Глава 9

«Если хочешь рассмешить Великого Моро — расскажи ему о своих планах» — Альрес в полной мере почувствовал на себе всю мудрость этого высказывания. Мудрость и неотвратимость.

Нет, он же так хорошо рассчитал, ни капли не сомневаясь, что справится, но всё пошло наперекосяк.

Первые несколько дней в доме Алевтины он только ел и спал, восстанавливаясь после ужасов предыдущего периода. А ещё каждый день подзаряжался от женщины, по крупицам пополняя свой резерв. И как он ни зарекался не магичить, всё равно не всегда получалось.

Машинально, не раздумывая, король мог создать световой шар, шагнув в тёмную комнату, а потом уж мысленно хлопнуть себя по голове и щёлкнуть выключателем. Или, обедая в одиночестве, подтянуть к себе солонку магией, и только потом вспомнить, что руки у него не сломаны. Когда всю жизнь пользуешься даром, сходу отказаться от прежних привычек весьма сложно. И так невеликие порции силы расходовались чуть ли не в тот же день, когда он их получал.

Если бы Альрес мог, то поставил бы временный блок на использование дара, но для этого его резерв должен быть полон, хотя бы, наполовину.

А ещё Его величество долго боялся показываться на улицу — вдруг местные храны, эти страшные «менты», которые уже забрали деда Куздряпу, потребуют его документы? Или поинтересуются, откуда он взялся? Нет, нет, лучше пересидеть в маленьком, но уютном и тёплом домике Алевтины! Тем более что эта женщина его вполне устраивала.

Никогда раньше — ни мать, ни жена, ни алири — никто из постоянных или временных женщин, не заботились о нём лично. Оказалось, это так приятно!

Альрес купался во внимании. Особенно ценно было то, что женщина понятия не имела, кто попал к ней в дом. Она улыбалась Его величеству, стирала его одежду, подкладывала в тарелку особо вкусные кусочки не потому, что он — король и может щедро её отблагодарить. А потому, что ей хотелось делать ему приятное! Можно сказать, что он платил ей ночами, но ведь Альрес и сам получал от ночных упражнений немалое удовольствие, поэтому называть это платой за заботу было не правильно.

Впервые в жизни к нему относились не как к источнику обогащения или возможных неприятностей, а как к человеку. Как к мужчине, который нужен сам по себе, а не как придаток к деньгам и власти.

Это… Это пьянило сильнее вина.

А однажды случилось страшное. Накануне они провели весьма бурную ночь — кто бы мог подумать, сколько в этой не самой красивой женщине оказалось нерастраченной чувственности! — и его резерв впервые наполнился на две трети. Силы теперь хватит на многое, даже можно попробовать создать магического вестника и отправить его на Альрами. Руки чесались сделать это прямо сейчас, но Альрес решил денёк повременить, так как у Али был выходной, а магичить при женщине он не хотел. На улице холодно. Потом, кто знает, как дело пойдёт? Лучше потерпеть, а завтра, оставшись один, он спокойно помагичит.

А утром его резерв имел еле-еле прикрытое «дно».

Спонтанный перенос, болезнь и невозможность в течение долгого времени подзарядиться, превратили Альреса в энергетического вампира. Путь на Альрами ему теперь был заказан.

Когда король осознал весь масштаб несчастья, он едва на себя руки не наложил, но быстро одумался.

Он только-только распробовал, каково это — когда тебя любят. Любят, а не пытаются получить какую-то пользу лично для себя! Да, фигура хозяйки далека от идеальной, женщина может быть грубовата и, не стесняясь, командует им, будто простолюдином. Но при этом она окружила короля таким вниманием и заботой, что не хочется выбираться. Ещё бы жилище улучшить, комнат побольше и попросторнее, забор от соседей повыше — а то заглядывают все, кому не лень. Альрес, конечно, привык жить на виду, но одно дело слуги — кто с ними считается или замечает? И совсем другое — простолюдины, которые думают, что и ты такой же.

Умирать совсем не хочется. Если в королевстве узнают, что у Его величества резерв опустошается за сутки, Альреса ничто и никто не спасёт. Закон есть закон.

Раз домой ему никогда не вернуться, значит, нужно обживаться здесь. Сейчас он имеет не только постоянный и неиссякаемый источник для подпитки, но и любящую его женщину. К которой, что скрывать, постепенно и сам прикипел: она и готовит вкусно, и ночью отнюдь не ледышка. От добра добра не ищут, значит, нужно показать женщине, что и он испытывает к ней определённые чувства, привязать к себе хозяйку так, чтобы у неё и в мыслях не было расстаться.

