Глава 20

— Канализация? — недовольно переспросил Лэиан.

— Да. Или лучше не пытаться через нее?

Дровосек сел, свесил ноги, отвернувшись от меня спиной. Я коснулась его кожи, удивляясь своей решительности и необдуманному поступку, толкнувшему к почти чужому мужчине в постель. Но ведь мне понравилось. Надеюсь, ему тоже. Можно долго сокрушаться по поводу своей распутности. Однако я не собиралась идти на попятную и делать вид, будто ничего не произошло. Мы взрослые свободные люди, которых в тот момент неистово потянуло друг к другу.

— Лэиан, что-то не так?

Он вдруг начал быстро одеваться. Я отшатнулась, прикрылась одеялом. Неужели сейчас случится непоправимое?!

— Лэиан, остановись и поговори со мной, — настойчиво произнесла я, не желая мириться с его очередным бегством. — Не будь трусом.

Сказанное возымело должный результат. Дровосек замер у самого выхода, повернул ко мне голову.

— Если мое мнение важно, то вот оно: забудь о дочери. До нее не добраться.

Я часто заморгала, открыла рот от изумления. Всего парой слов меня, вновь избитую и бездыханную, выкинули из рая обратно в грязь, на ту самую обочину. К горлу подступил тугой ком. Я не верила, по крайней мере не хотела верить в услышанное.

— Стоять! — грозной волной пронесся мой голос, стоило дровосеку дернуться к выходу.

Лэиана покоробило от приказного тона. Однако он лишь поджал губы и не двинулся с места.

— И что ты предлагаешь делать дальше?

— Жить.

— Без нее?! — охнула я.

— Со мной.

Час от часу не легче. Меня разрывало одновременно от изумления и желания залепить ему пощечину. Пришлось протяжно выдохнуть, подняться, обернувшись одеялом, и подойти к мужчине, пару минут назад казавшемуся самым восхитительным во всем белом свете.

— Чем тебе не угодила моя дочь?

— Неверный вопрос.

— Даже так? — поразилась я и оглянулась на постель со смятыми простынями.

Как же просто было бы обидеться, начать психовать, поддаться эмоциям. «Забудь о дочери», — одна короткая фраза затмила все, что произошло перед ней.

— Лэиан, я из другого мира. Надеюсь, ты понимаешь суть? Я мать, поэтому так или иначе верну свою дочь, чего бы мне этого не стоило. А дальше мы с Соней будем стремиться домой. Жить с тобой у нас не выйдет. Да и ты сам недавно говорил, что жениться не планируешь.

Дровосек небрежно окинул взглядом комнату. Я напоролась на его безразличие и нежелание слушать, что немного не стыковалось с недавно сказанным.

— Если я правильно поняла, больше в твой дом не возвращаться?

Он вмиг оживился, шагнул ко мне. Лэиан поменялся в лице, явно собирался ответить отрицательно, однако вновь не произнес ни слова. Мужчина коснулся моего оголенного плеча. На скулах заходили желваки, в глазах потух недавно горевший желанием огонь, и дровосек ушел, оставив меня в полной растерянности.

С улицы вскоре раздался громкий размеренный стук. Видимо, хозяин дома вернулся к дровам. Я же продолжила стоять посреди комнаты, совершенно не представляя, как реагировать на подобное его поведение. Меня разрывало от противоречивых эмоций. С одной стороны не хотелось верить в услышанное и докопаться до некой скрытой истины, а с другой — принять те слова и сделать выводы.

Лэиан оказался одним из тех людей, которые без раздумий пожертвуют ребенком ради долголетия другого. Как бы печально ни было это признавать, о нем сложилось куда лучшее мнение. Я выдохнула, отпустила и, стиснув зубы, переступила. Сложно, очень сложно разочаровываться в человеке.

Пришло время идти дальше. Тем более мне удалось отвлечься и придумать способ, как пробраться в Тарвуд. А все остальное не важно.

И хоть на улице уже сгущались сумерки, я переоделась в свое платье, которое на всякий случай долго и упорно зашивала последние пять дней, и вновь направилась к широкой дороге.

После разговора с дровосеком остался осадок на душе. Я пыталась не принимать его слова близко к сердцу, однако не смогла. Задело, чего таить. Неприятно услышать подобное.

В очередной раз вздохнув, я спряталась за толстым стволом дерева и переждала наступление ночи. Канализация находилась неподалеку от подвесного моста. Да, можно было отправиться туда днем. Но зачем привлекать к себе внимание? Постовые не от лучшей жизни стояли на верху и высматривали любую подозрительную активность. А я, будем откровенны, именно ею сейчас и являлась.

