Глава 11. Благие намерения

Я сидела в главном зале городского родового поместья, делая вид, что читаю. На деле же следила за игрой огня в камине и раздумывала, сколько ещё дней, часов, минут, секунд мне удастся притворяться, что всё в порядке.

Прошло уже два дня с момента разговора с Лором. И с каждым днём я чувствовала, как невидимая нить всё туже овивает моё горло. Нет, это не была истерика. Это была ясная, чёткая, выверенная тревога. Конкордиум, тайна смерти родителей, Каэл, мать его, Драйвен… Вся информация рухнула на меня в одночасье, и я не верила, что по случайности.

Первым делом я решила, что не стану держать это в себе.

Я могла быть упрямой, саркастичной, своевольной – но не глупой. Сведения, которые я получила, были слишком серьёзными. А потому я намеревалась рассказать обо всём бабушке. Вот только герцогиня, как назло, отбыла из столицы по делам Совета. А доверять бумаге не решилась – Конкордиум, если уж он и вправду замешан в судьбе моей семьи, наверняка умеет перехватывать письма даже лучше зачарованных филинов.

А если им попадёт в руки моё письмо?

Пока я решила, как быть, вспомнилось одно из бабушкиных наставлений. Тогда её слова звучали излишне драматично, я не отнеслась к ним серьёзно, сейчас же я зацепилась за них как за соломинку. «Когда меня не станет или если меня не будет рядом, обратись к лорду де Монтеверде или маркизу де Ля Руа. Им можно доверять.»

Что ж. Я не планировала пользоваться этой рекомендацией, но времена меняются. Особенно когда тебе двадцать с хвостиком, вокруг плетутся интриги и объявляются культы, практикующие кровавые жертвоприношения.

Наутро я решила действовать. Отправилась к Вивьен, прихватив с собой письмо для её отца – вряд ли он сидит и ждёт, пока я нагряну в гости, верно?

Перед этим, в приступе благородной злости, ответила на присланное с утра приглашение Каэла. Он звал меня на прогулку. Прогулку… После того, что я увидела, меня аж передёргивало от перспективы остаться с ним один на один.

Хорошо хоть не на пикник у алтаря с закуской в виде человеческих пальцев.

Я злилась. Я кипела. Я размышляла, зачем я ему? Для еще одного ритуала? Для каких-то игр культа? Для того, чтобы привести очередную жертву попозже, когда звёзды встанут в нужную фазу?

В поместье де Монтеверде меня встретила служанка и провела в сад. Там Вивьен и Теодор горячо спорили о чём-то, но, увидев меня, мгновенно замолчали.

Я вручила Вивьен письмо – просила передать его отцу, сообщив, что это очень важно. Поболтала немного, отвечая на её тонкие расспросы о своём настроении.

Теодор молчал. Изредка поглядывал на меня со сдержанностью каменной статуи.

Когда я уже собралась домой, Тео догнал меня у входа. Сунул в руки простенький браслет. Серебро. Резьба. Лунный камень.

– Может пригодиться, – сказал он, как будто дарит мне носовой платок, а не пусть простенькое, но украшение.

Слишком спокойный. Слишком серьёзный. И слишком многозначительный.

Я уставилась на него.

– Это какой-то тонкий намёк? Не прояснишь?

Он склонил голову набок.

– Иногда не нужно искать вход, чтобы оказаться внутри, – ответил он и, не дав мне ни секунды на расшифровку, развернулся и ушёл.

Я рефлекторно погладила пальцем гладкий лунный камень на браслете, он был прохладным. Подарок Теодора ощущался на запястье как нечто чужеродное – то ли защита, то ли намёк, то ли предупреждение.

Не слишком ли быстро я поверила наследнику рода де Монтеверде? Не слишком ли легко надела браслет, в котором могло быть сокрыто всё что угодно – от магической прослушки до волшебного ошейника?

Я фыркнула. Раньше я смеялась над чужой паранойей, уверенно выдавая себя за скептика с холодной головой, а теперь и сама размышляла, не встроен ли в подарок Теодора маячок, ловушка или, чего доброго, саморазворачивающийся контракт на вступление в какой-то тёмный орден.

Глупости.

Теодор был, конечно, не самым обычным мужчиной, но что-то подсказывало: если бы он хотел контролировать меня, выбрал бы метод куда более прямолинейный. Или наоборот – настолько изощрённый, что мне бы и в голову не пришло параноить. Этим браслетом он явно что-то хотел сказать, но вот почему не словами и не через рот…

Этого я понять не могла. Пока что.

К тому же, я привыкла доверять интуиции. Именно она подсказывала, что бабушка – не просто железная леди, а человек, который способен ради меня на всё. Интуиция нашептывала, что Вивьен не притворяется, а Теодор, при всей своей сухости, не станет врать или вредить мне.

Вот только та же самая интуиция капитулировала, когда в мою жизнь ввалился Каэл Драйвен. Там она просто сдалась и уехала в отпуск, сообщив, что и она может ошибаться.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Служанка выглянула в комнату с вежливой полуулыбкой:

– Простите, миледи, к вам гости. Господин Драйвен.

