Глава 37

Боже, моя голова! Как же сильно гудит! Мамочки… Я что, с выпивкой на свадьбе переборщила? Вроде нет. Себастьян всегда находился рядом, из напитков только бокал с шампанским держала. Хм… Странно. Ощущение, будто я перебрала на студенческой вечеринке. Ну нет, я таким не баловалась в те времена — возможности не было.

В голове пусто, последние воспоминания испарились из разума, а веки не сразу хотят разлепляться — слишком тяжелые. Все же я слишком много выпила. Коннор. Я видела его последним, перед тем как…

…как внешний мир отключился, словно в комнате погасили лампочку.

Но, когда я все-таки открываю глаза, натыкаюсь на…

Черт возьми, где я? Почему вокруг так темно? В ресторане электричество отрубилось? Почему не работает запасной генератор? Мы же договаривались о нем еще месяц назад, ибо ничто не должно было испортить праздник моим друзьям. И вообще, слишком тихо здесь для свадьбы двух гомосексуалистов. Надо найти Себастьяна и Аманду. Куда они подевались?

— Амм… — пытаюсь выкрикнуть имя любимого, но не выходит. Губы будто склеились между собой, я не в состоянии произнести даже слово. Хочу прощупать пальцами потрескавшуюся и слипшуюся кожу. Не получается.

Руки связаны за спиной.

Да что здесь творится? Я не могу пошевелить ни руками, ни ногами, вырез платья открыт и доходит, кажется, прямо до талии. Будто его разорвали. Но меня пугает другое. Левое бедро, где Себастьян прикрепил мне пистолет, открыто. Оружия нет на месте, как и подвязки.

— Доброе утро, Долорес, — произносит низкий грудной голос с хриплыми нотками. Причем настолько хриплыми, словно у мужчины проблемы с голосовыми связками. И еще присутствует восточный акцент, чего нет у Себастьяна.

Он знает мое настоящее имя? Откуда? Игры в незнакомцев заканчиваются, я не стану гадать, кто это. Не сейчас. Однако его осведомленность заставляет напрячься не на шутку.

Внезапно помещение озаряется ярким светом хрустальной люстры прямо у меня над головой. Я думала, что нахожусь в какой-то дряхлой, сырой комнатушке с единственной тусклой лампочкой посередине, как в кино. Но это не так.

Мое тело привязано к стулу в центре кабинета в бордово-красных оттенках. Неподалеку находится большой стол из черного дерева, а за ним восседает седовласый мужчина, держа в морщинистых пальцах сигару. Его запах тут же проникает в легкие, вызывая тошноту от табака. Руками хочу закрыть нос и рот, но не выходит. Снова.

Он обещал, что не допустит этого. Обещал…

Внимательно разглядываю мужчину напротив и нахожу удивительное сходство. Тот же разрез и цвет глаз, те же аристократические черты лица, те же чуть полноватые губы и широкая челюсть. Он напоминает мне только одного человека.

Себастьяна.

— Что… что вам нужно?

Мой голос чуть охрип, но это не мешает задавать вопросы.

— Не нервничай, Долорес, нам это ни к чему, — спокойно произносит мужчина. Даже не мужчина — старик. Он вновь затягивается сигарой и выдыхает токсичный дым в потолок.

Почему я нахожусь здесь, а не на свадьбе? Сколько сейчас времени? Где моя дочь? Себастьян? Ребята? Где они все? А главное…

— Кто вы? — вылетает слишком агрессивно.

— Ах да, забыл представиться, — иронично усмехаются мне в ответ. — Меня зовут Фарух Аббас Сахим.

Не поняла? В смысле Фарух Аббас Сахим? Это же настоящее имя Себастьяна! То есть зрение меня не подводит? Эти совпадения во внешности, этот знакомый прищур глаз и общее имя. Головоломка постепенно складывается в голове. Пазл за пазлом. Ответ вот-вот готов оказаться в ладонях, но он то и дело ускользает. Пытаюсь сложить его, вспоминаю все детали, которые мне известны.

«Фарух Аббас Сахим — его настоящее имя, а под бизнесом он скрывает преступную деятельность! Думаешь, Гранд просто так тогда пакетик дал? Нет! Он специально все подстроил! Я спросил у своих знакомых в тот же сочельник, нашел информацию из архивов отца. Это он! Он убил наших родителей!» — раздаются в голове слова Адама. Но только сейчас осознаю, что они звучат иначе. Что ошиблась не одна я. И обвинения звучат не в сторону Себастьяна.