Высокая трава шуршала под ногами. Изредка слышался шум разбуженных птиц. Рядом тихо протекала река, словно прислушивалась вместе со мной к малейшему шороху и готова была укрыть в своих водах от любой опасности.

Дойдя до нужного места, все-таки пришлось переплыть ее. Потом, ежась от холода, я ускорилась, чтобы окончательно не замерзнуть. А стоило добраться до небольшой арки, выступающей над спокойной гладью реки, как закрались сомнения.

Отбросив их, я вновь залезла в воду, нырнула и начала ощупывать железные прутья, надежно защищающие город от вторжения. Отчаиваться было рано. Возле скалы имелся еще один сток, к которому я и поспешила.

Недавно взошедшая луна освещала мне путь. Приходилось прижиматься к каменной кладке, замирать, не переставая трястись от холода. Я дошла до черной дыры в городской стене, пробралась внутрь, чуть не воскликнув от радости, и тут же зажала нос. Вонь стояла жуткая.

Благо здесь не пришлось погружаться в воду. Слева имелся небольшой выступ, по которому удалось пройти дальше, окунуться в полный мрак.

Множественный писк вверг в панику. Я неосознанно сделала пару шагов назад, вжалась в покрытую мхом вертикальную поверхность, страшась наткнуться на грызунов. Появился неприятный скрежет когтей. Звук нарастал, усиливался. Я ринулась к выходу. Уже представилось, как вот-вот загорятся огромное количество красных глаз, как маленькие зубки начнут грызть мои ноги, доберутся до рук, шеи…

Я содрогнулась от ужаса и, хватаясь за стену, побежала прочь. Чудом не упав в зловония, мне удалось выбраться наружу. Я обернулась, поежилась.

Как бы ни хотелось двинуться дальше, отправиться навстречу к дочери, туда идти не имело смысла. Без света я не то что пропущу нужный проход, но и встречу какую живность, а там точно закричу от страха и тем самым привлеку к себе внимание.

Возможно, это отговорки. Но пересилить себя и вновь вернуться в полный мрак, наполненный скрежетом и писком, я не смогла.

Зато путь к дому Лэиана занял намного меньше времени.

Вот только стоило добраться до него, как закрались очередные сомнения: пустит ли, нужно ли навязываться снова, не повернуть ли обратно и переночевать где-нибудь на улице? Я долго не решалась постучать в дверь.

Лэиан открыл почти сразу. Луна осветила лишь часть его лица, в то время как в доме хорошо просматривался стол с несколькими свечами и лежавшим на нем платьем. А оставляла я его на стуле возле кровати.

— Можно?

Дровосек отступил, пропуская внутрь. Нужно было что-нибудь сказать, оправдаться, ведь я планировала не возвращаться сюда. Вот только идти больше не к кому. Я зашла, сотрясаясь от ночного холода.

Никто не проронил ни слова. Мы даже не посмотрели друг другу в глаза. Да и Лэиан не стал ждать, отправился на чердак, оставив меня одну расправляться с мокрым вонючим платьем и обувью.

Я долго отмывала волосы и обтиралась тряпкой, а после согревалась возле печи с тлеющими углями. Очень хотелось в постель. А стоило лечь, как кровать показалась слишком большой, твердой, неуютной. Я уговаривала себя уснуть, переворачивалась с бока на бок, вглядывалась в темноту комнаты.

В какой-то момент надоело бороться. Я поднялась и, тихо ступая босыми ногами по полу, направилась на чердак. Сомнения еще резали душу. Однако тяга оказаться рядом с ним оказалась сильнее. Лечь к Лэиану, прильнуть, ощутить, как чужая рука ложиться на спину и надавливает на нее, чтобы притянуть к себе.

Мы не разговаривали.

Зато были губы, отыскавшие мои. Шуршал не самый удобный матрас, бесшумно падала на пол наша одежда, тела соприкасались, пальцы переплетались, дыхание учащалось, движения ускорялись…

А утро нового дня настало в объятьях вечно угрюмого мужчины. Я открыла глаза и долго не шевелилась. Лэиан уже не спал. Он наблюдал за мной, выписывая большим пальцем круги на моей коже.

— Тебе не добраться до дочери, — без былого холода в голосе сказал дровосек, словно произнес очевидную вещь.

Я отшатнулась бы, если бы не рука, удержавшая меня в прежнем положении.

— А если проберешься за стены города, то не сможешь выкрасть ее из пансиона. Ты как-то спрашивала, что я попрошу за свое гостеприимство. Смирись. Останься здесь, не ходи туда больше.

— На такое принято обижаться, — поморщилась я. — Но тебе повезло, сегодня на это нет настроения. Сделаю вид, что не расслышала, будто ты ничего не сказал.