Приняв решение, король, будто груз с плеч скинул и решил вдогонку — раз сила, так и так, к утру исчезает, то зачем теперь её беречь? Надо тратить магию каждый день, украшая их жизнь.

И Альрес стал потихоньку поправлять домик Алевтины. Аккуратно, чтобы изменения не сразу бросались в глаза. Запомнил, что с соседями принято здороваться, ходил на станцию встречать сожительницу с работы и не забывал ту обнимать. Поразительно, как мало нужно женщине для счастья! Алевтина сияла и летала, как на крыльях.

Можно сказать, Альрес не только втянулся в местную жизнь, но и, потеряв надежду на возвращение, научился получать от земной жизни удовольствие, привыкнув даже к новому имени.

И однажды…

— Так долго не может продолжаться, — после ужина заявила Алевтина, и король заледенел. Выгоняет?

— Тебе нужны документы, — продолжила женщина. — Я поговорила кое с кем, есть вариант, но нужны деньги и твоя фотография.

— Фотография?

— Ну да! Деньги есть, завтра выходной, сделаем фото на паспорт.

Альрес не возражал — главное, чтобы Алевтина от него не отказалась! Только подумать — он никогда не считался с мнением женщин, никогда не искал их расположения. Это они ловили его взгляд и тряслись, чтобы король не отправил с глаз долой, старались угодить и понравится. А теперь он в полной мере ощутил, что они чувствовали… И категорически не хотел расставаться.

Стараниями хозяйки у него завелась одежда, и не только сменная для дома, но и, как она сказала, — на выход. Вот это «на выход» Аля его и заставила надеть. К местной моде он до сих пор не привык, всё время казалось, что он выглядит смешно — вместо привычного камзола какой-то кургузый пиджак, едва прикрывающий попу! Брюки, правда, были ничего. Но обувь!!!

Ничего, со временем он обязательно придумает, как сделать её удобнее, магия ему в помощь.

Алевтина отвела его в странное помещение, где передала в руки молодого мужчины. Мученически стиснув зубы, он позволил фотографу вертеть себя и командовать — выше подбородок, в сторону, смотрим сюда.

Ради Алевтины он терпел это панибратство, хотя кулаки мужчины сжимались, а магия пощипывала кончики пальцев, просясь наружу. Очень хотелось что-нибудь наглецу подпалить

Наконец фотографии «на паспорт» были сделаны, и Альрес про них благополучно забыл уже через два дня. Всё его внимание занимал вопрос благоустройства домика.

Сначала он подправил диван, сделав его мягче и удобнее. Потом наловчился очищать бельё и одежду, а так же подогревать магией воду, которая вытекала из крана на кухне. И ломал голову, как бы расширить дом, подняв потолки и добавив ещё комнату или две. Нет, всё это ему было вполне по силам, но не заметить новую комнату Алевтина не сможет. А он не сможет объяснить — откуда она взялась всего за день. Придётся ждать тепла, там он что-нибудь придумает.

А ещё он убирал снег во дворе и за домом. Днём, пока Аля на работе, уничтожал его при помощи магии, а по выходным приходилось вооружаться лопатой. Магией получалось легче и быстрее, но колдовать при Алевтине Альрес не решался.

Приближался местный большой праздник — о нём каждый день кричали из телевизора. Король не только запомнил название плоской штуки, прикреплённой к стене, которая показывала удивительные вещи, но и научился включать, отключать, переключать каналы, делать потише и погромче — с помощью узкого предмета с кнопками. Пульт называется. Просто магия какая-то — сидишь себе на диване, нажимаешь на кнопку, а в телевизоре добавляется звук.

Насколько Альрес понял, этот праздник, что-то вроде Новолетья, которое пышно справляли на Альрами. Перелом года, когда все дарят друг другу подарки и загадывают желания на следующий год. Он всю голову сломал, что ему подарить Алевтине? Денег у него не было, да он и не разбирался в местных товарах. Поэтому решил, что наколдует украшение. Кольцо! Женщины любят драгоценности, Алевтине тоже должно понравиться. Нет, лучше серьги, а то кольцо — это слишком. Кольцо — это намёк на брак. Конечно, он не против узаконить их отношения — спасибо телевизору, немного разобрался в местных законах и обычаях — но без документов это сделать невозможно. Поэтому — серьги!

- Алик, смотри, что у меня есть, — однажды Алевтина вернулась с работы какая-то торжественно-возбуждённая и показала королю красную книжечку. — Твой паспорт!

