Глава 14

— Люблю тебя, мамочка, — в который раз прошептала Соня, прижавшись носом к моей шее.

Вместо слов рвались слезы. Душа рыдала от невозможности просто встать и уйти из этого проклятого места. Маленькие ручки обнимали меня за шею. Волосы дочери щекотали мне в носу. А ее запах напоминал о счастливом солнечном детстве. От одной мысли, что снова придется расстаться с пуговкой, наблюдать за ней издалека и не иметь возможности прикоснуться, в груди проснулось негодование. Оказывается, можно ощущать неволю даже на свободе. Мы находились в клетке. Нас собственноручно забросил сюда Кириан.

— Ты вернулась в этот мир за мной?

Я отстранилась.

— Соня, что тебе рассказали обо мне?

Дочь потерла ладони друг о друга, и вокруг нас заискрились мириады голубых пылинок. Они закружили, начали объединяться, превращаясь в светящиеся ленты. Мы оказались в магическом коконе. Теперь стали видны даже зеленые глаза пуговки, не говоря уже о непомерной печали, царившей на ее лице.

— Сонечка, не грусти.

Малышка закивала, коснулась пальчиками мой щеки.

— Дядя Кириан все-все рассказал. На тебя в саду напала собака. Ты боролась с ней, отбросила. Вот… Она поцарапалась от острой ветки, а потом сработала магия. Ты случайно вернулась в наш мир, и я очень хотела попасть к тебе.

Вот лживые ублюдки!

— Они обещали помочь. Нужно накопить много-много магической энергии и поделиться с кристаллом. Он откроет проход домой.

— Ох, моя Сонечка, — покачала я головой.

— Теперь не надо учиться магии?

Передо мной встал нелегкий выбор. Сказать правду или солгать? С одной стороны, нужно предостеречь пуговку, раскрыть истинные намерения съер, Кириана, Кэами и вообще местной знати. Пусть бы знала, к чему ее готовили на самом деле. Но нужно ли показывать, насколько ужасен мир, которым она восторгалась? Это ведь ребенок! Как скажется на малышке ложь людей, завоевавших ее доверие?

— Сонечка, — зашептала я, поправляя выбившиеся из тугой косы волосы, — ты многого не знаешь. Нас не хотят отсюда отпускать.

Она удивленно округлила глаза и посмотрела на закрытую дверь.

— Ох… Мама, тебе нельзя ко мне приходить? К Рассиен приезжал папа, даже пару раз, они гуляли на улице и долго разговаривали. А почему мы сидим в темноте? Почему шепчемся?

Светящийся кокон дрогнул, однако сохранил свою целостность. Я взяла ее кисть в руку, начала поглаживать большим пальцем нежную кожу. Сложно!

— Мы не из этого мира. Помнишь, я говорила тебе, что у нас здесь нет семьи, друзей и их поддержки?

Она часто закивала.

— Папа Рассиен, наверное, богатый человек, о котором почти все знают, поэтому ему можно появляться тут днем. Он заплатил много денег, чтобы его ребенок учился в пансионе. А с нами дела обстоят иначе. Маги не откроют нам проход просто так. Понимаешь? — Я сглотнула, стараясь тщательно подбирать слова. — Поэтому дорогу домой придется искать самим, но не таким способом, который предложил дядя Кириан.

— Почему?

— Потому что это опасно. Если отдать очень много магии кристаллу, можно… потерять память. Ты ведь не хочешь потерять память?

— Прям всю-всю память?

— Да. Если отдашь больше, чем нужно, то забудешь папу, тетю Свету, меня, бабушку. А я не хочу, чтобы ты меня забывала. Именно из-за этого мы с дядей Кирианом поссорились. Он утверждал, что нет никакой опасности, но в деревне возле его имения многие люди говорили об обратном. Упрямый человек. Он даже собрался доказать свою правоту, поэтому обманом отправил тебя в пансион и сильно нам с тобой наврал.

Соня заметно расстроилась. Она опустила голову и начала водить пальцем по воротничку моего платья.

— Тебе здесь нравится?

— Очень! — грустно сказала дочь. — Сначала сильно хотелось к тебе и было непривычно, но Кэами всему научила. Как вести себя за столом, с кем не разговаривать, чего не рассказывать. А на уроках мы делали разных магических животных. Уже пару раз пускали волны и вчера учились создавать светлячков. Это так красиво! Мама, он такой маленький-маленький. Сперва как закрутился, полетел вверх. Я думала, что упущу…

— Тише, Сонечка.

— Думала, — зашептала она, — что упущу, но потом приказала ему вернуться, и он вжух к моей руке и завис в воздухе. О-о-ох.

— Не расстраивайся, пуговка, — сглотнув, проговорила я.