Моя щека легла на его грудь. Тело тут же окутало тепло, внизу живота появилось томление. Не хотелось из-за разности взглядов вновь разрушать то приятное, что произошло между нами. Я еще вчера по пути к Тарвуду обдумывала слова Лэиана, хотела осудить, но вместо этого всплывали оправдания. Наверное, всему виной сам мир, где детей не ценят, не воспринимают, как маленьких сокровищ, которых нужно оберегать и лелеять. Им навязали взгляды, существенно разнящиеся с моими.

— Лэиан, пойми, я не успокоюсь, пока не верну дочь, — было сказано с закрытыми глазами. — Соня — мое продолжение, частичка меня. И если я сдамся, опущу руки, то предам саму себя.

Сверху раздался тяжелый вздох.

— Если скажешь, чтобы больше не возвращалась…

Он резко отстранился, приподнял мою голову за подбородок и поцеловал, не позволив закончить. «Не надо этих глупостей», — говорили его действия сами за себя. Дровосек больше не заводил неудобную для нас обоих тему. Мужчина не препятствовал моим подготовкам к очередному вечернему походу, вновь уехал проверять свои деревья и после обеда вернулся.

К тому моменту я нашла способ, как взять с собой одежду с факелом и не намочить их. Мне не сиделось на месте. Жаль, нельзя отправиться к канализации днем, ведь тогда постовые заметили бы странную женщину, переплывающую реку.

Зато Лэиан удивил. Он зашел в дом и поставил на стол небольшую статуэтку в виде девушки, служившей стволом и поддерживающей крону дерева. Я взяла ее в руки, осмотрела со всех сторон.

— Это ты сделал?

Мужчина неопределенно пожал плечами и вышел во двор, где долго возился с конем и телегой. Я же занялась готовкой. А взгляд то и дело возвращался к статуэтке. Ее нельзя назвать работой искусного мастера, в ней не замечалось мелких деталей и изящности. Зато чувствовалась заложенная душа.

— Подарок? — спросила я, едва Лэиан появился в дверях.

Он кивнул, вымыл руки и с аппетитом начал поедать мой суп. Мужчина быстро справился с едой, вскоре снова отправился во двор, а я продолжала поглядывать на красивую статуэтку. И даже когда меня увлекли дела по дому, она постоянно находилась в поле зрения. Я то мыла посуду, то прибиралась, то снова возвращалась к подготовке сегодняшнего ночного похода.

А стоило на землю спуститься сумеркам, как решительность наполнила меня до самой макушки. Я отыскала на заднем дворе Лэиала, на прощание поцеловала его в щеку и направилась к городу. Ощущался тяжелый взгляд между лопаток. По позвоночнику бегали крохотные искорки, заставляющие раз за разом отводить плечо. Как же тянуло обернуться! Но я не сбавляла шаг.

На сей раз продвинуться удалось намного дальше. В канализации нашлось несколько ответвлений, вновь закрытых толстыми металлическими прутьями. Зато в паре мест их не оказалось. Я поворачивала туда, двигалась вперед, упиралась в очередной тупик и возвращалась. 1439f7c

И мне повстречалось много крыс. Они с самого детства вызывали отвращение и ввергали в панику. Крик рвался наружу, но ладонь, прижатая ко рту, подавляла звуки.

А под конец моего длинного похода силы иссякли, одежда провоняла и надежда найти здесь проход исчезла без следа. Я не пропустила ни одного ответвления, проверила все, что только можно. Металлические прутья не поддавались, попавшиеся на пути двери не открывались, лежавшие сверху люки не поднимались. Бесполезно!

Я вернулась в дом Лэиана ближе к рассвету, уставшая и совершенно без настроения. Казавшаяся отличной идея лишь отняла время. А его у меня его не хватало. Соню ведь вскоре отдадут на съедение леди Грэйл, если уже не сделали этого.

Как же тянуло упасть на кровать и никогда с нее не вставать. Хорошо хоть дровосек появился рядом, обнял и согрел теплом своего тела. С ним было спокойнее. За последние дни он стал эликсиром, подпитывающим меня жизненными силами.

— Можно мне несколько лепестков, которые добавляют энергию? — пробормотала я, ощущая, как проваливаюсь сон.

Ответа не последовало. Или же расслышать его не удалось. Зато стоило открыть глаза, как взгляд уперся в миску с запрошенными лепестками. Я подскочила, тут же съела один и быстро начала одеваться.

Вперед, к воротам города. Нельзя пропускать ни минуты! Неведомые силы толками меня вперед. Казалось, вот-вот найдется действенный способ, как пробраться внутрь без особого труда. Я чуть ли не неслась туда, едва сдерживалась, чтобы не сорваться на бег, как вдруг остановилась и взвизгнула от открывшейся картины.

Вот он, шанс. Просто идеально!