То есть получается…

— Это вы! — выкрикиваю я, двинувшись вперед, но неудачно — я чуть не падаю со стула. — Это о вас папа готовил статью! На вас нарыл информацию! Это вы его убили!

— Ты очень догадлива, я в тебе не сомневался, — поднимает левый уголок губ точно так же, как это порой делает Себастьян. — Знаешь, я поверил в твою смерть всего на пять минут. Ты хорошо спряталась, изменила внешность. Мои ребята долго искали тебя вместе с дочерью, — снова затягивается и выдыхает дым.

Напряжение расползается в каждую клеточку, злость из-за смерти близких съедает живьем. Все эти пять лет я жила в неведении, все эти пять лет я считала, что прячусь от убийцы. Считала, что живу с ним сейчас. И как бы далеко я ни заталкивала мысли, они все равно возвращались.

— Кстати, красивая малышка, — прерывает мои размышления старик. — Очень похожа на Себастьяна в детстве.

— Где Аманда? Что вы с ней сделали?

Как же хочется сорваться со стула и набить морду этому старикану, пока не признается, где моя принцесса! А где Себастьян? Он знает, что я здесь? Черт возьми, где моя дочь? Не дай бог с ней что-то случится, я никогда этого не прощу. Ни себе, ни ему…

— Ничего. Пока.

— Что значит…

— Я бы хотел поговорить с тобой, Долорес, а не с твоим семейством, — он делает очередную расслабленную затяжку, смотрит на едкий дым и только после этого переводит глаза на меня. Такие же внимательные и жгучие. — У тебя наверняка есть вопросы.

Да! Их куча! Но деликатничать с этим стариканом не собираюсь!

— Ну же, смелее, — продолжает он. — Тебе же интересно, как я связан с Себастьяном.

Значит, тебе нужны вопросы? Решил позабавиться со мной перед смертью? Сам отсрочиваешь мою казнь. Хотя… Может, я попытаюсь выиграть время для нас с Себастьяном?

— Вы его отец, — тут же выпаливаю первую пришедшую мысль, — этот факт сам по себе напрашивается.

— Верно.

— Тогда почему вы оставили его в приюте? Почему не забрали после смерти матери?

— Хороший вопрос, — мужчина приподнимает седые брови. — Тогда начну с самого начала, — вздыхает и продолжает: — Когда-то давно я мечтал о преемнике. Мой бизнес процветал, приносил большие деньги, люди прислушивались ко мне лучше, чем к главе государства. Я не мог оставить своих подчиненных на каких-то лживых ублюдков.

Мне кажется или в этот момент глаза самого лживого ублюдка на свете становятся грустнее? О, нет. Вряд ли это возможно в реальности. Мне просто так кажется.

— Моя вторая жена скончалась при родах. Старший сын не вселял больших надежд. Мне тяжело далось это решение, но приют помог моему сыну подготовиться к жизненным трудностям.

Он так легко это говорит, так легко верит в собственные слова. А я ни черта не понимаю. Не понимаю, как можно было оставить родного ребенка чужим людям, чтобы он подготовился к реальности… Как? Мои родители не оставляли меня, я и без них вкусила людскую жестокость и несправедливость судьбы. Гад! Какой же он гад! В груди растет обида. Боль. Не за себя, за Себастьяна.

— В восемнадцать лет я забрал его оттуда, — продолжает рассказ мужчина. — Я считал, что Фарух станет моей копией, даже имя выбрал ему такое же. Если бы знал, что этот малец сбежит через два года и прихватит с собой мою невестку, оставил бы гнить среди таких же ублюдков, как он.

— Невестку?

— Ах, Себастьян тебе не рассказывал? — усмехается тот. — Этот болван втрескался в жену своего брата Абдула и решил сбежать с ней в Великобританию. С ней и с моими внуками! — злобно шипит мужчина, но в мгновение ока снова становится спокойным, будто его ничто сейчас не беспокоит, даже связанная девушка в вечернем платье. — Жаль. Их смерть была печальной. Зря я тогда устроил теракт в подземке.

