Глава 32

— Вы выбрали оружие, мисс? — спрашивает зрелый мужчина с длинной бородой с легкой проседью.

— Еще немного, подождите.

Сколько я здесь нахожусь? Полчаса? Может, час? Не знаю. Но уже который раз мечусь от одного оружия к другому. От одного револьвера к другому. К более женской версии или к стандартной, но размерами побольше.

— Давайте этот, — указываю на миниатюрную версию. Всего лишь три патрона можно вставить, но ничего. Надеюсь, он понадобится только для запугивания, а не для использования.

Показываю разрешение на ношение оружия, которое получила буквально вчера, продавец упаковывает в чехол пистолет. Всей душой надеюсь, что он мне не пригодится. Никогда. Но эти мысли наивны. Призрачны. В глубине души понимаю, что не просто так записалась на курсы по стрельбе, не просто так получила разрешение на ношение оружия, не просто так сейчас выхожу из оружейного магазина.

Я хочу защитить себя и своего ребенка, остальное не имеет значения.

Но от кого? Ответ очевиден.

Себастьян уехал в Лондон. С того момента «прощания» возле моего дома он так и не появился. Отправлял только короткие сообщения, спрашивал, как Аманда. Ничего о том поцелуе, о своем признании перед отъездом. Да и я не спрашивала. Мне нужна трезвая голова, а не нарастающая жажда по этому человеку.

Аманда сегодня в садике. Элис обещала забрать детей, пока я буду решать дела в клубе. Все же я третий совладелец, пора приступить к своим прямым обязанностям. Пока я страдала по мужчине и заново переживала пятилетнюю боль, ребята взяли мои обязанности на себя. Время истекло. Я не могу постоянно прятаться в мешок и делать вид, что меня не существует. Это не так.

— О, ты пришла, — у входа встречает Эндрю. — Сегодня у нас должна состояться культурная программа, девочки из кордебалета приехали. Проследишь за ними? Мне нужно съездить к преподобному.

— Конечно, беги.

Смотрю в удаляющуюся спину друга в черной кожаной куртке. Интересно, что Эндрю забыл в шесть вечера в церкви?

Ладно. Пора возвращаться в привычную колею, пора становиться все тем же человеком, которым была до появления Себастьяна. До того, как он перевернул мою жизнь с ног на голову. Снова.

Разбираю бумаги в кабинете, пока народ собирается на представление, слежу, чтобы наши гости ни в чем не нуждались, а девочки из кордебалета были подготовлены к выступлению. Сама по случаю праздника переодеваюсь в платье, которое висит в кабинете. Черное с молнией спереди. Наношу легкий макияж, акцентируя внимание на губах. Огненно-красные.

Оглядываю себя в зеркало, на мгновение вспоминая чуткие пальцы, расстегивающие молнию на этом платье, взгляд, окутавший мое обнаженное тело. Губы, ласкающие опытно, так жарко, что внутри разгорается пожар, который невозможно потушить.

Но это было пять лет назад. В далеком прошлом. Я поклялась больше не вспоминать. Однако оно само порой дает о себе знать, хотя бы присутствием мужчины в моей жизни.

От воспоминаний отвлекает входящее сообщение.

Себастьян: «Жди».

Кого ждать? Зачем? Его? Как будто я целыми днями сидела на месте и о нем вспоминала. Зря. Ведь я ни разу не задумалась о нем. Ни капли. Ладно, может, немного. Всего пару минут за эти дни, не более того.

Женский балет отрабатывает свой концерт, после начинается привычная программа с нашим диджеем. Слежу за порядком, за работой персонала, периодически ловлю голодные мужские взгляды. Ох, мне не привыкать.

Все навеселе, как обычно, все в своих компаниях. Краем глаза замечаю Дерека в обществе коллег по работе и женщин. В глубине души что-то дергается, но лишь на мгновение. Отворачиваюсь от него, пока сам не заметил. Подхожу к бару.

— Отдыхаете, мэм? — Майкл смотрит на меня чуть расплывчатым взглядом.

— Что я говорила о выпивке на рабочем месте? — строго гляжу на парня. Он чем-то напоминает Эндрю в молодости, когда тот работал барменом в Лондоне, — тот же озорной взгляд, та же неугасаемая улыбка и… медвежья шапка. Если бы еще солнцезащитные очки надел, была бы точная копия.

— Я уже внес за порцию в кассу, не переживайте, мэм.

— Когда это я стала мэм, не подскажешь?

— Может, в тот момент, когда связалась не с тем человеком? — возле меня тут же оказывается Дерек. От него несет перегаром, на ногах еле стоит, взгляд блуждает.

