42. Говори или пей

Когда последние партии остались позади, а Рыжик, спустив на ветер последние медяки, наконец угомонился, я набралась смелости и двинулась к дальней стене, где Тэйн, казалось, растворялся в тени вагончика. Он делал вид, что не замечает меня, и продолжал упорно смотреть в одну точку, даже когда я подошла совсем близко.

— Чего тебе? — бросил он, не глядя.

— Тэйн, прости меня за те слова. Это место, эта болезнь... они сводят меня с ума. Если ты не захочешь больше со мной говорить — я пойму, — выложила я всё, как на ладони, и посмотрела в его усталое лицо.

Но он молчал, словно и вовсе не слышал меня.

— Да ладно тебе, — тихо сказала я, — хватит дуться.

Моя рука потянулась к его плечу, но он резко отшатнулся.

— Я и не обижаюсь. Я разочарован, — произнёс он сухо, обходя меня. — Уходи, Энни.

— Ты мне очень дорог, я не хочу вот так. Да, я не хотела привыкать, не хотела подпускать близко... но поняла, что это невозможно.

Он обернулся. Его взгляд был таким тяжёлым.

— В роли кого я тебе нужен? — голос его надломился. Я переступив через свою гордость, сделала снова шаг к нему. Я понимала — если не сейчас, второго шанса может и не быть.

— Моего самого верного и хорошего друга, — искренне ответила я.

Его губы тронула грустная усмешка.

— Энни захотела — оттолкнула, Энни захотела — позвала. А я словно пёс, что бегает за тобой по пятам. Я устал. Не у одной тебя есть проблемы, и мир вокруг тебя не крутится.

Ладно. Он имел право злиться. Возможно, я и вправду вела себя как эгоистка. Поэтому я просто обняла его — осторожно, давая ему возможность отстраниться.

— Хорошо. Я понимаю. Если ты действительно этого хочешь — я уйду.

Но его рука внезапно ответила мне, притягивая крепко, почти отчаянно.

— Глупая, — выдохнул он мне в волосы, — разве я могу по-настоящему этого хотеть.

— Значит... ты простил меня? — спросила я, и в голосе прозвучала надежда, которой я уже почти лишилась.

— У тебя есть скрытый талант — на тебя невозможно злиться долго, — его слова прозвучали тихо, почти шёпотом, окрашенные лёгкой улыбкой. — Особенно когда ты так близко.

Я почувствовала, как по щекам разливается тепло, и неловко отстранилась, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Наверное, уже пора расходиться, — произнесла я, глядя куда-то мимо его плеча. — Ты, наверное, устал.

Вру, конечно. Уходить не хотелось совсем. Но и навязываться ему после всего, что произошло, тоже не хватало духа.

— Ну уж нет, — Тэйн покачал головой, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Я тебя так просто не отпущу. У нас есть всё для настоящей вечеринки.

Он сделал широкий жест, будто представляя роскошный бал, а не захолустный вагончик.

— Музыка, — он указал на пыльный магнитофон с отклеенной плёнкой, который вряд ли вообще когда-либо работал. — Пара бутылок чего-то сладкого и алкогольного, — его взгляд скользнул по бутылкам, что аккуратно стояли в углу. — В моей личной заначке припрятан почти свежий сыр, между прочим, — он подмигнул. — И, наконец, приятная компания, — его голос вновь стал мягким и тёплым, когда он добавил это, глядя прямо на меня.

Эта внезапно возникшая между нами лёгкая, почти невесомая атмосфера была такой хрупкой, что я боялась пошевелиться.

— Да, я за! — звонкий голос Рыжика за спиной грубо ворвался в наше уединение.

Тэйн закатил глаза с таким драматизмом, будто это величайшая трагедия в его жизни.

— Ну конечно, — он тяжело вздохнул, с насмешливой покорностью глядя в потолок. — Именно тебя я и имел в виду, когда говорил о «приятной компании».

Когда последние новобранцы разбрелись по казармам, мы устроились прямо на полу, в уютном кругу. Тэйн, примостившись на ящике, ловко нарезал сыр и разложил его на металлической тарелке, которую отыскал в запылённом шкафу. Я же развернула бумажный пакет со своим выигрышем, и от вида золотистых вафель желудок предательски заурчал.

— А у нас есть чем открыть вино? — озадаченно спросил Тэйн, вертя в руках бутылку.

— Мы что, правда собираемся это пить? — встревожился Рыжик. — А если кто заметит?

— Расслабься, все уже спят, — Тэйн пытался продавить пробку большим пальцем, но та не поддавалась. — Никто не придёт проверять этот старый вагончик на отшибе. Тем более, ваш драгоценный командир сейчас далеко.

— Дай сюда, — поднявшись, я взяла с полки металлическую зажигалку. Пара щелчков — и ровный огонёк осветил его удивлённое лицо. — Стекло толстое, должно сработать.

