Глава 12

Мышцы ныли. Спина болела. А в голову словно запихнули колючую вату, отчего то резало в висках, то появлялось ощущение, будто она распухла.

— Попей воды, — снова забота Риэды.

Она наполнила глиняную кружку из кувшина и подала мне. А я даже взять ее не смогла. Руки не поднимались, тело окаменело, и теперь даже сидеть за столом в кухне было тяжелой задачей. Я в полной мере поняла, почему девушка поморщилась при нашей первой встрече.

— Давай, нужно до дна, — взяла она надо мной шефство и сама начала заливать воду в рот. — Слабенькая ты.

— Где это слабенькая? — не согласилась повариха, светловолосая женщина в годах. — Рори не поспевала за ней, вон жаловалась недавно.

— И что с того? Смотри, теперь ни живая, ни мертвая. Миала, тебе больше не заплатят, если будешь сильно стараться.

— Тшш, — шикнула Клаэра и вернулась к печи.

В кухню зашла леди Савира, окинула нас строгим взглядом и незамедлительно вышла. Присутствующие вмиг расслабились. Видимо, съера держала прислугу в ежовых рукавицах.

— Снова Даэни ищет.

— Бедная девочка, — вздохнула повариха. — Выставят, вот помяните мое слово, выставят ее.

— Да лучше б выставили, — нахмурилась Риэда и снова принялась поить меня с кружки. — Тихо и мирно, без наказаний. Ей же лучше будет.

Я чувствовала себя предметом мебели, который ни пошевелиться, ни что-либо сказать, ни вообще подать признак жизни не мог. После бесконечной стирки силы собрали вещи и разъехались по домам. Но не от этого мне сейчас было плохо.

— Хорошо хоть рхан дала.

— Это ты молодец, да, — согласилась повариха и поставила перед нами две миски с коричневатой похлебкой.

— Я не могла не дать. Эх, как вспомню волдыри на руках, так до сих в животе мутит. Да-да, — закивала она, встретившись с моим вопросительным взглядом. — Тоже поначалу работала в моечной. Жаль, с добродушной съерой Виал встретилась не сразу, она-то и подсказала действенное средство. Ох, Миала, ты бы знала, как эти огромадные волдыри лопались ночью. А как воняло…

— Риэда! — возмутилась Клаэра. — Не на моей кухне!

— Ладно, ладно.

— Дорогуши, — с полуулыбкой на бесцветных губах произнесла незнакомая женщина, появившаяся в дверях.

Она была одета точь-в-точь как леди Савира. Единственным отличием и одновременно ярким предметом в ее гардеробе был пенящийся белый воротничок, прикрывающий шею. Неужели еще одна съера?

— Стручки в темном соусе остались?

— Есть немного, — заглянула в чан Клаэра. — Тебе с мясом?

— Еще спрашиваешь? — поразилась она. — А это кто? Неужто новенькая из моечной, на которую жаловалась Рори?

— Она самая, — вздохнула Риэда, начиная кормить меня с ложки. — Давай, давай, надо поесть. Завтра сможешь сама.

Я все-таки открыла рот, чувствуя себя крайне неловко. Вот только воспротивиться и сделать что-нибудь самостоятельно никак не получалось. Руки не слушались. Меня словно парализовало, отчего для обычного поворота головы требовалось приложить много усилий.

— Ты бы предупредила, чтобы раз в два часа выходила на улицу. Так и отравиться парами можно, — сказала женщина, усаживаясь за стол. — Нет, все-таки нужно поговорить с Рори. Не удивительно, что от нее все бегут.

— Не поможет, — произнесла повариха, поставив на стол миску со стручками, политыми чем-то черным. — Сестринская любовь — дело сложное. Ты же знаешь, как они с леди Савирой обожают друг друга, аж до гробовой доски. Чего только не сделают, чтобы одна другой о своей любви-то напомнить. Понаблюдай, Аиса, вот понаблюдай. Думаешь, чего она рхан запрещает использовать? Помнится, пару лет назад Рори извела одну девочку, так потом пошла к съере с возмущениями, мол плохую служанку ты мне дала, та не делает ничего, только рыдает в углу. Давай другую. А где другую-то взять, если их мало?

Риэда положила мне в рот очередную ложку с вязкой кашей и глянула на повариху. А у меня вдруг прояснилось в голове. Пропала колючая вата, не дающая покоя, да и пальцы на правой руке поддались контролю, дернулись вверх, вызвав внутреннее ликование.

— Чего ж Савира тогда Рори не выгонит?

— Говорю ж, любовь у них до гроба. Ты посмотри на новенькую. Думаешь, от работы утомилась и теперь ни пошевелиться, ни сказать слова не может? Это все пары госсы.

— Но Рори ведь чувствует себя прекрасно, — оторвалась от еды Аиса.