Помнится, Себастьян рассказывал о своей возлюбленной, которая погибла в теракте в метро в начале нулевых. То есть это был он? Его отец подстроил их смерть, а Себастьян потерял возлюбленную и ее детей? Боже…

— Сколько еще жизней вы унесли? Вы отказались от своего собственного сына и упекли его в приют, убили своих внуков, невестку! Вы вообще человек?

— Все люди — животные, Долорес, пора это запомнить. В мире действует закон охоты. Либо ты, либо тебя. Как ты думаешь, почему твой отец с матерью сейчас находятся под землей?

Потому что, как я считала, Себастьян с ними разобрался. Верила, что это он глава преступной группировки и ведет двойную жизнь.

— Вы подставили своего сына, вы в курсе?

— Невозможно подставить предателя.

— Предателя?

— Ты умна, Долорес, но порой так наивна. Себастьян обещал убить тебя еще тогда, восемь лет назад, уничтожить всю вашу семейку! Твой братец сам себя убил, а ты осталась на плаву. Снова я понадеялся, что мои труды над воспитанием сына не пропали зря.

Урод! Ничтожество! Он убил мою семью! Он заставил поверить, что это сделал Себастьян! Я даже на секунду подумала, что Адам снова соврал, но это не так. В тот день, когда брат рассказывал о Себастьяне, он допустил лишь одну ошибку. Он перепутал имена. Перепутал личности. Судьбы. Из-за этой ошибки мне пришлось бежать, из-за нее я поверила, что Себастьян — хладнокровный убийца и наркобарон! А в итоге он сам сбежал от всего этого!

Он не виноват! Ни в чем не виноват! Мой Себастьян невиновен!

Повторяю эти слова из раза в раз. Как мантру. Надеясь, что они воплотятся в жизнь. Что этот кошмар скоро закончится, что я смогу выбраться отсюда. Что Себастьян успеет вовремя меня спасти. Он успеет. Он узнает, где я. Обязательно узнает.

— Ну что, Долорес, давай приступим к делу, — мужчина встает с кресла, задев чуть выпирающим брюхом край стола, и направляется ко мне.

Тело начинает каменеть, все мысли вылетают из головы. В них остаются только способы избежать контакта с этим человеком. Отодвинуться как можно дальше. Но не выходит. Я чуть ли не падаю вместе со стулом, но уже назад, едва удерживаю равновесие, в то время как отец Себастьяна с каждым шагом приближается ко мне.

— Теперь понимаю, почему он так запал на тебя, — наклоняется, обдав едким запахом табака. — Пышные губки, большие наивные глазки, и под одеждой тоже хороша. Вы — женщины — очень коварные существа. Нужно было самому тобой заняться.

«Хорошо, что судьба распорядилась иначе», — думаю про себя.

— Знаешь, в чем моя ошибка? Я очень люблю своего сына и готов простить ему любую оплошность. Но даже моему терпению есть предел.

— Вы ничего не знаете о любви! — выплевываю прямо в лицо. — Если бы вы хоть немного любили, то не оставили бы своего ребенка в детском доме, не отняли бы жизнь своих внуков и не занимались бы преступностью…

— Не смей повышать голос, девчонка.

Тут же замолкаю. Мужчина в одно мгновение сжимает мою челюсть своими пальцами.

— Ничего, тебе недолго осталось жить.

Чувствую, как надежда вытекает с ладоней, стекает маленькими каплями с кончиков пальцев. Она испаряется под действием воображаемых лучей солнца. И я испаряюсь. Готова сдаться, лишь бы не тронул мою дочь, моего мужчину. Лишь бы они остались живы. Если это цена расплаты за отца, я готова на это пойти.

Готова на уничтожение семьи Браун, лишь бы моим близким не грозила опасность.

— Вы слишком заигрались с Себастьяном, водили меня за нос, как идиота. Твои родители погибли, брат умер, настала твоя очередь, — он откуда-то достает мой пистолет, целится прямо в голову. И усмехается уголками чуть полноватых губ.

Значит, так выглядит моя погибель? С глазами Себастьяна, прокуренным голосом и чернотой в душе? Не хочу это видеть. Закрываю глаза и представляю лицо своей дочери. Своей маленькой принцессы, которая каждый раз летит в мои объятья, когда забираю из садика. Представляю лица счастливых друзей, которые сейчас играют свадьбу.