Я принялась аккуратно прогревать горлышко, и скоро воздух внутри начал выталкивать пробку. Она медленно, с шипением, выползла наружу.

— Ого, откуда ты такое знаешь? — восторженно прошептал Рыжик. Тэйн смотрел на меня, приподняв бровь с нескрываемым интересом.

— Я подрабатывала в таверне, замещая маму, — объяснила я. — Там и не такое видела, но вот делать самой... не доводилось.

— Я уже говорил, что ты потрясающая? — Тэйн улыбнулся таким тёплым, открытым взглядом, что я на мгновение растерялась. Я протянула ему бутылку и принялась за вторую.

Рыжик тем временем возился с древним магнитофоном, пытаясь заставить его играть, но всё было тщетно. Аппарат был давно мёртв.

— Можно и без музыки, — Тэйн протянул мне обратно бутылку. Его пальцы слегка коснулись моих. — Сыграем в «Говори или пей».

— Нет, я не... — я попыталась отказаться, сжимая прохладное стекло. Я никогда не пробовала и, если честно, не испытывала ни малейшего желания.

— Да ладно, ты же мне должна, — он мило подмигнул. — Я хочу наконец-то увидеть маленькую Энни расслабленной и весёлой.

Я вздохнула и осторожно поднесла горлышко к губам. Запах был странным, терпким, но не отталкивающим. Сделав крошечный глоток, я поморщилась: вино оставляло на языке горьковато-древесное послевкусие.

— Фу, — фыркнула я, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло. — Это отвратительно.

Рыжик бережно принял из моих рук бутылку и, скривившись, сделал такой же осторожный глоток.

— Не понимаю, что с вами не так, — покачал головой Тэйн, с наслаждением потягивая вино. — Оно вполне сносное. Ну что, готовы обнажить души? — он придвинулся ко мне ближе, и его плечо коснулось моего.

— Давай попробуем, — согласилась я, и правда, идея показалась внезапно заманчивой. Так мы сможем заглянуть друг в друга глубже, чем позволяли обычные разговоры. — Но раз ты затеял — начинай первый.

— Без проблем. Я задаю вопрос, а если кто-то из вас не готов ответить — делает глоток, — он очертил правила этой простой, но интересной игры. — Энни, скажи, твоё сердце склоняется к блондинам или брюнетам?

— Эй, а как же рыжие? — тут же встрепенулся Келен, будто его лично обидели.

— Кому вообще могут нравиться рыжие? — Тэйн усмехнулся, снова поддразнивая его, но взгляд его скользнул по моему лицу. Вопрос был прозрачен — он намекал на себя и, возможно, на Айза?

— Цвет волос не имеет значения, — уклончиво ответила я, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

— Хорошо, — он кивнул, и в его глазах мелькнула тень разочарования. — Теперь твой ход.

Я сделала несколько глотков, ощущая, как вино разливается по жилам лёгкой, золотистой дымкой, делая голову невесомой.

— Солнышко, — повернулась я к Келену, — где ты так научился ближнему бою? Сначала я думала, что с Даосом тебе просто повезло, но то, как ты дерёшься на занятиях... это заставляет задуматься.

Рыжик буквально расцвёл от моих слов, его веснушчатое лицо озарила улыбка.

— У меня много двоюродных братьев, старших, — пояснил он с гордостью. — Мне приходилось обороняться от их нападок. Как они потом объяснили — всё ради моей же пользы, чтобы в будущем я мог постоять за себя.

— Принимается, — улыбнулась я, и в душе потеплело от этой простой истории.

— Теперь я, — Келен повернулся к Тэйну, и в его глазах загорелся азарт исследователя. — Тэйн, я наслышан о первом отделении. Все вы — добровольцы. Так что же такого случилось, что ты сам пришёл сюда?

Наступила пауза. Тэйн улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Он поднял бутылку и сделал несколько долгих, почти исступлённых глотков, не проронив ни слова.

— Келен, — Тэйн легко откинулся назад. — Ты выглядишь как стопроцентный девственник. Так вот мой вопрос: ты вообще хоть раз в жизни был с кем-нибудь?

Щёки Рыжика вспыхнули так ярко, что почти слились с медным оттенком его волос.

— Что за дурацкие вопросы! — выпалил он, отводя взгляд. — Конечно, был!

— И кто эта несчастная? — Тэйн поднял бровь, наслаждаясь смущением друга.

— Это уже второй вопрос подряд! — запротестовал Келен, всё больше краснея.

— Потому что ты врешь, — Тэйн мягко рассмеялся, но в его смехе не было злобы. — Я готов поклясться, что ты и женского тела-то близко не видел.

— Да хватит тебе, — встряла я, не в силах смотреть на мучения Рыжика. — Это единственное, что тебя интересует? Какие-то приземлённые вопросы. Неужели нет ничего важнее?

