены, а на лице ухмылка. – Я отказываюсь понимать это все. Устало падаю на кровать и закрываю лицо. – Тебе и не нужно. Сиди тут и радуйся, что жива. – К черту тебя и твои советы. – Мы с ним соседи, в следующий раз посылай в зад, и я его навещу в ту же секунду. Не убирая ладоней с лица, я улавливаю его шаги по лестнице и тут же вскакиваю. – Ты куда? Эй? – спускаюсь за ним и наблюдаю, как он берет ключи и, не говоря ни слова, гладит собаку по голове, а дальше направляется в сторону двери. – Оглох? Тут же встаю рядом, пока Гена открывает замки. Оказываюсь перед ним и не позволяю уйти. – Мне нужно уйти по делам. А ты оставайся тут и веди себя, – склоняется надо мной, поставив руки с обеих сторон от моей головы, – как послушная девочка. Или как плохая, которую я потом могу наказать. Он следит за моими глазами, губами и даже дыханием, в то время как его зрачки становятся огромными и мне видна лишь тонкая полоска радужки и та на окраине темная. Я лишь на мгновение поддаюсь моменту, но затем вырываюсь из этого капкана и встаю сбоку. – Можешь приготовить ужин и ждать меня голой. – И все же тебе помощь нужна. – Рад, что ты это понимаешь. Если ты на таблетках и чиста, я приду готовый ко всему. А если нужны презервативы, я куплю мегаупаковку, и мы не выйдем еще неделю отсюда. – Я лучше спрошу у гугла, лечится ли кретинизм. – О, и закажи шлепалку в магазине для взрослых, у меня рука отсохнет наказывать твою попку за твой длинный язык. – В твоих мечтах, – разворачиваюсь и ухожу. – Поверь, тебе туда лучше не заглядывать, потому что в них, ты кончила за эти сутки раз пятнадцать, и это я еще не был в тебе ни разу. – Кажется, ты торопился, – фыркаю, сворачивая на лестницу, потому что меня ждет покраска волос. – А поцеловать? – снова слышу его голос. – Мой зад к этому еще не готов, дотянись до своего и целуй. Он разряжается смехом и дверь, наконец, хлопает, а после я остаюсь наедине с тишиной и… бегущей ко мне Бусей. – Ну что, будем красоту наводить? – подмигиваю ей и вытаскиваю краску. Собака ложится на проходе в ванную и наблюдает. Я иногда болтаю с ней о разном, но на самом деле во мне бурлят нервы. Я закрашиваю, точнее, надеюсь на то, что так и будет в итоге каждый миллиметр волос. Именно поэтому я купила целых две штуки. Которые измазала полностью. И пока время отсчитывает сорок пять минут, иду на кухню. Обед варится на плите, а я по таймеру возвращаюсь наверх. Несмотря на себя в зеркало, принимаю душ, промывая волосы тщательно, как могу, что позавидует любой салон, и выхожу. Буся прижимает уши и мне кажется, что это плохой знак. – Знаешь, если все плохо ты гавкни раз. Если терпимо, то два. Ну а если мне лучше взять бритву, то не останавливайся. Она склоняет набок голову и начинает гавкать, сбегая вниз. Я почти хватаюсь за сердце и зажмурившись, подходя к зеркалу, медленно открываю глаза. Оттуда на меня смотрит вполне милая девушка с блондиныстыми, желтоватыми волосами. Кручусь и рассматриваю, а после кричу этой обманщице. – Вруха ты Буся. Фу такой быть. Мы женщины, должны… – слова застревают в горле, потому что в ванную входит Гена и, сузив глаза, смотрит на меня с ног до головы, так как я стою голая, и блондинка. Не та, в общем, которую он оставлял дома уходя. – Белоснежка, ну ты… Ты пиздец просто, – почти заикаясь говорит и хватает меня, прижимая к себе. Все такую же: голую и мокрую, а еще… Я так и не поняла, что значит его реакция. Неужели ему понравилось?