— Мой?? — не веря глазам, он взял в руки документ, развернул — Коротков Олег Васильевич. И фотография другого человека, моложе, хотя определённое сходство имеется.

— Это не я. — из телевизора и по предыдущим разговорам он знал, что получить документы, без которых тут ты никто, крайне сложно и дорого.

— Нет, это теперь ты!

— Откуда у тебя этот паспорт?

— На вокзале часто попадаются бомжи, — пожала плечами женщина. — Некоторые — с паспортами. И не все живые.

— ??!

— Что ты таращишься? А как, по-твоему, я могла бы сделать тебе подлинные документы? Миллионов у меня нет, а от фальшивки толк небольшой. Этот паспорт — подлинный. Только обменять на новый, и уже твоё фото вклеить. Не боись, бомжик ласты склеил, и его никто искать не будет. Сам склеил, ребята из охраны только обнаружили.

— А… где он сейчас?

— Тело увезли в морг, наряд вызывали, а что у него был паспорт — никто не знает. Гриша вытащил, никто не видел. Пришлось заплатить, конечно, зато теперь у тебя есть подлинные документы. Попросила мальчиков пробить по базе — что за фрукт. Не поверишь — идеальный вариант — сирота из детдома, родных нет, квартиру продал, деньги пропил. Не женат, без детей. То есть его никто не будет искать. И имя на твоё похоже, да и лицо в одном типе. Здорово, да?

— Да… Наверное.

— Ты не рад? — обиделась Алевтина. — Я так старалась.

— Что ты! Рад, конечно, просто переживаю, вдруг менты тебя посадят?

— Всё легально! Паспорт настоящий, это главное! И тебе уже сорок пять, поэтому завтра идём менять его на новый. Я договорилась, Катерина в кратчайшие сроки сделает, — женщина чуть виновато улыбнулась. — Я сказала, что мы хотим расписаться до Нового года, поэтому она поторопится. Ты не против?

— Расписаться? — Альрес напряг мозг. — Ты собираешься выйти замуж?

— Ты не хочешь стать моим мужем? Но…

— Хочу! — сам удивился, насколько горячо это у него вышло. Брак — это лучшее, что можно было придумать в его ситуации. Брак — это полная легализация отношений и его проживания в этом доме!

— Правда?

— Правда!

И спустя неделю они скромно отметили сразу три события — Новый год, получение Аликом-Олегом настоящего паспорта. И бракосочетание.

Жалел ли он, что не может вернуться?

В какой-то мере — да. Но на Альрами его теперь не ждало ничего хорошего, а тут дом, любящая, на всё ради него готовая женщина, и вполне неплохая, подслащённая магией жизнь.

— После праздников будем тебе работу искать, — объявила Алевтина. — А то останешься без пенсии. Жаль, что у тебя нет никакой специальности, вернее, ты ничего не помнишь, я уверена — у тебя есть образование. Ну, ничего — подберём что-нибудь, чтобы стаж шёл, да и копейка, какая-никакая капала. А там, глядишь, ты что-нибудь вспомнишь.

Лера смотрела на потрясённые лица родителей и не знала, что сказать.

Первым опомнился папа.

— Ира, пошли-ка на кухню, — он решительно развернул жену и вытолкал за дверь, напоследок бросив дочери. — Когда проснётесь, мы с мамой будем рады познакомиться с… гм… рождественским подарком.

— Саша, ты видел, что девочка сделала со своими волосами? — горестно воскликнула мама.

— Потом, Ира, потом. Я уверен, Лера нам всё объяснит — и про цвет своей причёски, и про гостя, — голос отца удалялся.

Наконец, всё стихло, видимо, папа прикрыл дверь на кухню.

Валерия почувствовала, как жаром заливает лицо и уши, перевела взгляд на Мира — спит! Нет, вы только подумайте, тут такое творится, а этот гад продолжает себе дрыхнуть, словно он у себя дома!

Соблюдать тишину было уже поздно, поэтому она принялась трясти Его темнейшество с удвоенным энтузиазмом. К сожалению, совершенно безрезультатно. В процессе Лера ещё раз, уже при дневном свете, рассмотрела свалившееся чуть ли не на голову счастье — Демис был по-прежнему потрясающе притягателен. Можно сказать, что с их последней встречи наяву, он мало изменился. Похудел чуть-чуть или просто много работает и мало спит, от этого щеки несколько впали, и вокруг глаз тёмные круги.

Память услужливо напомнила, за какими именно трудами она недавно сама застала императора. И теперь Лера была не уверена — сном ли была та встреча.