Я взяла с тарелки кусочек сыра, который, к моему удивлению, оказался на удивление свежим и аппетитным. Ломтик таял на языке, нежный и сливочный.

— Энни, — тихо начал Рыжик, глядя на меня с любопытством, — как ты вообще уговорила командира поехать в твою деревню?

— Я просто... попросила, — честно ответила я, пожимая плечами. — И он согласился. Ничего не потребовав взамен.

— И это ведь нисколечки не подозрительно. — Тэйн бросил это замечание скорее себе под нос, но мы оба его услышали.

— Что ты имеешь в виду? — тут же встрепенулся Келен.

Я устало вздохнула и сделала ещё один глоток из бутылки. От вина в голове звенела лёгкая, счастливая дымка. Мне вдруг показалось, что в этом старом вагончике стало уютнее и теплее, чем где бы то ни было. Я невольно облокотилась на Тэйна, чувствуя, как расслабляются мышцы.

— Да он просто по ней сохнет, — Тэйн фыркнул, обращаясь к Келену. — Ты что, слепой?

— Нет, — я покачала головой, и слова полились сами, будто кто-то развязал мне язык. — Он сказал, что делает это из жалости. Потому что я жалкая.

Тэйн рассмеялся.

— Ты, я смотрю, совершенно не разбираешься в таких вещах, да? — он повернулся ко мне, и его тёмные глаза смотрели прямо в душу.

Я почувствовала, как по щекам разливается румянец.

—Да как-то... не было возможности, — призналась я, опуская взгляд.

Температура в вагончике поднималась с каждой минутой — и дело было не только в спёртом воздухе. Полупустая бутылка вина сделала своё дело: мы расслабились, разговоры потекли свободнее, а на смену напряжённым паузам пришли взрывы хохота.

— Я и подумать не мог, что ветка подо мной сломается! — Рыжик, размахивая руками, пытался продемонстрировать свою неудачную миссию. Его глаза блестели, а щёки пылали. — И именно в тот момент, когда они шептались о чём-то важном! Нужно было видеть лицо той девчонки... В общем, шпион из меня никакой. Так я и не помог другу выяснить, о чём она болтала с тем парнем.

Он расхохотался — заразительно, от всей души. Я тоже не удержалась: невозможно было представить этого милого парня, затаившегося на дереве в тщетной попытке подслушать чужие секреты.

— Ладно, твоя история хотя бы безобидная, — перехватил инициативу Тэйн, с особой важностью поднимая палец. — А у меня был настоящий провал. Как-то раз мама решила познакомить меня с дочерью одного очень влиятельного дядьки из нашего города. Я, само собой, напрочь забыл об этой встрече.

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим вниманием.

— И вот они сидят в столовой, мило беседуют с мамой, пьют чай с печеньем... А я в этот момент как раз провожал из своей комнаты одну... э-э-э... подругу. В самом что ни на есть... неприглядном виде. Представьте картину: я, в одном нижнем белье и с растрёпанными волосами, веду её через гостиную — и натыкаюсь на полный зал гостей, включая ту самую девушку и её папу-генерала.

Мы завизжали от смеха. Тэйн, смущённо потирая затылок, описывал выражение лица своей матери, что я чуть не поперхнулась.

— Чем всё закончилось? — выдавила я наконец, вытирая слёзы.

— Отец той девушки тут же увёл свою ненаглядную дочурку, наградив меня таким взглядом, будто я был самым отпетым негодяем во всём городе, — Тэйн откинул голову со смехом, и в его голосе плескалась беззаботная весёлость. — Мама потом три дня со мной не разговаривала. Зато наконец оставила эту навязчивую идею о женитьбе, решив, что я ещё, как она выразилась, «морально не созрел для семейного очага».

Тэйн протянул мне бутылку, но мир вокруг уже плыл, а пол будто наклонялся то в одну, то в другую сторону. Я покачала головой, понимая, что с меня хватит.

— А ты, Энни, расскажи что-нибудь о себе, — его рука легла поверх моей, тёплая и тяжёлая. Ладонь мягко сжала мои пальцы, и от этого жеста стало одновременно и тепло, и неловко.

— Ну... — я потупила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. — У меня нет таких смешных историй, как у вас.

Я сделала паузу, глотая воздух.

— Мой отец рано умер, и я почти всё время пропадала на разных работах, чтобы помогать маме. Но иногда... — голос дрогнул, выдав тоску, которую я обычно прятала глубоко внутри, — иногда я выбиралась на окраину деревни. Там был маленький ручей. Вода в нём была такой чистой, что в ней отражалось небо. Хоть теперь его и покрывал туман... но тогда я очень любила это место.

Я замолчала, снова ощущая на языке вкус горьковатой ностальгии. Это было так давно, будто в другой жизни.