— Ты много выпил. Я вызову такси, — тянусь за телефоном возле барной стойки, но мою руку тут же останавливает сильный захват мулата.

— Мы так и не поговорили с тобой, — ухмыляется мужчина.

— Нам не о чем разговаривать, — выдергиваю свою руку, снова тянусь к телефону. И меня опять хватают, но в этот раз за талию. Черт возьми, Майкл, какого черта ты ушел принимать заказ на другом конце барной стойки?

— Ошибаешься. Я скучаю, Элли, — мужчина прижимается к моей спине, стискивает талию в своих руках. Когда-то мне это нравилось, а сейчас хочется двинуть по голове за нарушение личного пространства.

— А я нет.

— Ты сама не понимаешь, насколько сильно нуждаешься во мне.

— Отпусти меня, — пытаюсь вырваться, но его руки крепко держат меня. — Охрана!

— Как же ты сладко пахнешь. Ты знала об этом? Ах да, ты же со своим маньяком теперь трахаешься. И как он? Лучше меня? Кричишь, когда он имеет тебя, как последнюю шлюху?

— Уйди!

Черт, где же парни?

— Если бы ты не водилась все время с этим идиотом и не смотрела ему в глаза, как преданная собака, я бы за тебя еще поборолся. А так… Ты стала шлюхой для меня. Ты сгнила, Элли.

Он пьян. Дерек слишком сильно пьян. Он не понимает, что говорит. Почему я вообще его слушаю? Не знаю. Но эти слова неприятно ударяют в грудь и не желают как-то облегчить боль.

— Она просила отпустить.

В это же мгновение я оказываюсь на свободе. В тот самый момент, когда низкий голос, слышный даже сквозь громкую музыку, обрушивается на меня. Поворачиваюсь назад и смотрю, как Себастьян хватает Дерека за воротник рубашки, а затем тащит его к выходу из клуба. Как в тот раз, когда Аманда пропала, а я чуть с ума не сошла от беспокойства.

Боже…

Он же лапал меня. Трогал талию, даже к груди умудрился прикоснуться, пока я вырывалась. Все это произошло в считаные секунды, я и понять не успела, когда оказалась в плену у бывшего парня и когда тут же меня освободили руки, убившие моих родных.

Или нет?

Трусливо сбегаю в кабинет. Оставляю растерянного Майкла за барной стойкой, сама закрываю дверь, упираюсь о стол. Пытаюсь отдышаться, но воздуха не хватает. Лучше бы пошла к черному выходу и вышла на улицу. Туда, где никто не увидит моего страха.

И облегчения, когда Себастьян появился возле нас.

А когда он успел прийти? Говорил же, что поедет в Лондон на несколько дней. Ах да, сообщение. Ждать его. Откуда он узнал мое местонахождение? Лучше не задумываться — этот человек не поддается логике.

Слышу, как открывается дверь. Небольшой луч света проникает в кабинет, затем исчезает, когда Себастьян закрывает дверь и подходит ко мне. Вплотную. Обдает неповторимым ароматом мяты, поглаживает мои напряженные руки, прикасается сильной грудью в костюме к моей спине.

— Тебя трясет.

Да, черт возьми, меня трясет! От ситуации, оттого, что ко мне приставал Дерек, что человек, в которого когда-то была влюблена, назвал меня шлюхой. Меня трясет от прикосновений Себастьяна. Не властных, жестких или принуждающих. От успокаивающих. Трясет, потому что сейчас он утешает меня, как маленькую девчонку, а больше пяти лет назад лишил меня всего.

Меня трясет от неизвестности, от чувства вины, оттого, что тянусь к мужчине, как бы ни пыталась вытолкнуть его образ из мыслей. Потому что он нужен мне.

— Мне надо вытереть кровь. У тебя есть…

— Дверь около шкафа, — указываю пальцем в сторону личной уборной. Да, даже она у меня имеется.

Себастьян ненадолго оставляет меня в одиночестве и прохладе. Возвращается быстро, но уже не касается меня, а разворачивает к себе лицом. Заглядывает в глаза. Даже в темном кабинете чувствую его прожигающий взгляд. Вижу его. Эту тьму, поглощающую меня целиком и полностью.

Правой рукой касается моего лица, большим пальцем очерчивает дорожку от скулы до левого уголка губ. Обводит контур нижней губы. Приоткрываю их, когда он пытается просунуть палец в рот. Глажу подушечку языком. Не отвожу глаз от черных бездн.

Я так устала быть сильной. Так устала терпеть неизвестность, унижение, оскорбления. Устала каждый раз испытывать чувство вины перед родителями и братом. Так устала видеть презрительный взгляд миссис Хайт, когда Себастьян приезжает к дочери, устала ловить на себе косые взгляды других.