Промокнув вспотевший лоб краем одеяла, женщина окинула взглядом крепко спящую проблему. Красив, да. Дышит ровно, глубоко. И одна прядка на голове, у виска, неожиданно, будто морозом прихваченная — раньше такого не было. Поседел от горя, когда узнал, что запасная жена сбежала? Ага, два раза.

Лера подвинулась, и её волосы, оставленные на ночь распущенными, соскользнули вперёд, закрывая обзор. Вздохнула, перехватывая пряди — как ей объяснить родителям триколор на голове? Приезжала она в парике, но спать ложилась, естественно, без оного, ведь до сегодняшнего дня мама с папой никогда не врывались в её комнату. Видно, очень захотели поздравить. Что ж, рождественская ночь не только ей принесла сюрпризы.

Машинально заплетая косу, женщина встала, обошла диван и остановилась напротив императора.

Ну почему у неё всё через пень-колоду? Приехала отдохнуть, расслабиться, а проблемы не отстают.

Разозлившись, она схватила спящего за руку и дёрнула изо всех сил. С глухим «бряк» тело императора стекло на пол, а Лера ахнула — бить Демиса головой об пол она не собиралась, просто думала, что падая, тот, наконец, проснётся. Но Его темнейшество свалился мешком, даже не попытавшись сгруппироваться.

Дом немножко вздрогнул — какой же ты тяжёлый, чертейшество!

- Лера, у вас всё в порядке? — встревоженный голос папы.

— Да, папа, всё нормально, я стул опрокинула, — крикнула она, повернувшись к двери.

Потом шагнула к дивану, гадая, как ей теперь втащить каменно-свинцовое тело наверх, и замерла — император исчез!

Вот только что, десять секунд назад, она лично держала его за руку! Пять секунд назад Демис на её глазах грохнулся на пол. И стоило ей на секунду отвлечься, как он растворился в воздухе! Ну, как так-то, а?

От глубины ямы, в которую она угодила благодаря Его темнейшеству, Валерия застонала. Не мог исчезнуть ночью? А ещё лучше — вообще не появляться? Вот что она теперь скажет родителям?

«Папа, мама, извините, у Мира возникли неотложно-внезапно-срочные дела, поэтому ему пришлось спешно уйти. Он попозже нанесёт вам официальный визит»?

Встречный вопрос — а как он ушёл, если, чтобы выйти из дома, надо пройти через кухню, а там сейчас родители, и они Мира не видели? Вернее, видели, но только спящим в постели дочери.

О, боже…

Лера упала на диван, уткнувшись лицом в подушку, и тихо застонала.

От подушки пахло Демисом.

В голове зашумело, пальцы сами сжали вещь и притянули ближе. Стоило появиться этому несносному императору, как в её жизни снова всё пошло кувырком! Итак, Лера, приди в себя! Надо как-то выбираться из того положения, в которое она угодила по милости одного невыносимого иномирного мужчины. На самом деле невыносимого — такую тяжесть только впятером поднимать…

Взгляд Валерии в десятый раз оббежал комнату и остановился на окне. Поймав мысль, она подошла к нему и дернула створку — к счастью, родители успели поставить пластиковые окна, а те не нуждались в зимней заклейке. Старые рамы она бы зимой распахнуть не смогла.

В комнату ворвался морозный воздух, но Леру интересовал не он. Перегнувшись, она свесила голову вниз, наружу — девственно-нетронутый снег. Ах, ты, ж, какая неприятность!

Сказать родителям, что мужчина в её постели появился из ниоткуда, и ушёл так же — невозможно. В лучшем случае решат, что у дочери жар и бред. В худшем — что она им врёт. И что же делать?

С тоской взглянув в сторону двери — вся верхняя одежда и уличная обувь в прихожей, а туда, минуя кухню, не пройти — она потуже затянула пояс халата, потянула за собой одеяло и вылезла наружу. Спрыгнув прямо в сугроб, зашипела от обжигающих прикосновений замерзшей воды к голым ногам, вытянула следом одеяло, закуталась в него и побрела прямо через снежную целину к расчищенной дорожке. Дошла, выдохнула, и пошла обратно, стараясь не наступать в свои следы.

Чтобы залезть обратно в комнату, ей пришлось попыхтеть, но, наконец, она оказалась внутри. Отряхнув горящие огнём ноги от снега, Лера торопливо закрыла окно и бросилась растирать ступни. Хорошо, что в шкафу хранился запас одежды — после растирания, Валерия натянула толстые штаны и вязаные носки, а потом блаженно замычала, чувствуя, как к ногам возвращается чувствительность. Ну, Мир! Если она из-за него заболеет… Гад! Мама обязательно заметила бы мокрую одежду, поэтому пришлось топтать тропу, иными словами, создавать видимость, что мужчина к окну подходил и уходил — босоногой. Хорошо ещё, что со стороны её окна у соседей глухая стена. Вот бы был номер, если бы кто-то увидел, как она гуляет в одеяле!

