Глава 19

Я тайком разглядывала Лэиана. Следовало смотреть по сторонам, ведь вокруг росли красивые цветы, устилающие землю лиственного леса плотным синим покрывалом. Однако вместо этого меня тянуло понаблюдать за дровосеком.

На руках, сжимающих вожжи, играли жилки. На них призывно выступали ручейки вен. А на лице присутствовала лишь сосредоточенность, будто мы двигались на огромной скорости и любая оплошность могла привести к фатальному исходу.

— Приехали, — вдруг сказал Лэиан и остановил коня.

Я заозиралась, не нашла ничего необычного, ведь мы сейчас стояли на обочине широкой дороги, а вокруг был все тот же лес. Дровосек обошел телегу по кругу. Он протянул распахнутую ладонь, а под конец даже придержал меня за талию, помогая спуститься и не упасть.

Взгляд тут же уперся в его губы. Пришлось тряхнуть головой и отстраниться, чтобы ненароком не выдать очередную глупость. Они сегодня генерировались с особой скоростью и частотой. А я ведь считала себя умной женщиной! Что этот мир делает со мной?!

— Здесь много ям, — произнес Лэиан, не выпустив моей руки, и повел за собой.

Мы осторожно ступали на землю, усыпанную маленькими цветами. Я старалась их не придавить, смотрела себе под ноги, а потом охнула, подняв голову.

В низине, до которой мы добрались примерно за десять минут, росли те же деревья, что и в теплице, но большие, даже огромные, поражающие своей мощью, стройностью, игрой света в полупрозрачной листве, высотой и жилками, пронизывающими не только растения, но и саму землю.

— Это такими они вырастают?

— Молодняк, — с гордостью за результат своих трудов сказал дровосек.

Я двинулась к ним, однако Лэиан не позволил, придержал за руку. Он повел вниз специальной тропой, минуя невысокие розовые кустики, выступающие могучие корни, даже короткую необычайно острую траву белого цвета.

— Здесь все необычное. Это из-за них? Воздействие магии?

— Да. Попробуете? — спросил мужчина и сорвал с ближайшего дерева зеленый плод, похожий на манго.

— Какой у него эффект?

Я взяла фрукт, осмотрела его со всех сторон и вгрызлась зубами. По подбородку тут же потекли ручейки сладкого сока. Я отпрыгнула, чтобы не закапать им платье, наклонилась, начала вытирать рот ладонью.

— Предупредить не могли?

Лэиан протянул мне платок, сорвал еще один плод и с блеском в глазах начал его поедать. А мне хмелем ударило в голову, будто я выпила приличное количество алкоголя. Сок теплом спустился к желудку. Там он проник в кровь и ощутимо побежал по венам.

— Пьянит, — поразилась я и посмотрела на фрукт в своей руке.

— Дурманит, — поправил меня дровосек и поманил за собой вглубь сада.

— Сейчас начнутся галлюцинации? Вы сказали бы заранее.

Мужчина обернулся, вновь откусил немного мякоти от зеленого фрукта и указал рукой на тончайшее дерево из всех, которые мне доводилось видеть. Его ствол был не толще указательного пальца. Зато по высоте оно едва ли не щекотала небо. А листья, приклеившиеся к центральному стволу на большом расстоянии друг от друга, поражали своими размерами, в несколько раз превышающими ладонь.

— Пробовать будете?

— Здесь все съедобно? — поразилась я.

— Землю лучше не есть.

— А вы пытались?!

— Нет. Но не советую, в ней много удобрений и элементов, которые плохо скажутся на организме. Зато остальное, — он обвел свободной рукой сад, — пригодно к употреблению. Гос дурманит, хипан наделяет тело силой, муарос… — тут мужчина помедлил, — вселяет страх и желание держаться от человека на расстоянии, пампир, кхм, добавляет мужскую силу, зарай заживляет любые раны… — говорил Лэиан, попутно указывая на траву, кусты, деревья.

Список был бесконечен. Имея такое количество растений, кому вообще понадобится магия? Я шла за дровосеком, разглядывала крючковатые, тонкие, толстые стволы, нагибалась к разной формы цветам, даже остановилась возле спиралеобразной травы с красной сердцевиной.

— Муарос, — игриво посмотрела я на Лэиана, едва он закончил рассказ и доел зеленый дурманящий плод.

— Да.

— То есть страх был навеян обычными ягодками? Вы не шутите?