Устала избегать чувств…

— Фак!

Себастьян резко вытаскивает палец и заменяет его своими губами. Впивается в меня, всасывает губы, приоткрывает языком рот и вторгается в него. Глубоко. Властно. Будто забирает свое по праву. Подчиняет. А я не сопротивляюсь ему, подаюсь навстречу, шаря руками по широким плечам, по вздымающейся грудной клетке, скрытой под белоснежной рубашкой.

Разум то и дело нашептывает неприличные слова, взывает к здравому смыслу. Этот тоненький противный голосочек неприятно давит на черепную коробку.

«Он убил твоего отца, твою мать. Хочет избавиться от тебя».

«Он помог оплатить операцию Адаму».

«Он отравил твоего брата».

«Он выплатил ваши долги и сделал так, чтобы к тебе не пришли кредиторы».

«Он похитил тебя и отправил неизвестно куда без твоего ведома».

«Он подарил наслаждение, о котором ты вспоминаешь по сей день».

Я уже где-то слышала этот распирающий на части голосок, сталкивалась с борьбой тела и разума. Каждый раз, когда мужчина оказывался непростительно близко, а сердце предательски билось чаще положенного.

— Оставь меня.

Мы разрываем поцелуй, я отворачиваюсь от его настойчивых губ. Но это не останавливает мужчину — его губы перемещаются на шею, легко-легко покусывают ее, вызывая табун мурашек по коже. И шепчет. Хрипло. Почти четко:

— Не могу.

— Пять лет без меня держался, еще десять продержишься, — мой голос тоже звучит хрипло.

— А ты? Ты сможешь без меня? — отрывает от меня взгляд, смотрит внимательно в глаза, впитывая мои последующие слова.

— Смогу.

— Не обманывай меня, Лолита. Я уйду, а ты будешь жалеть, что не поддалась мне, будешь представлять нас вместе, одной семьей. И сейчас ты наверняка течешь.

Он прав. Как бы я ни отрицала, он прав. Теку. Как скучавшая по своему мужчине женщина. Как жена, давно забывшая мужскую ласку. Теку. Для него. Дыхание учащается, грудь поднимается вверх-вниз, касаясь его крепкой грудной клетки.

— Давай забудем обо всем.

И впервые в жизни соглашаюсь с его словами. Забываю обо всем, что между нами было…

Прижимаюсь к его губам в жадном поцелуе. В попытке вновь почувствовать давно забытый аромат мяты. Руки тонут в его волосах, сминают. Гладят выбритый затылок, медленно опускаясь к рубашке. Снова рву полы. Как на яхте. Чтобы ни единой пуговицы не осталось. Чтобы обнажить горячее тело.

Чувствую, как Себастьян улыбается. Перемещается губами к уху, посасывает мочку. Руками щупает что-то на столе, затем резко сметает все канцелярские принадлежности на пол и сажает меня на стол. Дикий. Неуправляемый. Страстный. Мой. Мой убийца.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — то ли выкрикиваю, то ли хриплю я.

— Люблю. Люблю тебя…

Сильные руки резко тянут вниз молнию, но бегунок застревает на середине выреза. Мужчина прерывает наши поцелуи, хватает ворот в свои твердые пальцы и раздирает ткань в разные стороны.

— Эй!

— Оно мне надоело! Слишком соблазнительное!

— Напомнить, что именно в нем…

— Я в другом тебя буду трахать, — и затыкает меня новой порцией горячих поцелуев, пробуждающих внутри сонные клеточки организма.

Себастьян резко опускает лямки лифчика, стягивает его с моего тела, обнажив полную грудь с затвердевшими вершинками. Меня пронзает током, сносит крышу от его ласк. От напора. От жесткости. От зубов, вытягивающим сосок на себя.

Выгибаюсь. Стону. Кричу. Плевать, что нас кто-то услышит. Это невозможно — музыка в клубе играет очень громко, даже до кабинета доносится.

— Идеальная, — хрипит мужчина, вытягивая второй сосок.

Прижимаю его голову теснее к себе. Ближе. Его язык ласкает, бьет плоть, подчиняет. Хочу еще. Хочу большего.

Себастьян стягивает остатки платья снизу вместе с намокшими трусиками, толкает меня назад, заставляя лечь на прохладную поверхность. Она контрастирует с горячими ладонями мужчины, возбуждает. Сводит с ума нас обоих. Глаза в глаза. Кожа к коже. Прикосновения ощущаются как сильные разряды тока по всему телу. Невозможно оторвать взгляд от его черных омутов, покрытых поволокой похоти.

— Раздвинь ножки, — он заставляет согнуть ноги в коленях и сам же раздвигает. А я так же не сопротивляюсь. — Мокрая.