Так, взбодрилась она прекрасно, согрелась, парик можно не надевать, мама уже всё увидела. Тянуть дальше некуда, надо идти сдаваться.

Валерия выдохнула, как перед прыжком в воду, и открыла дверь.

Ноги не хотели идти, но к чему оттягивать неизбежное?

— С Рождеством, — Лера постаралась вложить в поздравление больше радости.

— А где? — папа заглянул ей за спину. — Так понимаю, это наш будущий зять?

— А Мир…ославу пришлось срочно уйти. На Ватсапп пришло сообщение, что-то связанное с его работой. Он очень извинялся, но задержаться — никак! — Лера бормотала, чувствуя, как огнём горит лицо, избегая встретиться с отцом взглядом. — Как-нибудь в другой раз, — закончила она еле слышно.

На кухне воцарилась тишина, только что-то шкворчало у мамы на сковородке.

— Так, — снова первым отмер отец. — То, что у твоего Мирослава не очень с воспитанием, мы с матерью уже и сами догадались. Воспитанный человек, которому нечего скрывать, чьи намерения прозрачны и серьёзны, не станет тайком проникать в дом к незнакомым людям и компрометировать их дочь.

— Папа…

— Не перебивай! Да, не старые времена, мы не в Англии девятнадцатого века, но, тем не менее — так не поступают! Это твоя жизнь, твой мужчина, поэтому я только констатирую факт, а как жить с этим — решать тебе, — одёрнул отец. — Но объясни мне, дочь, у этого жутко занятого и стеснительного мужчины есть собственный телепорт?

— Что??!

— Ну не порталом же он от нас смылся? Не таращись, я тоже читаю фэнтези. Иногда. Итак, ночью ты впустила его через дверь, а ушёл он как? Или это розыгрыш, и Мирослав стоит за дверью в твоей комнате и давится от смеха? — папа несколькими большими шагами пересёк коридор и заглянул к Лере. — Никого.

— Через окно, — пробормотала Валерия и покраснела ещё больше.

Отец, ни слова не говоря, подошёл к окну и через стекло выглянул наружу.

— Да, мать, чувствую я, не скоро мы с зятем познакомимся. Да и с зятем ли?

— Папа, простите. Я не хотела, чтобы… вот так, — пробормотала Валерия, мечтая провалиться сквозь землю. Или очутиться подальше от грустных и осуждающих глаз родителей.

— Ладно, — огорчённо махнул папа. — Давайте завтракать, всё-таки, сегодня праздник. Ты уже взрослая, надеюсь, сама разберёшься, но очень прошу — ограничься свиданиями в своей квартире, не тащи ухажеров к нам в дом. Мы с радостью примем любого твоего избранника, но только когда он войдёт в дом по-человечески, через дверь. И выйдет так же, не забыв попрощаться.

— Садитесь, — убитым голосом пригласила мама. — Я хотела в зале накрыть, но раз уж мы всё равно все тут, то можно и на кухне. Лерочка, тебе с чем блинчики?

Завтрак прошёл несколько натянуто, но к его завершению родители немного оттаяли, и разговор принял почти непринуждённый характер. Лера рассказывала о работе, мама делилась новостями из жизни знакомых, папа хранил молчание, но хоть перестал катать желваки.

Когда женщины принялись за посуду, отец оделся и вышел во двор. Лера надеялась — не изучать следы ночного гостя, всё-таки, её нога намного меньше, чем нога взрослого мужчины. Одна надежда, что в сугробе это не рассмотреть. На душе скреблись кошки. Саблезубые.

— Лер, про Мира твоего спрашивать не буду, папа прав — сами разберётесь, — немедленно приступила к допросу мама, — но насчёт волос скажу. Извини, но это же безобразие! Ты — учительница, какой пример подаёшь детям? Зачем уродовать себя, тем более, краска портит волосы? Доиграешься, что останутся три волосины, или забыла, как уже однажды обесцветилась?

— В школе я в парике, — ответила Валерия. — И это не краска.

— Не краска? А что тогда? — мать проигнорировала информацию о парике.

— Они сами по себе стали такими. От… от африканской воды и еды, — выпалила и замерла, ожидая реакции родительницы.

— Сами? Господи, Лерочка, но тогда что творится с твоим организмом? Я так и знала, что ты подцепишь там какую-нибудь заразу! — всплеснула руками мама.