Мужчина окинул взглядом сад, провел ладонью по бороде и голосом, низким, грудным, задевающим все струны души, произнес:

— Иначе мое творение испортили бы. Они боятся меня, сторонятся, пускают слухи, поэтому не приближаются, не трогают мои деревья, даже не смотрят на них. Вы разве не знаете людскую натуру?

— Значит, ваши растения подвергались…

— Их уничтожали одно за другим, — грубо произнес Лэиан. — Мой дом много раз горел, моих лошадей часто убивали, мой товар никто не покупал.

— Почему у вас такой жестокий мир? — ужаснулась я.

Дровосек выгнул бровь, спрятал в карман оставшуюся после зеленого фрукта сплюснутую косточку и указал взглядом на зеленый плод, который до сих пор находился в моей руке. Я осторожно откусила и протянула ему.

— И это говорит та, у которой в мире принято продавать людей в рабство?

— Вообще-то у нас давно так не поступают. И детей мы не убиваем ради какой-то магии, ради долгожительства одного, ради дурацкой идеи повернутой на себе богини, — завелась я с пол-оборота.

— У вас ставят опыты на людях, животных, делают механических заменителей. Вы живете в нищете, сидите на улицах и просите о помощи, но никто ее не дает. В вашем мире очень много тех, кто губит природу. Взгляните вокруг, вдохните полной грудью. Разве у вас такое найдется? Вы уничтожаете леса, сжигаете их, без зазрения совести убиваете своих же питомцев, а бывает просто выбрасываете на улицу. Не надо говорить о морали, которой у самой не присутствует. У нас разные законы. У нас разные ценности. У нас разные стремления.

— Откуда такая осведомленность о моем мире?

Лэиан посмотрел на меня как-то странно, то ли с ненавистью, то ли с затаенной злобой. Он покачал головой и собрался пройти мимо. Вот только я преградила путь.

— Вы там бывали?

Мужчина впился в меня взглядом. От него исходили волны презрения, неприязни и… затаенной обиды. Мне вдруг показалось, что ему довелось пережить немалое, но не здесь, а там, в моем мире, почувствовать на своей шкуре отрицательные качества наших людей, наткнуться на алчность, презрение, высокомерие и непонимание.

— Вы там бывали? — спросила я настойчивее.

— Да.

— Расскажете?

— Нет.

Я вдруг почувствовала родство наших душ. Нелепица! Однако мне показалось, что я не одинока и именно этот человек меня поймет, как никто другой. Он вряд ли поделится своей историей. Зато глаза, продолжающие источать затаенную боль, поведали больше, чем какие бы то ни были слова.

Допустим, он попал в наш мир. А что станется с человеком, наткнувшимся не на тех людей, оказавшемся не в том месте и не в то время? Если Лэиан переместился в город, где все бегут в попытке угнаться за жизнью, не смотрят по сторонам, не останавливаются, редко помогают окружающим, то у него явно сложилось не самое лучшее впечатление. Наглые дети, жестокие подростки, беспринципные взрослые.

Мне повезло с родителями и окружением. Однако на работе у меня есть знакомая, которая пережила насилие в детстве, боролась с отцом алкоголиком, даже наткнулась на грабителя, который в темном переулке в ходе борьбы пырнул ее в бок.

— В нашем мире не все так ужасно, как вам показалось.

Дровосек продолжил смотреть на меня в упор, не произнеся ни слова. Он не верил, не хотел. Так же как и я изначально, еще до знакомства со всеми ними, заведомо считала живущих здесь людей плохими. А ведь мне на пути уже повстречалось много хороших женщин. И даже один мужчина…

— Лэиан, у вас в мире танцуют?

На его лбу появились глубокие морщины, он отступил.

— Не откажите даме в просьбе, — широко улыбнулась я и протянула руки, готовые лечь партнеру на ладонь и плечо, чтобы станцевать тот же вальс.

Откуда пришла эта идея? К тому же в танцах я не сильна, особенно бальных, тем более местных. Однако следовало сделать нечто неординарное, чтобы убрать напряжение между нами, расслабить обоих. Пусть бы все недомолвки и обиды ушли.

— Ну же, Лэиан, не противьтесь. Это всего лишь танец. Я вас не съем.

— У вас принято есть людей? — поинтересовался он и приблизился, тут же взяв инициативу в свои руки.

— Нет. А у вас?

