Глава 36

— Элли, ты скоро? — кричит с первого этажа Себастьян.

— Последний штрих!

На самом деле не последний. Мне осталось просто нанести пудру и положить ее в небольшой клатч. Себастьян предлагал как-то позвать стилиста, но я и сама справилась. Причем весьма удачно. Красное платье льнет к телу, разрез на ноге от щиколотки до середины бедра провоцирует на самые постыдные мысли, а макияж с акцентом на красные губы подчеркивает их полноту. С блондинистыми локонами идеально сочетаются. Все же я правильно подобрала образ. Спасибо Элис за помощь.

— Ну, где ты пропадаешь? — слышу подступающие шаги мужчины. — Томас уже ждет снаружи, твои друзья скоро звонить начнут и…

Себастьян застывает на пороге комнаты. Медленно поворачиваюсь к нему лицом, балансируя на высоченных каблуках. На них сложно устоять, но я чуть не теряю равновесие из-за образа моего мужчины.

Смокинг ему идет. Черный. Приталенный. С бабочкой. Себастьян и до этого часто ходил в костюмах, но таким элегантным и притягательным его еще не видела.

— Ты бесподобна, — мужчина медленно подходит ко мне, словно хищник. Только теперь я его не боюсь, а жду, когда он коснется своими горячими ладонями моей талии и притянет к себе. Аккуратно, чтобы не помялось платье. — Но забыла одну важную вещь.

— Какую? — поднимаю взгляд на идеальное лицо.

Он отходит к комоду и достает оттуда револьвер. Тот самый, который я купила в магазине оружия после получения разрешения. Вместе с пистолетом Себастьян несет подвязку, предварительно достав ее из кармана. Похожа на свадебную, однако она имеет дополнительные отверстия и завитки из красного шелка.

— Зря выбрала такой, патронов не так много поместится.

— Зато удобный, — пропускаю недовольный тон мимо ушей.

— Позволишь?

Он садится на колени и кончиками пальцев касается обнаженной щиколотки, спрятанной за подолом платья. Аккуратно его поднимаю и позволяю своему мужчине надеть на себя сначала подвязку, а затем закрепить оружие. Он делает это нежно, едва меня касаясь. Вызывает разбегающиеся мурашки по коже, мучительную тяжесть внизу живота и истому ожидания. Но кроме легкого поцелуя на внутренней стороне бедра ничего не получаю.

— Не расстраивайся, — Себастьян поднимается с колен и берет мое лицо в свои ладони. — Ночью мы обязательно продолжим.

— Разве мы не должны ночью уехать? — киваю в сторону собранных сумок.

— Ночь длинная, не забывай.

Вновь этот хриплый голос, проникающий в сознание мягким бальзамом, способным вылечить от любых заболеваний. Я бы еще послушала, насладилась бы любимым голосом, но…

— Мамочка! — кричит уже другой любимый голос. — Я не могу выбрать туфли!

— Вечная женская проблема, — Себастьян закатывает глаза.

— Не придумывай! — шиплю на него. — Пойдем посмотрим, что там у тебя.

Аманда, сидя с грустной миной и надутыми полными губами, показывает две пары практически одинаковых туфель, с той лишь разницей, что у одной из них чуть больше бантик.

— Они почти похожи.

— Но эти, — тыкает на пару слева, — мне купил папа, а эту, — тыкает на правую, — купила ты. Вы на меня обидитесь.

Моя маленькая принцесса. Смотрит сначала на меня, затем на Себастьяна. Ну ясно, папа в вопросах женской моды не разбирается.

— Давай мы наденем одну левую и одну правую. Никто не заметит, — подмигиваю моей принцессе. — Никто не обидится, а гости не заметят.

— Ура!

Вот так, собравшись, обувшись, взяв все необходимое, в том числе и телохранителя, мы садимся в «Астон Мартин» Себастьяна и едем к небольшому парку, где будет проходить церемония. Ребята хотели еще банкет здесь устроить, но погодные условия не позволили. Первую часть свадьбы придется сидеть на улице в куртках, а затем поедем в ресторан.