— Да неумиручая сестренка попалась, — всплеснула руками повариха.

— А знаете, заразная она, кровная любовь, — округлив глаза, закивала женщина с белым воротничком. — У нас в пансионе сестра с братом содержатся. Может, слышали?

— Это те, что с пятном на шее? — заинтересовалась Риэда. — Девочка еще такая жвавенькая.

— Да, они. Неугомонные дети. Что ни день, так гадость учинят. Я их в классе рассаживаю за разные столы. Не помогает. Хоть ты бумагу пиши, чтобы одного домой забрали. Клаэра, а добавка есть?

— Не, последнее.

— Жаль, очень жаль. Так вот, дети эти то кочергами дерутся, то разрисовывают друг друга по ночам, то вещи режут. Хорошо хоть девочку новенькую привезли, теперь удалось брата переселить в одиночную комнату.

Я едва не подавилась очередной ложкой каши. Еда встала поперек горла и не хотела проходить дальше. Я откашлялась, с трудом проглотила и указала взглядом на пустую кружку, которую Риэда быстро наполнила водой.

Она мою Соню имела в виду?

— Вот вам и сестринская любовь. Не понимаю, зачем вообще двоих детей делать, тем более лорду Гринсэну?

— Замену себе растит.

— А девочку?

— Аиной сделает. Может, леди Гринсэн собралась уйти на покой, жить бесконечно надоело. — Риэда усмехнулась. — Я сейчас глупость сказала, да?

— Точно глупость. Помяните мое слово, ее отдадут леди Грэйл, как и новенькую. Ой, подарок, а не ребенок. Почаще бы такие попадались. Спокойная, сообразительная, внимательно слушала сегодня мой урок. А резерв уже начал увеличиваться, с первого же занятия.

— Хорошо, что я не в господской семье родилась, — загрустила служанка и приступила к своей порции еды, уже полностью расправившись со мной.

Мне же хотелось поподробнее расспросить о Соне. Как самочувствие, что кушала, не обижали ли ее? Сердце разрывалось от невозможности даже просто увидеть малышку. Вроде бы так близко, но очень далеко. Нас разделяли стены, этажи, запреты, грозные съеры и обстоятельства, по которым обычной служанке запрещено заходить в жилую часть, где содержались дети.

Я прочистила горло, но не проверила голос. Лучше молчать и слушать. Если пуститься в расспросы, то мои мотивы обязательно раскроют. Молчать и слушать, слушать и молчать…

И я молчала. Меня ругала Рори за частые походы на улицу, чтобы вдохнуть свежий воздух и не чувствовать себя к вечеру неповоротливым шкафом. Она возмущалась, стоило разложить на полу вещь недостаточно ровно. Постоянно слышалось ворчание и недовольство. Зато как женщина брызгала слюной, едва я садилась перевести дух! Дошло даже до похода к леди Савире.

Казалось, меня накажут, как бедняжку Даэни. Совсем еще девчонка, она нарушила правила, прикоснувшись к ребенку. Вроде бы мелочь! Однако за совсем крохотный проступок мы услышали три истошных крика от удара плетью из дальнего огороженного двора. Лучше бы ее выгнали. В стенах пансиона ей не найти счастья.

Но несмотря на все опасения, леди Савира была ко мне благосклонна и перевела на другую работу, узнав о проявленном усердии и беспрекословном подчинении. То ли помогла знаменитая сестринская любовь. То ли мое «простите, виновата, обязательно исправлюсь» принесло желаемый результат.

И я слушала. Каждый вечер в кухне собирались девушки и женщины и делились своими наблюдениями. Что может случиться в замкнутом пансионе? То прибыл новый ребенок, то заезжал какой-то красивый лорд, то мальчишки не поделили между собой игрушку и выбросили ее в окно.

Все самое важное рассказывала Аиса, которая приходила примерно раз в два дня. Она учила детей магии. Ох, сколько восторженных отзывов прозвучало о Сонечке, отчего сердце каждый раз наполнялось радостью и теплом. Правда, в то же время оно мучительно болело. От невозможности ее увидеть, услышать голосок, от скуки по пуговке, от желания забрать, от знания о неминуемой опасности.

Я постоянно слушала… Мне понадобилось две недели, чтобы разузнать порядки пансиона, график смены стражи, примерное расположение всех входов и выходов. Первую неделю я отдирала пятна. Чтобы не отравиться парами госсы — ядовитой ягоды, растущей на севере Моршунских земель, которая превосходно выводит любое загрязнение — приходилось часто бывать на улице. А там, просто стоя возле двери, до меня долетали голоса, разговоры, разного рода информация. Люди такие люди. У всех свои проблемы, увлечения, страхи и слабости. К примеру, парнишка, открывающий и закрывающий ворота, до ужаса боялся пауков. А один из охранников, обычно заступающий на пост возле парадных дверей, не сводил глаз с Риэды, стоило ей появиться в зоне видимости.