— Одну подцепившуюся заразу мы, мать, уже сегодня видели, — вступил в разговор вернувшийся с улицы отец. — Но ты говорила во множественном числе — неужели, есть и другие? Лера?

— Мама говорит не про Мирослава, а про цвет моих волос, — вздохнула Валерия. — Мужчина у меня один. И с этим визитом — я его сюда не приглашала, он сам пришёл. Что мне было делать? На улицу выставить?

— Как минимум, поставить нас в известность. Или вы это уже не раз проделывали — в окно? Не ожидал от тебя, — покачал головой Александр.

— Да нет же! — Лера сжала кулачки. — В первый раз такое, и… и у нас ничего не было! Он просто спал всю ночь, а потом ушёл!

— Импотент? — выгнул бровь отец. — Значит, на внуков можно не рассчитывать?

— Саша!

— Что — Саша? Какой нормальный мужчина будет всю ночь просто спать рядом с красивой женщиной, которая ему нравится настолько, что он поехал за ней черте куда, ещё и влез в окно? К чему тогда вся эта черёмуха — он что, боится спать в одиночестве?

— Папа, всё совсем не так!

— Дочь, я понимаю, что ничего не понимаю!

— Всё, хватит! — теперь уже прикрикнула мама. — Сам сказал, что больше не будем, и сам же продолжаешь. Оставь Валерию в покое. Сегодня праздник, поэтому не будем портить друг другу настроение. Тем более, если бы мы не ворвались к ней в комнату, то ничего не узнали бы. А всё ты — «давай разбудим, давай поздравим!»

— Угу… Нашли виноватого.

— Папа… Мама… Простите меня! — Лера чуть не плакала.

— Всё, — поднял руки отец. — На самом деле, хватит.

— Лерочка, мы же переживаем за тебя! — всхлипнула мама. — Волосы пигмент потеряли — это сигнал, что в организме не всё в порядке. Я завтра же позвоню Светлане, она запишет тебя на диспансеризацию. Пока каникулы — пройдёшь полное обследование.

— Мама, я же проходила медкомиссию перед учебным годом!

— Знаю я ваши медкомиссии — для галочки. А в клинике, где работает Светлана, всё сделают тщательно. Если не хочешь, чтобы мы окончательно рассорились — не спорь!

И Валерия согласилась на полное обследование. Если маме так спокойнее — пусть, от дочери не убудет!

В четыре часа Лера собралась, поцеловала папу с мамой и вернулась в Москву.

***

Демис проснулся, будто от толчка. Открыл глаза — знакомая спальня. И кто-то назойливым комаром зудит над ухом — сфокусировал взгляд — надо же — лекарь! Тот держал императора за руку и что-то радостно лопотал.

— Лер Ваус, что вы тут делаете? — прохрипел Демис и поморщился — звук голоса отозвался болью в голове.

— Ах, Ваше темнейшество, я счастлив, что вы очнулись! Подумать только, мы едва не потеряли вас на целый месяц или больше! Целиком и полностью моя оплошность, я забыл предупредить, что перед употреблением снадобье необходимо как следует взболтать, иначе вверху оно получится слишком концентрированным.

— Чуть не потеряли? Мне уже нравится… Жду объяснений, — император упёрся руками о ложе и принял полусидячее положение.

— Если бутылку не взболтать, снадобье вверху сильно густеет. Одна капля такого содержит столько же активного вещества, как четыре или даже пять обычных. Сколько вы выпили?

— Четыре.

— Я так и подумал, когда вернулся и увидел, как вы растворяетесь, а потом поднял бутылку и посмотрел на неё, — печально кивнул целитель. — Вы не взболтали снадобье и выпили отнюдь не одну каплю, поэтому я приготовился долго ждать.

— Видел, как я исчез? Может быть, знаешь, и где я был?

— Знаю — там, где ваше сердце, — ответил лер Ваус и ткнул в ярко проявившуюся брачную татуировку. — Судя по вязи, ваша супруга жива и здорова, только находится за пределами империи. Вот к ней ваше тело и перенеслось. У вас, Ваше темнейшество, благословенный Великим Моро союз. Не удивительно, когда сознание засыпает, магия и ваше подсознание переносят вас к супруге.

— Тш-ш! — сердито зашипел Демис, растерянно глядя на своё запястье — надо же, вправду вязь снова стала яркой, а ведь ещё вчера выглядела так бледно, что и не рассмотреть. — С кем вы уже успели поделиться этим ценным замечанием?