Мне почти не страшно. Не страшно, потому что рядом со мной Себастьян. Он защитит нас в случае угрозы жизни, не даст ни мне, ни Аманде повода переживать за этот день.

— Ни о чем не думай, — сказал он вечером, когда я вытаскивала упакованное в чехол платье.

— Тогда зачем мне пистолет?

— Для защиты. На всякий случай. Чтобы я не волновался.

Еще вчера эта идея меня не особо вдохновила, а сейчас я даже не чувствую прохладный металл на бедре. Все будет хорошо. Свадьба не должна сорваться. Мы спокойно уедем после свадьбы в домик на Мальдивах, переждем бурю и вернемся обратно. Обязательно.

— Ну наконец-то! — ко мне подлетает Майкл, как только я вылезаю из машины. — У нас беда!

— Что случилось? — спрашиваю переполошенного парня в симпатичном белом смокинге.

— У Эндрю паника, он боится выходить. Успокой его, пожалуйста.

Вот и начинаются свадебные хлопоты, переживания, волнения. А они ни к чему. Вряд ли я смогу понять Эндрю в этот самый момент, но все же он — мой друг детства, так что постараюсь войти в положение. Надеюсь, они не поругались с Алексом из-за того, кто какой пиджак наденет.

Иду вслед за Майклом, за мной идет Томас. Себастьян в это время присоединяется к гостям вместе с Амандой.

— Подождите меня здесь, — прошу мужчину. Тот кивает в ответ, позволив мне зайти в специальный шатер, где собирался для церемонии мой друг детства.

Эндрю в белом смокинге, несмотря на пасмурную погоду, стоит напротив зеркала и пытается прицепить бутоньерку. Тыкает булавкой и так и сяк. Вижу, как руки дрожат. Меня замечает не сразу, только через несколько секунд, когда я подхожу ближе, встаю напротив него и помогаю надеть бутоньерку. Молча. Без объяснений. Он весь трясется, но не от проникающей в шатер прохлады, а от…

— Черт возьми, Элли, я скоро с ума сойду! Может, отменим?

— Стой! — тяну парня за рукав, когда тот пытается улизнуть. — Это обычный мандраж. С тобой все будет хорошо.

Глажу его по плечам, поправляю на автомате его пиджак, ворот рубашки, только прическу не трогаю — стилисты красиво уложили темные волосы друга. Так непривычно видеть Эндрю без медвежьей шапки на голове и солнцезащитных очков.

Когда-то в детстве он был обычным парнем, нашим лучшим другом и тем, кто всегда придет на помощь. И теперь он соединяет свою жизнь с хорошим человеком, наплевав на негатив, на неприятие окружающих. Они с Алексом будут счастливы, я в этом уверена.

— А ощущение, что я на каторгу собираюсь.

— Посмотри на меня, — поднимаю лицо Эндрю двумя ладонями. — Это всего лишь волнение. Там, у алтаря, тебя ждет самый лучший мужчина в твоей жизни. Вы долго шли к этому дню. Не дай эмоциям взять верх над собой.

Стараюсь говорить вкрадчиво, понятно. Плечи и лицо друга постепенно расслабляются.

— Так странно, — усмехается он. — Обычно я всех успокаиваю, а теперь мне нужна помощь.

— Рано или поздно это должно было произойти. Пойдем.

Церемония начинается через несколько минут. Пастырь стоит у арки, украшенной белыми розами, гости сидят на белоснежных стульях и внимательно глядят на женихов, идущих по белой дорожке к алтарю. Я стою справа от арки, как шафер со стороны Эндрю, а шафер Алекса стоит по другую сторону. Все-таки Анжеле, сестре Алекса, удалось приехать на свадьбу своего горячо любимого брата.

Во втором ряду сидели Себастьян с моей принцессой и внимательно смотрели на меня, неподалеку от них, практически возле прохода — доктор Коннор, которого я пригласила еще в Лондоне. Эндрю говорил, что они пересекались на похоронах у Адама. Ребята оказались не против, а я рада видеть здесь знакомое лицо.