Не в моих правилах врать дочери. Однако сказанное нельзя назвать ложью. Я лишь частично сказала правду, слегка приукрасив ее. Возможно, она меня поймет, когда вырастет, и не затаит обиду, ведь сейчас Соне лучше оставаться в неведении.

— Давай мы с тобой завтра убежим из пансиона, а потом будем сами учиться магии. Найдем хорошего человека, который расскажет нам много интересного. Он поделится секретом, как вернуться домой.

— Убежим? — испуганно переспросила пуговка. — Но сперва надо помочь леди Грэйл с сердцем магии. Оно нуждается во мне.

Я прочистила горло, сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

— Не беспокойся о нем. Еще есть много деток, которые готовы помочь… сердцу магии. Слушай внимательно. После занятий, когда вы пойдете гулять на улицу, подговори твою соседку по комнате сделать что-нибудь ее брату. К примеру, нажалуйся, что он обзывал ее.

— Врать нехорошо!

— Моя ты умница, — коснулась я пальцем маленького носика. — Да, нехорошо, но иначе мы не сможем с тобой выбраться. Они начнут ругаться, как часто это делают, а ты тут же попросись у съеры Агринс в туалет. Запомнила?

— Да. Соврать про то, что обзывал, и попроситься в туалет. А дальше?

Я мечтательно улыбнулась, представив, как осуществлю столь долго составляемый план. Мне придется сделать намного больше. Так как до бокового выхода нам не добраться из-за огромного количества препятствия, мы будем пробираться через главные ворота. Мальчишка, отвечающий за них, неожиданно наткнется на паука, а вот охранника отвлечет Риэда, которая вдруг узнает о тайном воздыхателе. На крайний случай можно пойти через огороженный двор и перелезть через забор, что займет больше времени, а его у нас крайне мало.

План лишь отчасти хорош. Слишком много составляющих. Если нарушится последовательность цепи, то и выбраться за территорию пансиона мы не сможем. Поэтому существует запасной вариант. В случае неудачи можно отправиться в погреб и переждать бурю там или же пойти по самому сложному пути к боковым дверям, надеясь лишь на удачу.

— Больше ничего делать не нужно. Главное — никому не рассказывай. Если случайно увидишь меня, то делай вид, будто мы незнакомы.

Глаза пуговки вдруг округлились. Даже рот приоткрылся, словно ее посетило прозрение.

— Служанка! Мама, ты та молчаливая служанка! Каэми говорила, что мне мерещится, и ты уже давно в нашем мире.

Меня словно ударили под дых. Я напряглась, посмотрела на дверь, страшась увидеть там кого-нибудь из работников пансиона. Неужели все мои старания пойдут коту под хвост из-за догадливости дочери?

— Да, Сонечка, ты права. Только никому не рассказывай!

Дочь часто закивала и обняла меня за шею. Мы еще долго сидели на полу. Не хотелось отпускать пуговку. Казалось, если разжать кольцо рук, то больше не удастся с ней поговорить, увидеться, поцеловать в мягкую щечку. Нутро толкало подорваться с места и бежать. Сейчас! И пусть нет плана, пусть намного опаснее. Вот только я не имела права так рисковать. На кону стояло слишком многое, чтобы действовать опрометчиво и на одних лишь эмоциях. Просто во мне говорило нежелание снова расставаться с малышкой.

— Пора спать, — вырвался печальный вздох. — Помни, мама тебя очень сильно любит. Что бы завтра ни произошло, веди себя как обычно. Если у нас ничего не получится, я за тобой все равно когда-нибудь приду и заберу.

— Хорошо, — уже сонным голосом проговорила Соня.

Пришлось отнести дочь на ее кровать и напоследок поцеловать в лоб. Уходить не хотелось. Однако я переборола себя и вскоре добралась до лестницы, под которой спряталась.

Дорога к комнате прислуги была закрыта до самого утра, поэтому вторая половина ночи выдалась не из приятных. Неудобно, твердо, холодно. Оставалось верить в лучший исход, в хорошо выверенный план, благодаря которому мы с дочерью вскоре окажемся на свободе. А там наступит новый этап жизни. Другие проблемы, неприятности, приспособление к неизведанному. Однако лучше там, где пуговке не угрожает опасность. И пусть с ней здесь обращаются как с принцессой, купают, одевают, кормят, обучают. Зачем эта мнимая забота?

Из полудремы меня вырвал топот ног. Я часто заморгала, в мгновение проснулась и едва не кинулась прочь из укрытия, гонимая страхом оказаться обнаруженной. Проспала!

Солнце уже давно взошло и даже заглянуло в окна. Моя же работа начиналась с первыми лучами, что сулило выговор и пристальное внимание к моей персоне. Я пропустила очередную служанку, спешившую на третий этаж.