— Ни с кем, Ваше темнейшество! — испуганно ответил лекарь. — Вы вчера дали мне доступ в ваши покои, и не отменили их перед тем, как принять снадобье. Поэтому, как только я вспомнил, что забыл упомянуть о необходимости взболтать бутылку, тут же вернулся и успел увидеть, как вы исчезаете. А раз вы приняли концентрированное зелье, то мне пришлось остаться, чтобы прикрыть ваше отсутствие и не пропустить возвращение.

Слугам я передал, что Ваше темнейшество приказали никому нас не беспокоить, и никто не посмел ослушаться.

К счастью, вы вернулись раньше, чем кто-то заподозрил неладное. Так что — никто кроме меня ничего не знает.

— Хорошо. На какое время я пропадал?

— На шесть часов. И вернулись бы ещё нескоро, я боялся, что придётся созывать Совет. Да нас всех спасла случайность — к счастью, на вас напали.

Император повращал руками, поморщился, ощупывая плечо и голову.

- К счастью… Похоже, вы правы, и там, где я был, со мной не слишком церемонились. Чувствую себя слегка помятым.

— Это замечательно! — радостно прокомментировал целитель. — Если бы вам во сне не причинили боль, родовая магия не смогла бы вмешаться. Пришлось бы ждать, когда закончится действие снадобья. Но теперь всё отлично, вы дома!

— То есть, пока я спал, меня могли и убить? — вяло удивился император. — Что же за зелье ты мне подсунул?

— Нет, убить вас не могли! Любое угрожающее жизни воздействие немедленно переместило бы вас во дворец, — торопливо пояснил целитель. — Это снотворное замечательное и безопасное, просто вы неправильно рассчитали дозу. В плане здоровья с вами всё в порядке, только небольшие ушибы, но я оставлю мазь, и она всё уберет за несколько часов. А ещё обязательно нужно выпить это зелье, оно поможет вашему организму быстрее избавиться от последствий глубокого сна!

— И какие же последствия? — мрачно поинтересовался Его темнейшество.

— Небольшие. Сущие пустяки…

— Подробнее.

— Пока ваш организм полностью не очистится от снадобья, вы не сможете пользоваться порталами. Никакими — ни наяву, ни во сне.

— Ты!!! — взревел император. — Развею! Немедленно убирай, мне необходимы порталы!

— Ваше темнейшество, я сделал всё, как вы приказали! — взмолился лер Ваус. — Вы обратились ко мне за действенным снотворным, и я вам его предоставил! Но у каждого зелья или лекарства обязательно есть один или несколько побочных эффектов. Это снадобье, очень качественное и абсолютно безопасное, но если его принять в концентрированном виде, то через несколько часов после попадания зелья в организм, оно перекроет магические потоки. На время, разумеется. Если бы вы не превысили дозу, ваша способность к перемещениям не пострадала бы.

— Когда всё восстановится?

— Я ежедневно буду приносить вам свежий настой навянки, он поможет.

— Когда я смогу пользоваться порталами? — тихо прорычал теряющий терпение Демис.

— С навянкой — через месяц.

— А без неё?

— Через два. Простите, Ваше темнейшество, я виноват, что забыл предупредить о необходимости взболтать содержимое, и опоздал всего на какие-то несколько секунд. Если бы вы мне заранее сказали, что собираетесь усыплять себя на целых четыре капли, я бы настоял на личном присутствии, и ничего бы не случилось.

— Вон, — устало пробормотал император, и лер Ваус исчез быстрее, чем Демис договорил.

Оставшись в одиночестве, мужчина встал с кровати, снова поморщился, потёр виски и подошёл к зеркалу. Да, на плече и боку зреют синяки. Неужели это его Ле Рия так приложила? Как жалко, что его глубокий сон оказался слишком глубоким — он ничего не помнит! Но, судя по неласковому приёму, илари до сих пор обижена и совершенно не рада его видеть.

Им просто необходимо нормально поговорить, правда прибегать к помощи снотворного он больше не рискнет. Уж слишком непредсказуемый результат, да ещё ждать, когда закончится действие предыдущего эксперимента. Самое плохое, что он не сможет переместиться в ближайшие дни. А за этот месяц илари себе такого напридумает, что ему потом полгода придётся разгребать.

Интересно, почему всё, что связано с Ле Рией, начиная с самой первой встречи, у него получается шиворот навыворот? Хочет, как лучше, старается, но результат неизменно выходит ему боком. Посоветоваться бы с драконом, да у Астагирелейна только-только прошёл брачный обряд. Его сейчас от молодой жены и цепями не оттянешь.

Вздохнув, Демис всё-таки отправил другу магписьмо.