Я резко повернулась, вскинула голову:

– Скажите, что меня нет дома.

– Соврать не получится, – раздался голос с порога.

Мир на мгновение замер. Внутри меня всё сжалось в комок. Будто меня прошибла молния – внезапно, резко и очень по делу. Сердце бухнуло где-то под рёбрами, дыхание перехватило. Я подскочила с кресла и уставилась на появившегося в проходе мужчину.

Каэл замер в дверях, лениво опершись о косяк.

Я заставила себя вдохнуть. Глубоко. Потом ещё раз. Медленно выпрямилась и выругалась про себя. Ну не время сейчас расплываться в обморочное облачко девичьей тревожности и страха. Он не должен заподозрить, что я знаю его страшную тайну.

Я подняла подбородок и с холодной вежливостью произнесла:

– Раз вы уже здесь, присаживайтесь. Я распоряжусь насчёт чая.

Желательно с ядом.

Всё.

Спокойно.

Контроль – моё второе имя.

Или хотя бы девичья фамилия.

Каэл не разгадает причин моего поведения, пусть считает это женской блажью.

Пока не вернётся бабушка. Пока не будет плана.

В этом диалоге – как и в любой другой игре – первым проигрывает тот, кто раскрывает карты. А я пока играю с краплёной колодой. Пусть и дрожащими руками. И с сердцем, полным противоречий, которое до сих пор не может определиться – то ли бояться, то ли заставить его сказать, что я всё не так поняла.

Служанка, низко поклонившись, ретировалась с обещанием принести чай. Я едва кивнула ей вслед и перевела взгляд на Каэла, который с небрежным спокойствием опустился в кресло напротив. Он, как и всегда, выглядел безупречно, но на этот раз – в его внешнем виде читалась и тревожная нота.

Темные круги под глазами, напряжённый изгиб плеч, замедленные угловатые движения – словно каждое из них давалось с боем.

Наверное, отдал Конкордиуму литров пять крови. Не меньше. Или сердце. Или душу. Если, конечно, последняя была в наличии.

– Должен признать, леди фон Арлен, – начал он, словно между нами не зияла пропасть из подозрений и недомолвок, – ваша внезапная перемена настроения озадачила меня. Ещё совсем недавно наше общение шло… как бы это сказать… крайне обнадёживающе.

Я склонила голову набок, позволяя себе тонкую, почти неуловимую улыбку.

– Ах, вы об этом. О, несомненно, господин Драйвен, как же иначе. Чудесный вечер. Ещё один – и я бы всерьёз заподозрила, что вы готовите собственный курс «Как вести себя с леди: методичка от тёмной лошадки».

Он молча выслушал, не отводя взгляда. Ни одна мышца на его лице не дрогнула.

– А вы, как всегда, остроумны. Хотел бы я понять, чем именно заслужил такую… поэтическую иронию?

Я пожала плечами, отводя взгляд к окну, словно там, за стеклом, прятались ответы.

– Наверное, вы просто стали лучше открываться, господин Драйвен. А я, по наивности, решила посмотреть, что прячется под маской.

Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы в замок.

– И что же вы там увидели, леди фон Арлен?

– О, я ещё не уверена. Но… кое-что точно всколыхнуло аппетит к истине. Жаль, правда, что виной тому вовсе не розы и пирожные. Хотя спасибо, они были превосходны.

Каэл чуть наклонился вперёд, и в его взгляде мелькнуло нечто, отдалённо похожее на раздражение.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы сделали выводы на основе домыслов. Или чужих слов.

– А мне бы не хотелось, чтобы домыслы слишком точно совпадали с реальностью, – парировала я, чувствуя, как тонкий лёд под ногами становится всё хрупче. – Но, как говорится, хотеть – не вредно.

Он снова замолчал, явно выискивая в моей маске трещины. А я сидела прямо, с улыбкой, что могла бы сойти за любезность, если не знать, сколько яда она в себе содержит.

– Даже немного обидно, – сказал он спустя секундную заминку. – Что вы так легко поверили Лору Греймейну.

В голове щёлкнуло. Галочка. Значит, не ошиблась – знал. Знал и про первую встречу, и про эту. Приторная коробка из той же кондитерской теперь ощущалась как метка, как трофей охотника, что заранее знает, где будет жертва.

Значит, за мной действительно следят.

Мурашки пробежались по коже. Жутко. Но я тут, в своём доме. В окружении слуг. Со стражей на входе. До возвращения бабушки – ни шагу за порог. Даже на крыльцо.

Я выдохнула и снова улыбнулась – как будто всё под контролем. Как будто я не мечтала забаррикадироваться в кладовке.

– Интересно, – протянула я, будто размышляя вслух. – А с чего это господин Драйвен вдруг решил, что может следить за мной и ещё смеет раздавать советы? Это у вас появился титул? Главный по надзору за наивными аристократками?

Он будто не услышал вопрос. Или сделал вид, что не услышал – что более вероятно.

– Меня куда больше занимает другое, – спокойно ответил он. – Что именно сказал Лор, чтобы так стремительно изменить ваше мнение обо мне?