Улыбается. Хищно. Дерзко. Как сумасшедший, сбежавший из психиатрической лечебницы. Прожигает своим взглядом мою промежность. Не отрывается от нее.

— Ах! — выгибаюсь, когда средний палец едва касается клитора. Затем исчезает так же быстро.

— Чувствительная. Ничего не изменилось между нами, — ухмыляется мужчина.

— Ошибаешься.

— Думаешь?

Себастьян резко вводит два пальца и двигается внутри. Мечусь по столу, кричу, пытаюсь сжать края деревянной поверхности. Закрываю глаза. Чувствую, что от этих движений скоро приду в экстаз. Достигну пика. От чутких пальцев этого мужчины. Моего мужчины.

— Смотри на меня!

Приказ, который я не могу не выполнить. Цепляюсь за его взгляд, как за единственную соломинку в этом грешном мире. В нашей грешной игре, не знающей границ.

Выгибаюсь навстречу его пальцам, чувствую, что вот-вот достигну вершины. Еще немного. Чуть-чуть. Вот так. Пожалуйста, ласкай меня. Вот так. Крути пальцем вокруг клитора. Сильнее. Резче. Еще…

Но Себастьян лишает меня оргазма в сию же секунду. Он быстро вытаскивает пальцы, покрытые моим возбуждением, облизывает их, будто пробует на вкус любимое мороженое. Возвращает взгляд ко мне, сцепляется им с моими глазами.

— Хочешь? — хрипло интересуется он.

— Да…

Не знаю, о чем именно он спрашивает, но это не имеет никакого значения. Не сейчас.

Мужчина снова окунает в меня пальцы, но больше не двигается. Увлажняет их мной до самых костяшек и вытаскивает. Проводит горячую дорожку по моему лобку, по животу, поднимаясь к груди, оставив небольшой след около правого соска, а затем погружает пальцы в рот. Солоновато. Смесь моей смазки и запаха его кожи. Чуть грубоватой, но не менее желанной.

Обсасываю его пальцы, не отводя глаз от черных бездн, держу его ладонь своими двумя, контролирую глубину проникновения. Языком прохожусь по каждой фаланге, пока во рту не остается лишь его вкус, проникший в глубины разума. Имитирую минет. Наблюдаю за его реакцией. Интересно, Себастьян хотел бы, чтобы вместо пальцев у меня во рту оказался его половой орган?

А я? Я бы хотела?

— Фак! — кряхтит он. Быстро расстегивает молнию, приспускает штаны, вытаскивает готовый ко всему член и резким толчком входит в меня. Наполняет. И двигается. Часто-часто. Не дав возможности привыкнуть к его длине.

Он голоден. Я голодна. Мы изголодались друг по другу. Пока не настанет разрядка, не сможем успокоиться…

— Скучала?

— Да.

— Громче.

— Да! Да! Да!

Он наклоняется ко мне, обводит языком торчащую вершинку груди, которая двигалась вперед-назад вместе с его глубокими проникновениями. Тянет зубами. До боли. До всхлипов. Маленькая капелька пота скатывается по его виску к бровям. Как же мне хочется ее слизать, но я всего лишь размазываю ее пальцем по коже Себастьяна.

Поднимается ко мне, окидывая безумным взглядом черных глаз, и хватает в плен мои губы, сжимая руками мои бедра. Снова буду ходить с синяками. Плевать. Сейчас на все плевать.

Схожу с ума. Окончательно и бесповоротно. Но мне нравится это сумасшествие, нравится эта страсть, сжигающая дотла. С ним нравится, ни с кем больше.

Мне хватает еще пары толчков, чтобы достигнуть пика. Чтобы взорваться на множество маленьких атомов, а потом собраться воедино, ощущая, как мужское естество пульсирует внутри меня.

Лежим. Не шевелимся. Крепкое тело окутывает мое. Он дышит возле уха. Не пытается подняться и разорвать единение наших тел. И я не пытаюсь. Не хочу лишаться этого жара.

— Мне надо работать.

— Нет, — хрипит он, впечатывая меня обратно в деревянную поверхность. — Не пущу тебя, не сегодня. (3303c)

Себастьян приподнимает голову и оглаживает ладонью мое лицо. Нежно смахивает капельки пота, проводит дорожку по ярко-красным губам в попытке стереть помаду. Снова. Бесполезно — она суперстойкая.

— Поехали ко мне в номер.

Ему не требуется согласие. Это вообще был не вопрос, а констатация факта. Он увезет меня к себе в гостиницу. Скорее всего, в ту самую, где прошел наш первый ужин. Но мне все равно. Поеду, куда он скажет.