Тагир появился на исходе следующего дня. Выслушал рассказ императора, сочувствуя, покачал головой.

— Ничего, магия непременно нас снова притянет, но теперь я буду наготове, — с оптимизмом заявил Демис. — В крайнем случае, можно перейти по маяку. Он остался в том мире, а я прекрасно чувствую связующую нить. Лишь бы он не пропал за месяц.

— Зачем тебе ждать целый месяц? — удивился Тагир. — Не тяни, ты же знаешь, что нежелательно надолго оставлять обиженную женщину, если не хочешь, чтобы она накрутила себя ещё больше.

— Увы, не от меня зависит. Из-за побочного действия снотворного я лишён пространственной магии. На восстановление уйдёт не меньше четырёх недель.

— Плохо, — озабоченно пробормотал дракон. — Что ты за маяк оставил? И где?

— Маяк — маленькая пуговичка на нитке. Когда засыпал, она висела у меня на шее. Где оставил — понятия не имею. Вернулся уже без пуговицы.

Оу, — Тагир задумался, а потом предложил. — У меня совсем мало времени, но я могу перейти по маяку прямо сейчас. Если я встречу на другом конце нити Валерию, то успею ей вкратце объяснить произошедшее. Если Ле Рии там нет, то просто найду маяк и спрячу его так, чтобы никто не обнаружил. А ты потом спокойно им воспользуешься.

— Это было бы отлично, — Демис заволновался. — Справишься?

— Постараюсь, — Тагир сосредоточился. — Дай мне нить, ведущую к маяку.

И исчез.

Час, пока дракон не вернулся, Демис, кажется, почти не дышал.

— Ну? — бросился он к другу.

— Хорошо, что заранее накинул на себя полог. Маяк привёл в крошечный домик. Весь рассмотреть не успел, но судя по двум комнатам и виду снаружи — хибара бедняка. Валерии там не оказалось, зато крутилась женщина, видимо, хозяйка. Она как раз прибиралась в соседней комнатке, так что я успел подобрать пуговицу.

— Где нашёл?

— В одной из комнат, у стены на полу. Причём, нить порвана, пришлось связать узлом, иначе пуговка соскользнула бы и потерялась. В доме я её не решился оставить — сетта завела всасывающий артефакт и возила его по полу. Кто знает, может быть, она и стены им обрабатывает?

— Всасывающий артефакт? — выгнул бровь император. — Расскажи.

— Времени нет, Мир! Имей совесть, у меня молодая жена! Ладно, я быстро — такая штука пузатая, от неё длинная гибкая шея, и в эту шею штука всасывает всё, что попадается — мусор, пыль, мелкие вещи. Сам видел, как этот артефакт пытался съесть покрывало и ковёр! Пуговку засосать такому — плевое дело, а внутри она, наверное, уничтожается. Поэтому я схватил маяк и переместился с ним наружу. Ничего другого не придумал, как вживить пуговицу в ствол дерева, которое стоит возле дома. Поднял повыше, на всякий случай — на уровне крыши. Теперь твой маяк никуда за месяц не денется. Собственно, он теперь там навсегда. Или пока дерево не срубят. 1439f7c

— Спасибо, Тагир! — с чувством произнёс император. — В трёх словах расскажи — у тебя-то как дела? А то мы только о моих проблемах.

— По сравнению с твоими — так тихо и спокойно, что даже совестно, — улыбнулся дракон. — Жаль, что я не встретил Валерию, но надеюсь, что к нашему с Мистри возвращению из медового года, у вас всё уже наладится.

— Когда отбываете?

— Завтра, на рассвете. Мистри выбрала Лазурные горы, — с мечтательным видом ответил дракон.

— Что ж, желаю вам провести это время не только с удовольствием, но и с пользой.

— Спасибо. А тебе желаю поскорее разрешить все недоразумения и вернуть свою илари. Тебе без неё плохо, но и Валерия без своего илана не сможет быть счастлива. Как помиритесь — шли магписьмо.

Демис проводил друга и задумался — как всё просто у драконов! Встретил пару — сразу взаимное притяжение и никто другой не нужен и не интересен. И драконица на ерунду не обижается, да и сбежать от супруга ей никогда в голову не придёт.

А его Моро наградил и наказал одновременно, подарив такую илари. Вручил власть над Демисом в руки совершенно неприспособленной к реалиям Альрами иномирянки, хоть Ле Рия, конечно, прелесть и его счастье. Но эта женщина настолько не похожа на других, что он понятия не имеет, с какой стороны подойти к своей жене, чтобы она опять не обиделась.