Мгновение тишины. Начался долгий путь к дверям, отделяющим две части пансиона друг от друга. Сердце раз за разом пропускало удары. Руки давно похолодели. Я молила все высшие силы смилостивиться и хоть раз помочь. Пусть кто-нибудь из всесильных мира сего обратит на меня взор. Человеку дается столько испытаний, сколько он способен преодолеть, а на мою долю за последнее время выпало слишком много неприятностей.

Я добралась до спальни прислуги и облегченно выдохнула, никого там не обнаружив. Вскоре кровать оказалась застлана. А после снова началась беготня.

Повариха удивилась моему позднему появлению. Я взяла пару булочек и сразу же направилась обратно в жилую часть пансиона, чтобы успеть растопить камин. Повсюду царило раздражающее спокойствие. Вроде бы ничего не отличалось от обычного утра. Тот же холод в огромных пустых залах, та же красота отделки помещений, вот только из-за намерения бежать сегодня днем со всех сторон виделась угроза.

То съера, прошедшая мимо, задержалась на мне взглядом дольше обычного. То служанка, расставляющая со мной тарелки в столовой, была необычайно задумчива. То дети, поглощающие завтрак, вели себя тише привычного.

Я долго готовилась к этому дню. И вот он, настал, однако страх вился тонкими змейками по ногам, тянулся холодным щупальцем по позвоночнику, щекотал горло, прикасался к вискам. На меня давило все подряд. Нужно было отбросить волнение и действовать с трезвым умом. Но пальцы так и норовили дрогнуть. Тарелки звенели громче обычного. Воздух стал густым и очень тяжелым. Я боролась с эмоциями, раз за разом встряхивала головой, пыталась сосредоточиться на деле, однако продолжала бояться неудачи.

— Миала, на тебе лица нет, — забеспокоилась Нариана, когда мы прибирали учебный класс после детей. Ее присутствие — еще один повод для беспокойства. Мы работали здесь вдвоем лишь в дни приема родителей.

До важного момента оставались считанные минуты. Скоро ребятишек поведут на улицу. А там придется вступить в игру. И от этого волнение не позволяло нормально вздохнуть — попросту сводило с ума. Чувствовалась дрожь в коленях, руках, груди, даже несмотря на настрой действовать решительно и четко, строго продуманному плану.

— Отдай сюда! — раздался девичий возглас.

В класс ворвалось трое ребят во главе с сыном лорда Гринсэна. Я вовремя сориентировалась и юркнула к камину, тут же скрываясь в его тени. Нариана оказалась чуть менее проворной, замешкалась, случайно преградила им путь.

— С дороги, вошь! — дерзко выдал мальчик.

Он никогда не отличался манерами, несмотря на положение в обществе. К тому же учителя от него чуть ли не выли. Наглый, считающий себя лучше других, задира, умеющий лишь обижать сестру и маленьких детей.

Нариара поджала губы и поспешила обогнуть их по дуге, обходя столы, чтобы поскорее добраться до двери учебного класса. Но сын лорда Гринсэна крайне не вовремя решил поглумиться и уже сам встал на проходе.

— Не слышу извинений.

— Простите, — тихо выдавила девушка, отступая к окну.

Мальчик с хищной ухмылкой обернулся к своей сестре, которая совсем недавно упрашивала его отдать тряпичную куклу. Она тоже оживилась. А я вжалась в стену, борясь с желанием хоть как-то помочь служанке.

— Почему так ти-ихо-о? — не унимался сын лорда Гринсэна.

В комнату забежала Соня. Дочь глянула на вечно неугомонных брата и сестру, потом на еще двух мальчиков, стоявших возле дверей, и охнула, заметив жавшуюся к окну служанку.

— Простите, — громче сказала она.

— Ты вздумала на меня кричать?! — возмутился ребенок и явно не с благими намерениями двинулся к ней.

— Рассиен, не надо, — испугалась моя дочь.

Он обернулся, смерил ее высокомерным взглядом, снова посмотрел на Нариару.

— Раз просишь, тогда получишь за нее.

Мальчик двинулся к моей девочке, отчего Соня отступила на пару шагов назад и вжала голову в плечи. Замах. Дикий оскал на детском лице. Вот только удара не последовало. Я вовремя подоспела и схватила его руку, не позволив причинить пуговке вред.

— Нельзя обижать маленьких! Нельзя бить девочек! Кто тебя учил манерам?

— Миала, — раздался вздох ужаса со стороны входа.

— Дарья? — последовал за ним удивленный голос, очень знакомый, от которого не только затряслись поджилки, но и болью сдавило в груди.

Я отпустила руку мальчика и осторожно посмотрела на Соню. На ее лице отразился ужас. Она словно знала, какое может быть наказание за мое поведение. Я аккуратно покачала головой, стараясь, чтобы никто этого не заметил.

— Мама обязательно придет за тобой, — раздался мой шепот, стоило пройти мимо дочери к выходу из учебного класса.