И его лицо… Себастьяна. Моего мужчины, от которого так зависима…

Однако надежда в мгновение просыпается, когда позади раздается резкий шум. Дверь с грохотом открывается, и помещение заполняют тяжелые шаги. Это моя проснувшаяся надежда на спасение?

— Отпусти ее! — слышу родной голос за спиной и тут же облегченно вздыхаю. Чересчур громко — мою челюсть сжимают сильнее, а дуло пистолета у виска готово проделать дырку без нажатия на курок.

— Себастьян, ты слишком рано. Зайди позже, — произносит мужчина, взглянув мне за спину.

— Я сказал, отпусти ее! — рычит Себастьян. Впервые слышу агрессивный тон в его исполнении. Пронизывающий. Морозящий. От страха. Не представляю, какое при этом у него лицо.

— Иначе?

— Я выстрелю.

Наступает недолгое молчание. Мужчины смотрят друг на друга, не шевелятся, судя по неразрываемому зрительному контакту над моей головой. Я забываю, как дышать, хватаю воздух урывками, челюсть вот-вот раскрошится в порошок от силы захвата. Но мне почти не страшно. Он здесь. Он рядом. Он пришел за мной.

— Двадцать лет назад ты не осмелился меня убить. С чего ты взял, что сможешь сейчас?

— Не переживай, рука не дрогнет.

— Тогда удачи тебе. Но сначала она умрет.

На меня направляют мой же пистолет, но уже в грудь. Прямо туда, где бешено стучит сердце. Боже! До этого я смирилась с поражением, сама бы не смогла выбраться ни за что на свете, но сейчас… Мамочки, мне страшно! Что будет с Себастьяном? С Амандой? Она не переживет смерть матери. По себе знаю, это очень тяжело.

Поселившееся счастье в груди от прихода моего мужчины сменяется волнением. За наши жизни, за будущее, которое так тщательно распланировали. Сейчас решается наша судьба, и она может быть неблагосклонна к нам.

— Давай, убей меня. Убей родного отца. Я присоединюсь к твоему недоумку брату. Но сначала я расправлюсь с девчонкой, а потом с тобой, раз Абдул не выполнил мою волю.

Что? Что значит не выполнил его волю? О чем он говорит?

— Ты хотел убить меня вместе с Браунами? — звериный голос моего мужчины стучит в ушах. — Мог бы и не признаваться, я сам обо всем догадался. Тебе ведь не нужен гнилой сорт, я прав?

— Ох, сынок…

— Я не твой сын!

Старик снова вздыхает, даже дуло пистолета слегка дергается ближе к центру грудной клетки. Но я прислушиваюсь к разговору мужчин.

— Ты прав, — усмехается в ответ на выкрик Себастьяна. — Мой сын не может быть таким беспросветным идиотом. Тебя дважды погубила любовь к женщинам и дважды к неправильным. Когда же ты научишься жить?

Слышу позади что-то похожее на шипение, но я сосредоточена лишь на пистолете, касающемся обнаженной кожи груди. Холодный. Не греется за счет тепла моего тела. А я и не пытаюсь отдать орудию убийства свое тепло.

Тишина длится очень долго. Секунда превращается в час, час — в десятилетия. Все происходит внезапно. Раздается выстрел. Точнее два, но звучат они одновременно. Тело старика падает на стол и соскальзывает на пол передо мной. Во лбу дыра от пули, оттуда сочится кровь, расползаясь алым пятном вокруг.

«Теперь нас ничто не будет беспокоить», — думаю я в этот момент. На губах даже расплывается улыбка. Хочется радостно закричать, подлететь к Себастьяну, который освобождает меня от оков, обхватить его лицо руками и зацеловать до смерти.

Хочется найти Аманду, обнять и никогда не выпускать из рук. Хочется посмотреть в лицо друзьям и спокойно выдохнуть. Потому что ад на земле только что закончился. Его виновник лежит у меня в ногах, и больше никто не посмеет разрушить наше счастье.

Но этот образ внезапно расплывается. Перед глазами темнеет, мое тело слабеет. Не чувствую боль в груди, не чувствую, как меня поднимают на руки, а над ухом кричат:

— Ло, держись! Коннор, немедленно реанимацию!