Дровосек повел вправо, закружил, начал делать шаги назад, потянув за собой. У нас толком ничего не получилось. Я топталась, наступала ему на ноги, первое время извинялась. Было неловко и смешно. Наши танцы определенно разнились, вот только мне удалось достигнуть необходимого результата, мы оба начали улыбаться. Я хохотала, крутилась под его поднятой рукой, шла за мужчиной, прижималась, отступала, напарывалась на отрицательное покачивание головой и указания, как нужно правильно.

И пусть не звучало никакой музыки. Зачем? Если люди захотят, они сами создадут мелодию из движений, прикосновений, взглядов. Главное — нам понравилось.

— Вы ужасно танцуете, — намеренно округлила я глаза.

— Не соглашусь.

— А разве нет? Даже вальс не знаете, — улыбка не хотела сходить с лица.

— К сведению, сейчас был арлан. Это первый, вступительный танец на каждом балу, — не понял моей шутки Лэиан и указал рукой на тропу, предлагая вернуться к оставленной телеге.

— И много вы побывали на балах?

Настроение дровосека вмиг испортилось. Он замкнулся, больше не произнес ни слова. Даже по пути к его дому, сколько бы я не пыталась вернуть той прежней расположенности, мужчина продолжил молчать.

Что же такого случилось в его прошлом? Загадка стала заковыристей и сложней. Однако теперь появилось желание разгадать ее во что бы то ни стало.

— Вы не тот, кем хотите казаться, — произнесла я, едва с помощью Лэиана спустилась с козел.

— Разве? — неожиданно грубо спросил он и направился к двери, не собираясь слушать.

— Такое ощущение, что своей угрюмостью и молчанием вы отгораживаетесь от внешнего мира, от людей, от меня.

Дровосек вошел в дом, двинулся к лестнице на чердак.

— Знаете, я думала, вы не бежите от разговора. Видимо, это не так. Именно бежите.

Он повернулся, в пару шагов сократил между нами расстояние. Тот трепет, невозможность нормально дышать в его присутствии никуда не ушли. Однако теперь я знала их истинную причину. Впредь можно было не обращать на них внимание, а сосредоточиться на другом.

Наверное, поэтому я настолько осмелела и даже поцеловала Лэиана, не дав ему произнести ни слова. Пусть он будет грозным, но не со мной. Ведь дровосек не просто так ответил, вновь перенял инициативу, словно начал первым, стал завоевывать, покорять, подчинять.

В теле появилась сладкая истома, желание, чуть ли не нужда. Казалось, у меня вообще никогда не было мужчины. А если те и присутствовали, то в какой-то забытой жизни, древней, как само мироздание.

Голова пошла кругом. Руки сами потянулись к завязкам его рубашки. А тело льнуло, выгибалось, плавилось под широкой ладонью, опустившейся на спину. Я слышала стук своего сердца, подталкивающее вперед, к решительным действиям.

Возможно, тому виной фрукт из чудного сада. В данный момент все стало не важно. Сейчас имел значение лишь мужчина, позволивший снять с себя верхнюю одежду, завитки черных волос на груди, жар его кожи под моими ладонями и открывшийся вид, вскипятивший кровь новым приступом необузданного желания.

Мне не хотелось ласк. Прямо сейчас нужно было почувствовать его власть надо мной, силу партнера, частично сдерживаемую грубость. В данный миг я мечтала покориться и ощутить свою слабость.

Впервые меня переполняло столько эмоций и чувств. И не появилось возможности одуматься. Лэиан словно понял мои потребности, занес на руках в комнату, бросил на кровать, навис сверху. Я затаила дыхание, страшась упустить взгляд, прикосновение, отклик на них.

Жизнь давно наполнилась кошмарами, но именно сейчас, в данный момент дровосек уничтожал их. Он заставил забыться, погрузиться в иной мир, полный света и ярких красок, ощутить нечто прекрасное, незабываемое, восхитительное. Я сгорала от блуждающих по моему телу рук, от грубых движений, от немногочисленных ласк. Я молила не останавливаться, стонала от наслаждения, впивалась в его плечи ногтями, хваталась за него, боясь утонуть в водовороте подаренных чувств.

А потом были слезы и его объятья. Я хотела почувствовать себя слабой и почувствовала. Лэиан не ушел, не испугался неуместных эмоций, а лежал рядом и распрямлял мои волосы. Он был здесь и сейчас, рядом, со мной.

Зато стоило успокоиться, как меня осенила внезапная мысль.

— Канализация! — воскликнула я, сев в постели. — Почему раньше не додумалась? Можно пробраться в Тарвуд через канализацию, а не через главные ворота.