Вторая же неделя, как раз после намерения Рори меня наказать, превратилась в бесконечную беготню. Леди Савира дала мне повышение. Теперь я стала помощницей поварихи, поэтому мыла посуду, помогала с готовкой, носила туда-сюда подносы с едой. Важные съеры не заглядывали в кухню. У каждой был свой кабинет, в котором они предпочитали трапезничать. Я приносила им завтрак, обед и ужин. Я убирала за ними грязные тарелки. Я кланялась, не поднимала глаза, вела себя тише воды, ниже травы и вообще всегда ходила по полукругу, стараясь как можно меньше попадать на свет.

Видимо, мне удалось хорошо исполнить свою роль, ведь…

- Миала, — обратилась ко мне леди Савира, стоило прибежать рано утром на ее вызов, — надень вот это.

Она указала на ровно сложенную стопку одежды. Я не стала спрашивать, где лучше переодеться, просто взяла ее, стрелой полетела на первый этаж в выделенную для прислуги комнату и довольно скоро вернулась обратно. При моем появлении женщина выгнула бровь. Съера горделиво поднялась и направилась к двери.

— За мной.

От волнения сперло дыхание. Такую одежду из черного платья, туфель на тонкой подошве, белого полукруглого фартука и небольшого чепчика носили служанки с жилой части пансиона. Да и несложно было догадаться, почему съера позвала меня именно сегодня утром. Бедняжку Даэни снова наказали. Правда, на этот раз ее выставили на улицу. Просто она перепутала комнаты и не туда занесла вещи, оставленные сыном лорда Гринсэна на столе в учебном классе.

— К детям не приближаться, — сказала леди Савира, уверенным шагом двигаясь по широкому слабо освещенному коридору к закрытой от нас части пансиона. — С ними не говорить, не трогать, не брать их вещи, не оставаться с ними наедине, не подслушивать разговоры, не смотреть на них во время занятия, не поднимать голову, не показывать своего лица, не вставать на пути, не задерживаться возле них дольше трех секунд, не передавать записки и разного рода предметы. Если упала игрушка, то поднять и положить на стол или стул.

Я заметила выглянувшую из своей коморки Риэду и помахала ей одними пальцами. Девушка испуганно округлила глаза и прошептала одними губами: «Удачи». Она мне не помешает. Особенно в моем случае, ведь стоит встретить Соню, и я обязательно нарушу правило, да не одно — сразу все.

— Малейшая жалоба от подопечного пансиона, и выгоню. Поняла? — остановилась перед закрытыми дверями леди Савира.

— Да, съера, — еще больше склонила я голову.

Женщина забренчала ключами. Щелкнул замок. Я едва не охнула от представшей передо мной картины. Казалось, мы попали в совершенно другой мир. Белые стены с голубым окаймлением сверху и снизу, ковры с коротким ворсом, широкие окна в конце коридора.

— Чего встала? — обернулась леди Савира.

— Простите.

Я поспешила за ней, тайком разглядывая красивую отделку, лепнину на потолке, витиеватые узоры на дверях. Теперь я поняла причину столь строгих правил. В подобных хоромах не станут содержать бедных детей. Здесь растили преемников, магов, будущих Аин, которые в Моршунских землях являлись чуть ли не богами. А как нужно вести себя со столь важными особами? Пресмыкаться, почитать, сдувать пылинки и бояться слово сказать в их присутствии. Поэтому никто из прислуги не хотел попасть в эту часть здания, ведь шанс ошибиться, занимаясь готовкой, штопаньем, стиркой, уборкой, намного ниже, чем здесь.

Мы остановились возле двухстворчатых дверей, за которыми четко различались редкие голоса девочек и мальчиков. Леди Савира окинула меня оценивающим взглядом. Она словно волновалась. Съера надавила на ручку и, помедлив, зашла в огромную столовую.

Как тут не растеряться? Мы пошли по центральному проходу к стоявшей у противоположное стены женщине с длинным белым фартуком. Я опустила голову и начала лихорадочно выискивать Сонечку из небольшой вереницы детей, поглощающих утреннюю кашу. Мальчики и девочки. Высокие, низкие, совсем маленькие и уже попадающие под разряд школьников средних классов даже не обращали на нас внимания. Слева тянулись высокие узкие окна. С другой стороны шла глухая стена с подрагивающими на ней свечами. Однако каким бы хорошим ни было освещение, пуговка то ли была повернута спиной к проходу, то ли…

— Зайчик мой! — выдохнула я, заметив почти у самого края дочь.

Правда, пришлось опустить голову еще ниже, так как неподалеку от нее стояла Кэами и со скучающим видом смотрела в окно.