Я изогнула бровь, не скрывая издёвки:

– Моё мнение, господин Драйвен, никогда не нуждалось в изменении. Я всегда к вам так относилась. Просто раньше мне казалось забавным играть роль. Забавным – и поучительным.

В голосе была сталь, а внутри – только пепел.

Каэл медленно поднял взгляд и, уже без всякой маски благодушия, произнёс:

– Я, знаешь ли, неплохо разбираюсь в женщинах. Достаточно, чтобы отличить, когда они играют, а когда действительно чего-то хотят. И ты хотела.

Он подчеркнуто легко перешёл на «ты», будто срывая с нас остатки условностей.

– Лору ты, значит, поверила без раздумий. А мне – даже шанса на объяснения не оставила. Красиво. Последовательно. Благородно. – Последнее слово прозвучало особенно язвительно.

Я ощутила, как сердце кольнуло болью, но позволила лицу остаться непроницаемым.

– Ты слишком высокого мнения о себе, – выдохнула я с такой хладнокровной чёткостью, что воздух в зале будто стал плотнее. – Один поцелуй – и ты уже решил, что можешь диктовать мне, с кем общаться, что думать и как себя вести? Очаровательно. Наверное, у тебя в роду были павлины.

Я резко поднялась, не давая себе шанса передумать. Каэл тоже поднялся, и за считанные секунды между нами не осталось ни одного безопасного сантиметра.

– Ты правда хочешь убедить меня, что всё изменилось из-за поцелуя? – Его голос стал ниже, грубее. – Что ты испугалась собственной реакции, да?

…И пусть думает, что дело в поцелуе. Пусть воображает, будто я вся из себя ранимая и убегаю от чувств. Это удобнее. И уж точно не так опасно, как правда, которую я старательно держала за зубами. Каэл Драйвен может быть гением стратегии, но в этой партии иллюзий я постараюсь быть не менее изобретательной.

– Я испугалась, что человек, который целует меня, на самом деле просто пользуется ситуацией. – Я встретила его взгляд с ледяным вызовом. – Прости, но джентльмены обычно не ведут себя так с леди.

– Ты не веришь в это сама, – бросил он, прищурившись. – Но при этом хочешь, чтобы я поверил.

– Конечно. А ты – именно тот, кто заслуживает честности. – Мой голос сорвался на яд. – Ты решил, что можешь свалиться в мою жизнь, очаровать, пробить все стены, а потом вести себя как надзиратель? Поздравляю. Это сработало ровно до того момента, пока ты не показал, кто ты есть.

В его глазах вспыхнул гнев. Настоящий. Бурлящий. Уже не сдерживаемый. И оттого – ещё более опасный.

Мы стояли почти вплотную, как два сгустка напряжения.

– Маленькая обманщица, – сказал он почти ласково, и в этих словах вдруг не оказалось злости. – Но, знаешь, я, пожалуй, готов простить тебе и эту ложь.

Он скользнул пальцами по моей шее, лёгкое прикосновение – почти невесомое – и тем не менее заставившее меня вздрогнуть. Кожа вспыхнула жаром там, где прошлись его пальцы. Он задержался на кулоне с иолитом, что покоился у меня на груди, провёл по нему подушечкой большого пальца и хмыкнул – глухо, с какой-то странной ироничной усмешкой, которую я не смогла понять.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Мысли мешались, как искры в пламени, и от каждой вспыхивала новая, нелогичная эмоция.

Каэл сделал шаг назад. Отступил.

– Я принёс тебе подарок, – сказал он уже без эмоций, по-деловому. – Как только будешь готова – я открыт к диалогу.

Он подошёл к чайному столику и аккуратно, с каким-то театральным жестом, оставил на нём стеклянный футляр. Затем развернулся на пятках и пошёл к двери, не оглядываясь.

Ровно в тот момент, когда он тянулся к дверной ручке, в комнату заглянула служанка с подносом. Увидев выражение моего лица – и уходящего Каэла – она мгновенно оценила обстановку и, не проронив ни слова, выскользнула обратно в коридор. Осторожно. Чтобы, не дай боги, не потревожить разбуженного зверя.

Как только дверь закрылась, и шаги Каэла растворились в звенящей тишине, внутри меня что-то сорвалось с цепи.

Я подошла к столику, не до конца понимая, что делаю. Рука сама потянулась к стеклянному футляру – и я даже не стала всматриваться, что внутри. Меня охватило пламя. Пламя ярости.

Я с силой запустила футляр в стену. Стекло разлетелось с торжествующим звоном, отражаясь в гулком эхе по всему залу.

Иолит у меня на груди вдруг запульсировал горячо, реагируя на вспышку эмоций. Будто пламя внутри камня откликнулось на мою внутреннюю бурю.

А браслет… браслет на запястье стал ледяным. Резким. Обжигающим. Он будто бы сжал кожу, как стальной обруч. Контраст между ними заставил меня вздрогнуть.

Хорошо. Очень хорошо. Один горит, другой замораживает. Прекрасно. Идеально. Вот и я теперь такая – пополам. Половина готова вспыхнуть, а половина – заковать себя льдом.