— Мы собрались здесь, чтобы заключить союз двух прекрасных, любящих сердец…

Эту скучную часть мы с ребятами обычно пропускали мимо ушей. Когда смотрели свадьбу принца Уильяма и Кейт Миддлтон или принца Гарри и Меган Маркл. Но сейчас и я, и мои друзья внимательно глядим на пастыря и впитываем в себя этот важный момент для всех нас. Когда сердца объединяются в единое целое, когда близкие люди переживают одни и те же эмоции. Счастливые. Прекрасные. Алекс стоит сам не свой, отбивает носком туфли по полу. Хорошо, что белая дорожка заглушает звук, иначе на это обратили бы внимание все вокруг.

— Я, Эндрю Джон Стивенс, — друг берет обручальное кольцо из протянутой мной коробочки, — беру тебя, Алекс Эрик Джонсон, в законные мужья. В богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока…

Друг на мгновение зависает. Внимательно смотрит в глаза Алекса, на его черный смокинг. Его тело вздрагивает, связанные между собой руки парней дрожат. Заминка происходит в считаные секунды, пока Эндрю не выдыхает практически шепотом:

— … пока смерть не разлучит нас. Я буду любить тебя до конца своих дней, почитать и радовать.

Эти слова произнесены с надрывом. Искренне. От всего сердца. Чувствую, как на глазах появляется маленькая слезинка. Перевожу взгляд с ребят на Себастьяна. Он находит меня глазами, всматривается не отрываясь, будто пытается телепатически передать свое тепло и поддержку. А через пару мгновений его губы выговаривают:

— Люблю тебя…

— И я тебя люблю…

Церемония быстро заканчивается. Мы дружно покидаем прекрасное место на берегу озера под бурные аплодисменты и отправляемся в ресторан. Здесь можно снять куртки, расслабиться и отпраздновать свадьбу друзей как следует. Гостей много, нетрадиционных пар еще больше. Не говоря уже об одиночках. Те, кстати, не брезгуют подкатить к моему мужчине, но Аманда быстро отстаивает права на любимого папочку. Иногда даже на меня показывает, мол, вот моя мама и она забила Себастьяна Гранда первая. Моя умничка.

— Они очень похожи, — произносит Элис, попивая бокал шампанского. На церемонию ей не удалось приехать из-за встречи с отцом Криса, но банкет она пропустить не смогла.

— И не говори.

— Его женская копия. Красавицей вырастет.

— Уберечь бы эту красавицу, да и ее папу тоже.

— Все в порядке? Тебя что-то беспокоит?

Гляжу на своих родных. На веселую Аманду, которая танцует с Крисом, на Себастьяна, который проявляет отцовский инстинкт, внимательно наблюдая, чтобы чужой ребенок не покалечил его собственного. Томаса поблизости не видно, но я прекрасно знаю, что он стоит позади меня и следит, чтобы никто чужой ко мне не подошел. На крайний случай пистолет у меня наготове.

— Все в порядке, — отвечаю с легкой улыбкой. Элис, хмыкнув, уходит в дамскую комнату. И вот я стою в полном одиночестве… недолго.

— О, вот ты где! — ко мне подходит веселый Эндрю. Немного выпивший, кстати говоря, но ему можно. Сегодня его день. — Хочу представить тебе Софи Адамсон* (прим. автора: Софи и Тайлер — главные герои дилогии «Грешные игры»).

Не сразу замечаю рядом с ним огненно-рыжую девушку с яркими зелеными глазами. У нее что, в роду ведьмы были? Судя по манящей улыбке, все же присутствовали. Руками она придерживает округлившийся живот.

— Софи, познакомься, моя лучшая подруга — Элизабет Сточ.

— Очень приятно, — произносит девушка. — Эндрю о вас много рассказывал.

От нее веяло теплотой и обаянием, но не раскрепощенным, как у той же Элис, а более сдержанным, скромным, что ли. Что-то не вяжется с образом ведьмы.

— Я бы познакомила тебя со своим мужем, но… — она поворачивается и внимательно смотрит на моего Себастьяна. Странно так. Только спустя пару секунд до меня доходит, что он разговаривает с каким-то мужчиной. И лицо у него довольно знакомое.

— Неужели глава «Адамсон корп» решил лично посетить мою свадьбу? — Эндрю приподнимает брови. — Да еще и разговаривает с главой «Гранд медиа». Странно, что тут папарацци нет.

Но меня удивляет другое. Почему Себастьян так серьезно глядит на этого мужчину? Почему сжимает то кулаки, то челюсти? Почему потом быстро расслабляет их и, облегченно вздохнув, хлопает его по плечу? А затем направляется прямо в нашу сторону.

— Потанцуем, — Себастьян протягивает руку. Не ждет, когда я соглашусь, тянет на танцпол и кружит в медленном танце. Я ищу взглядом Аманду, но тут же замечаю, как она пляшет вместе с Крисом неподалеку от нас, а за ней, не отрывая глаз, следит Томас.

Мы молчим, ничего не говорим. Просто наслаждаемся музыкой и этой атмосферой счастья. Только маленький червячок сомнений не дает расслабиться ни на секунду.

— У нас все хорошо? — поднимаю голову и вглядываюсь в красивые глаза своего мужчины. В темноту, которую так полюбила и которую не хочу отпускать.

— Ты обеспокоена?

— Ты как-то странно беседовал с главой «Адамсон корп».

Или мне всего лишь показалось? Может, я вижу то, чего на самом деле нет? Только вот эмоциям этого не скажешь. Они, как качели, раскачиваются из стороны в сторону, играя на моей паранойе и страхе потерять самых важных на свете людей.

— Не волнуйся, — улыбается Себастьян. — Мы просто общались по работе. Небольшие сложности.

Сложности, значит? Интересно, какие? И как они связаны с мировым предпринимателем Адамсоном?

— Ты была так красива на церемонии, такая трогательная, — произносит он тихо, оставляя легкую влажность своего дыхания возле уха. — Тебя впечатлила речь Эндрю?

— Очень, — выдыхаю в губы мужчине. Ведь это правда. Я впервые видела друга столь искренним и уязвимым.

— Когда-нибудь мы так же будем давать клятвы друг другу, — мужчина хитро подмигивает.

— Это ты мне предложение делаешь?

— Считай, да.

Глаза Себастьяна становятся какими-то… другими. Не темными, когда он злится, не чисто черными, когда нас охватывает страсть, не ясными, когда он нежен и добр. Они приобретают медовый оттенок. Глубокий. Он буквально загорается, оживляет его глаза.

Наш разговор начинался как шутка, а сейчас на идеально скульптурном лице не видно и тени улыбки. Он это всерьез? О свадьбе? Мы совсем недавно наладили наши отношения, начали новую жизнь.

— Ну уж нет, — шепчу я игриво. — Не добьешься от меня быстрого согласия.

— Ладно. Ночью ты изменишь свое мнение.

Улыбаюсь в плечо Себастьяну, прижимаюсь к его телу в танце. Забываю, где мы находимся, что вокруг нас полно людей, недалеко танцует наша дочь. Есть только мы. Этот жуткий и устрашающий на первый взгляд мужчина, и я — влюбленная в него девчонка. Именно таковой себя и чувствую. Той двадцатилетней студенткой, которую подчинил своей воле Себастьян Гранд.

— Папа, а можно я с тобой потанцую? — к нам подлетает моя принцесса, глядя на папу умоляющими большими глазками.

— Если мама разрешит.

— Конечно разрешу, — улыбаюсь сначала Себастьяну, затем к Аманде. — Я постою с Элис.

Замечаю подругу, разговаривающую с доктором Коннором возле наших мест. К нему много кто подходит, много кто здоровается. Видимо, за эти годы он стал популярным врачом среди англичан.

— Добрый вечер, Элизабет. Выглядите великолепно, — произносит мужчина, галантно кивнув мне в знак приветствия.

— И вы тоже, доктор Коннор.

— Вы знакомы? — удивляется Элис.

— Он когда-то лечил Адама.

С грустью вспоминаю любимого брата и замечаю, что глаза доктора тоже потухли. Одновременно с моими.

— Пойду посмотрю, что мой сорванец делает, — говорит Элис и оставляет нас одних.

Крис резвится в середине танцпола, не сразу обращает внимание на маму, иногда даже Аманду дергает, чтобы потанцевала с ним, но моя принцесса показывает язык и отворачивается обратно к Себастьяну. Наши молодожены разговаривают с родителями Алекса, Эндрю в одну секунду охватывают теплые объятья миссис Джонс. Даже издалека вижу тепло в его глазах. Успокоение. Радость. Потому что его приняли другие, чужие люди.

Потому что они сделали то, что не смогли его родители и Адам…

— Вижу, тебе тяжело без брата, — произносит доктор. — Жаль, мне не удалось его спасти.

— Это не ваша вина. Так сложились обстоятельства.

Как не вовремя воспоминания лезут в голову. Зачем вы заговорили об Адаме, доктор Коннор? Зачем возрождаете обвинения, которые пытаюсь проглотить сию секунду? Почему провоцируете чувство вины съесть меня прямо сейчас, когда вокруг полно людей? Почему мне так больно даже спустя столько лет?

— Вы не в курсе всех обстоятельств.

Каменею. Не сразу понимаю, с какой интонацией док произнес эти слова. С обвинительной, с вопросительной или же с утвердительной.

— То есть? — поворачиваю голову к мужчине и гляжу в уверенные карие глаза с небольшим медовым отливом.

— Адам умер из-за болезни. Его сердце не выдержало рак.

— Я помню, вы говорили об этом, когда я приезжала по вашему звонку.

— Вы не поняли, — мужчина глубоко вздыхает и продолжает, не отрывая от меня взгляда: — Я укрыл от вас важный факт, но Адам взял с меня слово молчать. И я молчал. До сегодняшнего дня.

У меня внутри что-то срывается вниз. В обрыв. Не могу дышать, не могу говорить, не знаю, что делать. Единственное, что вылетает из моих уст:

— Расскажите подробнее.

***

В эту ночь доктор Коннор, как всегда, находился на смене. Текучка, обход пациентов, общение с родственниками, обсуждение оплаты за лечение, ругательства за непослушание и пожелание скорейшего выздоровления.

Бенджамин Коннор любил свою работу, как и любил наблюдать за улучшением состояния пациентов.

Адам Браун — один из самых тяжелых случаев за его практику. Впервые они встретились еще год назад в одной из государственных больниц, когда привезли парня с передозировкой наркотиков. Вторая встреча состоялась спустя два месяца в травмпункте, когда его коллега вытаскивал из ноги парня кусок стекла. А затем через полгода, когда он поступил в частную больницу со смертельным приговором — рак головного мозга.

Состояние тяжелое, зависимость оказалась неслабым противником и сильно повлияла на работу некоторых органов. Однако Бенджамин поставил задачу вылечить его любой ценой. Какой он врач, раз не поможет самому безнадежному пациенту?

И тут на его пути встретилась она — потерянная девчонка, полная сил и желания спасти брата. Доктору Коннору нравился ее энтузиазм и уверенность — даже у ее брата не нашлось столько сил, сколько у Долорес Браун.

«Я вылечу этого парня. Он заживет счастливой жизнью», — проговаривал про себя мужчина каждый раз, когда заходил в палату Адама, а затем смотрел анализы в кабинете.

Время шло, химиотерапия спасала ситуацию, но ненадолго. Парню становилось хуже, он высыхал на глазах. Еще немного, и хирургическое вмешательство не даст пользы. Вовремя переведенные средства от Долорес дали надежду, что все получится.

Но анализы показали другую картину.

— Адам, операция не дала результатов, — сообщил мужчина, глядя на рабочий планшет. — По организму пошли метастазы, мы ничего не сможем сделать.

— Сколько мне осталось? — спросил парень, глядя перед собой прозрачно-голубыми глазами.

— Меньше месяца.

В палате наступила тишина. Адам никак не отреагировал. Руки не сжались в кулак, он не стал бросать попавшиеся под руку предметы в стену, как раньше. Смотрел все так же в одну точку, не двигаясь. До этого доктор Коннор увидел, как Долорес выбежала из палаты со слезами на глазах, следом за ней вышел какой-то темноволосый парень, чье имя он не запомнил. Может, в них причина расстройства пациента?

— Не смейте говорить об этом Ло.

— Но я должен предупредить о…

— Не должны. Она много сил вложила в меня и не должна страдать из-за того, что ее брат оказался слабаком и не поборол болезнь.

— Но вы не виноваты. Вы же…

— Я много в чем виноват, — снова перебил парень. — Ло никогда не узнает причину моей смерти. Дайте слово.

Адам поднял прозрачные глаза на доктора и взглянул на них с мольбой. С немым криком о последней воле.

— Обещаю. Я ничего не скажу Долорес.

Это был провал в его карьере, но теперь он не волновал мужчину. Совсем. В одну из зимних ночей сердце его пациента остановилось и впервые он плакал. Из-за своей неудачи, из-за испорченной жизни парня, из-за его сложной судьбы. И из-за девушки, которая осталась абсолютно одна.

***

— И вы молчали? — шиплю, глядя в погрустневшие глаза доктора Коннора.

— Адам просил не говорить вам.

— Это неважно! Вы, как врач, обязаны были сообщить истинную причину смерти!

Эмоции бьют через край, чувствую, как злость окутывает меня, как проникает в каждую клеточку тела наравне с облегчением. Но нет, ярости на доктора Коннора в разы больше.

Я все это время думала, что Адама убили после того, как он рассказал мне всю правду о Себастьяне. Все эти пять лет считала, что я погубила собственного брата, задав провокационный и открытый вопрос Себастьяну, верила изо всех сил, что мне необходимо спрятаться от страшного человека, погубившего мою семью и способного прийти за мной в любой момент.

Прийти и расквитаться с семейством Браун окончательно и бесповоротно…

Черт возьми, я страдала все это время от любви и ненависти к себе, от чувства вины и отчаяния, а Адама погубила болезнь!

— С ним разве не сидел медбрат? — вспоминаю главную причину, почему я подумала на Себастьяна. — Как его зовут?

— Бен Харли, насколько я помню. Он перевелся в дом престарелых после смерти Адама.

Доктор Коннор говорил, что медбрат перевелся, но не называл причину. Зачем тогда нужно было устраиваться на работу в место, где кто-то вот-вот готов покинуть грешную землю? Это неважно. Совсем неважно. Потому что тот мужчина на камере со шприцом около капельницы моего брата — не Себастьян Гранд.

Он не виновен… не виновен…

— Тебе плохо?

Не знаю, с чего он это взял, но руки все еще тряслись, а перед глазами расплывалось, как в акварельном пейзаже.

— Я сейчас приду.

Мне срочно нужно освежиться. Умыться. Мысли разбегаются в разные отделы головного мозга, события минувших лет появляются фрагментами перед глазами. А внутри меня раздирает отчаяние.

Отчаяние наравне с облегчением…

Себастьян не соврал — он не убивал Адама, как я думала все это время. Он его не трогал. Тогда, может, он непричастен и к смерти родителей? Может, все те фотографии с камер наблюдения всего лишь фальшивка? Фотошоп? Или же ситуация воспринята мной иначе…

— Мэм? — рядом со мной материализуется Томас.

— Извини, я в туалет. Сейчас вернусь, — и закрываю перед его носом дверь в дамскую комнату.

Прохладная вода совсем не помогает. В туалете пусто — лишние глаза мне ни к чему. Мысли, которые я заперла внутри себя, вырвались наружу. Я обещала забыть прошлое, выкинуть его из головы. Однако оно вернулось лишь для того, чтобы расставить все по своим местам. Впервые в моей жизни оно появилось вовремя и по делу.

Слышу шевеление в одной из кабинок, но не придаю этому значения. Зря. Потому что через несколько секунд какой-то мужчина хватает меня со спины за горло и прижимает к носу и рту тряпку. Пытаюсь найти руками привязанный пистолет, нацелиться на него, но не успеваю дотронуться до рукоятки — перед глазами все расплывается, а я проваливаюсь в темную бездну.